переплетено

-Тебе бы тут проветрить, - знакомый голос вырывает меня из дремоты, пока я лежу на помятой постели и пытаюсь не помереть от дикого отходянка, - Воняет так, будто здесь кто-то сдох. В комнате резко появляется солнечный свет. Мне не становится легче от открытого окна и в полуживом сознании я сгибаюсь над заранее поставленным тазиком возле кровати. Кажется, наружу выходит все, что я выпил за эту ночь. -Пожалей свою печень, братан. Бутылки можно фурами вывозить отсюда, - меня хлопают по плечу и до сознания доходит, что это Гатауллин, - Приходи в себя, нам сегодня нужно заехать к Сане и прогнать записи по последней съемке -Без меня никак? - откидываюсь на спинку, нашаривая минералку с пачкой сигарет. Состояние максимально дерьмовое, никотин не спасает, - Нахуй я там нужен? -Ты же знаешь его, - хмыкает Томас и чиркает зажигалкой. Помимо запаха рвоты, в воздухе витает жженный табак, который не красит картину. Я продираю глаза и беру в руки мобильник, чтобы посмотреть время. На экране высвечивается хренова гора пропущенных звонков. Мой день еще не успел начаться, но мне поскорее хочется его закончить. Желательно не проснуться завтра, но зачем торопить события? Мало ли, какому-то дядечке из небесной канцелярии хочется еще поиграть со мной, чтобы дольше мучить в кипящем котле под названием жизнь? Пока Алмас пытается что-то соорудить на кухне, я в буквальном смысле ползу в душ, не переставая охреневать от своего состояния. Это должно было войти в привычку, но каждый раз все начинается по новой. Гребанный день сурка, мать его. У меня нет ни малейшего представления как именно я умудрился вновь нажраться до чертиков, хотя есть мысль, что не было даже намека на трезвость, чтобы хоть что-то помнить. Единственное, что мелькает - это забытое утро неизведанной давности, которое постоянно дает о себе знать. Сколько уже прошло? Неделя? Месяц? Год? А может быть это мне все приснилось и ничего не было? Наспех одетые джинсы, свитшот, кружка кофе и вот мы уже в пути. Пальцы автоматически прокручивают ленту в инсте, я даже не замечаю, что снова залезаю на ее аккаунт для поисков каких-то признаков жизни. Но нет, никаких публикаций и новых историй, а в иконке чата указывается, что она давно не была в сети. Это вошло уже в привычку, как ненормальная зависимость, которая только губит. Кто же знал, что впервые за столь долгое время меня снова накроет и я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Дискомфорт в своем теле и желание тупо забить голову, чтобы не слышать рой мыслей и внутреннего крика. Женя настаивает на новом курсе антидепрессантов, притащила даже пачку, но не хочется начинать все заново. В первый вечер я тупо смотрел на них на протяжении нескольких часов. Помню только то, что неожиданный приступ агрессии вынудил разгромить всю квартиру и развалиться в убитом состоянии на полу, без перерыва хлебая найденное пойло. А затем череда вечеринок в толпе незнакомых лиц и новое утро с неизвестной дамой. И так каждый божий день. Если Бог действительно существует, то тогда он решил дать мне отсрочку от всего. Но время все идет и идет, легче не становится. Больше похоже на создание робота с осунувшейся биомассой, циклично проживающего один и тот же день. -Я заебался ждать, ребята, какого хуя? - стоит нам только переступить порог бара, как подлетает раздраженный Ресторатор и начинает что-то кричать. Мне максимально плевать на льющуюся тираду с его стороны, моя главная цель находится в глубине бара, где стоит миловидная девчонка с розовыми волосами и игриво улыбается своему парню, который натирает стаканы перед открытием. Я делаю заказ, но до меня долетает обрывка фразы коллеги, - …Окси, вообще забил на все… С момента моего возвращения в Петербург я старался не пересекаться с ним. Вся работа была приостановлена, я появлялся тут только когда Тимарцев сваливал по семейным делам. И