Москвичей не жалуем

      Неожиданно проснувшись, Антон посмотрел на часы в телефоне. «6.33» «3 сентября»       Убедившись, что он в реальности и это не очередной ебучий сон, Шастун сел на кровати, обхватив голову руками.       Перерыв в кошмарах, длящийся шесть лет, закончился около недели назад. Теперь он снова резко просыпается, — хотя бы просыпается! — но уже не бежит в слезах к родителям в комнату. Да и сами кошмары изменились, эволюционировали. Его относительно новое место жительство — новый персональный ад. Раньше он жил с бабушкой и до сих пор мечтает вновь оказаться там, не замечая ссор вокруг и спокойно залипая в телевизор, где идет любимый мультфильм. Однако, сейчас Антон с родителями: отцом-похуистом и матерью, помешанной на гиперопеке. Но Шастун же не идиот, чтобы не обходить все запреты матери.       Да и запретный плод всегда сладок.       Легендарная песня Михаила Шуфутинского, доносящаяся из кухни заставила Шаста пожалеть, что он не умер во сне.       Лениво встав с кровати, Шастун вышел в коридор, где уже веселый отец отмечал свой очередной выходной пятьюдесятью граммами водки. Часто складывалось ощущение, что у него каждый день — праздник. Может быть в этом возрасте с таким образом жизни так и есть.       Жаль, что у Антона ссегодня овсем не выходной.       Быстро напялив на себя привычную одежду, — спортивки и футболку, —Шаст вышел на улицу. Сегодня точно не опоздает — до начала урока полтора часа. Но лучше провести это время в школе, или на крайний случай на улице, чем смотреть на пьяные выходки отца и слушать очередные крики матери.       Последние несколько лет жизнь Антона — сплошной ад, ненависть и страх. Как бы Шастун не ненавидил себя, среди своих многочисленных знакомых он вел себя открыто, харизматично и уверенно, кажется никто не замечал, что Антон боялся показаться слабым, каждый раз переступая через себя ради образа сильного и смелого человека.       Никто не обращал внимание на тягу к саморазрушению и самокопанию. Ведь Чак Паланик говорил: «лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу». И философия жизни Тайлера Дердена была близка ему, Антону, юноше из глубинки, котрый и не видел жизни в большом городе, в гребаной Москве. Да и видеть не хотел.       Да никто даже не замечал, что Шастун шарахается от мимолетного прикосновения и до устрачки боится щектоки, чего уж греха таить.

***

— Эй, Антон! — свистнул кто-то неподалеку, — Ты че тут, еще тридцать минут до урока.       Шастун обернулся вглядываясь в силует направляющийся к нему. В воротах школы показался Дима, который быстрым шагом шел ровно к Антону. — Да вот, обещал классной не опаздывать, — ответил Шаст только когда Позов плюхнулся рядом с ним на скамейку, — Думаю, теперь точно приду на урок вовремя. — Ай да молодец! — хихикнул Дима. — А сам-то че рано так? — без особого интереса спросил Антон, утыкаясь взглядом в свои потрепанные кроссовки. — Да прогуляться решил перед школой, — лениво отозвался Поз, — Слушай! — несколько резко вскрикнул он, что Шастун взрогнул, — Тебя же тот пидор с русского забрал тогда. И как он тебе? — Да не пидор он, — раздражительно ответил Шаст, — Нормальный. Сказал, что диссертацию какую-то приехал писать. Да и я чекнул, у него батя важный какой-то. — Хуй бумажный, — невпопад ответил Дима, — А когда закончит, уедит что-ли? — Ира вчера точно так же спросила.       Позов глухо посмеялся.       Обычно с Антоном они никак не общались, изредка пересекались в одной компании. А сейчас сидеть перед школой и беззаботно обсуждать что-то, иногда пошучивая, было воистину приятным времяпровождением.       Для Антона Позов — очередной недознакомый, собутыльник и челвоек, у которого всегда можно стрельнуть сижку. Для Димы Шастун — загадочный высокий парень, с которым изредка вскользь можно попиздеть на высокие темы. — Можно я сегодня с тобой сяду? Сережи нет, одному скучно, — напыщенно-безразлично спросил Позов. — Почему нет, — ответил Шастун.       До начала урока осталось минут десять, и это время они сидели в тишине. Не в той, когда некомфортно и хочется заполнить банальными разговорами о погоде, а в той, когда уплываешь в свои мысли и ловишь своеобразный кайф.

