One year

      В доме Томиоки ужасный беспорядок . Почти оскорбительно. «Беспорядок» не в традиционном понимании с разбросанной одеждой, грязными тарелками в раковине и предметами, стоящими не на своих местах (хотя теперь, когда они здесь уже целую неделю, этого тоже не мало). Нет, весь дом, внутри и снаружи, ужасен. Как будто что-то разрастается в сыром, темном углу. Комната Санеми могла бы считаться самым чистым местом в поместье только потому, что в тот день, когда он сюда только въехал, он вычистил её сверху донизу. Если бы не его визиты в прошлом, он мог бы подумать, что Томиока пытается выдать какой-то случайный заброшенный дом за свой собственный. Последние несколько дней это был личный ад для Санеми.       Он хочет убраться — поверьте ему, он хочет и не похоже, чтобы Томиока или Токито добрались бы до этого раньше него, — но в последнее время, когда он пытается встать с кровати, он переворачивается и ещё больше глубже ныряет в простыни и думает о том, чтобы задохнуться и сдохнуть тут. Это чувство не является чем-то незнакомым Санеми, он хорошо знаком с такого вида депрессией. Тот, от которого его спина становится свинцовой, тот, от которого его шрамы кажутся горящими, тот, который говорит ему, что он потерял так много, что нет смысла дальше жить его бессмысленную жизнь. Это вид, который говорит ему умереть. Впервые он почувствовал это, когда умерли его мама, братья и сестры, когда умер Масачика, когда умерла Канаэ, и теперь…       Теперь он задается вопросом, почему он вообще здесь. Если кто-то и заслуживал смерти или мог умереть удовлетворенным, он думает, что это он. Это несправедливо. Кто угодно другой мог бы сейчас быть на его месте и это имело бы куда больше больше смысла. Любой другой прожил бы остаток своей жизни в полной мере. Они бы проснулись в мире без демонов и позволили бы этому вдохновиться и продолжать, в отличие от Санеми. Санеми, который использует свой второй шанс в жизни, чтобы гнить в постели и ждать, когда всё это в конце концов закончится. … Но это ни здесь, ни там, когда речь идет о чистоте или функциональности дома. И то, и другое трещит по швам.       Его соседи по дому тоже не особо помогают. Учитывая, что Томиока допустил, чтобы все стало так плохо, неудивительно, что он может делать только основные вещи, перемещая один предмет одежды в свой ящик, и, возможно, вытирая пыль, если он сильно захочет. Токито еще хуже, видя, что самое большее, что он сделал за всю их первую неделю, — это прокомментировал грязь, ничего с этим не сделав. Санеми половину уверен, что тот и понятия не имеет что такое метла.       Но его страдания происходят не только от них. Какими бы разочаровывающими они ни были, их присутствие беспокоит его не так сильно, как он ожидал. Томиока пытается много с ним разговаривать и иногда это неловко, как и вся эта договоренность с ним. Когда-то он думал, что сможет вести эту милую совместную жизнь с Томиокой, но это было до того, как они расстались, теперь это похоже на пародию на их совместную жизнь. Тем не менее, Томиока его не беспокоит, он просто заставляет задуматься.       То же самое и с Токито. Они почти не разговаривают, за исключением нескольких мимолетных слов в коридоре. В отличие от Томиоки, Токито даже не пытается делать что-то большее, и Санеми это искренне ценит. Каждый раз, когда он смотрит на мальчика к ним приходит чувство вины. Он знает, что Токито и Генья стали друзьями после того, как Генья присоединился к корпусу, познакомившись с Токито по настоянию Химеджимы, чтобы у его брата был друг. Странно и больно находиться рядом с кем-то, у кого отношения с Геньей были лучше, чем у него в конце концов. Ему интересно, рассказывал ли Генья Токито об их жизни раньше или о том, как Санеми обращался с его младшим братом.        Он кладет голову на подушку лицом вниз, ложится на нее щеками и вздыхает. Он лежит здесь уже несколько часов, по крайней мере, с тех пор, как завтрак был закончен и подан (которого он не ел), и он исчез, чтобы «подремать». В его голове проносится миллион разных вещей, от невинных улыбок Геньи до сорняков, которые он видел на заднем дворе Томиоки, и обе вещи глубоко тревожат его по разным причинам.        Было легче встать с постели с его прошлыми потерями, в основном благодаря тому, что он был истребителем демонов. Мало того, что убийство демонов было важной и опасной работой, которой он был предан, но это был удивительный способ выпустить пар и в некотором смысле справиться. Без этого столь необходимого выхода он… застрял.        