то, исключительно с целью привести неизвестную толпу людей и приумножить количество спирта в своей крови. Да и синтетики тоже. Дело даже не в самом Александре, чтоб его черт побрал вместе с этой дрянью. Хотя нет… Дело исключительно в нем. В какой-то момент у меня появилась мысль, что во всем виноват именно он. В том, что я попал в сети и обосрался по полной программе. В том, что я постоянно думал об одном и том же. Даже в том, что я проснулся один после той ночи и почувствовал сранную обиду. Если бы не Женя, я давно бы лежал где-то в канаве, так как первым делом, я, после осознания случившегося, поехал к забытому барику и нахерчаился до такой степени, что ловил отходосы целых два дня, пока не приехала Муродшоева. Дома же, провалялся еще некоторое время в состоянии тлена, делая только хуже. Забил на все - предстоящие концерты, записи и версусы. До этого все мое расписание и график были забиты работой, но мне было плевать. Плевать на встречи, договора, сроки. Плевать на себя и близких. Я не отвечал на звонки матери, друзей, ведь многочасовое самобичевание было мне намного важнее. Просто тело без особой формы жизни. Стандартная схема, которая работала еще в университете. Сначала бегаешь от счастья, компульсивно размахивая руками, а потом как долбанет и лежишь в луже собственной крови, чувствуя, как жизнь постепенно вытекает из тебя. У шизофреников редко развиваются две или более отдельные личности, с которыми они могли бы попеременно отождествлять себя. Личность шизофреника представляет собой одно цельное «я» с больным рассудком. Дробление сознания при шизофрении означает разделение основных функций личности, отделение эмоциональной сферы от логической. Сознательное отворачивается от внешнего мира и обращается к миру внутреннему, к фантазии, к воображению. В определённом смысле происходит полный разрыв с реальностью. Кошмар шизофрении заключается в том, что человек не понимает, что реально. Представляете, что вы вдруг узнаете, что люди и места, и самые важные моменты в вашей жизни не ушли в прошлое, не умерли. А, хуже того, их просто никогда не было. Выделите минутку, чтобы подумать о психически больных людях. Вы понимаете, что разговоры не помогут решить проблемы этих больных? Вам же не придет в голову говорить им: «Эй, ты же понимаешь, что на самом деле не Антихрист?» или «Не так уж и плоха твоя жизнь, поэтому вынь пистолет изо рта и иди постриги газон». Однако я думаю, что именно так вы общаетесь с бытовыми психами. Вам почему-то кажется, что вы без труда урезоните их. Бытовое сумасшествие, как и настоящий психоз, не лечится обычными разговорами. Оно не оперирует фактами или логикой. Псих, несмотря на ваши попытки переубедить его, все равно не в силах внезапно изменить свое поведение. Безумцы не отказываются его менять, они не могут этого сделать. Это болезнь, которая появился из ниоткуда. -А ты сегодня рано, - из задумчивости меня выдергивает Катерина с бутылкой в руках по ту сторону барной стойки. Она мгновенно наполняет второй бокал, так как первый был сразу высушен до дна, - Я думала вы подкатите только к десяти. -День пройдет зря, если я не увижу твое милое личико, деточка, - стандартная фраза, которая уже не работает. Девченка просто хмыкает, закатывая глаза, так как знает что слова пропитаны льстивой фальшью. Я даже не обращаю внимания на шум сзади и продолжаю стоять в полусогнутом положении к двери, - Что у тебя нового, Катенька, поделись с дядей Мироном. -Дядя Мирон должен мне заплатить хорошие чаевые за то, что я терплю его сальные шуточки уже который год, - она многозначительно смотрит на меня, поджимая губы и убегает к подошедшему гостю. Я перекидываюсь через столешницу и нашариваю стеклянное горлышко, чтобы налить себе еще. В неоновом свете бара видятся ребята из BM и прилетевший Рома, которого грех не встретить. Наш галдеж невозможно прервать даже