Глава 3
29 апреля 2023 г., 09:00
У сокола свой лет, у лебедя свой; лишь бы в каждом правда была.
Лев Толстой
Петуния так переживала, что едва запомнила прибытие и заселение в академию. Последний день перед началом учебного года прошел для нее как в тумане, и очнулась от болезненно-радостного забытья Петуния только у главного корпуса, куда согнали всех первогодок. Они стояли у закрытых дверей, растерянные и не очень понимающие, чего ждать. Лили и Петуния возвышались над остальными девочками минимум на голову и чувствовали себя нелепо. Они знали, что приветствовать их должна сама Дейзи Эннинг, но время давно перевалило за назначенные восемь утра. Наконец, двери распахнулись. В проеме, скрестив руки на груди, остановилась высокая сухопарая женщина. Одетая в светлое платье из шерстяного трикотажа, Дейзи Эннинг выглядела как неаккуратная мраморная статуя. Она улыбалась, но из-за ее доброжелательности нет-нет да и выглядывало превосходство. Даже Петуния, ослепленная обожанием, это заметила. — А вот и мои новые крошки, — пропустив приветствие, сказала миссис Эннинг. — Рада вас видеть, мои сладкие. Вам выпала честь обучаться в моей академии. Здесь собраны лучшие учителя и подготовлены лучшие условия. Миссис Эннинг слишком ярко красила глаза, и от этого казалась дурнее, чем была на самом деле. Петуния была разочарована. Девочки зашептались. — Тишина! — гаркнула миссис Эннинг. — Каждый учебный семестр мы начинаем с собрания. Оно проходит в актовом зале. Сейчас вы проходите вон в те большие двери и поворачиваете направо. Вы ведь знаете, где право? Хорошо. Заходите в большую круглую комнату. Это и есть актовый зал. Петуния и Лили переглянулись. Дейзи им не понравилась. Она обращалась с ними, как с маленькими глупыми куклами. И Петуния впервые подумала, а не стоило ли остаться в старой школе и потерпеть немного Северуса. В актовом зале царила духота. Окна были глухо закрыты, и солнечный свет, проникавший внутрь, распалял и без того жаркий воздух. Все девочки, успевшие прийти, стояли маленькими или не очень группками и обмахивались своими шляпками. У дальней стены на небольшом возвышении стояла высокая тумба. Петуния решила, что она служит трибуной, и повела Лили поближе. Лили без стеснения разглядывала зал и девочек. Она уже успела познакомиться с соседками по этажу и теперь разыскивала их в толпе. — Прекрати вертеться, — зашипела Петуния, — иди спокойно. — Как хочу, так и стою, — парировала Лили. — Когда начнется собрание, я и пальцем не пошевелю. Но пока я хочу найти... — Избавь меня от подробностей. Девочки остановились почти у самой трибуны. Здесь тоже было жарковато, но не так душно. По непонятной причине воспитанницы старались держаться подальше. Создалась иллюзия, что сестры не вписывались. Лили нервничала: теребила ленту на шляпке, не знала, куда деть глаза, и едва держалась, чтобы не убежать. Петунии, заметив, накрыла ее руки своими и тихонько сжала. Ближе всех к сестрам стояла красивая, но очень высокомерная девочка со светлыми кудрями. Она часто оглядывалась на сестер, одаривала их снисходительным взглядом и отворачивалась. Одета она была с иголочки: словно форму шили на заказ в дорогущем ателье. В руках девочка держала шляпку с аккуратно приколотыми цветочками. Петуния не была уверена, что другим воспитанницам разрешили украшать форму на свой вкус. А еще дико завидовала: у девочки волосы были красивого оттенка, словно золотистые лучики вплелись в белокурые локоны. Со своим холодным Петунии о таком оставалось только мечтать. В зал вошла Дейзи Эннинг в сопровождении незнакомой сестрам девушки. Зато остальные воспитанницы (не считая новеньких) особа была явно знакома: все сразу стихли и расступились, давая пройти. Миссис Эннинг остановилась у трибуны. — Здравствуйте, крошки. Рада видеть здесь всех вас. Вы отдохнули за каникулы и, хочется верить, провели это время с пользой. Настало время с новыми силами приниматься за совершенствование. Тем, кто впервые переступил порог академии, желаю найти здесь свой новый дом. Трудитесь во имя своего дома. С гордостью носите форму академии и гордитесь принадлежностью к ней. — Миссис Эннинг замолкла, давая ученицам прочувствовать всю торжественность момента, а затем абсолютно будничным тоном продолжила: — Наш преподавательский состав остался неизменным с прошлого