Карп в сухой колее воды не просит

Шелк текуче растекался по кровати, мягко сползая на пол. Красные складки переливались золотом в темной комнатке с низкими потолками. Ткань струилась сквозь пальцы словно песок, ускользая от прикосновений. Грубая кожа на ладонях цеплялась за нити, так и норовя оставить зацепки. Се Лянь тяжело вздохнул в очередной попытке справиться с необузданным шелком. Он мучился уже несколько часов, но из этого мало что выходило. Он уже жалел, что решился шить себе платье самостоятельно, однако на одну только ткань у него ушло почти целое состояние, а тратиться еще и на работу портного ему было не по карману. Отец Ян Ми имел громкое имя в мире искусства, потому их предстоящая свадьба будет проходить с размахом, и Се Лянь хотел самостоятельно потратится хотя бы на церемониальное одеяние. Хотя у него все чаще и чаще начинала возникать мысль, что он был бы не против чужой помощи. Как только он подумал об этом, в покосившуюся дверь постучали. Се Лянь поднялся с кровати, откладывая скользкую ткань в сторону. На пороге стоял Сань Лан, ярко улыбаясь. В руках он держал небольшой сверток, из которого взвился заманчивый аромат хлеба и мяса. ― Сань Лан! ― Се Лянь улыбнулся, пропуская гостя в дом. ― Береги голову, потолки не высокие. Сань Лан прошел внутрь комнаты, склонив голову. Се Лянь тут же предложил ему присесть за стол, чтобы не напрягать шею, и тот с радостью согласился. ― Я принес для гэгэ гостинцев, ― он положил сверток на стол и пододвинул его кончиками пальцев к хозяину дома. Се Лянь улыбнулся, но к свертку не притронулся. ― Ну что ты, Сань Лан, ты не должен был, ― Сань Лан выгнул бровь и хмыкнул. ― Не вежливо ходить в гости с пустыми руками. Се Лянь, недолго сомневаясь, все же поднял сверток. Несмотря на то, что он выглядел небольшим, в нем лежало что-то тяжелое. Шуршание бумаги наполнило маленькую кухню. Сань Лан принес ему пирог. Се Лянь неприлично громко втянул воздух носом и прикрыл глаза, удовлетворенно жмурясь. ― Сань Лан, спасибо, это выглядит очень вкусно. Я как раз собирался сделать перерыв, не хочешь выпить со мной чая? ― С удовольствием, ― он сказал это, положив подбородок на локоть. На самом деле это был не совсем чай, скорее отвар из различных трав. Се Лянь много чего засушил для этого: здесь были и ромашки, и раздробленные еловые шишки, что уж говорить про засушенный лотос и ростки риса. На вкус это было необычно, Ян Ми употребила бы словно «неперевариваемо», но ему нравилось. Хотя было немного волнительно давать пробовать это Сань Лану. Се Лянь подвинул чашку с темной, терпко пахнущей жидкостью, и принялся за свою, исподлобья поглядывая на гостя. Хуа Чен принюхался и взболтнул пару раз напиток, прежде чем полностью его осушить. Се Лянь ждал, когда он начнет плеваться или его лицо скривится, а желудок начнет выразительно урчать. Обычно именно такая реакция была на то, что он пытался приготовить самостоятельно, однако мужчина перед ним лишь сделался задумчивым, а затем медленно облизал губы, словно смаковал вкус. ― Гэгэ сам собирал травы для чая? ― Се Лянь кивнул, слегка склонив голову набок. ― Получилось очень интересно и самобытно. У этого напитка есть название? Его Высочество судорожно вздохнул и почувствовал, как его щеки стали теплеть. Еще никто не делал комплиментов его готовке, даже если это был обычный чай. ― Я подумывал над тем, чтобы назвать это «Чаша солнца, соединяющая души», ― Сань Лан игриво улыбнулся и еще раз провел языком по влажным губам. ― Отличное название, гэгэ, как раз под стать вкусу. Они буднично перекидывались историями из странствий до тех пор, пока от пирога не остались только крошки, а от чая ― осадок на дне кружек. Юноша рассказывал, как пересек четыре моря