громкой музыкой, которая льется со всех сторон. Недолго думая, мне приходит мысль прервать всю эту вакханалию и выставить себя кретином в очередной раз. В состоянии аффекта и внезапно появившегося настроения, залетаю на небольшую сцену вместе с Луперкалем, где мы решаемся на сранный фристайл, пытаясь раскачать толпу. Отовсюду слышатся крики одобрения, видны взгляды каких-то новообразовавшихся телок, одну из которых я решаю увести подальше, желательно на улицу, так как в помещении дурно и мне срочно нужно подышать. И пока мы стоим курим вместе с Порчи, а баба вешается на меня, пытаясь сделать удачное селфи, я вижу вышедшего из бара Александра, который улыбается и направляется к хрен пойми откуда подъехавшей черной машине. Он открывает дверь задней части салона и я уже собираюсь отвернуться, потому что в голове мелькает мысль о его супруге, но оттуда появляется что-то смутно знакомое. Одурманенный разум не сразу понимает что вообще происходит. Однако это длится меньше секунды. Все встает на свои места. Черная кожаная косуха, подведенные изумрудные глаза и высокий конский хвост. Губы в красной помаде и вымученное, но настолько красивое лицо с ответной улыбкой и утробный смех, когда он поднимает ее над землей и кружит в воздухе. Дыхание перехватывает и стакан в руке лопается. Снова ощущение, что я в ебанном зиккурате мертвых идей,от которых начнется череда черных полос. Но я четко вижу девочку-пиздец и понимаю, что это нихера не сон, а ебанная реальность. *** -Ну ты умеешь делать сюрпризы, мать! - орет Тимарцев, опуская меня на асфальт, - Какого хрена ты тут делаешь? Из-за повышенного артериального давления, выброса адреналина и состояния алкогольного опьянения, до меня не сразу доходит, что я подписала себе смертный договор. Я пошла на поводу своих эмоций и внутреннего проигрыша. Трезвый рассудок говорил мне, что не стоит идти пить вместе с Брагиным и Лазарем после окончания научной конференции в СПБГУ, где мы демонстрировали свои умения зеленым студентам. Но кто знал, что возвращение в родной город, знакомый бар и все те же лица на Рубинштейна вынудят позвонить Саше и напроситься на встречу? До меня не сразу дошло, что я еду в такси и разговариваю с Тимарцевым. Но теперь я тут, стою с бутылкой в руках и облокачиваюсь об столб, пытаясь сохранить равновесие. Мне просто некуда было идти кроме как к своему любимому соседу Шуре, который всегда меня поддержит и поймет. -Если ты забыл - я мастер в таких делах, Сань, - улыбка скорее больше вымученная, это заметно даже сквозь едкий дым от закуренной самокрутки. На появление бланта друг среагировал непонятно - то ли усмехнулся, то ли зарычал от негодования, но ничего не сделал. - Надеюсь у тебя найдется местечко для своей подружки детства? Обещаю, драться ни с кем не буду. -Юсупова, не говори, что ты… - он не успевает даже закончить, как получает мой отрицательный ответ, так как вопрос итак понятен - в самом страшном сне его преследует состояние моего передоза, который он когда-то застал, - Тогда что произошло раз ты добровольно сюда приехала? -Блять, не поверишь - соскучилась, мать твою! - восклицание на всю улицу заставляет привлечь еще большее внимание посетителей его забегаловки, которые стоят на улице и таращатся на нас, - Но я могу уехать, раз тебе неприятно мое общество. Párdon за беспокойство. И не успеваю даже развернуться к дороге, как он меня хватает за локоть и волочит совсем в другую сторону. Мне прекрасно известно, что я нажралась до состояния свиньи и теперь веду себя как маленький избалованный ребеночек. Но плевать на это, как и на то, что на нас таращатся его друзья, которые кажется в шоке от устраиваемой сцены. -О, Игорь, привет…! - сквозь пелену перед глазами вижу Топора в обществе новоиспеченной супруги и машу что есть силы. Мужчина мягко говоря в шоке, а его жена тем более. Я пытаюсь вывернуться из цепких