года, с чем я вас поздравляю. Сегодня занятий не будет, поэтому можете отправляться в свои комнаты и готовиться к завтрашнему дню. Вас ждет плодотворный и не лишенный трудностей год. За обедом Элли раздаст каждой из вас расписание. Девушка из сопровождения кивнула, и Петуния догадалась, что она и есть Элли. Лили вопросительно смотрела на миссис Эннинг, ожидая чего-то, но та обвела девочек отчужденным взглядом и величественно удалилась. Все потихоньку начали расходиться. — И это все? — прошептала Лили на ухо сестре. — Она не пожелала нам удачи? Не дала никаких напутствий? — Почему, дала, — неуверенно отозвалась Петуния. — Гордиться принадлежностью к академии... — Но это не то, о чем я... Ай, забудь!* * *
До начала обучения девочкам приносили еду в комнаты, теперь же им разрешалось пользоваться столовой. Воспитанницы сами выбирали, где им сесть, но за одним столиком могло уместиться только четыре девочки. Оббитые светлой тканью стулья, белоснежные скатерти, вазочки с мелкими яркими цветочками, сервиз с незабудками — Петуния с ума сходила от такой роскоши. Лили же казалось, что она попала в жуткий домик с фарфоровыми куклами. Петуния и Лили подсели к двумя старшим девочкам, которые были знакомы между собой и на контакт с сестрами на протяжении всего обеда упорно не шли. Зато постоянно перешептывались и посмеивались так, что Лили хотелось поскорее убраться. Петуния их словно не замечала, гипнотизируя Элли, которая лавировала между столиками с огромной стопкой листов. Одна из девочек неожиданно перегнулась через стол и, глядя на Лили в упор, спросила: — Тебя не пугают твои рыжие волосы? — То есть? — растерялась Лили. Очень хотелось оттолкнуть незнакомку или отпрянуть, но она удержалась от порыва и незаметно отодвинулась. — Ну... они рыжие, — тоном, будто это все объясняет, сказала вторая девочка. — Я родилась с такими, — отозвалась Лили. Она все еще ничего не понимала. Девочки многозначительно переглянулись и выпрямились на своих местах. Элли подошла к их столику и попросила назвать свои фамилии. — Элис... — Петуния и Лили Эванс, — поспешно сказала Петуния. Она немного перенервничала и случайно перебила соседок по столу. И пока Элли искала расписания сестер в общей стопке, старшие девочки старались подглядеть что-нибудь интересное в чужих листах. — Так вы сестры, — протянула Элис, получив свое расписание. — Какая ты сообразительная, — не удержалась от шпильки Лили. — Почему же ты блондинка? — не унималась Элис, разглядывая Петунию. — У нее аккуратные черты лица, а ты похожа на лошадь. У вас точно одни и те же родители? Одна из вас из приюта? Петуния не нашлась с ответом. От такой бесцеремонности у девочки пропал дар речи. Она опустила взгляд на выданные листы, словно желая прочитать остроумную шутку. Но там, кроме времени занятий и номеров кабинетов, ничего не было. Лили выпрямилась на своем месте. Вода в вазочке булькнула, цветы разом завяли и осыпались пылью на белоснежную скатерть. Впрочем, ни Элис, ни ее подруга этого не заметили, уж слишком были заняты шушуканьем. — Знаешь, — Лили обратилась к обидчицам, — вы так много знаете о нас, может, расскажете что-нибудь еще? — Может, и расскажу, — начала была Элис. Но не смогла продолжить — губы ее слиплись. В ужасе девочка подскочила, размахивая руками и боясь дотронуться до лица. Ее подруга подскочила следом, отчаянно вереща. Лили не отрывала пристального взгляда от обидчиц. Жуткого, колючего взгляда. Петуния, впервые его увидевшая, невольно вздрогнула. Элис споткнулась и повалилась на пол. Она ненароком задела подругу, и та грохнулась сверху. Подскочившая Элли попыталась поднять хотя бы одну из девочек, но они катались и барахтались от страха так, что невозможно было даже приблизиться. В столовую вошла миссис Эннинг, видимо, кто-то успел сбегать за ней. Элли отступила в сторону, давая пройти. Директриса приблизилась и остановилась. Она молча ждала. Элис поднялась на ноги первой, стараясь пригладить мятое платье и отчаянно краснея. Ее подруга с багровым и мокрым от слез лицом встала следом. — Что здесь происходит? — чеканя каждое слово, спросила миссис Эннинг. Петуния подумала тогда, что ни за что не хотела бы оказаться на месте провинившихся. И лучшая месть — это такой вот тон Дейзи Эннинг. И чтобы слышали абсолютно все. — Я не знаю, — тихо ответила