Москвичей не жалуем

      В данный момент ничего так не волновало Антона, как бесшумно попасть домой. Стоя перед входной дверью, он совершенно не знал, чего за ней ожидать, и просто надеялся, что родители крепко спят.       Шаст, собираясь с силами, сделал глубокий вдох. Тихо проворачивая ключ в замочной скважине, а после так же опуская ручку и открывая дверь, Шастун зашел в квартиру, стараясь не звенеть, положил ключи на тумбочку, бесшумно разуваясь и снимая верхнюю одежду.       Кажется, родители действительно крепко спят, и их сон трудно потревожить глухими шагами по паркету, что весьма обрадовало Антона, и он быстро юркнул в свою комнату. Угроза миновала, можно выдохнуть спокойно.       Шастун долго раздумывал, стоит ли принимать душ, или хотя бы чистить зубы, не говоря уже о чем-то большем. Все таки забив на гигиену, — ведь спокойный сон родителей куда важнее, — Шаст, прямо в уличной одежде, обессиленно упал на кровать. «Как мне завоевать твое доверие?»       Шастун мысленно рассмеялся. Он не ответил на вопрос психолога и после этого они ехали в гробовой, — и даже неловкой, — тишине. Он и сам ответа-то не знает, а кто-то его еще и услышать хочет.       Доверять людям после родителей, недавних событий и самого Крымского, многочисленных «друзей» и знакомых — задача далеко не из легких. А тут еще и Арсений Сергеевич со своим «что случилось?», «расскажи мне», «доверяй мне». Кто он такой, чтобы Антон ему доверился? Особенно в вопросах более личных и интимных. Школьному психологу нет никакой веры, мало ли, сдаст родителям, директору, обратиться еще куда повыше. Черт знает, что ждать от этих гербарных москвичей. И чего он вообще сюда приперся?       Тяжело вздохнув, Антон вытащил из под себя одеяло и накрылся им. Сейчас было плевать и на Сашу, и на психолога, лишь жутко хотелось спать. Наконец-то расслабившись и растянувшись, Шаст осознал, как на самом он устал за этот день. Каждая мышца его тела расслабилась, заставляя почувствовать самый настоящий кайф.       Он обессиленно закрыл глаза, мысленно пожелав себе спокойной ночи. В эту ночь, даже не смотря на день, полный стресса и эмоциональный нагрузок, сон Антона был спокоен.

***

      На кухне громко стучала посуда — наверное мама готовила обед. Шастун измученно замычал, накрывшись одеялом с головой, в попытках спрятаться от яркого солнечного света и уснуть еще хотя бы на часик. Однако пролежав так минут десять и собравшись с силами, он все-таки встал, потерев лицо руками.       Первым делом Антон пошел умываться и чистить зубы. Еще вчерашние, неприятные ощущения во рту быстро убрала мятная зубная паста, а вода мигом освежила лицо Шаста. Он посмотрел в отражение — вид, конечно, не лучший, да и какой-то чересчур опухший, но пока терпимо. Бывало и хуже, когда глаза краснющие, синяки на столько потемнели, что смотреть страшно, а кожа будто потускнела.       Вернувшись в комнату, он решил проверить телефон. На удивление, он увидел несколько уведомлений на главном экране. Ему все же кто-то написал!       Открыв общий чат с Позовым и Матвиенко он увидел пару сообщений на подобии «Тоха ты где?» и «Почему ты ушел так рано?».       Решив, что ответит на все вопросы потом, он пошел на кухню. Живот болел от голода неимоверно сильно, казалось, что желудок скрутили, пытаясь выжать весь его сок. — Знать не хочу, где ты вчера был, — спокойно встретила его мама, — Но так бесследно пропадать — перебор! — начала повышать голос женщина, — Тварь ты этакая, совсем меня не уважаешь. — Мам, не надо сейчас пожалуйста, — устало выдохнул Антон.       На удивление женщина действительно замолчала, но явно сильно злилась, будто еще громче гремя посудой. Ее недовольное лицо, хмурые брови и тусклые глаза выдавали ее истинные эмоции и чувства. Хотя, как у такого человека могут быть чувства?...       Шастун заглянул в холодильник, доставая молоко, а потом взял с полки какие-то хлопья. Незамысловато смешав все найденные ингредиенты, он взял ложку и принялся есть. Вскоре мама, видимо доделав все свои дела, покинула кухню, оставляя Антона на едине с собой.       Солнце и не думало уходить за тучи, играясь зайчиками по потолку и отражаясь в тарелке Шаста. Залипая на переливающиеся узоры, он снова глубоко погрузился в мысли, так и не доев завтрак.