лап Ресторатора, но меня не отпускают. В баре слишком шумно, но я умудряюсь докричаться до него, - Мне больно! Однако ему просто плевать. Он открывает дверь, потом еще одну и еще, и вот мы находимся в глубине здания, где слишком хорошее шумоподавление. Александр бросает меня на диван и начинает яростно ходить по кабинету, проводя ладонью по лицу, которое не предвещает ничего хорошего. -Вот скажи на милость, что у тебя произошло раз ты нахерачилась до такой степени? - пока я разлеглась на удобной обивке и отпиваю из горла, парень пытается держать себя в руках, - Ты снова начала нюхать, я понять не могу? -Завязывай, - фыркаю и пытаюсь нашарить сигареты в карманах кожанной куртки, - Почему сразу должно было что-то… - но тут натыкаюсь на его жесткий взгляд и ощущаю бешеное переживание с стороны, - Да просто решила уйти в отрыв, что с того? -А то, что ты пропадаешь, блять, без вести на хрен знает сколько времени, до тебя не дозвониться, сообщения ты игноришь, а телефон всегда недоступен, - злостная тирада в убийственно-спокойном тоне никогда не предвещало ничего хорошего, даже сейчас, - Это все из-за Мирона, скажи мне? Упоминание этого имени доводит почти до того, что стекло в моих пальцах отдает треском. Стук в висках, неожиданное желание закурить и зарыться в себе еще на неопределенное время, чтобы словить внеочередной тлен. Куда я пропала, спросите вы? Просто растворилась в бездне существования в загородном доме, пытаясь убежать от самой себя. Неприятные ощущения, даже забытые, можно сказать. Живешь себе спокойно и тут бац - появляется человек в твоей рутине, которая расписана по минутам и все начинает рушиться. От неизведанности, неопределенности и непонимания того, что будет дальше. Отдельное спасибо сформированному страху от бывшего, который некогда сломал в тебе веру в что-то хорошее и стабильное в взаимоотношении мужчин и женщин. Тут уже в тебе кричит клише социума - если среднестатистический мужчина тебя предал, то чего же ты ждешь от медийного чувака, который сам в себе не разобрался. Мы, женщины больших городов, стали слишком мужчинами. Отучили себя от желания довериться противоположному полу, показать слабость, которая есть в нас по природе, как бы мы не спорили с этим. Боимся признаться себе, как порою нам хочется обнять кого-то и уткнуться носом в щеку. Жизнь ведь прекрасна, когда чьей-то щеке нужен твой нос. Я помню старую себя. Помню, как искала некогда, в давно забытом прошлом. Отсутствие отца, предательство парней. Девочка просто устала. Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам и переживать романтические моменты исключительно во сне. Устала ждать, чтобы день прошел побыстрее и наступило завтра. Надеяться на то, что каждый следующий день будет лучше и проще. Но так никогда не получалось. Она работала, оплачивала счета и ложилась спать, хотя толком и не спала. Каждое утро груз, лежащий на ее плечах, становился все тяжелее, и каждое утро ей хотелось, чтобы скорее наступила ночь и она смогла бы вернуться в постель, обнять свои подушки и завернуться в теплые одеяла. И она это делала. Делала, чтобы затупить все внутри. Но сейчас это приобретенная новая рана - одолженная футболка в том числе, где чувствуется его запах. Как озабоченная маленькая нифоманка, которая зациклилась на одном мужике и все. Вместо того, чтобы повести себя по взрослому, взять да поговорить, обсудить все моменты, идет на поводу страха и сбегает. А сама утопает в воспоминаниях, слезах и алкоголе, словно это помогает. Вроде почти тридцать, а по ощущениям - тринадцать. По ее мнению, вина всех страхов, загонов и отсутствие веры лежит на плечах людей, кто когда-то сделал ей больно. И не хочет с этим бороться, принимать. Очередная жертва созданного мирка. -Лиля, я тебе задал вопрос, - повышенный тон вырывает меня изнутри, возвращает обратно. Вместе в трезвостью, - Я прав? Комнатка