One year

Дорогой Танджиро, Спасибо за предложение пожить с твоей семьёй. Хоть я и не согласился, я всё равно благодарен. Муичиро морщится от своего почерка и недовольно фыркает, откладывая ручку. Теперь он вынужден писать не своей доминирующей рукой, он потерял её в битве. Колотая рана в его правом плече всё ещё находится в процессе полного заживления, так что всё что он делал правой рукой смотрелось грязно и неорганизованно. Боль не была для него такой уж большой благодаря его выносливости, он же всё таки был Столпом, так что в некотором роде он рад, что самый большой из его дискомфортов возникает из-за того, что он немного неаккуратно пишет (ну, и необходимость заново учиться тому, как делать всё, что требует двух рук). Тем не менее, это огорчает. Из-за этого он делает свои предложения короткими и простыми, хотя и не думает, что на бумаге его слова звучат иначе, чем в жизни. Раздумывая, что сказать дальше, он переводит взгляд на комнату, которую дал ему Гию, место, в которое, как он полагает, он должен теперь называть своим новым домом. В собственности Гию на удивление много комнат. Достаточно, чтобы когда они наконец добрались до дома у него было больше одной на выбор. Именно эта комната, находящаяся самой дальней от гостиной и ближайшей ко двору, привлекла внимание Муичиро по второй причине. Он всегда проводил много времени на улице, но шанс провести безопасную ночь под лунным светом, зная, что никакие демоны не смогут добраться до него, он не мог упустить. Даже сейчас, в последний отрезок лета, он наслаждается мыслью оказаться в траве до того, как она все укроет. Это дальше всего от его новых соседей по дому, но это его не беспокоит. По факту, он должно быть уже в черном списке у Шинадзаугавы за то, что забрал себе эту комнату раньше него. Уверен, вам будет приятно узнать, что Томиока-сан пригласил меня жить с ним, и я согласился. Я уже въехал, когда пишу это. Задумчиво постукивая ручкой по подбородку, он добавляет; Удивительно, но Гию пригласил и Шинадзугаву-сана. Он тоже согласился и прибыл час назад. Гию запамятовал рассказать Муичиро об этом примерно за два часа до того, как он появился на пороге. Честно говоря, для него не имеет значения, что Шинадзугава тоже переехал — во многих смыслах это неприятно. Бывший Столп Ветра так похож на своего младшего брата, что Муичиро вынужден сделать двойной дубль, просто чтобы напомнить себе, что Генья был одним из многих, кто погиб в тот день. Но несмотря на то, как его скручивает, когда реальность обрушивается на него, он думает, что Генья был бы счастлив узнать, что Шинадзугава не одинок, и что Муичиро теперь один из тех кто вместе с ним. Он предпочитает сосредоточиться на этом, а не на призраке своего друга, решив не так давно, что если можно найти светлую сторону, кусочек счастья в трещинах, он непременно найдет его и возьмёт. С этого момента мы будем жить в поместье Томиоки. Тут достаточно места для всех нас троих и даже намного больше. Я надеюсь, что вы придете в гости однажды. Я думаю, ты принесешь столь необходимую радость в дом. Как в прямом, так и в переносном смысле. Это едва ли не самое грустное место, куда когда-либо ступала нога Муичиро. Он всё ещё может ощущать явный недостаток любви и заботы, о чём свидетельствует толстый слой пыли, покрывающий половину всего поместья. В частности его комната казалось столкнулась с наихудшим пренебрежением: грязный пол и оконная рама, предположительно, выскочила из-за шторма. И, возможно, этого следовало ожидать — у Гию довольно большой дом для того, кто до сих пор жил совершенно один, но даже гостиная и кухня были в похожем состоянии. Это всё ужасно… депрессивно. Единственным признаком жизни является то, что принес с собой Муичиро, и то немного. Всего несколько вещей, его меч, коробка с письмами, лекарства, прописанные ему было приказано принять для всего, подушка и одеяло. Рядом с его кучей есть некоторые предметы первой необходимости, заботливо