и побывал в разных частях света. Он умело шутил и иногда вставлял в разговор слова на языках, которые успел выучить. Се Лянь слушал его с трепетом в груди. Было сложно поверить, что такой юный молодой человек обладает столь обширными знаниями. Каждый раз, когда они разговаривали, Се Лянь все больше и больше убеждался в том, что перед ним человек исключительного таланта. Он думал о том, что, вероятно, Сань Лану суждено в ближайшее время вознестись. Он искренне верил в это, отодвигая на задний план эгоистичную мысль о том, что был бы не против дружить с Сань Ланом пару столетий. Разговор так завлек их обоих, что они не заметили, как прошло несколько часов. Сань Лан не спешил напоминать, зачем он вообще пришел, но за него это сделал Се Лянь. ― Сань Лан, кажется мы с тобой немного засиделись... ― он неловко почесал щеку, выглядывая в окно, за которым солнце уже клонилось к западу. ― Мне жаль, ты пришел помочь, а я не смог сдержаться перед интересным собеседником. Сань Лан приподнял бровь и улыбнулся, демонстрируя острый клычок. ― Мне лестно, что гэгэ нашел мои истории занимательными. Я готов остаться на подольше, но, если быть честным… Мне кажется, что это место не очень подходит для шитья. Руки Се Ляня дрогнули, и он чуть не уронил чашку, которую хотел убрать со стола. Он пристыженно опустил глаза в пол и закусил губу. Его дом не был хорошим. По правде говоря, это вообще трудно было назвать домом. Старая лачужка с дырами в полу и низкими просевшими потолками, с причудливыми заморскими окнами и потерявшими цвет досками. Се Лянь поселился здесь изначально, зная, что его удача не даст пробыть на одном месте слишком долго, однако, то ли судьба решила смиловаться над ним, то ли он сам надоел госпоже Неудаче, но в этом домишке он прожил последние три года. Он не раз думал построить себе новое жилище, но до этого все никак не доходили руки, да и не было весомый причины: тепло, мягко, сухо, а больше ему и не требовалось. Се Лянь знал, что съедет отсюда, когда возьмет Ян Ми в жены. Ее семья имела хоть какое-то положение в обществе, так что, в каком-то смысле, вся их последующая жизнь была предрешена. Однако сейчас, впервые за те годы, что он прожил в этом городишке, ему стало стыдно. Се Лянь даже сам не мог толком объяснить, чего именно он стыдится, но это чувство, словно юркие жуки, осело на его коже, заставляя чувствовать жар. Сань Лан, заметив перемены на лице своего собеседника, притих. Он скрестил ладони на столе и легко улыбнулся. ― Если гэгэ не будет против, может, продолжим у меня? ― Се Лянь приподнял голову и чуть склонил набок. ― Что? ― В комнате, в которой я остановился, больше света, да и потолки там выше. Можно разложить ткань так, чтобы она не касалась пола, ― Се Лянь оглянулся через плечо, где красный шелк, соскользнув с кровати, осел на старых досках, и негромко ойкнул. ― Конечно, я не настаиваю, но мне бы хотелось хоть раз пригласить гэгэ к себе. Се Лянь немного растеряно кивнул, а затем спохватился. ― Сань Лан, я бы с радостью пришел к тебе в гости, но разве это не будет обременительно для тебя? ― юноша ярко улыбнулся и махнул рукой в воздухе, словно отбиваясь от невидимых мошек. ― О чем ты? Я всегда рад твоей компании. Не дожидаясь ответа, он встал из-за стола и подошел к раскинувшейся ткани. Присев на корточки, он аккуратным движением начал разглаживать складки на шелке, перекидывая его себе на руку. Се Лянь, наблюдая за этими движениями, ощутил странное зудящее чувство в груди. Он скрестил руки, сутулясь. Сань Лан поднялся, не забывая склонить голову, чтобы не ударится о балку. Ткань ровной стопкой висела на его руке и Се Лянь невольно отметил, что не может найти отличий от шелка, что у Сань Лана в руках, от