***

      Позов, как и обещал, сел с Антоном, на последней парте среднего ряда. Постоянные тихие шутки разбавляли монотонность урока. Так прошла обычно скучная пара по обществознанию и ОБЖ — веселье и сдержанный смех, чтобы ни в коем случае не потревожить учителя. Идеально.       В конце четвертого урока Антон уже хотел было выйти из класса, как его остановил Дима. — Ты завтра занят? — Да вроде нет, — прикинув в голове планы на выходные ответил Шастун, — А че такое? — Да мы вот завтра собраться хотим, если хочешь приходи тоже. Ко мне на хату часа так в три-четыре, — видимо утренний разговор произвел впечатление на Позова, что он решил позвать Антона в свою компанию. Интересно. — Понял, постараюсь прийти.       Шастун вышел из класса, направляясь в туалет. Уроки уроками, а покурить — дело святое. Да и поразмышлять заодно на счет завтрашнего, сложить все за и против тоже не помешает.       Уже на подходе в нужное место, Антону пришлось остановиться. — Шастун! — требовательно крикнул кто-то сзади. Кажется, вчерашняя откровенность в тесте была замечена.       Шаст обернулся, перед ним стоял Арсений Сергеевич. Все такой же красивый, голубоглазый, в пиджаке. Как ему не лень каждый день ухаживать за собой и хорошо одеваться? — Антон, жду тебя после уроков в кабинете. Я проверил ваши тесты, нужно обсудить результаты. Скажи об этом Ире и Оксане, пожалуйста. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — легко улыбнувшись ответил Шастун.       Развернувшись, он продолжил свой путь в туалет, чувствуя на себе тяжелый взгляд Попова. Действительно не осталась незамеченной.       С другой стороны Антону было дико интересно, что будет дальше. Как поступит Арсений Сергеевич? Позвонит родителям или отведет к директрисе?       И ведь Арсений особо и не представляет, что суицидальные мысли — всего лишь вершина айсберга.       Зайдя в кабинку и закрыв щеколду, Антон достал телефон, быстро находя в телеграме контакт «Ира» и печатая сообщение. «Психолог ждет нас у себя в кабинете после уроков, чтобы обсудить тест. Передай это Оксане тоже.»       Резко прозвенел звонок. А покурить так и не успел.