предоставленные самис Гию, например, футон, который он еще не поставил, но ни один из них полностью не заполнит комнату. По крайней мере, пока что. Снова откладывая ручку, он представляет реакцию Танджиро на получение письма. Это не сложно, он может ясно увидеть это в своей голове. Его милые глазки расширятся от удивления, а затем он улыбнется, потому что если есть что-то, что согревает сердце Танджиро, так это то, что люди собираются вместе, особенно его друзья. А когда он закончит читать письмо, то поделится новостями о Незуко, Иноске и Зеницу. Как только удивление пройдет, он пойдет к своему столу и напишет свой ответ. Он никогда не заставлят людей ждать. Он скажет Муичиро, что счастлив за того, он нашел место для проживания и ещё больше счастлив, что он с рядом с Томиокой и Шинадзугавой, но он не сможет удержаться от вопроса, почему? Не из грубости конечно, а из чистого любопытства. Почему Муичиро решил остаться именно с Гию? Это естественный вопрос, думает Муичиро. Разве Камадо сам не подошел бы для этого лучше? Или даже Ренгоку Сендзюро? Один из его самых близких друзей за всё время, что он служил в корпусе? Да, возможно. Но, по правде говоря, Муичиро думает, что смог бы найти счастье, куда бы ни пошел. Он верит в это так сильно, что был уверен, что даже если он не останется с семьей Убуяшики, с ним все будет в порядке. Счастье… Оно важно для Муичиро. Большинству людей кажется, что его жизнь — это одна лишь трагедия, в которой слишком много падений, чтобы даже думать о том, чтобы сбалансировать свои взлеты, но для него это всё не имеет значения. Он мог бы погибнуть в финальном бою и был бы доволен своей жизнью, потому что до этого, в затишье между тренировкой и боем, он был счастлив. У него было друзья, люди, которые заставляли его смеяться и которых он заставлял смеяться в ответ. У него были воспоминания, которые он хранит и лелеет до тех пор, пока продлится его жизнь (очевидно, намного дольше, чем он себе представлял тогда). И теперь, когда все сказано и сделано, когда демоны ушли, а сердце Муитиро все еще бьется, он знает, что счастье легко найти, если вы готовы начать его искать. Он мог бы сегодня ночью заснуть под открытым небом, смотря на звёзды с бесполезным мечом на боку и тихим, лишенным демонов миром за спиной и он был бы в восторге. Теперь, когда все сказано и сделано, Муичиро знает, что сможет найти счастье где угодно, и он не готов принимать это как должное. С другой стороны, Гию… сильно изменился. По крайней мере, так считает Муичиро. Ни для кого не является секретом то, что Гию всегда был далек от других Столпов в прошлом, всегда заявлял, что отличается от них и уходил сам по себе без дальнейших объяснений. Одних это приводило в бешенство, других в замешательство. Оглядываясь назад, Муичиро грустно думать о том, каким Томиока был одиноким. И, может быть, поэтому он принял согласился на то преложения слишком быстро — или быстрее, чем разумно поступило бы большинство людей. То, что Гию протянул ему руку помощи и пригласил в свой дом, было более чем неожиданно, но это было очень приятно, не так ли? И когда Муичиро спросил, почему, Гию прямо сказал ему, что он был бы признателен за его компанию. В конце концов, Муичиро согласился на предложение Гию, потому что это сделало бы Гию счастливым. Он уверен, что может найти счастье, куда бы он ни пошел, поэтому было естественно сделать что-то, чтобы гарантировать чье-то счастье взамен. Кроме того, он не забыл (хорошо, не забыл снова), когда Гию изо всех сил старался убедиться, что он поел, или предлагал подстричься до того, как драться с ним стало слишком опасно. Он доверяет Гию, он благодарен Гию, поэтому, если он может сделать что-то, чтобы сделать его счастливым, он это обязательно сделает. Однако теперь, оглядывая пыльную комнату, он задается вопросом, нормально ли желать, чтобы счастье Гию было немного менее вызывающим кашель. Он быстро подписывает письмо еще несколькими любезностями