подруга Элис, не смея поднять голову. — Юные леди! Вы устроили беспорядок в столовой. На это должна найтись очень веская причина. Не стоит говорить сейчас, что вы не знаете. Элис покраснела еще сильнее. Миссис Эннинг повернулась к ней, чтобы продолжить отчитывать, но осеклась. Что-то было не так. Потребовалось несколько секунд, и директриса пораженно ахнула: — Что с вашими губами?! Подруга Элис отступила в толпу девочек-зевак и удачно затерялась в ней. Петуния проводила ее растерянным взглядом. Разве так поступают с друзьями? Миссис Эннинг взяла себя в руки в считанные секунды и небрежно бросила Элли: — Проверь еду. Словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Словно у них тут каждый день у девочек пропадали рты. Петуния глянула на Лили: та неотрывно следила за обидчицей. Элли внимательно осмотрела тарелки и чашки с их столика и пожала плечами. Ничего подозрительного не обнаружилось. — Очень странно, — протянула миссис Эннинг, и на глаза ей попались Лили и Петуния. — А вы что-нибудь знаете? — Никак нет, мадам, — сразу ответила Лили, не давая сестре открыть рот. — Что случилось до того, как губы этой юной леди склеились? — Она опустила неприличный комментарий в сторону наших родителей, — невинно хлопая глазами, продолжала Лили. — Когда она захотела сказать что-то еще, ее губы склеились и пропали. — Это так? — Дейзи повернулась к пострадавшей, и та растерянно кивнула. — Странно-странно. Эннинг приблизилась к девочке, с силой отняла руки от ее лица и попыталась осмотреть его. За плечами директрисы маячила Элли, тревожно вглядываясь в изуродованное лицо. Петуния пнула Лили под столом и, когда младшая посмотрела на нее, сделала страшные глаза, мол, хватит, заканчивай. Лили закатила глаза. В положенном месте на лице Элис появились губы и тут же раскрылись в оглушительном крике. Петуния с облегчением выдохнула.* * *
Петуния расцветала, как цветок весной, и ходила окрыленной круглые сутки. Она даже не заметила, как пролетели первые два месяца учебы. Новые учителя, одноклассницы, дисциплины и локации манили и удивляли. Петуния с радостью просыпалась до рассвета солнца, умывалась в приподнятом настроении, с удовольствием шла на завтрак, лучилась счастьем на уроках, с любопытством и интересом выполняла задания, в приятной усталости ужинала и воодушевленная укладывалась спать. Появились новые подруги, которые разделяли восторг от обучения в престижном заведении. С ними Петуния выходила в город в свободное время. Пока погода позволяла, они гуляли по главной площади или забегали на пристань. Их нежные сиреневые платьица и шляпки с лентами привлекали внимание как и противоположного пола, так и тех несчастных девиц, которым не удалось попасть в академию. Петуния упивалась восхищенными взглядами прохожих, похвалами преподавателей и комплиментами подруг. Успехи Петунии поражали. Она не походила на бывшую ученицу обычной школы, до того оказалась сообразительной и умной. Новые знания впитывала как губка, схватывала на лету и запоминала даже самые сложные темы. Рвение и старание отметила даже скептически настроенная миссис Эннинг. Петуния завоевала звание лучшей ученицы среди новоприбывших и надеялась занять пост лучшей ученицы школы уже к декабрю. Лили увядала. Она не радовалась новому распорядку: рано вставать — сложно, рано ложиться — тоже. Уроки казались слишком скучными и долгими. В классе нашлась девочка, невозможная и занудная, которая комментировала каждое слово Лили в самой дерзкой и обидной манере, на какую была способна. Лили вставала позже всех, частенько опаздывала, за что получала выговоры и наказания, и возвращалась в комнату с ужина полностью выжатой. Ее шутки мало кто понимал, а на желания пробежаться по саду, носиться по коридорам только закатывали глаза. Лили не вписывалась в рамки чопорных воспитанниц. В письмах родителям она писала успокаивающие эссе, а ночами плакала в подушку так отчаянно, что каждое утро под окнами расцветали тигровые лилии. Садовник только руками разводил, откуда и как смогли вырасти цветы. Лили часто дразнили за рыжие волосы и не реже дергали за длинные тугие косы. За спиной ее начали называть ведьмой. Элис вместе с подружкой даже сочинили издевательский стишок, который с удовольствием скандировали их подпевалы. Лили старалась не обращать внимания. Отдушиной стали письма от Северуса, из них же она узнала, что волшебников обучают в специальной школе и совсем скоро ее туда заберут. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Мало-помалу Лили приспосабливалась. Подъемы до рассвета давались легче, какие-никакие приятельницы все же появились, переживать по поводу успеваемости девочка и вовсе перестала. Дразнилки потеряли свою актуальность, и все, за исключением Элис, успокоились. Петуния решила, что сестра привыкла.* * *
