Жемчужные нити. Том 1: Забвение

Леа держал глаза плотно закрытыми. Король Демонов не мог точно сказать, находится ли он всё ещё во владениях исфендиаров, или же в каком-то другом месте. Всё, что он сейчас чувствал — это гнетущая пустота, которая тисками сдавливала нутро. Королю Демонов стало трудно дышать, он попытался призвать свою магическую ауру, но ничего не вышло, словно из него высосали всю магию. Наверное, впервые за всё своё существование, Леа почувстовал страх. Он никак не решался открыть глаза. Он даже не понимал, лежит ли он, сидит или стоит. Ему казалось, что его просто подвесили в воздухе и оставили медленно сходить с ума. Вдруг он почувствовал мягкое, тёплое прикосновение чьей-то руки к своей щеке. — Сердце моё. От неожиданности Леа сделал глубокий вдох, но тут же почувствовал, как пустота, сдавливающая его, отступает, сменяясь чувством защищённости и… радости? Словно он встретил кого-то после долгой разлуки. Кто это? Миа? Нет, это невозможно. Миа погиб. Этот чёртов принц убил его. Или нет? Как погиб Миа? Но почему-то гораздо важнее для Леа сейчас было узнать — кто стоит перед ним, так нежно касаясь щеки? Он медленно открыл глаза. В этой непроглядной темноте прямо перед собой демон увидел окутанный золотым сиянием силуэт. Лицо. Почему он никак не может разглядеть лицо? И этот голос. Почему не может вспомнить? — Кто… ты? — хриплым голосом спросил Леа. Но силуэт не ответил на этот вопрос, вместо этого только очень тихо вздохнул. — Скоро тебе придётся встретиться с ним. Он хочет завершить начатое. И ему очень нужен ты. Он сделает всё, чтобы заполучить тебя и уничтожить то, что у тебя осталось. Проклятие забвения может заставить тебя забыть всё, но… Прошу тебя, Леа, помни, что я всегда здесь, рядом с тобой. И не позволю ему навредить тебе. Я рядом. Всегда рядом. Помни об этом. «Встретиться с ним»? С кем? Что всё это значит? О чём говорит этот незнакомец? Леа почувствовал лёгкую головную боль, но силуэт осторожно коснулся кончиком пальца его лба, и боль отступила. — Просыпайся. Скоро он будет здесь. Демон почувствовал, как мягкие губы быстро, почти невесомо, коснулись его собственных. И силуэт, и тьма рассеялись. Леа открыл глаза. Он обнаружил себя лежащим на большой мягкой софе в гостевом зале Золотого Дворца. Кончиками пальцев Леа дотронулся до губ, на них ещё сохранялось ощущение того поцелуя. Был ли это сон? Галлюцинация? Или всё произошло наяву? — Вы очнулись? Леа приподнялся и повернул голову на голос. Усталый взгляд Небесного Императора был устремлён на Короля Демонов. Демон только сейчас заметил тёмные круги под глазами Императора. Сколько же ночей он провёл без сна? Рука Небесного Императора сжимала руку Принца, который всё ещё не пришёл в себя. Предупреждая вопрос Леа, Император продолжил: — Заклинание, защищавшее Долину Магии, развеялось, и он смог прорваться. Его Превосходительство Ледяной Рыцарь-демон настоял на том, чтобы отправиться туда вместе с Королевой Диамант и драконами. Похоже, ему действительно небезразличен тот ребёнок — Ян. Его Превосходительство попросил Огненного Рыцаря-демона присмотреть за Вами, — Его Величество кивнул на руки Леа. Демон опустил голову и увидел тонкий рубиновый браслет на своём запястье — артефакт слежения Инферно. Изумрудные нити жемчуга на его рогах недовольно зазвенели. Небесный Император крепко сжал руку сына. — Когда исфендиары достигают определённого уровня владения магической аурой, у них вырастают крылья. Крылья — вместилище нашей магической ауры. У *** они выросли ещё в детстве. *** с малых лет показывал превосходное владение магической аурой. Достойный наследник трона. А как им гордилась его мать. Леа нахмурился. Совершенно очевидно, что Император прямо сейчас назвал имя Принца. Но почему Леа не расслышал? Только имя. Он не расслышал только имя. Боль снова сдавила виски. Демон зажмурился, обхватив руками голову, но не издал ни звука. Небесный Император, не замечая странностей в поведении демона, продолжал говорить. — Во время битвы у Мёртвой Горы под воздействием проклятия марионетки он уничтожил половину армии союзников. А ведь нас было семь тысяч. Семь тысяч против тысячи големов и сотни костяных драконов. Когда Некромант был повержен, чёрная метка на **** ослабела. И только