Честно говоря, его единственная мотивация в эти дни — глупое обещание, данное Томиоке. Санеми вздрагивает при мысли о том, как бы жили эти двое, если бы его здесь не было. Болезненно, он думает, что это обещание может быть единственной причиной, по которой он всё ещё жив прямо сейчас. Это надуманная причина остаться в живых, по крайней мере, в его представлении, но причина есть причина, верно? Так что он просто… продолжит жить. Кажется, что он не может умереть. Кажется, что всё, что он когда-либо делал в своей жизни, это продолжал жить, как бы отчаянно он этого не хотел.        И он мог бы и дальше крутить этот разрушительный поток мыслей в своей голове, но громкий звук разбивающегося фарфора эхом разносится по всему дому, сопровождаемый недовольным «твою мать», вместо этого требует его внимания.        Санеми зарылся лицом в подушку и стонет так громко, как только может. Хоть демоны не смогли убить его, но он начинает думать, что его соседи с легкостью это сделают. Что иронично в том смысле, что ему хочется откусить кому-нибудь голову.        Он сбрасывает простыни и направляется на кухню, задаваясь вопросом, не может же год пройти медленнее? Он подавляет в себе желание закричать. …        Жить в поместье Убуяшики было весело, несмотря на то, что это место было таким важным, Муичиро никогда не видел, чтобы кто-то там жил. Время от времени он сталкивался с детьми, но они были так преданы образу своей семьи, что убегали от него только с тихими приветствиями или поспешными прощаниями. Что не означает, что Муичиро не оценил это. Для человека, столь сдержанного, как он, это было на самом деле одним из самых приятных аспектов пребывания там. Он может честно сказать, что привык к этому.        Поместье Гию — полная противоположность этому. Здесь значительно меньше людей, но он всегда натыкается на них. Всегда.       Честно говоря, вместе живут они только вторую неделю, так что они всё ещё учатся ладить друг с другом. Это не значит, что Муичиро не готов рвать на себе волосы из-за отсутствия времени, которое он предпочитает проводить в одиночестве. Ему лучше всего побыть одному, когда он в своей комнате, но ему там не всегда нравится. Комната всё ещё грязный, и, честно говоря, он понятия не имеет, как её убрать. Уборка была работой Юичиро, и, несмотря на все его жалобы, когда они были вместе, он ни разу не научил Муичиро, как помочь. Он бы рассмеялся, если так ужасно не скучал бы не скучал по своему брату.        Комнаты достаточно только для ночи, он предпочел бы быть снаружи на солнце. Жаль, что Гию и Шинадзугава думают точно так же.        Шинадзугава рано встает, и Муичиро быстро этому научился. Он встает с солнцем и пытается сразу же позавтракать, чтобы скрыться в своей комнате еще на несколько часов, пока не наступит время обеда. Когда он на кухне, он требует полного времени в одиночестве. Не на словах, Муичиро не думает, что он на самом деле огрызнется на него, как он это сделал с Гию (и даже тогда он менее агрессивен в эти дни), но его пронзительного взгляда и явно сжатой челюсти более чем достаточно, чтобы сказать Муичиро, что ему следует подождать, прежде чем войти.        Но как только Шинадзугава заканчивает и уходит, Гию встает и он повсюду. Он бродит по дому, как потерянный. Не делая что либо ещё, кроме как переходить из одной комнаты в другую. Пиздец. Очевидно это было проблемой. Муичиро мог бы просто пойти куда-нибудь ещё, но он заметил, что Гию чуть ли не преследует его. Иногда он пытается ззаговорить с ним, а иногда просто сидит с ним в полной тишине, даже если кажется, что ни один из них не знает, что делает.        Большую часть времени Муичиро позволяет ему это. Хотите верьте, хотите нет, но ему действительно нравится компания Гию и ему нравится проводить с ним время. Но это так постоянно, что Муичиро скребет дно бочки в одиночку всего несколько минут. По крайней мере, у него есть ночное время, чтобы побыть одному, верно? Может быть, посидеть во дворе несколько часов? ...Очевидно, что и Гию, и Шинадзугава не спят до поздна. Не спрашивайте, как это работает с Шинадзугавой, Муичиро понятия не имеет. Всё, что он теперь понимает — это то, что время одиночества теперь практически стерто из его жизни.        Он бродит по коридору, не видя ничего, кроме лунного света и задается вопросом, не слишком ли он суров с ними? Да, он скучает по возможности выйти на улицу и побыть одному дольше трех минут, но не всё так плохо. Также приятно иметь людей в качестве константы в своей жизни без угрозы потерять их в любой момент. Гию наверняка чувствует то же самое с тем, как он заботится о Муичиро и Шинадзугава должен чувствовать это, когда встает и готовит для них каждый день (даже если он сам иногда не ест… что беспокоило Муичиро в последнее время) . Всё не так уж и плохо. Может быть, он начинает воспринимать это как должное.        