Ноябрь принес с собой пронизывающие ветра, изморось на траве и день рождения Петунии. Знаменательный день удачно выпал на выходные, и Эвансы решили забрать девочек домой в пятницу вечером. Петуния была в предвкушении — ей вот-вот исполнится двенадцать. Лили радовалась поездке домой едва ли сильнее, чем скорой встрече с Северусом. Она все чаще и чаще упоминала его в разговорах. Нехорошее предчувствие возникло у Петунии накануне отъезда. Она никак не могла отделаться от странного ощущения. Беда незримой тучей повисла в воздухе. Петуния не понимала, что могло пойти не так, и из-за этого нервничала сильнее. Все разрешилось в пятницу. За завтраком одна из воспитанниц завизжала, совсем не как леди тыкая в потолок пальцем, и все устремили взгляды вверх. В столовой под потолком кружила сова. Младшие девочки полезли под столы прятаться, роняя посуду и стулья. Старшие старались держать себя в руках, но то и дело кто-то срывался на визг. Миссис Эннинг отослала Элли за садовником с сетью и пристально следила за птицей. Сова тем временем, высмотрев цель, спикировала прямо в тарелку к Лили. Птица ухнула, словно поздоровалась. Лили вовремя заметила, что директриса направилась к ним, сорвала с лапки письмо и сунула под себя. Сова подцепила клювом оставшийся кусок тоста и взлетела как раз в тот момент, когда миссис Эннинг остановилась за спиной Лили. — Что здесь происходит? — выделяя каждое слово, спросила директриса, одаривая сестер колючим взглядом. У Петунии не оставалось никаких сомнений — свинью (то есть сову) ей подложил Северус Снейп. Этот противный оборванец умудрился достать ее даже здесь, в приличном заведении в другом городе. И как достать — опозорил перед всеми. Петуния не могла рта открыть, чтобы выдавить хоть какие-то извинения, но от нее и не требовалось: миссис Эннинг видела, как рыжая девочка общалась с совой. В столовую ввалился запыхавшийся садовник, и гвалт прекратился. В наступившей тишине ответ Лили прозвучал неестественно громко: — Кажется, сова утащила мой тост. Если бы она сделала вид, что напугана, миссис Эннинг оставила ее в покое. Но лицо Лили сияло. Как и в тот раз, когда губы Элис бесследно пропали с лица. — Вокруг вас, мисс Эванс, происходит слишком много странностей. Я могу даже предположить, что сова — это ваша попытка сорвать сегодняшние занятия. Уж не ради ли дня рождения сестры? Улыбка исчезла с лица Лили, и миссис Эннинг, довольная результатом, отошла к взволнованной Элли и ничего не понимающему садовнику. Петуния тут же перегнулась через стол и прошипела: — Ты опять все испортила. — Это не моя сова, — парировала Лили. Петуния, жутко рассерженная на сестру, не могла сосредоточиться на учебе. На уроках девочка считала ворон за окном и, когда учительница задала вопрос, впервые не смогла ответить. Мысли скакали от баловницы-Лили и оборванца-Северуса к скорому отъезду, от скорого отъезда — к празднованию дня рождения, от дня рождения — к подаркам. Петуния даже не подозревала, что поздравлять ее начнут немного раньше. Последний урок начался с маленького триумфа: подружки убедили учительницу дать им пять минут и устроили для Петунии незабываемое поздравление. Одна попросила всех громко аплодировать, вторая затянула праздничную веселую песенку, а третья внесла огромную коробку, завернутую в упаковочную бумагу. Подарок торжественно вручили красной от счастья Петунии, которая моментально рассыпалась в благодарностях. Впрочем, на этом хорошее заканчивалось. В конце занятия, во время, отведенное для самостоятельного изучения, Петуния случайно услышала не предназначенный для нее разговор одноклассниц. — Я видела своими глазами, как эта ненормальная подозвала сову, — яростно шептала одна из них. — Честное слово! Птица летала под самым потолком, а эта рыжая ведьма свистнула — и птица оказалась рядом с ней. Она точно