Глава 4
29 апреля 2023 г., 21:03
Сестры не обмолвились словом друг с другом до самого дома. Они молча дулись на заднем сидении и невпопад отвечали на вопросы родителей.
Когда они приехали в Коукворт, стояла глубокая ночь, и Петуния, выходя из машины, не удержалась от шпильки:
— Жалко, что сейчас поздний час и твой дружок не встречает тебя.
Родители замерли в предвкушении очередной ссоры: мистер Эванс с чемоданом навесу, а миссис Эванс выставив одну ногу из машины.
— По крайней мере, у меня есть кто-то, кто может меня встретить, — парировала Лили.
— Да. И он же портит твою репутацию, — сразу же отозвалась Петуния, — вместе с моей.
— Девочки... — начала миссис Эванс.
Лили, не слушая, развернулась и поспешила к дому.
— Дочка, — мистер Эванс строго посмотрел на Петунию, — так нельзя, вы же сестры.
— Она опозорила меня на всю академию! Ее прозвали чокнутой, ненормальной и ведьмой. Вокруг постоянно какие-то странности! То у девочки склеились губы, то цветы вырастают под окнами за одну ночь, то сова прилетает с письмом. А виновата в этом она, а не я! Но говорят гадости мне!
Петуния топнула ногой и отвернулась от отца. И встретилась со взглядом сестры, полным разочарования и осуждения.
* * *
Дарен и Терра Эванс никогда не считали себя плохими родителями. Да и хорошими тоже. Они вообще не задумывались об оценке своих действий до того момента, пока не поняла, что между их дочерьми пролегла непреодолимая пропасть. Утро субботы оказалось чудесным: стояла холодная, безветренная погода, ярко светило ноябрьское солнце, на небе не было ни облачка. Миссис Эванс посчитала это хорошим знаком, поэтому ничего не сказала Лили, когда та выскользнула из дома перед самым завтраком. Петуния проснулась позже всех. Девочке удалось выбраться из-под теплого одеяла только благодаря потрясающей и будоражащей мысли: тот самый день наступил. Ей теперь двенадцать. Первым делом Петуния выудила из-под кровати подарок от подруг. Она так и не открыла его в академии, слишком расстроенная и опустошенная. Внутри лежало потрясающее платье из струящейся ткани, удивительного перламутрового розового оттенка, с длинным рукавом, который расширялся от локтя до запястья и спадал мягкой волной. К платью прилагалась маленькая аккуратная брошка: букетик мелких цветочков. Петуния не удержала слезы восхищения. Ей впервые дарили что-то настолько дорогое. Она аккуратно сложила платье в коробку и убрала под кровать, чтобы Лили не нашла и не нацепила. Петуния, покрутившись перед зеркалом, решила, что достаточно повзрослела для мини-юбок. Как раз одну такую она получила в подарок от мамы. Внизу ждали родители. Они спели ей поздравительную песенку и вручили подарки. От папы девочка получила набор шелковых лент всевозможных оттенков, а от мамы в довесок невероятно модную юбку-трапецию лимонного цвета. Петуния уже представляла, как вытянутся лица девочек из академии, когда она заявится в воскресным вечером обратно в обновках. Когда восторги поутихли, мистер Эванс кивнул на поднос с завтраком: — Минут через двадцать должны зайти Андерсоны и поздравить тебя, малышка. — Я не малышка уже, — гордо заявила Петуния, — мне уже двенадцать! — Как я мог забыть, — усмехнулся мистер Эванс, с нежностью потрепав дочь по голове.* * *
Лили стояла в приюте, прислонившись спиной к дереву и засунув руки глубоко в карманы. Напротив, отвернувшись, молча злился Северус. Он только что услышал, какой фурор произвела его сова и бичевал себя за неосмотрительность. Надеясь возвысить подругу в глазах ее нового окружения и придать ей таинственности, он отправил сову не как обычно поздним вечером, а утром. И добился строго противоположного — опустил положение Лили до своего собственного. Только вот она никак не хотела этого понимать! Вместо этого благодарила Северуса за то, что он внес хоть какое-то разнообразие в бесконечно одинаковые дни. Лили терпеливо ждала, когда гнев перекипит и с Северусом можно будет поговорить. — Думаю, — процедил он сквозь зубы, — тебе стоит идти. Скоро начнется празднование. — Оно будет вечером, у меня еще много времени. — Хочешь, чтобы она опять закатила скандал на весь город? — ехидно заметил Северус. — Не смей о ней так говорить! — взбеленилась Лили. — Она вспыльчива и обидчива, но она моя сестра. Мне надоело, что ты ведешь себя, как маленький, и всегда стараешься задеть ее. — Она тоже... — Не имеет