В кухне темно, но ничего страшного, надолго он тут задерживаться не будет, он просто хочет попить воды.                   — Что ты, черт возьми, делаешь? Сукин сын .        Обернувшись, Муичиро находит Шинадзугаву, силуэт которого было еле видно из-за того, что он стоял в углу кухни окутанной кромешной тьмой. Естественно, где ещё ему быть в это время. Муичиро должен был это предвидеть, но в его заспанном мозгу появилась надежда. Сладкая, глупая надежда. — Я набираю воды. — Ах. … и тишина. Шинадзугава не уходит и не хочет больше говорить, он просто продолжает смотреть на него. Направляясь к раковине, Муичиро подавляет желание закричать. …       Прошло три недели, и всё… развивается, как сказал бы Гию. Он не ожидал ничего другого от них троих. Также как и их ужин несколько недель назад, именно так он и видел всё происходящее. Шинадзугава проводил большую часть своего времени в своей комнате (Гию уже начинает беспокоиться об этом, поскольку это случается намного чаще, чем он изначально думал), Муичиро проводил дни отдыхая и лечась, Гию же пытался делать то же самое.        Его ожидания по большей части оправдались. Он не лучший во взаимодействии с другими — он должен быть уморительно тупым, чтобы отрицать это, — но ему нравится думать, что он хорошо приспособился к своим соседям по дому. Шинадзугава предпочитает быть один, но Гию старается говорить с ним побольше и предлагает свежие постельные принадлежности каждую неделею. Он так же пытается проводить время с Муичиро, чтобы убедить его в том, что он тут для них обоих, как со словами, так и без слов, принимая во внимание, что мальчик всё ещё редко говорит.       Немного забавно, если не странно, жить с Шинадзугавой. Когда-то Гию не хотел ничего, кроме этого. Иметь возможность просыпаться с ним в одной постели и видеть своего любимого каждое утро, чтобы он всегла был так близко и Гию не пришлось бы больше никогда бояться за свою жизнь. Но он упустил свой шанс на такую совместную жизнь ещё много лет назад. Он не жалеет об этом, если бы он мог вернуться, то он бы не стал ничего меня и оставил всё как прежде, но он всё ещё тоскует по тому, что могло бы быть.       Ничего из этого он затрагивать не будет. Может Шинадзугава и сказал, что они могли бы поговорить о них, если бы выжили, но никто из них в то время и не надеялся выжить. Кроме того, он понимает, что сейчас не самое подходящее время. Шинадзугава явно о чём-то переживает; что-то, с чем Гию не может помочь. Так что, пока год идёт, он будет дорожить тем, что Шинадзугава, по крайней мере, делит с ним дом. Он будет дорожить хоть этим.       Но помимо всего этого, всё… хорошо. Они ещё только привыкают, но всё хорошо. Он счастлив и надеется, что Шинадзугава и Муичиро тоже счастливы или, по крайней мере, близки к тому чтобы быть. Есть только одна вещь, о которой он не подумал, когда предлагал своё личное пространство двоим другим. Это ванная комната. Она всегда занята.       Гию… не совсем уверен, как это происходит. Здесь живут только трое и всё же ему приходится ждать, пока остальные уснут ( уже далеко за полночь), чтобы принять нормально ванну. Ему кажется, что каждый раз, когда он идет по коридору, кто-то уже занял комнату. Даже неважно, зашли ли они только что или прошел уже час, это всё равно займет целую вечность и Гию лучше найти бы найти какой-то ручей, в котором можно искупаться.        Конечно, что-то он может понять. Наверное, Муичиро ещё сложно учится приспосабливаться одной рукой, Гию может относиться к этому очень буквально, а Шинадзугава, кажется, вновь переживает из-за потери своего брата и их образа жизни в целом. Он пытается быть терпеливым и понимающим, сочувствующим их борьбе и внимательным к ним как к соседям по дому, так и к друзьям. Но он просто хочет, черт возьми, пописать.       Стоя сейчас перед дверью в ванную, он задается вопросом, достаточно ли у него накоплено денег, чтобы каким-то образом добавить вторую ванную. Или лучше было бы сразу третью. Или четвертую для уверенности, потому что он слишком привык очень долго ждать в этой конкретной части своего дома. Он начал замечать, что в нижней части стены есть некоторые повреждения от воды, которые с каждым днём становились всё хуже и хуже. Он не знает, что ему делать с этой информацией, но теперь это его немного раздражает, когда он знает об этом.       Дверь распахивается с таким грохотом, что сотрясаются стены и Гию от удивления пятится назад, когда выходит Муичиро. Волосы его мокрые, а лицо покраснело и блестит, поэтому приятно знать, что у него была причина так долго оставаться внутри, но он все еще был там два часа .       Муичиро оглядывает его, моргает и направляется по коридору в свою комнату, бросая на ходу жалкое «Извини» через плечо. Гию подавляет желание закричать.