THE WARMTH OF A NIGHT SURVIVED

      Алиса Данлэп ждала на автобусной остановке, когда всё и произошло. Уроки закончились раньше, и она и её старший брат Эллиот остались на обочине дороги из-за обезумевшего водителя автобуса. К счастью, отец нашел их, когда мчался в школу, чтобы забрать их.       Однако, к сожалению, их отец будет единственным членом семьи, которого они смогут найти после вспышки вируса. Эти трое больше никогда не слышали ни о матери Алисы, ни о старшем брате семьи.       Оставшиеся члены семьи Данлэп вполне приспособились к новому миру и быстро смирились с тем фактом, что они, вероятно, никогда больше не увидят двух других — в частности, Алисе было легче это делать. Какой бы то ни было маленький шанс не стоил того, чтобы рисковать тем, что семье придётся ехать ещё и в город. И то, что у них всё ещё было, это были они сами.       Эллиот, один из старших братьев Алисы, вырос привыкшим к своим отличиям и даже научился использовать их себе на пользу. Мальчик был вынужден приспосабливаться к своему окружению с самого рождения. У него был церебральный паралич, и из-за физического состояния он постоянно ходил на костылях.       Но то, что большинство сочло бы бременем, было обращено в оружие с помощью нескольких ножей и изоленты, туго затянутой на налокотниках мальчика. Со временем мальчик научился уникальному маневру, необходимому для того, чтобы вывести из строя мертвеца своим импровизированным оружием при подходе сзади.       А что касается переда, то Алиса никогда не переставала быть впереди. Хотя Эллиот, казалось, понял, что лучше всего работает для него, защитная натура Алисы никогда не колебалась. Она присматривала за ним так много, что готова была броситься в любую чавкающую пасть или встать перед заряженным ружьем, которое могло быть направлено на него.       Троим Данлэпам едва удавалось выживать самостоятельно, проживая свою новую жизнь, заботясь друг о друге. Они пробовали вступать в сообщества, лагеря и даже группы поменьше, кочующие с места на место, но ничего не прижилось — не то, чтобы кто-то был настолько безумным, чтобы ожидать этого. Это было не идеально, но какое-то время Данлэпам помогала небольшая палатка и несколько пустых банок, подвешенных к деревьям на зубной нити.       Пока однажды Алиса и Эллиот снова не остались на обочине дороги, — как и в первый раз, —ожидая, когда их отец придет и заберет их. Вот только на этот раз он так и не вернулся. И брат, и сестра знали, что их отец был бы рядом с ними, если бы ему дали выбор. Его продолжительное отсутствие не породило предположения о хороших новостях о местонахождении их отца.       Брат и сестра остались сидеть на земле после того, как их отец оставил их там, чтобы преследовать едущую машину, которую он мельком увидел из-за деревьев. Алиса и Эллиот подумали, что это был плод воображения их отца, поскольку ни один из них не видел ничего, кроме мертвецов, и они ничего не слышали и не видели. Они решили, что мужчина был в отчаянии и сделал бы что угодно для своих голодных детей, так сильно надеясь на помощь, хотя на самом деле её никогда не было поблизости.       Но прежде чем дети успели вмешаться, их отец схватил оранжевую дорожную сумку группы и побежал к холмам. Эллиот и Алиса собрали лагерь примерно через день ожидания его возвращения. И чтобы повысить шансы когда-либо снова увидеть своего отца, они решили идти в том направлении, куда он направлялся, стараясь оставаться скрытыми в рядах деревьев.       Они медленно шли вдоль длинной улицы. Вскоре часы превратились в дни, а бутылки с водой — в капли. Отца по-прежнему не было. — Давай сделаем перерыв, — предложила Элис, когда её ноги остановились перед Эллиотом. Она и её брат становились всё слабее, и по звуку тяжких шагов мальчика она могла сказать, что Эллиот уже был на пределе.       Мальчик продолжал идти, звук хруста листьев под его костылями не прекращался, хотя шаги Алисы затихли. Он медленно прошел мимо сестры, не сводя глаз с длинной дороги впереди. — Сегодня мы уже сделали перерыв. — Эллиот, — фыркнула Алиса. Она продолжала смотреть на спину брата, так как это была единственная его часть, обращенная к ней. И даже после её очевидного недовольства упрямый мальчик продолжал отдаляться от неё всё дальше и дальше. — У тебя ж руки устанут, — она драматично хлопнула ладонями по бёдрам, прежде чем пошарить в карманах в поисках лишней одежды. Как только она наконец откопала тряпку, её шаги ускорились. Не прошло и нескольких мгновений, как девушка догнала своего брата и положила руку ему на плечо. — Хотя бы дай мне обмотать локт… — Да блин, Алиса! — Эллиот агрессивно стряхнул с себя руку сестры, что заставило его споткнуться.       