значения, что делает она! Сейчас я говорю о тебе, Северус Снейп. Я могу понять, почему она против нашего общения, но совершенно не понимаю, почему ты ее так не любишь! Потому что она магл? Много людей не имеют волшебной силы! Мои родители, например! Но они хорошие люди! Хватит злится на нее, Северус! Она ничего тебе не сделала! — Только обзывала, дразнила и ... — Хватит искать увертки! — Лили зарделась от гнева, и Северус поймал себя на мысли, насколько она красивая. — Она относилась к тебе с подозрением, но без ненависти. Своими злыми замечаниями ты довел ее. Веди себя достойно! Как мужчина, а не как мальчик! Северус, нам давно не по пять лет! Мы уже можем поговорить, а не соревноваться в обзывании. Если хочешь со мной общаться, сделай уже что-нибудь со своей злостью по отношению к Тунье! — Если только она... — Ты невыносим! Хватит перекладывать все на нее! Лили зашагала прочь, гневно размахивая руками. Инцидент с совой и с найденными письмами от Северуса огорчил Петунию — Лили видела это и чувствовала свою вину. Она понимала, что Петуния воспринимала слухи близко к сердцу и по-своему переживала. Недовольство собой росло с самого утра, и обидные слова Северуса стали последней каплей. Лили и сама не ожидала, что так вспылит.* * *
Лили вернулась прямо перед обедом. Она незамеченной прошмыгнула в детскую комнату, чтобы достать из тайника подарок. На кухне Петуния вместе с мамой пекла шоколадное печенье — непозволительную роскошь, но идеальное угощение для гостей. Лили застенчиво позвала сестру в коридор и, когда та, подгоняемая матерью, вышла, втиснула ей в руки подарок: — Это тебя с днем рождения, Тунья. И не злись на меня. Петуния немного опешила. Она почувствовала себя неуверенно и уязвлено, словно это она должна была что-то подарить Лили. В коробочке лежала самодельная брошка — удивительной красоты желтый бутон, застывший в смоле. С обратной стороны Лили бог весть как приладила булавку, чтобы можно было прикалывать на одежду. Петуния задохнулась. В груди кольнула обида, а глаза заволокло слезами. Девочка медленно выдохнула через нос, обещая себе не плакать — уже совсем взрослая. — Это ведь такой же цветок, как ты тогда вырастила? — отстранено поинтересовалась Петуния. Лили почувствовала неладное. — Да. — Ты решила посмеяться надо мной? Петуния вскинула голову, чтобы слезы не потекли по щекам. Вот как. Ее, достигшую высот в академии, ткнули носом в то, что к волшебству она никакого отношения не имеет. — Нет-нет! — Лили замахала руками и смущенно улыбнулась. — Я просто узнала, как называется этот цветок. — И как же? — Петуния спешно затолкала брошь обратно в коробочку. Она уже справилась с эмоциями и теперь смотрела на сестру спокойно и надменно. — Надеюсь, его название не обозначает ничего обидного. — Это цветок петунии, — тихо ответила Лили.* * *
К четырем часам пополудни подошли первые гости. Миссис Эванс пригласила взрослых на кухню, где все уютно разместились за горячим кофе и хлебным пудингом с тыквой. А детей отправили в гостиную, куда мистер Эванс заранее перенес стол с заднего дворика. Петуния, похожая на принцессу, сидела во главе и принимала подарки с радостью и вежливыми благодарностями. Даже если они не нравились. Даже если они казались неуместными. Даже если они были не по возрасту. Обучение в академии не прошло даром. Лили сидела рядом с сестрой и улыбалась всем — и детям, и заглядывающим взрослым — резиновой улыбкой. Ее раздражали адресованные ей смешки, произносимые достаточно громко, чтобы она могла их разобрать, но слишком тихо, чтобы достичь слуха Петунии. Когда все гости разместились за столом, Петуния важно и с достоинство пригласила всех «приступить к трапезе в честь самого красивого цветка» — на этих словах девочка важно выпятила грудь, демонстрируя брошь с желтым бутоном. Впрочем, внимание гостей больше привлекали угощения, нежели цветок, застывший в смоле. На милых тарелочках заботливо были разложены удивительные вкусности, которые некоторые из гостей видели впервые в своей жизни. Кроме шоколадного печенья, соблазняли чудесным ароматом шоколадные и ванильные кексы, влекли вазочки с апельсиновым джемом и лимонным курдом, манили шоколадный пудинг и ежевичное желе. На столе стояли два фарфоровых чайничка, в которых заваривался некрепкий чай, и графины с апельсиновым соком. Прекрасно понимая опасность переедания сладкого на