и откладывает его в сторону. Он отправит его завтра утром первым делом; в конце концов, он не хотел бы просить Гинко (ворона Муичиро) лететь посреди ночи. Сейчас она должна быть на пенсии, как и остальные вороны корпуса, но она и многие другие решили остаться на стороне своих любящих истребителей. Меньшее, что он может сделать, это попытаться облегчить ей жизнь. Из последних сил, которые он может собрать в усталой руке, он вытаскивает ещё один листок бумаги и начинает строчить новое письмо. На этот раз он позволяет себе немного небрежнее писать почерком, чуть более бессвязно и менее скоординированно. Вряд ли кто-то будет это читать. Дорогой Юичиро, Я сделал то, что ты просил и вернулся. Я надеюсь, что ты тоже рад за меня, но я жив, так что в каком-то смысле я знаю, что ты уже рад за меня. Я многое потерял в той битве, но думаю, что в то же время и приобрел многое, отчасти благодаря тебе. Я этого не забуду. Теперь у меня есть новый дом — по крайней мере, я надеюсь, что это будет так. Я понимаю, что Гию и Шинадзугава — не самая подходящая парочка для меня, но я хочу верить в то, что всё будет хорошо. Они немного грубоваты, но большинство истребителей таковы, я не могу винить их за это. Возможно, какое-то время будет тяжело, но я всё равно чувствую себя уверенно. Я надеюсь, ты гордишься мной. Когда я увижу тебя вновь, я хочу увидеть твою улыбку. Я тебя люблю. Твой брат Муичиро Слезы наворачиваются в уголках его глаз, когда он снова опускает руку, улыбаясь при воспоминании о своем близнеце. Когда чернила высохнут, он сложит их и спрячет туда, где никто их не увидит, а пока он позволит любопытным глазам вселенной взглянуть на то, что он написал. Он надеется, что Юичиро среди них. Закончив писать он решает выйти в холл и бесцельно побродить. Немного отчаянная попытка развеять скуку, но он полагает, что важно хорошо рассмотреться, если он собирается жить здесь. Всё, что он знает в этом поместье — это как дойти до своей комнаты и не совсем иррациональный голос в его разуме призывает его запомнить всё как можно быстрее, прежде чем он успеет это забыть. Он ненавидит это чувство, но тревога, вероятно, исчезнет только спустя года, поэтому он продолжает. Сразу же он замечает новые признаки жизни в поместье, а именно беспорядочно шлепнувшиеся перед одной из комнат, несколько деревянных ящиков и такой же футон, который дал ему Гию, лежат снаружи, пока клубы пыли и грязи вылетают из двери, когда их сметают. Он с любопытством склоняет голову на ворчливый голос, сопровождающий лихорадочную уборку. Речь не слишком громкая и связная, чтобы хоть что-то значить для Муичиро, но тем не менее ему интересно. Внезапно из двери высовывается голова нахмурившийся Шинадзугавы, его белоснежные волосы покрыты пылью и грязью по бокам. Муичиро задается вопросом, выглядел бы он так, как Шинадзугаву-сан если бы тоже решил убраться в своей комнате, но он не лгал, когда говорил с Гию раньше. Он действительно плохо справляется с работой по дому и не хочет в этом исправляться, если честно. Его присутствие невозможно игнорировать, особенно такому натренерованному человеку как Шинадзугава, из-за чего они мгновенно встречаются взглядами, неловко уставившись друг на друга. Шинадзугава не выглядит таким уж расслабленным, но выражение лица Муичиро остается неподвижным и бесстрастным. Ему говорили, что таким образом он может сильно действовать на нервы, но он просто выгоядит таким. — Привет, Шинадзугава-сан. Тот, что повыше какое-то время смотрит на него непроницаемо и побешивает гораздо больше, чем думает Муичиро (люди тоже так же находили Шинадзугаву странным, не так ли?). Он с любопытством сужает глаза; Шинадзугава уже знает, что его пригласили остаться здесь, не так ли? Разве Муичиро не получил предложение раньше, чем он? Что ж, всё, что интересовало Шинадзугаву, прошло и он хмыкает в знак признательности. — Токито, — затем он возвращается в комнату, чтобы продолжить ругаться с грязью. … Может