того, что был надет на нем. Он нашел это совпадение весьма смущающим и перевел взгляд на чужие кожаные сапоги. ― Гэгэ? Мы идем? ― Се Лянь обнаружил, что молчит неприлично долго, и встрепенулся. ― Сейчас? Сейчас. Подожди пару минут! Его Высочество забегал по комнате, собирая различные вещи, которые вряд ли ему понадобились сегодня. Он остановился, переводя взгляд на своего гостя, и задумался. Се Лянь подошел к стоящему в углу старому сундуку и распахнул его. Петли громко звякнули, а в воздух устремилось облако пыли. Сань Лан, стоящий рядом, успел заглянуть внутрь ― там было совсем мало вещей, однако его внимания удостоилась небольшая резная коробочка, которая выглядела слишком дорогой и подходящей для этого места. Однако не только это притягивало к себе взгляд ― от коробки разило темной энергией. Юноша кинул быстрый взгляд на Се Ляня, отмечая, как дернулась его рука, когда он случайно задел ею коробку. Его Высочество быстро накинул на нее одно из своих ханьфу, пряча от постороннего взгляда. Затем он достал небольшой сверток и с силой захлопнул крышку сундука. Се Лянь повернулся и неуверенно приподнял плечи. Сань Лан улыбнулся.   Дорога до дома Сань Лана была спокойной и тихой, даже слишком. Шел мелкий дождь, который хоть и не вымачивал полностью, но неприятно оседал на лице и волосах. В воздухе сквозило что-то нерасторопное и густое. Се Лянь мельком заметил, как Сань Лан прикрывает ткань, которая в скором времени станет его церемониальными одеждами, собственными рукавами. Юноша тряхнул головой, пытаясь стряхнуть прилипшую к его лицу прядь волос. У него не получилось, и он раздраженно фыркнул. Се Лянь осторожно поднял руки на уровень его скул, но не спешил прикасаться. ― Позволишь? ― Сань Лан скользнул взглядом по бледным пальцам и, кротко сглотнув, кивнул. Се Лянь не помнил, когда последний раз позволял себе касаться кого-то настолько интимно, если это не была его невеста. Он уткнулся подушечками пальцев в чужую щеку и по его спине пробежали мурашки. Бледная кожа была невероятно мягкой и в то же время абсолютно лишенной тепла. Се Лянь исподтишка поднял глаза на черные, слегка изогнутые брови, только для того, чтобы столкнуться со взглядом, направленным прямо на него. Сань Лан словно видел его насквозь, пытаясь изучить все малейшие прожилки в золотых радужках. Говорят, что глаза отражают душу человека, а мужчины, застывшие под дождем, стремились познать души друг друга. Дождь усилился, но они так и не сдвинулись с места. Красное ханьфу наливалось ярко-бордовым, а белое становилось более блеклым. Капли воды ударялись о землю, обрушиваясь на небольшой городишко своим шумом. Се Лянь почувствовал, как в животе завязался непонятный узел, а сердце пропустило удар. Он быстро заправил мокрую прядь волос за слегка покрасневшее ухо и отступил, обгоняя юношу на несколько шагов, чтобы тот не увидел его эмоций. Он прижал к груди руку, которая только что касалась другого человека. Он шумно вдохнул воздух, не спеша выдыхать. Что-то в его голове щелкнуло и пришло осознание чему-то большому, чему-то шокирующему и чему-то бесконечно стыдному. Когда они дошли до постоялого двора, где остановился Сань Лан, они полностью промокли. За всю дорогу Се Лянь так и не нашел в себе сил взглянуть на юношу. Он чувствовал себя грязно и неправильно. Его Высочество не проронил ни звука вплоть до двери в комнату, и Сань Лан, словно прочувствовав атмосферу, также молчал. Только когда дверь за ними захлопнулась, он спросил: ― Гэгэ, с тобой все в порядке? ― не дождавшись ответа, он продолжил. ― Тебе надо переодеться, если не хочешь простудиться, я тебе одолжу одежду. Се Лянь поднял на него взгляд, но быстро отвернулся, не сумев долго смотреть на обеспокоенное