тогда его смогли заковать в золотые цепи. Когда я увидел его, то понял, что у него нет души. В нём сохранилась вся его магическая аура, но душа… Я предположил, что Некромант мог заточить его душу в один из своих артефактов. Но сколько бы я ни искал, так и не смог найти её. — Почему… я ничего этого не помню? — Леа чувствовал, что сходит с ума. — Вас нашли спустя три дня после этих событий в заброшенной хижине в лесу, недалеко от Мёртвой Горы. Вы крепко спали. Проснувшись, Вы лишь спросили, где Ваш брат, и снова погрузились в сон. И проспали ровно месяц. — Что? — Тогда мы подумали, что это тёмное заклинание глубокого сна. Никому и в голову не пришло, что это действие проклятия забвения. Пробудившись через месяц, Вы вели себя так, будто ничего не знаете. А на Вашей коронации, Вы только спросили, куда исчез Ваш отец, и почему он уступил трон Вам, а не Вашему старшему брату. Тогда, догадавшись, что, возможно, Вы подверглись воздействию какого-то проклятия древней тёмной магии, и опасаясь, что Вы можете пострадать, если узнаете правду, Ваши рыцари попросили нас держать те события в тайне и строго-настрого запретили демонам, принимавшим участие в битве говорить об этом. Была ещё одна странность. Я долго наблюдал за Вами, и обнаружил, что Ваша магическая аура не подверглась влиянию скверны… Леа почувствовал укол раздражения. Все всё это время знали, что с ним что-то не так? Знали и молчали?! Значит ли это, что они знают, что на самом деле случилось с Миа? А что с их отцом? Где он сейчас? Император всё продолжал говорить: — Я бесконечно долго искал подсказки — как найти его душу и снять чёрную метку ー в книгах из запретной секции, но всё было напрасно. Пока однажды мне на глаза не попалась рукопись. В ней было сказано, что магическая аура исфендиаров из императорского рода, которые являются прямыми потомками Создателя, способна излечить любой недуг, вызванный заклинаниями древней тёмной магии. К тому моменту скверна проклятия глубоко въелась в ауру моего дитя. Его крылья стали абсолютно чёрными, его внешность начала меняться. Я пытался излечить его… Я думал, что моя аура сможет излечить его… Но сколько бы магической ауры я не отдавал, с каждым разом ему становилось только хуже. Моё несчастное дитя… В одну ночь я увидел сон, в котором он пришёл ко мне совсем такой же, как прежде. Он сказал мне, что рукопись — это ни что иное, как один из артефактов Тёмной Сущности Создателя. Я был… обманут… Не существует того, кто мог бы снять проклятие, наложенное древней тёмной магией. Его можно только ослабить, но не снять… Мой сын сказал мне, что единственное, что я могу и должен сделать — это вырвать у «него» крылья, чтобы лишить то тело магической ауры, насквозь пропитанной скверной. Иначе он, повинуясь чёрной метке своего хозяина, уничтожит нас всех. И я… я… вырвал его крылья. Этими руками я вырвал крылья своего собственного сына, — Небесный Император закрыл лицо руками, его плечи слегка подрагивали, как будто он пытался сдержать слёзы. — Знаете ли Вы, Король Леа, какую боль испытывает исфендиар, когда ему вырывают крылья? И что без них он становится просто оболочкой; без мыслей, без эмоций — просто пустой сосуд… Леа отказывался верить тому, что только что рассказал Император. Ибо в его памяти сохранился чёткий образ того, как этот принц пронзает сердце Миа. И как Миа, теряя силы, тянется к его губам, что-то говоря. Но… почему-то это единственное, что он хорошо помнит, даже видит это, закрывая глаза. А всё остальное, что тогда произошло, остаётся как в тумане. Как бы Леа ни пытался вспомнить, перед глазами лишь размытые силуэты и неразличимые голоса. Вдруг снаружи послышались крики, земля Небесного Царства снова содрогнулась. Небесный Император резко встал, вскинув голову, напряжённым взглядом всматриваясь сквозь стены Золотого Дворца, его брови сошлись на переносице. Костяные драконы со всадниками-големами прорвались в Город. Костяные чудовища изрыгали языки ядовитого пламени, разрушая всё на своём пути. Те исфендиары, что уже получили крылья, старались защитить тех, у кого крыльев ещё не было. Пока одни создавали заклинания перемещения, чтобы спасти самых слабых, те, кто был сильнее, пытались отразить атаки драконов. Но даже в таком количестве их сил было