быть, в одних местах найти счастье труднее, чем в других. ... Ужин обычный и скудный, в чем полностью виноват Гию и он это признает. Он редко готовит для себя в собственном доме, поэтому неудивительно, что сегодня ему нечего было предложить Шинадзугаве и Муичиро. Хотя могло быть и хуже; рисовая подушка с овощами, наспех купленными у фермеров, живущих дальше по улице, — это не то, на что можно чихнуть, тем более что они втроем никогда не ожидали, что снова будут есть домашнюю еду. Не то чтобы Гию мог приготовил что-то из этого. Нет, это всё Шинадзугава и его хорошие кулинарные навыки, чем Гию мог бы себе когда-то мечтать иметь, даже если бы он не терял руку. Где-то в глубине сознания Гию звучит возражение, когда он смотрит на еду, приготовленную Шинадзугавой. Что-то вроде: «видишь, я знал, что ты можешь позаботиться о людях», но он не стал говорить этого, даже если бы хотел позлить его. Это их первый совместный ужин, было бы неплохо, если бы они воздерживались от криков и ссор хотя бы полчаса. Но вместо криков - тишина. Мёртвая тишина. Никто не выронил ни слова с тех пор, как они сели. Единственное, что можно услышать — это приглушенный звук жевания и случайный стук их палочек о тарелки. Это не особо удивляет Гию, на самом деле, это почти полностью соответствует его ожиданиям, но все равно очень неловко. Он любит тишину, даже поощряет ее, но ему кажется неправильным просто сидеть здесь и ничего не говорить. Одна только мысль заставляет Гию заговорить, даже если каждый глубоко укоренившийся в нем инстинкт кричит поступить иначе. Это либо разговор, либо еще большее разочарование от попытки есть левой рукой и он знает, что лучше быпредпочел. — Ты хорошо нашёл поместье, Шинадзугава? — внезапность его речи заставила Шинадзугаву выпрямиться и бросить на Гию взгляд, смешанный с раздражением и замешательством. — Что за идиотский вопрос? — он что-то бормочет пережевывая еду и Гию приходится сдерживать гримасу отвращения. — Конечно. Ладно, это и вправду был идиотский вопрос, Гию. Они оба знают, что Шинадзугава был здесь несчитанное количество раз; он, вероятно, знает все короткие пути, самые умные маршруты, какой путь займет больше времени, всю эту ужасно смущающую информацию, которая слишком легко выдает их прошлые встречи. Но они не собираются этого говорить, не в присутствии Муичиро. — Это было бы вежливо спросить, — резко отвечает Гию, на что Санеми закатывает глаза. Они снова погружаются в тишину и Гию чувствует себя не более удовлетворенным, чем до того, как заговорил. Обращение к Шинадзугаве сначала было, вероятно, ошибкой, поэтому на этот раз он поворачивается к Муичиро, который не выглядит нисколько заинтересованным в только что состоявшемся нерешительном разговоре. — Надеюсь, в комнате все в порядке, Муичиро. Муичиро поднимает взгляд, когда он понимает, что Гию говорит с ним и медленно отнимает чашку ото рта. — Там пыльно, — хмыкает он, не особенно расстраиваясь или радуясь этому, — но мне нравится, что комната находится близко ко двору. … Ладно, разговор с Муичиро тоже ни к чему не приведет. Если честно говоря, он глубоко сожалеет о тех случаях, когда отказывал своему товарищам от ужина у себя дома. Если бы он знал, что в конце концов окажется здесь, приютив двоих из них, он бы впустил остальных, чтобы попрактиковаться в приеме гостей в одиночку. Но, честно говоря, единственными, кто когда-либо просились ему в гости были Шинобу, Кёджуро и Мицури, и они бы стопроцентно взяли на себя разговор. Что ж, есть одна вещь, которую он не пробовал, и это обращение к ним обоим одновременно. — Кто-нибудь из вас когда-нибудь думал о том, что вы теперь заниматься? Бинго. Оба они смотрят на это. Шинадзугава бросает на него тот же озадаченный взгляд, в то время как Муитиро выглядит любопытным, склонив голову в сторону, о которой идет речь. — Слишком рано говорить об этом, Томиока, — говорит ему Шинадзугава, быстро отпивая глоток. — Это уже стоит начать