лицо. ― Не надо, со мной все в порядке, ― Сань Лан не поверил. ― Сними хотя бы верхнюю накидку. Се Лянь кивнул и принялся окоченевшими руками развязывать воротник. Он с усилием смотрел в пол, боясь собственных реакций на человека, находящегося в двух метрах от него. Сань Лан также стянул свое ханьфу и, извинившись, скрылся в соседней комнате, давая Се Ляню выдохнуть. Комната, в которой он оказался не выглядела богатой, но чистой и опрятной. Крепкая кровать из дерева, мягкие подушки на ней, небольшой столик у окна с письменными принадлежностями, до которых явно никто не дотрагивался. Пылинки кружили в воздухе, но на поверхностях ее не было. На полу был постелен красивый ковер с заковыристым орнаментом, в котором можно было обнаружить несколько разных женских фигур, а также необычных цветов. В соседней комнате скорее всего находился шкаф или сундук с одеждами, судя по тому, как приглушенно зашуршала ткань. Несмотря на царящий здесь уют, Се Лянь невольно подумал, что для Сань Лана подошло бы что-то куда более роскошное. Эта мысль заставила его на мгновение прикрыть глаза, чтобы не потерять самообладание. Спустя несколько минут Сань Лан вернулся, облаченный в легкую сухую рубаху, рукава которой были подвернуты. Се Лянь скользнул взглядом по крепким мышцам, перекатывающимся под кожей при малейшем движении. На идеальной белизне кожи на предплечье расплывалось черное пятно. У его друга была татуировка. Еще одна деталь, которую он бы не хотел знать. Ему вообще не хотелось знать о существовании Сань Лана, который так сильно распылял его сердце. Это было страшное чувство. Вся его кожа при одном взгляде на чужое лицо начинала зудеть, а дыхание сбивалось. Се Лянь до этого думал, что необычайная красота собеседника заставляла его теряться, но теперь он точно знал, что дело было не в том. Дело было в том, в чем он не мог признаться себе даже в своих мыслях. Ему определенно не стоило позволять Сань Лану приблизится, потому что теперь Се Лянь не был способен сделать шаг назад. ― Гэгэ? ― Его Высочество поднял на него голову. ― Мне кажется, ты заболел. Сань Лан поднял руку, пытаясь проверить температуру, но Се Лянь резко отодвинулся. Его мочки покраснели, а на щеках появились бледные пятна. ― Нет, нет. Все хорошо, я просто задумался кое о чем. Он быстро стянул промокшее ханьфу, которое теперь тянуло его к земле. Оглядевшись, Се Лянь нашел узорную вешалку в углу и накинул свою одежду на нее. Ему не хотелось даже думать о том, как он пойдет обратно домой. Эта секунда, которую он потратил на то, чтобы расправить складки на своем халате, позволила ему взять себя в руки, и в тот момент, когда он повернулся обратно к юноше, ему удалось мягко улыбнуться. ― Сань Лан… это обязательно делать? ― Конечно, без этого никак. Как же ты шил себе одежду до этого без мерок? ― Се Лянь прикусил щеку и нервно улыбнулся. ― Просто накидывал ткань на плечи и затем делал строчку в тех местах, где считал нужным. Сань Лан весело хохотнул и скрестил руки на груди. ― Уверен, что у тебя выходили просто восхитительные наряды. ― Сань Лан, не смейся! ― но это вызывало лишь еще один смешок. ― Знаешь, ты мне сейчас напоминаешь одного моего старого друга. Он обязательно закатил бы глаза услышав это. ― юноша опустил руки и мягко покачал головой. ― Но я не закатываю глаза. ― Да, ты этого не делаешь. Спустя какое-то время Се Лянь все же сдался, позволяя снять с себя мерки. Это было весело до того момента, пока Сань Лан не подошел к нему слишком близко. Их разделяло лишь несколько сантиметров, и Его Высочество мог чувствовать чужое дыхание на своем лбу. ―Гэгэ, подними руки. Пожалуйста, ― Се Лянь подчинился, даже не заметив это. Он подумал, что со стороны это смотрится