Никаких шансов

— Артикль здесь не нужен, потому что… Эй, ты слушаешь меня вообще? Бачира кивает по инерции и моргает медленно, нехотя расставаясь с картинкой красивого хмурого лица Рина на тысячную долю секунды. Слушает? Пф-ф-ф, этим следовало поинтересоваться час назад, возможно тогда ответом послужило бы неуверенное «да». Верхняя пуговица черной рубашки расстегнута, прямо над линией воротника пульсирует маленькая синеватая жилка. От непреодолимого желания прижаться к ее жару губами и как следует распробовать терпкий вкус кожи над ней кружится голова и немеют конечности. Прости, английский, сегодня у тебя нет абсолютно никаких шансов. Пока Рин, с переменным успехом контролируя приступы злости и раздражения, добросовестно пытается объяснить основы основ и при этом не лопнуть от переизбытка чужой непроходимой тупости, Бачира нагло вытирает ноги об его старания. Крепкие длинные пальцы, перелистывающие страницы, и бедра, обтянутые темной тканью строгих брюк, отключают мозг Мегуру на раз-два. «Запретите Рину Итоши быть таким умопомрачительно идеальным, пожалуйста», — внутренне стонет Бачира и подпирает щеку кулаком, отчаянно стремясь придать себе скучающий вид. Вероятность получить в нос за то, что ему неинтересна всякая нудятина, несоизмеримо меньше, чем за стекающую по подбородку слюну, подернутый возбуждением взгляд и руки, ползущие туда, куда не следует, ну правда. — Только попробуй сказать, что нихрена не запомнил, — грозит Рин, с силой захлопывая учебник. Мегуру прикусывает губу и виновато тупит взгляд, но угрызения совести тут ни при чем, просто на скачущие интонации грубого голоса у Бачиры встает. «Предатель», — мысленно обращается он к своему члену, твердеющему так не вовремя. Кровь продолжает приливать к паху даже тогда, когда Мегуру предельно сжимает бедра и представляет того странного немца, с которым встречается Исаги, одетым в клоунский костюм, с огромным красным носом и игрушкой-пищалкой в виде курицы на голове. Не помогает. Ничего, блять, не помогает, потому что это Рин Итоши — правильный парень, выходящий на раннюю пробежку в любую погоду, питающийся лучше олимпийских спортсменов и успевающий отлично учиться; красавчик со смазливым лицом и загадочным взглядом, за которым бегают все девчонки; «раздражающе надменный тип», которого все игроки футбольной команды воспринимают главным соперником. Для Бачиры — самый горячий на планете репетитор по английскому языку, хотя с другими он не сталкивался. Впрочем, его уверенности в охрененной сексуальности Рина этот факт не убавляет. — Я не собираюсь сидеть тут с тобой до ночи, — уведомляет он, пока складывает тетради и пособия в сумку, аккуратно размещая их в соответствующих карманах, и скидывает карандаши с ручками в пенал, — У тебя есть вопросы? Постараюсь ответить так, чтобы даже ты понял. Звучит довольно оскорбительно — вполне в духе Итоши. Ох, м-м-м, у Мегуру очень много вопросов. Как ты любишь дрочить или, может, какую позу в сексе предпочитаешь, но что-то подсказывает Бачире — совсем не это Рин имел в виду. Имел. Ебаный в рот. Ебаный. В рот. Разум откровенно издевается над ним, услужливо подкидывая неоднозначные фразы и ругательства. Бачира зациклен и это даже не обсуждается, но то, какие формы и масштабы принимает его неожиданная фиксация, слегка настораживает. Монстр, заснувший где-то под сердцем, поднимает тяжелую голову, угрожающе щетинится и рычит неодобрительно. «Чего тянешь, сперва поцелуй его, дальше само как-нибудь пойдет», — имеет в виду он. Своим нестерпимым желанием трахнуть студента-старшекурсника, помогающего с английским, Мегуру никому не вредит, верно? Ни один гребаный человек не умрет, если