раздумывать, — Гию пожимает плечами. Это крайне лицемерно с его стороны и он это понимает. Он не думал ни о чем, кроме этого момента и решения пригласить этих двоих жить с ним было принято минут через пять после того, как сформулировалось в его голове. Но, может быть, они знают что-то, чего не знает он, и было бы неплохо поговорить об этом, верно? Никто не уточняет, поэтому Гию снова стиснул зубы и обратил свое внимание на Муичиро. — Ты что-нибудь придумал? Взгляд мальчика перемещается вниз к столу, отказываясь смотреть на любого из мужчин. Однако, говорит он гораздо увереннее, чем выглядит. — У меня нет определенного плана, — говорит он, — Пока что я хочу восстановиться и провести время с друзьями. Я не хочу беспокоиться о будущем. Гию никогда не беспокоился о будущем, но всегда считал это недостатком. Его жизнь истребителя демонов была непредсказуемой и опасной. Беспокоиться о будущем бесполезно, когда у большинства из них не было бы будущего, которого можно было бы с нетерпением ждать. Муичиро, конечно же, был таким же. Может быть, даже хуже других из-за своего юного возраста и амнезии. Но он по-прежнему предпочитает игнорировать будущее даже сейчас, даже если ему повезло выжить. Что ж, ему повезло. Это безопасное будущее, лучше чем всё, что он мог получить при исполнении служебных обязанностей. — Звучит… мило, — медленно произносит Гию, легкая улыбка украшает его губы и добавляет, — когда ты будешь готов, может, тебе стоит подумать об учебе. Он не знает, почему он это говорит, это пришло из ниоткуда, даже в его собственном разуме. Может быть, это потому, что он хотел для себя этого ещё до того, как потерял свою сестру. Может быть, это потому, что это то, что должен делать мальчик в его возрасте. В любом случае, глаза Муичиро засияли при этом предложении и он кивнул, значит, Гию, должно быть сказал что-то правильно. Следующим Гию поворачивается к Шинадзугаве, который уже выглядит обеспокоенным необходимостью отвечать. Но он это делает, несмотря на это, к большому облегчению Гию. — Помимо этого , — Санеми смотря на ужин, на Гию и Муичиро, на год с ними, на который он согласился. — Наверное, что-то вроде того, чтобы стать наемным телохранителем. Что-то, в чём я хорош. Желудок Гию сжимается при этой мысли, подобно тому, как он себя чувствовал на собрании в Столпов. Он понятия не имеет почему. Неважно, что он не нуждается в деньгах — никто из них не нуждается. Однако это имеет смысл, у Шинадзугавы будет самый легкий шанс вернуться к жизни бойца, учитывая его более мягкие травмы по сравнению с другими. Единственное, что удерживает Гию от того, чтобы кивнуть и принять ответ (помимо того, что он инстинктивно ненавидит его), это то, что… Шинадзугава, похоже, не очень в этом уверен. Конечно, его голос не дрогнул, и для этой работы он был бы идеален, но его челюсть почти болезненно сжимается, а вены на руках выглядят так, будто вот-вот взорвутся от одного лишь стресса. …Странный. Глаза Шинадзугавы вновь находят глаза Гию и он спрашивает. — Что насчет тебя? Ах, он должен был это предвидеть, не так ли? Гию чуть прикусывает губу, сопротивляясь желанию постучать пальцем по столу, пока думает над ответом. — Я просто… хочу уйти в отставку. Прожить остаток своей жизни. Это тот же самый ответ, который он дал Муичиро на собрании. Неубедительно и расплывчато, но суть достаточно понятна… Суть в том, что он не знает. Он тоже особо не беспокоится. По крайней мере, он так не думает. Странным образом ему кажется, что всё, что он хочет, уже давно у него есть, но чувство беспокойства всё ещё поселилось глубоко в его костях, как будто всё его могут отнять в любой момент. К сожалению, вопрос Шинадзугавы о его планах только усугубил замешательство, но он не может объяснить почему. Похоже, Шинадзугаве этого достаточно, поэтому он возвращается к еде. Как и Гию с Муичиро. И Гию думает, что, может быть, тишина не так уж и плоха. Он не будет пытается снова. Быть хозяином полный отстой.