глупо, но тут Сань Лан нагнулся вперед и уперся своей щекой ему в шею, и в этот момент Се Лянь перестал думать вообще. Это продлилось секунду ― юноша протянул ленту под его руками и снова выпрямился. Они замерли на мгновение. Затем Сань Лан достал иголку, воткнутую в рукав его рубашки, и прицепил на то место, где один конец ленты смыкался с другим вокруг широкой мужской груди. Он отодвинулся и убрал ленту в сторону, беря в руки другую. Се Лянь задержал дыхание, когда юноша вернулся и положил свою руку на его талию. Место касания окропило жаром, и он попытался сделать шаг назад, чтобы избежать прикосновения, но Сань Лан не отпустил. Его широкая ладонь скользнула за спину, изучая мышцы и ярко выраженные позвонки, а затем исчезла, оставляя после себя приятное чувство тепла. Се Лянь не знал, что его огорчило больше: то, что Сань Лан так долго не отпускал его или то, что не держал дольше. Сделав замер, юноша повернулся к Его Высочеству спиной и застыл на несколько секунд, прежде чем пошутить: ― Гэгэ следует лучше питаться, нельзя же, чтобы у жениха талия была уже, чем у невесты. Се Лянь почувствовал, как кончики ушей его вновь заполыхали. Ему стало немного стыдно и он прикрыл глаза. В воздухе на секунду повисла тишина, а затем Сань Лан сдержанным тоном произнес: ― Прости, это была неудачная шутка. ― А как по мне, так она была забавной. Сань Лан обернулся и скомкано улыбнулся, прикусывая губы. В его руках лежала еще одна измерительная лента. Он шагнул к Се Ляню, а затем сделал то, что заставило сердце старого бога перестать биться на несколько добрых секунд. Сань Лан опустился перед ним на колени, и эта картина окончательно исчерпала его лимит смущения на этот день, да и в общем-то, на несколько недель вперед. Се Лянь застыл, боясь пошевелиться или опустить глаза, однако, когда изящные пальцы случайно задели ткань на его бедрах, он сделал это. Его взгляду предстала картина, очаровывающая своей развязностью и откровением, Сань Лан ― юноша намного моложе его ― стоял на коленях и смотрел на него исподлобья, в его глазах было что-то темное и в то же время неприлично притягательное, а его лицо находилось прямо напротив его… штанов. Се Лянь не выдержал. Он отпрянул назад, почти спотыкаясь о ленту, перекинутую, через его ноги. ― Сань Лан! На улице так темно! Мне нужно домой. Срочно, ― он рванул к вешалке, снимая свое все еще мокрое ханьфу. ― Эмм… Мне нужно подоить корову, да. Совсем про это забыл! Сань Лан растерянно смотрел на него, держа в руке злосчастную ленту и не мог подобрать слова. В этот момент Се Лянь заколебался, но все же накинул одежду на плечи. ― Что ж, хм, увидимся завтра? ― не дожидаясь ответа, Его Высочество вышел за дверь. Хуа Чен опустил руки и тихо, словно эхо, повторил: ― Завтра, ― не соглашаясь и не отказываясь. Се Лянь практически бежал по улице, не останавливаясь даже тогда, когда знакомые дозорные окрикивали его. Ему было жарко, ему было холодно, ему было до безумия стыдно. В его голове бесконечно крутились образы Сань Лана у его ног и ощущение его красивых и теплых рук. Хоть Се Лянь и был целомудрен, но отнюдь не невинным. Он знал, что происходит в темных переулках, куда никто не заглядывает, или в шумных публичных домах, где одна ночь стоила, как его месячный оклад в театре. Нередко, благодаря своей удаче, он оказывался невольным свидетелем подобных прелюбодеяний, и почти всегда он видел больше, чем ему хотелось бы. Гораздо больше. Подобные воспоминания также всплыли в его памяти, только теперь вместо размазанных лиц он видел Сань Лана. Это было безумие. Это было отвратительно. Его тошнило, и Се Лянь даже не заметил, как пропустил поворот, ведущий к его дому. Прошло много времени с тех пор, когда он последний