заиграла новыми красками. Не успеваю рта раскрыть, как дверь распахивается и на порог залетает Евгения. -Что ты здесь устроил? - шипит на мужа, подлетая ко мне. От нее веет холодом, видимо прямо с улицы сюда, - Какого хрена мне звонит Давид и выдергивает меня посреди ночи? Это несправедливо по отношению к нему. Сцену устроила я, а прилетает Саше. Он даже не знает что ответить, стоит с отвисшей челюстью и смотрит на нас. Женя села ко мне, крепко обняв за плечи. -Ты тоже хороша, почему не позвонила и не предупредила, что приехала? - тут уже ее гнев переходит на меня и это меньшее из зол, - Ты хоть понимаешь, как мы переживали - ни ответа, ни привета. И тут моя непоколебимость просто дает по швам. До меня не сразу доходит, что по щеке течет слеза. А потом две, три и вот я уже в истерике. Эти двое смотрят друг на друга окончательно нихрена не понимая, но теплые руки Евгении еще крепче сжимают, заставляя уткнуться в ее грудь, чтобы заглушить рыдания. Она что-то говорит, но звон в ушах не дает возможности понять смысл ее слов. Потом насильно выпитая вода и я сижу с сигаретой в руках, пытаясь унять дрожь в ладонях, концентрируя свое внимание на журнальном столике. -Мы переспали, - об этом знала только Лизавета, которая нашла меня спустя два дня. Судорожный выдох, затяжка и нервный смешок. Я поднимаю голову и пристально смотрю на Сашу, - Это было ожидаемо, да? -Ты его оставила одного, - не вопрос, а утверждение с стороны друга, у которого между бровями образовалась глубокая складка и на лице проскочило осознание чего-то элементарного. Он подошел к столу и налил себе в хайбол темное пойло и залпом опрокинул его, осушив до дна. - Теперь понятно почему он все время меня избегал. Ты в своем репертуаре, мать. -Ой, Саш, только не начинай, - раздражение в голосе его супруги, кто все еще не выпустила меня из своих объятий, - Он тоже не святой и обвинять ее очень глупо! Окси тот еще кобель, он с девушками так каждый день поступает, - тут она замечает мою ехидную ухмылку, - Не собираюсь я скрывать от тебя этот факт, Лилз. После возвращения он трахает все, что движется и нет! -Ну ты тоже не преувеличивай, у меня нет склонности к некрофилии, - голос раздается в дверном проеме, заставляя тело натянуться как струна, - Я конечно ебанутый, но такие повадки за собой не замечал. Становится тихо. Слишком тихо. Гнетущая тишина, которая накалена до предела из-за злостных флюид, отходящих от него, Ресторатора и Тимарцевой. В воздухе чувствуется бешеное напряжение, не способное даже развеяться от движений Жени, уводящую мужа отсюда. До меня доносится его тихое «Давайте без сцен», обращенное нам двоим, оставшимся один на один. Внутренне то понимала, что максимально не готова к этой встрече, но теперь я здесь, сижу на кожаном диване, уткнувшись взглядом в пол, ощущая его пристальное внимание за каждым своим действием. Неправильные поступки. Безответственность к своим решениям. Отсутствие желания принимать результат. -Зачем ты приехала? - больше похоже на шипение, но чего я ждала? Это вполне нормальная реакция, однако она вызывает дрожь в теле. - Чего ты хотела этим добиться? -Я просто хотела увидеть Саню, - усталость вперемешку с бешенством, но спина выпрямляется и я пристально смотрю в его голубые глаза, пытаясь не упасть в обрыв, - Ты не мо… Но нет возможности договорить, так как он мгновенно подлетает, хватая за челюсть и притягивая к себе. Между нашими лицами всего несколько миллиметров, но Мирон не разрывает зрительный контакт. Его тяжелое пьяное дыхание туманит разум, я нервно сглатываю, пытаясь сохранить те частички здравого смысла и не поддаться эмоциям. -Скажи, блять, что произошло, раз ты так поступила. Как последняя дрянь, - лучше бы это было криком, чем спокойным и холодным бормотанием, - Нахрена ты мне столько времени мусолила голову? Я тяжело сглатываю, но это не помогает избавиться от