Алиса нахмурилась, ожидая, пока брат повернется к ней лицом, перенеся вес своего тела на одну руку. Когда Эллиот, наконец, повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, она могла сказать, что его вспышка гнева была вызвана большим, чем просто тряпкой в её руке. — Ты… Ты будто ты вообще не волнуешься о поисках папы! — Он кричал на нее. — Эллиот, — лицо Элис смягчилось. — Говори тише, мы в оп… — Почему меня это должно волновать? А? — Мальчик сердито сделал один шаг к своей младшей сестре. — Ты вот явно не волнуешься!       За последние несколько месяцев их постоянной борьбы за выживание много раз возникала напряженность в отношениях между семьёй. Ссоры и мелочность не были чем-то новым между братом и сестрой. Но эта ссора — то, как Эллиот сердито смотрел на неё сверху вниз, — была другой. Девочка фыркнула, закатив глаза. — Конечно, я волн… — Нет! — Эллиот перебил её, заставив расслабленные веки сестры приоткрыться. — То же самое было с Уэйном, с мамой. Как тебе может быть н-настолько насрать?       Алиса точно знала, что её брат хотел от неё. Он хотел объяснения, которого никогда не получит. Правда заключалась в том, что Алиса Данлэп волновалась. Она всё время думала о маме и старшем брате, хотя и старалась этого не делать. В глубине души она знала, что означало их отсутствие. Она знала, что их шансы выбраться из Атланты живыми в первый день вспышки были ничтожны.       Но то, как Алиса справлялась с болью, было довольно просто.       Пока она не видела, что с ними случилось — пока она даже не знала, что с ними случилось, — они никогда не умрут взаправду. Она не хотела горевать о том, в чём не была уверена. По её мнению, они не были теми, по кому нужно скорбеть. Она не позволила бы своим близким стать предметом траура — если бы только могла.       И внезапное исчезновение их отца не было исключением из этого детского отрицания Алисы. Девушка вздохнула, готовясь извиняться. — Эллиот, я… — Заткнись, — Эллиот начал осматриваться. Алиса закатила глаза. — Слушай, мне жа… — Да заткнись ты! — прошептал он Алисе.       Только сейчас девушка поняла, что её больше не был настроен на разговор. Он был сосредоточен на чём-то другом, и Алиса начала понимать, на чём именно.       Громкие, уверенные шаги начали отдаваться эхом всё ближе и ближе к паре братьев и сестер. Шуршащие листья звучали в стройном ритме, а не в таком неряшливом, волочащемся, как у какого-нибудь мертвеца. Кто-то из живых приближался к брату и сестре, и тот, кто приближался к ним, находился всего в нескольких ярдах от них.       Алиса встала перед своим старшим братом, зная, что они с Эллиотом наделают слишком много шума, если попытаются двинуться с места. И бегство не обязательно было вариантом, особенно когда эти двое были так истощены недавними путешествиями.       Девушка вынула пистолет из кобуры, подняла его и нацелила на шуршащие листья. Она не хотела этого показывать, но её пистолет был пуст. У неё закончились патроны в тот день, когда ушел её отец, а то, что осталось от коробки с патронами, всё ещё лежало в большой оранжевой сумке семьи, которую её отец взял с собой в погоню за таинственной едущей машиной.       Из кустов вышел мужчина с чёрной повязкой на глазу и харизматичной улыбкой. Он носил небольшой рюкзак и был чисто подстрижен, как будто он выбрил поверхность лица тем же утром. Мужчина осторожно поднял руки, сдаваясь, игриво оглядываясь взад себя, чтобы увидеть, есть ли кто-то ещё, на кого Алиса подняла пистолет. Было видно, что он не воспринимал девушку всерьёз. А поскольку в её пистолете не было патронов, Алиса тоже не воспринимала себя всерьёз. Однако, она не сводила взгляда с мужчины и была бы готова нажать на курок, если бы её пистолет не был пуст. Она никогда раньше не убивала живых, но знала, что это лишь вопрос времени, когда ей придется это сделать. — О боже, — раздался сильный южный акцент мужчины.       Он наклонился в сторону, глядя мимо Элис и переводя взгляд своего единственного глаза на Эллиота. Девочка крепче сжала свое пустое оружие, стиснув челюсти, когда мужчина начал рассматривать костыли её брата.       Мужчина склонил голову набок, снова переводя взгляд на Алису. — Вы двое выглядите так, будто вам не помешало бы немножко помощи.       Алиса продолжала смотреть на мужчину, и было ясно, что она не собирается с ним разговаривать — во всяком случае, не в ближайшее время. Она подумала, что, если бы этот мужчина ограбил двоих детей, он бы сделал это к тому времени, когда понял, что их больше некому защитить. И зная, что её собственный пистолет не представляет реальной угрозы для мужчины, её уверенность в своей способности контролировать ситуацию уже пошатнулась.       