ненормальная. — Есть в ней что-то экстравагантное, — соглашалась другая. — Полная противоположность своей сестры. — Не знаю, но рыжая точно чокнутая. Она постоянно где-то ходит. Мне кузина рассказывала, — они вместе учатся, — что иногда у ведьмы карандаш сам что-то рисует на бумаге. А еще кто-то пишет ей письма, где двигаются картинки... — Такого не бывает. Я не думаю, что это правда. — Честное слово! У нас не так много рыжих девочек в академии. Только младшая Эванс, вокруг которой постоянно происходит что-то странное. Петуния едва удерживала ярость в себе. Да, она была зла на Лили и, может быть, немного ненавидела ее за инцидент в столовой, но слушать гадости про сестру было выше ее сил. Петуния развернулась — и встретилась со сплетницами взглядом. — Если еще раз назовете мою сестру чокнутой или ненормальной, — прошипела Петуния. — То что? — с издевкой спросила одна из них. — Твои губы навсегда склеятся, — едва слышно закончила Петуния и отвернулась, ставя точку в разговоре. Она не знала, надолго ли подействовали ли ее слова, но больше не слышала ни слова с парты позади себя. Девочка ждала окончания урока — так хотелось открыть подарок и начать собирать вещи. От нетерпения Петуния принималась постукивать то ногой, то карандашом. Когда занятие закончилось и девочки радостно зашумели, в класс вошла Элли. Огорченная и задумчивая, она остановилась у доски и в наступившей тишине без приветствий спросила: — Все ли помнят устав академии? Девочки дружно закивали. — Все ли помнят пункты, которые касаются общения с мальчиками? В классе послышались редкие смешки, но все воспитанницы кивнули. У Петунии по спине пробежался холодок. Шестым чувством она понимала, что каким-то образом выволочка связана с ней, хоть с мальчиками с самого поступления даже не разговаривала. — Так вот, — Элли обвела всех суровым взглядом, — я понимаю, что все вы торопитесь на отдых, поэтому постараюсь быть краткой и максимально понятной. Я напоминаю, почему наша академия предназначена исключительно для девочек. Девочки физически и эмоционально развиваются быстрее, чем мальчики. Это раз. Два — девочки намного более организованные и дисциплинированные, чем мальчики. Мы воспитываем из вас юных леди — прекрасно образованных, тактичных, вежливых, самостоятельных, знающих этикет. Мальчики не дают девочкам раскрыться: они постоянно провоцируют вас. Это три. Провокация может быть разной: это и кокетство, и заигрывание, и так далее. Поэтому у вас, пока вы находитесь в стенах академии, должна быть чистая репутация: никаких связей с мальчиками, исключения составляют братья и отцы. К чему я веду? Сегодня у одной из воспитанниц были изъяты письма, написанные мальчиком. За пятичасовым чаем стало известно: пойманная «на горячем» — Лили Эванс.* * *
Петуния влетела в комнату и швырнула подарок на кровать. Праздничная обертка горестно зашуршала и, не выдержав, порвалась. Девочка даже не обратила внимания. Накинулась на подушку и принялась колотить ее, не помня себя от злости. В который раз Лили опозорила ее. Немного успокоившись, Петуния опустилась прямо на пол и убрала пряди, прилипшие ко лбу. Красная, лохматая и вспотевшая, она просидела несколько минут в странном оцепенении, ни о чем не думая. Кто-то прошел по коридору, оживленно и громко разговаривая. Звук голоса вывел Петуния из транса, и она медленно поднялась. Часы показывали без четверти шесть, и это значило, что совсем скоро приедут родители. Интересно, где носит Лили? Она что, не собирается паковать свои вещи? Петуния стянула мятое платье через голову, не потрудившись расстегнуть должным образом. Она переоделась в джинсовый комбинезон, заплела волосы в две косички и подошла к окну. Серое небо повисло над Старсвудом. Оно казалось Петунии таким же тяжелым, как и ее настроение. Она сердилась на саму себя за то, что постоянно была недовольна младшей сестрой. Они ведь должны держаться вместе, так? Так. Только вот Лили выбрала этого дурака! Было до слез обидно. Петуния выудила из-под кровати чемодан и принялась собирать вещи. Она не сразу заметила, что Лили уже успела упаковать свои и ее чемоданчик с дурацкой нарисованной лягушкой стоял у двери. Рядом покосилась текстильная сумка, набитая разноцветными листьями, каштанами и желудями. Петуния фыркнула — этого мусора можно и в Коукворте с лихвой набрать.