медленно парализующего страха. В висках стучит кровь, мне становится душно и жарко, но я продолжаю смотреть, понимая, что моя непоколебимость потихоньку сдает свои позиции. -Я не знаю, - в горле пересохло, - Это сложно понять, даже мне самой. -Попытайся, объяснить, твою мать, - он отталкивает с такой силой, что моя задница приземляется обратно на диван. Мирон ходит по кабинету, зарывая пальцы в отросшие волосы и еле сдерживает себя, чтобы не дать волю злости и не разгромить тут все, - Тебе не кажется, что я заслужил хоть какое-нибудь сранное оправдание? Или ты реально такая, как о тебе говорят? - он останавливается и резко подходит ко мне, грозно нависая, - Лилия, заставь меня думать другое… Пожалуйста…. И звучит это больше как мольба. Осунувшееся лицо, дрожащие губы и напряженные жевательные мышцы. Человек в отчаянии. Человек смотрит с надеждой, пропитанной вселенской обидой и непониманием за какие такие заслуги ему прилетело это в ответ. -Знаешь, когда близости чересчур - становится очень плохо. И, наоборот, когда этого не хватает, люди готовы идти на любые подвиги, - я зажигаю сигареты и протягиваю ему одну из них, - Все, что когда-либо происходило в мире, — не важно, между родными людьми или нет, — было связано с тем, что кто-то хотел быть вместе. Или эту близость сломать. Вот и все, - я затягиваюсь, но даже не щурюсь, а продолжаю сохранять зрительный контакт, видя как он аккуратно садится напротив меня, прямо на журнальный столик, - Здесь важно внутреннее ощущение мира, потому что природа человека двойственна: с одной стороны, он должен быть с кем-то, с другой — он все-таки должен быть один. Редко кому удается быть вместе и при этом сохранить себя, - я наклоняюсь, упираясь лбом в его грудь, что вновь ощутить этот терпкий запах Федорова. Того самого Федорова, - Вот я и боюсь потерять себя, Мирон Янович, поймите это вы. Он неподвижен. Не знаю сколько времени. Бумага успевает дотлеть до фильтра, а пепел образовать небольшую горку на черном паркете. Но я чувствую как он расслабляется и позволяет себе положить теплую ладонь на мою спину, а затем вообще заключить в свои объятия, зарываясь носом в растрепанные волосы. -И все равно, Лилия Львовна, иногда стоит довериться и дать волю своим чувствам и желаниям. Перестать держать все под своим контролем, который в один момент даст трещину, - длинные пальцы аккуратно проводят по щеке и приподнимают за подбородок, - Мне ли тебе объяснять какие последствия будут после этого? Пожалуй, в самом начале любых взаимоотношений мужчины и женщины, всегда есть момент, когда человек сам решает, влюбляться или нет. Иногда он принимает такое решение ещё до встречи с потенциальным объектом страсти — намерение влюбиться есть, а кто под руку подвернется — дело десятое. Другое дело, что такое решение мало кто принимает осознанно. А еще хуже - боятся поддаться этому чувству и испортить все то, что было построено кропотливым трудом. -Я не хочу тебя обнадеживать, но мне кажется, что ничего хорошего у нас не получится, - несколько секунд молчания кажутся вечностью, - Я не самый лучший вариант и тебе это прекрасно известно. В особенности после той ночи, - слышится глухой стук сердца, после которого оно начинает биться еще сильнее, - Это не было ошибкой, не подумай. Если это произошло, значит так нужно. Чем раньше ты поймешь, что со мной сложно, тем меньше будет болеть, - глаза наполняются слезами, а ногти цепляются за предплечье, скорее всего оставив глубокий след, - Просто… -Мне похуй. Такая простая фраза, но так много смысла. Я удивленно поднимаю голову, чтобы увидеть усталую сучью ухмылку, которой мне так не хватало. Внутри было предчувствие гребанного теста. И ситуация предельно опасна - два психически нестабильных человека, которые будут мучать друг друга пока не надоест. Максимально токсично. Но обоих накрыло конкретно, и, походу, надолго.