Несколько мгновений Алиса думала только о всех возможных опасностях, которые мужчина мог предложить им. Ей не приходило в голову, что ещё этот человек на самом деле предложил им: помощь.       Помощь была тем, за чем её отец гнался всего несколько дней назад. Это было то, что мужчина хотел для своих детей. И его погоня за помощью, — которую они так и не получили, — закончилась его исчезновением. Но, наконец, шанс на помощь пришел, но не тогда, когда вся семья могла её получить.       Алиса Данлэп не знала, какую помощь может предложить ей странный мужчина с повязкой на глазу и харизматичной улыбкой, даже если его мотивы были чисты, — но она знала, что у неё закончились пули, вода и свобода выбора. Она также знала, что, где бы ни был её отец, он хотел бы, чтобы она и её брат получили своевременную помощь, в которой они нуждались, чтобы выбраться из их непрочного лагеря — чтобы им больше не приходилось кочевать.       Суровый взгляд девочка немного дрогнул, прежде чем она снова попыталась обратить его на мужчину. Затем она перевела взгляд через плечо, чтобы посмотреть назад, на Эллиота, слегка опустив прицел пустого пистолета. Её старший брат улыбнулся ей сжатыми губами, кивнув головой, хотя ей даже не пришлось задавать вопрос.       Алиса снова посмотрела на мужчину, прежде чем опустить пистолет и сунуть его обратно в кобуру. Она положила руку на его рукоятку, все еще пытаясь казаться угрозой незнакомцу. — Какую помощь вы имели в виду? ☆       Алиса Данлэп протянула руку человеку, которого она позже назовет своим губернатором. Она сделала это в надежде, что они с братом, наконец, где-нибудь осядут — возможно, в том же месте, где странный мужчина так аккуратно наманикюрился. Она хотела верить в место — для себя и для Эллиота. Девочка хотела быть в безопасном месте, больше не прыгая с места на место, от лагеря к лагерю.       Но, как и все другие договоренности, которые Данлэпы пытались сделать для себя, этот — Вудбери — провалился. И вот так, всего за несколько недель, Алиса и Эллиота снова переселили. Но на этот раз все было по-другому, но вроде все то же самое.       Их посадили в автобус, готовый к переезду в другое поселение, как в тот день, когда они должны были эвакуировать свою школу. В первый день эпидемии Алиса поняла, что ее жизнь изменится, когда она смотрела на панику на лице водителя автобуса в его зеркале заднего вида. В этот день поездка в автобусе, обшитом защитными металлическими пластинами, хотя и не в такой спешке, как в первый день эпидемии, вызвала у девочки такое же тревожное чувство.       Но на этот раз, однако, Алису не беспокоило неизвестное. Её беспокоило то, что она уже знала. Её тревожили обещания, которые давали ей новые люди — те, что привели жителей павшего Вудбери в их собственное поселение. Девочке стало жаль, что она коснется еще одного сообщества.       Ей почти казалось, что её присутствие свяжет новое место с его собственной гибелью — как будто она каким-то образом была общим знаменателем в мире, полном хаоса и разрушения. А то, что случилось с Вудбери вскоре после её приезда, лишь укрепило диковинные подозрения.       Как только автобус прибыл к месту назначения, и Алиса потянулась под сиденье, чтобы схватить сумку с вещами, девочка почувствовала некоторую тяжесть в животе. Она почти так же боялась своего прибытия в тюрьму, как и своего отъезда из своей старой школы, которая была обречена на разгром.       Девочка чувствовала, что эта вторая поездка на автобусе должна была стать чем-то вроде конца книги, чтобы отразить все её трудности, поскольку у нее наконец-то будет место, где можно осесть раз и навсегда. Вместо этого, когда она сошла с автобусных ступеней на тротуар, Алиса Данлэп почувствовала, что целая новая серия книг только что была отряхнута и раскрыта.       Собираясь вокруг, она пыталась представить, что будет с этим местом — как оно встретит свой конец и как ей этого избежать. Зная её удачу, тюрьма была обречена рухнуть. По её мнению, это был не путь нового мира — это была она. Она чувствовала, что её присутствие — наряду с присутствием нескольких других людей из Вудбери — никогда не должно было быть терпимо в тюрьме. Что это почти никогда бы не потерпели в тюрьме — что это почти было спасено от гибели, которая, казалось, преследовала девушку повсюду.       Но когда Алиса Данлэп огляделась, наблюдая за всеми лицами тюремщиков, наблюдавших за разгрузкой автобуса, она сумела разглядеть одно кислое лицо, которое, казалось, никогда не станет мириться с ее присутствием.