он, скажем, сделает Рину минет, верно? И ничего ужасного не произойдет, если он откажется от непристойного предложения, верно? Бачира начинает торговаться, и вот тут пролегает невидимая черта — замолчать сумасшедшее влечение и перетерпеть, спокойно передернуть под одеялом после ухода Рина или опрометчиво рискнуть теми хлипкими околодружескими отношениями, установившимися между ними не так давно. Итоши не намерен ждать долго, поэтому поднимается из-за стола, но останавливается, когда Мегуру хватает его за предплечье, безмолвно прося притормозить. Бачира справедливо думает, что лучше сказать, чем не сказать и жалеть об упущенных возможностях. — Да, есть один, — вдыхает глубоко, стараясь заполнить легкие кислородом до предела и унять иррациональное волнение, и произносит на выдохе: — Можно тебе отсосать? Рин смотрит на него так, словно готов согласиться. Ну вот же, остро, явно незло блестят бирюзовые глаза и пробегает по мимическим мышцам короткая судорога, Бачира видит, не слепой, даже ровное дыхание сбивается, но Итоши резко выдирает руку из цепких пальцев. — Мерзость, — фыркает он, — Не трогай меня. И кого пытается обмануть? В чайной ложке ненависти и отвращения больше, чем в голосе Рина сейчас. Дикое, животное нечто внутри Бачиры сыто облизывается. Он совсем не против, если Итоши хочет поломаться — никто ведь не обещал, что затащить неприступного Рина в свою постель будет легко. — Ты придешь завтра? — бросает Бачира вдогонку уходящему Итоши, но получает лишь хлопок входной двери. Несмотря на демонстративный отказ, он появляется на пороге квартиры Мегуру, привычно недовольный, следующим вечером. И через день. И через два. И через неделю. Бачира не лезет или по крайней мере пытается, иногда не сдерживается и прижимается вплотную бедром к бедру Рина, добровольно обжигаясь тесным контактом. Странное дело — Итоши кричит на него за кучу глупых ошибок, которые Мегуру раз за разом допускает в проверочных тестах, но молчит о чужой ладони, лежащей на колене, и об отсутствии свободного пространства между ним и Бачирой. Исаги, которому он постоянно ноет по поводу и без, настоятельно советует не спешить. В его словах присутствует рациональная составляющая, но какая к черту логика, когда Рин оказывается непозволительно близко, достаточно голову повернуть и вжаться в его тонкие губы. — Мне надоело с тобой возиться, — говорит как-то Итоши на одном из их спонтанных поздних занятий. До этого Бачира весь день хныкал Рину в лайне — помоги, я завалил срез, Крис мне шею свернет. — Но у меня даже не улучшилась успеваемость! — Тебе уже ничего не поможет, — хлестко осаждает его Рин, — Так что прекрати впустую тратить наше с тобой время. Есть гораздо более простые способы залезть мне в штаны. Противный тонкий звон в ушах царапает барабанную перепонку. Чего? Бачира полноценно осмысливает сказанное лишь тогда, когда Рин отъезжает на офисном кресле от края стола и призывно хлопает по бедру, приглашая. Мегуру кажется, что он умирает, и теперь его мозг транслирует агональные галлюцинации, чтобы смягчить боль. Жесткая ладонь Итоши и пальцы, сжимающие запястье, развеивают сумасбродные предположения. Он увлекает на свои колени, и Бачира охотно опускается на них, обнимает за плечи, ошеломленно хлопает ресницами. Приходится кусать щеку изнутри, удерживаясь, чтобы не наброситься на Рина, словно дикий зверь. Скорее всего, Итоши находится в блаженном неведении относительно того, что он выглядит, как блядский дьявол. Ну, Мегуру с удовольствием продемонстрирует ему, какое разрушительное влияние он на него оказывает. — Ты же хотел мне отсосать? — скупо усмехается Рин — прекрасный низкий звук, — Действуй. Все, что