***

— Он обещал, блять, обещал! — руки ударили со всей силы об гладкую поверхность стола, немного сдирая кожу пальцев, — Он же, сука, обещал, что не оставит.       Шастун тихонько сполз на пол, содрагаясь в беззвучном плаче. Рядом валялся телефон, с открытой давней перепиской, где последним сообщением были лишь слова о том, что как раньше все уж точно не будет. Обманул, получается.       Антон резко распахнул глаза. Он на кровати. Конечно же, это ведь был всего лишь сон. Далекий, давний кошмар, где Тоша плачет по исчезнувшему возлюбленному.       Зеленые глаза невольно намокли, когда Шастун погрузился в воспоминания. Сев на кровати и облокотившись спиной к стене, Антон, сидя на мокрой от пота кровати, вспоминал, как искренне Саша обещал ему, что он больше не будет одинок. Ведь с ним, как минимум, Сашка, любимый Сашка, близкий и родной, а в последствии исчезнувший, так ничего напоследок и не сказав, человек. Они стали теми самыми незнакомцами, знающими друг друга наизусть.       Шаст был чересчур зол, чтобы прощать его. За время их разлуки он все переосмыслил, понимая, что те самые, по мнению Крымского, «здоровые» отношения, таковыми совсем не являлись. Прощать бесконечные пьянки, наркотики и тусовки было полнейшей глупостью и неуважением к себе, но из-за замыленных влюбленностью глаз, Антон все время игнорировал «красные флаги» и хуевые поступки, даже по отношению к себе самому. Вокруг Саши всегда крутились девушки легкого поведения, и Антон с уверенностью мог сказать, что Крымский провел ночь со всеми до единой. А Шастун все прощал. Прощал и считал, что сам виноват, ведь их с Сашей близость была редкостью из-за многочисленных комплексов Антона, которые отчасти появились и по вине Крымского.       Приобняв себя руками, он глянул в сторону окна, надеясь найти в нем спасение от гнетущих мыслей. В идеале надо бы и на улицу наконец выйти, развеять мысли свежим воздухом, насладиться красотой природы. Шастун долго раздумывал, стоит ли вообще покидать родные четыре стены, старался занять руки рисованием или гитарой, отвлечься просмотром сериалов. К вечеру, собравшись с силами, Антон переборол непосильную задачу «одеться» и вышел на прогулку.       Холодный осенний вечер радостно встретил Шаста легким ветерком и пожелтевшими листьями. При такой погоде не нужны даже наушники, природа сама напевает умиротворенную мелодию, убаюкивая деревья вокруг, готовя их к долгой зимней спячке.       Антон бродил вокруг старых детских площадок, вспоминая свое беззаботное детство и друзей, которых не волновало ничего, кроме порезвиться и побегать. В детстве тебя совсем не мучают проблемы взрослых, их крики и ругань, тебе не нужно строить из себя не пойми что, лишь бы добиться чужого уважения и внимания.       Проходя мимо множества одинаковых десятиэтажек, Шаст свернул в очередной двор, совсем не отличавшийся от остальных: горка, качели, песочница. На траве у площади гулял мужчина с собакой, только вот силуэт казался чересчур знакомым.       Антон аккуратно приблизился к силуэту, чтобы просто из интереса узнать, кто там стоит. Мужчина, видимо услышав шорохи, оглянулся. — Антон? — Арсений Сергеевич? — Шастун удивленно сделал несколько шагов назад. В это время к нему быстро подбежала немецкая овчарка, обнюхивая. — Знакомься, это Яша, — улыбнувшись, сказал Попов, — Погоди-ка, ты почему так поздно на улице? — Арсений, уже с более серьезным лицом, посмотрел на Шаста.       Антон, игнорируя вопрос, лишь присел на корточки, начиная тискать собаку. Пушистая шерсть и тепло, исходящее от Яши быстро сгорели руки Шаста. — Я прогуляться вышел, — все-таки ответил на поставленный вопрос Шастун, — Не знал, что у вас есть собака, да еще и такая хорошенькая. Кто хороший песик? — Антон с искренней улыбкой гладил и игрался с Яшей, а ему, кажется, это было очень даже в радость. — Да, не получилось его в Москве оставить, соскучился бы. Да и я бы не смог, уже который год просыпаюсь, а Яша рядом, с собой забрать пришлось, — Арсений вновь улыбнулся. — Ну и правильно! Да Яша? — спросил у собаки Антон, как будто так и вправду могла ему ответить «да», — Теперь вам и в новом городе не так одиноко. Всегда рядом близкий и верный пес.       Попов лишь задумчиво наблюдал, как мальчик играет с собакой. — А тебя не волнует, что завтра в школу? — уже более грубым тоном спросил Арсений. — Э, ну....—замялся Шастун, — Обещаю быть вовремя, к первому уроку! — Ну-ну, — усмехнулся Попов, — Мне, так-то, тоже завтра рано вставать. Так что, Антон, добрых снов тебе, пора домой.       Арсений Сергеевич потянул на себя поводок Яши, отвлекая его внимание от Шаста, и они ушли в сторону десятиэтажек.       Антон, постояв в том дворе еще несколько минут, тоже решил возвращаться, выбирая самый длинный путь до дома.