раз занимался самосовершенствованием, но сейчас он отчаянно пытался вспомнить хотя бы одну сутру. Но все забылось давным-давно. Се Лянь не знал, куда девать свои эмоции, и единственное, что ему оставалось делать, это то, что он умел делать лучше всего в этой жизни ― бежать. Широкие и узкие, знакомые и чужие улицы проносились мимо него, он сворачивал с них, когда на душе становилось все тяжелее. Его мокрые волосы почти высохли, а одежды, словно наоборот, стали тяжелее. Вероятно, он выглядел как обезумевший, но кто сказал, что он им не был? Се Лянь понял природу чувств к своему другу, и теперь не мог поверить, что теми «мужеложцами» из чуждых для него книжонок оказался он сам. Неправильно, неправильно, неправильно! Он бы мог предположить, что ошибается, но его тело реагировало однозначно. Это нельзя было списать на усталый бред или помутнения рассудка. Се Лянь знал, что именно в его голове, хоть и не очень хотел это слушать. В момент, когда он совершенно выбился из сил, Се Лянь обнаружил себя у дома Ян Ми. Своей невесты, будущей жены. Сердце его сжалось, он совершенно не хотел видеть свою суженную в этот момент, но ему было необходимо увидеть своего друга. Он даже не понял, как постучал, лишь когда она открыла, Се Лянь осознал, что сделал это. Девушка стояла, заспанно потирая глаза и не переставая зевать. Ян Ми неуверенно окинула его взглядом и осторожно спросила: ― Хуа Лянь?.. ― она чуть отступила, пропуская мужчину в дом, но тот не сдвинулся с места. ― В чем дело? Се Лянь поднял на нее глаза, она стояла в исподнем, и, возможно, в другое время его бы это смутило, но только не сейчас. Он поднял руки, словно пытаясь схватить ее, но они дрожали так сильно, что казалось, что они вот-вот рассыплются в песок. Он попытался что-то сказать, но все звуки застряли в горле. Его губы затряслись. Они стояли так секунд тридцать, но это ощущалось бесконечностью. Наконец Ян Ми кротко втянула воздух и на ее губах на мгновение сверкнула грустная улыбка. ― Ты влюбился… ― это не было вопросом, она уже знала. Се Лянь резко дернулся. ― Но… как? Девушка настойчиво пригласила его в дом, не желая продолжать разговор на улице. Се Лянь прошел внутрь, занимая привычное место на кухне и зажигая огонь в лампе. Он следил за действиями Ян Ми, которая разливала по чаркам терпко пахнущую настойку. Она стукнула о стол своей так сильно, что мутноватая жидкость пролилась на дерево. Се Лянь не спешил прикасаться к своей стопке, чувствуя в воздухе небольшую нотку алкоголя. Когда девушка выпила, он решился переспросить: ― А-Ми, как ты узнала? ― она приподняла бровь, а затем помотала головой и мягко улыбнулась. ― А какая еще должна быть причина, чтоб мой жених за несколько недель до свадьбы, прибежал ко мне домой посреди глубокой ночи и выглядел так, словно вся его жизнь рассыпается у него на руках? Се Лянь поджал губы. Неужели, он действительно так выглядел? Ян Ми снова наполнила чарку, а затем с тихим стуком щелкнула по той, что стояла перед Се Лянем. Его Высочество вцепился взглядом в разбавленное вино. Подняв стопку, он опрокинул ее в себя. Ян Ми, словно выжидая этот момент, произнесла: ― Это ведь Сань Лан? ― вино, не успевшее попасть в желудок, полилось обратно. Се Лянь начал кашлять и на его щеках выступили слезы от напряжения, если бы кто-нибудь спросил, как ощущается стыд, он был описал эту сцену. ― А-Ми! ― Значит, он. Се Лянь вымученно простонал и опустил голову на стол, он обхватил свою голову руками и вцепился пальцами в волосы. Девушка с сочувствием положила руку ему на плечо. ― Ты выбрал такую же тяжелую любовь, как и я. Се Лянь посмотрел на нее, пытаясь понять смысл произнесенных слов. Ян Ми грустно улыбнулась и влила в себя свою порцию дегтя.