нужно Бачире — зеленый свет и чужие руки на пояснице. — С удовольствием, — подмигивает игриво, — Но сначала поцелую тебя. И он действительно прижимается к губам Рина. Итоши неожиданно быстро отвечает, послушно приоткрывая рот, пропускает чужой юркий язык. Целуется Рин неплохо — ладно, визжит Мегуру мысленно, он владеет своим длинным языком просто охуенно, трется им о непрерывно скользящий во рту язык Бачиры, уделяет особое внимание деснам и слизистой щек, до которой способен дотянуться. Подкрепляет яркие ощущения ладонями, крепко обхватывающими бедра, и ведет ниже, к голеням, и выше, практически к ягодицам. Бачире нравится его внезапная настойчивость. Все-таки Рин тоже парень, и даже он не может оставаться хладнокровным при виде откровенно пристающего Мегуру. Бачира приоткрывает один глаз и жалеет, потому что грудь сдавливает затрудненным вдохом — густые нижние ресницы, легкий румянец, подсвечивающий бледное лицо изнутри. Рин очень красивый, глупо отрицать этот неоспоримый факт. Мегуру наслаждается им, не смея позволять себе преступное равнодушие к этому идеальному во всех отношениях человеку. Рин поднимает на него светлый, невероятно красноречивый взгляд, и в нем яркими бликами скачет сильное желание. Обжигает, вытягивает откуда-то из недр души клубящееся возбуждение, притекающее жгучей кровью в пах. От влажных губ Рин плавно соскальзывает к подбородку, коротко чмокает вдоль линии челюсти, мягко прикусывает ее угол, следует своей особенной геометрии, прокладывая извилистый путь к розовой, горячо пульсирующей ушной раковине через бледные родинки и едва различимые веснушки. Он обводит ее внутренний контур и замирает у верхушки хрящика, попеременно цепляет зубами и ласкает мягкими губами — Бачира позволяет себе вцепиться в его волосы на затылке и несдержанно застонать, заерзать, прижимаясь теснее. Вся одежда на их с Рином телах вдруг становится абсолютно лишней. Мегуру не стесняется сказать об этом вслух. Итоши ничего не отвечает — вместо этого, к неподдельному разочарованию Бачиры, отстраняется, но тут же исправляется, ловко расстегивая его рубашку. Она комом путается в предплечьях, только все неудобства меркнут на фоне чувственного прикосновения губ к длинной ямочке над ключицей. Кожа под поцелуями Рина превращается в оголенные нервные окончания, терзающие интенсивными импульсами охваченный метафорическим пламенем мозг. Бачира одобрительно стонет, когда чужой рот прижимается особенно крепко, ставя расплывающийся пульсирующим жаром засос. Итоши не концентрируется долго на одном месте, предпочитая порхать от ключиц к выгнутой шее и проступающим контурам мышц, затем к груди, мазнув языком по темным соскам, и обратно. Мегуру откровенно извивается в его руках, не способный разграничить ощущения от стискивающих бедра ладоней и ласкающих кожу груди губ. Он медленно превращается в аморфное желе, не способное мыслить здраво, руки ощущаются деревянными и не слушаются, но Бачира все-таки тянется к пуговице на джинсах, безуспешно сражается с ней, и Рин приходит ему на помощь. Накрывает ладонь своими пальцами, ведет от костяшек к фалангам, легко поддевает тугую петлю и расстегивает молнию. Мегуру сползает с его коленей и устраивается на полу между ними. Перед глазами — мощные бедра и оттопыривающий ткань белья член, которого Бачира осторожно касается, затем сжимает, чтобы он стал совсем твердым. Рин молчит, и это нехорошо. Стащить с него одежду и оставить ее болтаться в ногах кажется отличным решением, но лишь до тех пор, пока Мегуру не пытается приблизиться вплотную. Ком из джинс и трусов мешает — Итоши просто стряхивает его, Бачира откладывает в сторону, чтобы не