***

— Ребята, вы не видели Шастуна? — подошел к Диме и Сереже Арсений Сергеевич. Все такой же ухоженный и прилично одетый, все с такими же документами в руках.       Парни вздрогнули от неожиданности, переглядываясь. Матвиенко даже слез с подоконника, пугаясь, что за это может получить пиздюлей. — Он написал, что опаздывает и придет ко второму, — ответил Дима, — Получается уже скоро должен явиться. — Ну, я так и знал, — усмехнулся Попов, разворачиваясь и покидая поле зрения ребят. Они еще минуту сидели в полном молчании. — И че это было? — недоумевая спосил Матвиенко, залезая обратно на подоконник.       Из-за угла вдруг выскочил запыхавшийся Антон, быстро приближаясь к друзьям. — Здарова! — тяжело дыша, сказал Шаст. — Тут психолог приходил, спрашивал где ты. Потом почему то улыбнулся и съебался сразу, — с подозрением сказал Позов, — Это что за приколы?       Шастун не спешил ничего отвечать, лишь пытался отдышаться от бега и похода на третий этаж. — Ты щас легкие так выплюнешь, курить надо меньше, — усмехнулся Матвиенко, — Что у вас там за отношения? — Нет никаких отношений, — возмутился Антон, — Я вчера вечером гулять вышел и встретил его, выгуливающим собаку, — Шаст сделал глубокий вдох, все еще пытаясь выровнять дыхание, — Он спросил, почему я так поздно на улице, а я пообещал быть сегодня вовремя. Не получилось немного. — Ну, понятно короче, — улыбнулся Дима, — Ладно, Антон, мы принимаем тебя любым, даже пидором. — Да, такого мужика грех упускать, Тоша! — подлержал Матвиенко, — Я бы, возможно, сам стал пидорасом, но к сожалению влюблен в другую....Ах, моя милая русичка, буду любить вас всем сердцем, только не ставьте два. — Вы щас допиздитесь так, что говорилки сломаются, — угрожающе ответил Шастун, — И я в этом помогу.       Дима и Сережа громко расхохотались, придумывая все новые и новые шутки по этой теме. Антон все так же злобно пытался угомонить друзей, в надежде, что они действительно успокоятся. Однако, ребята продолжали смеяться вплоть до конца перемены.       Звонок громко протрезвонил, оповещая, что уже пора бежать на ненавистную «матешу». Ребята не торопясь, — даже несмотря на то, что за это обязательно получат выговор! — взяли рюкзаки и направились в сторону урока.

***

      Шастун сидел, пялившись в одну точку. Вот она — финишная прямая! Еще минут двадцать и его отпустят домой.       Правда ему хотелось не совсем домой — просто покинуть родные школьные стены и отдохнуть от учителей, которые сегодня особенно ебали мозги подготовкой к ЕГЭ.       В кармане завибрировал телефон, и Антон без особого интереса решил его проверить. Неизвестный «Жду тебя после уроков у себя.»       Шаст уже с более заинтересованным лицом прочитал это сообщение, в его голове появилось много вопросов, на которые он мгновенно попытался найти ответ.

Антон

«Вы кто?»

      Сообщение было моментально прочитано. Под именем контакта быстро появилась надпись «печатает» Неизвестный «Ой, прости. Это Арсений Сергеевич.»       Шастун быстро забил его номер телефона, подписав контакт как «мозгоправ». Это даже показалось ему забавным.

Антон

«А зачем я вам нужен?»

Мозгоправ «Я все еще пишу диссертацию. Ты должен пройти еще один тест для полноты эксперимента.»