***

      Все трое как по команде вошли в кабинет, где их уже ждал Арсений Сергеевич.       Попов сосредоточенно разбирал какие-то бумажки, лишь через пару секунд обратив внимание на вошедших. Ребята молча встали у его стола, ожидая результатов. — Ой, здравствуйте! — улыбнулся Арсений, — Так, давайте сразу к делу. Оксана, я очень тебя поздравляю, тест показал хорошие результаты. С твоим ментальным здоровьем все в полном порядке! спасибо, что помогла мне, ты можешь быть свободна.       Попов отложил какую-то бумажку в сторону, взяв еще одну. — Вот, Ира! С тобой тоже все прекрасно, есть некоторые моменты, но это не столь критично. Я рад, что твои родители хорошо о тебе заботятся и вижу как искренне ты об этом пишешь. Ты тоже можешь быть свободна. — Спасибо, до свидания Арсений Сергеевич! Хорошего вам вечера! — хихикая, девушки покинули кабинет. — Антон, к тебе есть пару вопросов.        Воздух в кабинете стал будто бы гуще, неприятно наполняя легкие. — Ты пропустил почти все вопросы про родителей, особенно с развернутым ответом. А в конце написал, что у тебя есть суицидальные мысли. С тобой все хорошо? — Ну... — не успел ответить Шастун, как Арсений Сергеевич его перебил. — Я надеюсь ты не решил просто развлечься таким образом и твои ответы были честными. — Особенно в последнем вопросе, я был предельно честен, — заявил Антон, — А про родителей не хочу писать, там все очень сложно.       Попов тяжело вздохнул. Его догадка подтвердилась, но это было худшим вариантом развития событий. Лучше бы Антон так просто пошутил. — Тест и его результаты останутся у меня, результаты буду знать тоже только я. Ты можешь обратиться ко мне за помощью в любое время, это будет полностью конфиденциально, — проговорил будто заученный текст Арсений. — Спасибо за вашу доброту! — улыбнулся Антон, выходя из кабинета и тут же убирая улыбку.       Будет он еще обращаться за помощью к сомнительному психологу из какой-то там Москвы. Арсений Сергеевич конечно вызывал доверие, но Шастун этому чувству сопротивлялся.       Выходя из школы на улицу, Антон наконец-то решил проверить уведомления. Какие-то рассылки, классный чат, неизвестный номер. А вот это интересно. «Спокойной ночи, Антон. Не хочешь завтра встретиться?»        Антон естественно в душе не ебал кто это мог быть. Среди многочисленных знакомых Шастун уже давно потерялся, на большинство из них абсолютно забив и не встречаясь после первой или второй тусовки.       И не пытаясь вспомнить и понять кто это, Антон быстро настрочил сообщение:       «Смотря кто ты»       Ответа сразу же не последовало, так что Шаст, забив на все, отправился домой. Сегодня не было сил даже шароебиться где-то на улице. Зато очень хотелось оказаться в уютной кровати и сразу же заснуть.       Шастун быстрым шагом добрался до своего старенького подъезда, ловко вынул ключи из кармана и открыл ими дверь. Пробежав три лестничных пролета, он остановился напротив квартиры. Такая же, как и весь дом, старая дверь, поглядывала на него глазком. Заходить внутрь не особо хотелось. — Ну, с Богом!       Антон смело вошел в открытую квартиру — отец всегда забывал запирать дверь. Родной дом встретил его тишиной.       Пройдя в свою комнату, Шаст скинул рюкзак куда-то на пол, снимая толстовку и тоже откидывая ее в сторону.       Надо бы обойти квартиру и узнать обстановку. Незнание, что его ждет впереди пугало. Особенно тревожно становилось, когда Антон понимал, что сегодня — пятница, а значит родители предпочтут расслабиться на кухне вместе с парой бутылок спиртного.       За столом, как и ожидал Шастун, сидели мама и папа, а также стояла почти пустая бутылка водки. — Ой, Антон! А я и не слышала как ты вошел, — пьяная мать весело начала разговор, — Проходи, поешь с нами! — Я не хочу, мам. — Как это не хочу? Тебя где накормили? — сменила свое настроение женщина, — Вообще материн труд не ценишь, я для кого все это готовила? — Мам, успокойся, — вполголоса ответил Шаст.       Антон не хотел разжигать конфликт, но любая мелочь могла вывести его мать из себя. Так было всегда. Еще одно неизменное в жизни Шастуна, помимо алкашей.       Женщина начала кричать еще больше. — Вот как ты ко мне относишься? Воспитала неблаголарного сыночка! — Мам, хватит. Я к тебе хорошо отношусь, не кричи, — начал пытаться умерить пыл матери Антон. — Как меня все заебало.       Женщина села за стол, поворачиваясь к отцу. Шастун старался не дышать, казалось, что любой громкий вздох разозлит мать еще больше. — А ты не можешь сыну ничего сказать, да? Он никто, троечник, черт знает где шарахается по ночам, — она снова взяла рюмку в руки, внимательно ее рассматривая, — Не воспитываешь его совсем. Весь в отца ребенок. Зачем я его родила?       Антон снова это услышал. Он здесь не нужен. Его ненавидят в этом доме.       Шаст еле сдерживал эмоции, раздумывая, что лучше: заплакать или рассмеяться. Руки тряслись, подкатывающая истерика застряла внутри, но Антон решил просто молча уйти в свою комнату. Показывать родителям, что ему не все равно, не было в его планах.        Он устал. Он схватил телефон и тихо вышел из квартиры. Пора снова взбесить родителей своим непослушанием.       Шастун встал на лестничной клетке, раздумывая, куда ему податься. Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. «Жду у ЖД на мосте в 9. Не опаздывай»