испачкать. Рин невообразимо прекрасный, его член тоже — длинный, блестящий, удобно ложащийся в руку, рельефный. Бачира гулко сглатывает, еще и еще, потому что слюны полон рот, и не решается поднять взгляд, хотя очень хочется увидеть выражение чужого лица. Рин помогает ему и с этим. Он слегка наклоняется вперед и поддевает пальцами подбородок Бачиры. Итоши слегка покрасневший, закусивший нижнюю губу, со сверкающими предвкушением глазами. Это реально заводит — у Мегуру стоит до боли. Короткое движение вверх-вниз приводит к тому, что Итоши шумно выдыхает и расставляет ноги шире. Бачира понятия не имеет, как ему больше нравится, жестче или нежнее, но у него есть достаточно времени, чтобы выяснить. Он трет большим пальцем головку и вновь соскальзывает к основанию, заменяя прикосновение руки жаром рта. Терпкий солоноватый вкус пачкает язык — Бачире нравится; ни на что не похоже и совсем не противно. Одновременно с тем, как он кружит языком по твердой плоти, надавливая напряженным кончиком на горячие венки, Рин глухо стонет и цепляется за подлокотники. Мегуру предпочел бы чувствовать его пальцы в своих волосах. Итоши схватил бы за длинные пряди на затылке, оттянул бы на грани серьезного дискомфорта и вынудил бы пропустить член в горло, не обращая внимания на слезы и слюни. Ох. Мегуру сдавленно мычит, и его гортанный звук наверняка ползет по члену. Он старается брать неглубоко, опасаясь, что просто не справится или заденет Рина зубами, подстраховывает себя ладонью, плотно обхватывая у основания, но, видимо, Итоши и так все устраивает. Он откидывает голову, стоит Бачире особенно удачно скользнуть губами, напрягает мышцы бедер, вроде бы, порывается что-то сказать и в последний момент кривится, молчит упрямо, позволяя себе лишь постанывать тихо и шумно прерывисто дышать. Ничего страшного. Бачира непривередливый — ему достаточно видеть, как Рина плавит огнем иссушающего удовольствия. Он останавливается где-то на половине всей длины, как раз в тот момент, когда головка неприятно упирается в заднюю стенку глотки, и ритмично двигает головой, не забывая про руку. Этого должно хватить, чтобы заставить Рина кончить. Мегуру зачем-то кидает беглый взгляд на его лицо, просто чтобы удостоверится в правильности своих действий, и, блять, лучше бы он этого никогда не делал. Рин смотрит на него. Неотрывно. Прямо в глаза. Обжигает, словно раскаленный докрасна металл. Бачира готов позорно спустить в штаны только от этого переполненного возбуждением взгляда. Итоши дрожит, дергает ногой, член во рту начинает пульсировать, и Мегуру сжимает его губами сильнее, параллельно интенсивнее двигая рукой, интуитивно понимая, когда необходимо ускориться, а когда — замедлиться, практически замереть, оттягивая разрядку. — На лицо, — стонет Итоши, предупреждая вопрос. Бачира выпускает член с громким хлюпаньем и удивленно ойкает, когда на его ладонь опускается ладонь Рина. Он плавно направляет, подается навстречу, черные, как смола на асфальте зрачки топят радужку, Рин давит низкий вскрик, рвущийся из груди — Мегуру открывает рот и высовывает язык, довольно жмурится, чувствуя теплую вязкую сперму. Послушно сглатывает все и облизывается, вгоняя Итоши в густую краску. — Вкусно, — комментирует Бачира, поднимаясь с затекших колен, — Ты вкусный. — Помолчи, — отмахивается Рин от его слов и пытается отдышаться. Восхитительный даже со взмокшим лбом и растрепанной челкой. Мегуру лезет за поцелуем, и Рин ему не препятствует. — И теперь ты не будешь приходить? — бормочет он прямо в губы. — Нет, не буду, — и Итоши непоколебимо серьезен, — По крайней мере, как репетитор. Кажется, Бачира никогда не ощущал себя настолько счастливым.