недостаточно, чтобы противостоять. Големы спешились и ринулись в атаку. Теперь исфендиары были атакованы и с воздуха, и на земле. Завязался бой, который оказался неравным. Император быстрым шагом направился из дворца. На ступенях истекающий кровью, с ужасными ранами лежал тот самый стражник, которого ранее Леа и остальные встретили у Золотых Ворот. — Ваше… Величество… — он протянул руку к Императору, — простите… простите меня. Я… не смог… сдержать… их. Наконец силы покинули стражника, и он лишился чувств. Небесный Император присел рядом и положил руку на лоб израненного исфендиара, вливая в него свою магическую ауру. У этого дитя только-только выросли крылья, они были ещё сравнительно небольшие и очень хрупкие. Он лишь недавно научился управлять магической аурой. Но даже не смотря на это, он так мужественно пытался противостоять врагу, который был заведомо сильнее. Император поднял голову и обвёл взглядом город, превратившийся в поле боя. Исфендиары сражались, они сражались изо всех своих сил. Сильные защищали слабых, слабые старались защитить сильных. Даже глядя в глаза смерти, никто из них не думал отступать. Исфендиары… чистые и благородные творения Создателя. Родившиеся из его крови, и познавшие мудрость его правления. Сколько тысяч лет прошло с тех пор, как Создателя не стало? Должны ли они всегда следовать пути, на который их наставил Создатель? Или этот путь в конце концов приведёт их к погибели? Император закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Если всё закончится сегодня, он хотя бы должен попытаться спасти тех, кого сможет спасти. И пусть у него уже почти не осталось магической ауры. Он осторожно поднял бессознательное тело стражника на руки и скрылся за дверями Дворца. Леа, всё ещё не способный контролировать свою магическую ауру, застыл в напряжённом ожидании. Чем больше времени проходило, тем сильнее нарастало его беспокойство. Ему прямо сейчас хотелось позвать Фроста, Инферно, кого угодно, выбежать из дворца и сделать хоть что-нибудь, лишь бы избавиться от этого скользкого чувства. Поэтому, снова увидев Императора, Леа облегченно вздохнул, но тут же нахмурился, заметив у него на руках окровавленного стража ворот. — Что происходит? — Нет времени объяснять, — Император положил тело на софу и знаком велел подойти Леа ближе. — Мои силы на исходе, и, боюсь, это последнее, что я могу сделать для вас. Он снял с пальца кольцо из белого нефрита и надел его на палец всё ещё крепко спящего Принца. — Проклятье марионетки не может быть снято, но это кольцо некоторое время сможет сдерживать чёрную метку. Пожалуйста, Король Леа, позаботьтесь о нём. Не дайте ему окончательно потерять рассудок и ступить на путь непроглядной тьмы. Вы — демон, но я знаю, что Вы — очень благородный демон, который всегда следует кодексу демонов и… своему сердцу. Я надеюсь, что Вы сможете узнать правду — кто и почему наложил на Вас и моего сына тёмное проклятие. И, пожалуйста, позаботьтесь и об этом дитя. Он ещё очень юн, и лишь недавно научился управлять магической аурой. Я прошу Вас, защитите его. С этими словами Император сконцентрировал всю свою оставшуюся магическую ауру на раскрытой ладони. Золотые нити его ауры принялись складываться в затейливые рунические узоры, которые вспыхнули ярким светом. И прежде, чем Леа успел произнести хоть слово, свет поглотил его и двух исфендиаров. Остаток золотых нитей, подобно маленьким змейкам, выпорхнул из окон дворца. Змейки вспыхивали ярким пламенем, окутывая исфендиаров на поле боя, спасая тех, кого ещё оставалось сил спасти. Золотые крылья Императора поблекли, безвольно повиснув за спиной, и он упал на колени. Послышался смех, и в гостевую залу Дворца неспешным шагом вошёл незнакомец. Его чёрная мантия с капюшоном развевалась за спиной подобно крыльям, лицо скрывала железная маска. Незнакомец опустился на колено перед Императором и, схватив за подбородок, поднял его голову, заглядывая в измождённое лицо. Чёрная перчатка резко контрастировала со светлой кожей Императора. И хоть железная маска скрывала выражение лица незнакомца, можно было догадаться, что его губы раскрыты в широкой улыбке. Пальцы в чёрной перчатке сильнее сжали подбородок Его Величества, оставляя красные отметины. -Вот мы и встретились снова, Гелиос…