голодный желудок, предусмотрительная миссис Эванс щедрой рукой наполнила каждую тарелку маленького гостя жареной картошкой. Когда дети утолили первый голод, за столом начались разговоры. Девочки спрашивали про академию, а мальчики — про Старсвуд. Петуния отвечала охотно и словно бы хвастаясь, и Лили ловила сестру на приукрашивании, но молчала. Пару раз ей тоже задали вопросы — про сову, которая испортила завтрак. Однако Петуния очень резко попросила не поднимать эту тему и не отравлять Лили жизнь. Хотя сама Лили не могла взять в толк, как упоминания о сове могли отравить ей жизнь. Петуния расслабилась. Она благоволила своим гостям, купалась в океане комплиментов и прекрасных пожеланий. Девочка совсем позабыла про свои горести, наслаждалась окружением, которое не уставало воздвигать ее на пьедесталы. Но потеря бдительности стоила ни много ни мало — идеального празднования. Одна из девочек, которая сидела недалеко от Петунии, вдруг громко спросила: — А где же дружок твоей сестры? Я думала, он будет где-то здесь. Не за нашим столом, конечно. Может, где-нибудь под лестницей. Петуния не успела отреагировать: не сразу поняла, о ком идет речь, а потому замешкалась. А когда открыла рот, чтобы ответить, Лили уже вскочила с места. В голове у Петунии разом пролетели десятки разных картинок. У гостьи могли склеиться губы, или позеленеть волосы, или вырасти перепонки между пальцев на руках — да кто знает, что могла придумать Лили в ярости! Но опасениям Петунии не дано было сбыться. Лили пулей вылетела из комнаты. Ухватив куртку, она выскочила на улицу — только дверь громко хлопнула. Перепуганная миссис Эванс появилась на пороге гостиной и застала целый стол растерянных детей. Лили шла по улице: бежать уже не было сил. Негодование бурлило в крови и гнало дальше от дома, наглых друзей Петунии. Почему нельзя провести хотя бы день без насмешек и издевательств? Почему они так себя ведут? Лили никак не могла попасть в рукав куртки и распалялась сильнее. Кто-то помог ей, и девочка растерянно обернулась. Позади стоял Северус и смотрел так понимающе, что Лили шмыгнула носом, покраснела — и разревелась. Они вернулись в приют и постелили плед, который Северус стащил дома, на землю у поваленного дерева. От реки тянуло сыростью и холодом. Небо над головой стремительно темнело, зажигались редкие звезды. Северус прославлял мир волшебников. Много чего он повторял за матерью и иной раз, когда девочка начинала уточнять, додумывал сам, лишь бы не упасть в грязь лицом. Разговор — живой, кипучий — отвлек обоих. Не обсудив до конца Хогвартс, перешли на Косой Переулок. И если сам Северус с пеной у рта рассказывал о различиях между аптекой «Слизень и Джиггер» и аптекой мистера Малпеппера, то Лили больше интересовалась Волшебным зверинцем и кафе-мороженым Фортескью. Идиллия не могла продлиться вечно. Они так увлеклись, что не услышали быстрых шагов, приближающихся со спины. И потому испугались громкого выкрика, раздавшегося прямо над их головами. Над ними, уперев руки в бока, стояла Петуния. Она тяжело дышала то ли от обиды, то ли от злости, то ли от быстрой ходьбы. Глаза сверкали, и что-то страшное отражалось в глубине зрачков. Косы распустились, и белые локоны трепал ветер. Северусу почему-то подумалось, что Петуния в тот миг больше походила на ведьму, чем Лили или он сам. — Тунья, — мягко обратилась Лили к сестре, но та не дала закончить. — Я просила тебя не портить мой праздник! Один день в году! Один день! Неужели это сложно? Неужели ты не могла просто пойти мне навстречу? Хотя бы один раз! Почему ты сидишь здесь — в холоде да еще и с этим?! Лили непроизвольно поморщилась — голос Петунии зазвенел от гнева, и слушать его стало почти невозможно. Северус поднялся на ноги и помог встать подруге. Он дождался, когда Петуния умолкнет, чтобы перевести дух, и спросил: — Тогда какого черта ты здесь, а не со своими гостями? — Ты! — Петуния захлебнулась своим криком. — Ты! Ты портишь мою жизнь с того момента, как появился в ней! Ты ссоришь меня с сестрой, настраиваешь ее против меня! Забираешь ее у меня! И считаешь себя правым! Из-за тебя на меня показывают пальцем! Ты опозорил меня даже в академии для девочек, которая находится в другом городе! Ты смог добраться даже туда! Я не знаю, какие силы вышвырнут тебя из нашей с Лили жизни! Я не знаю, когда ты поймёшь, что ты лишний, и свалишь уже... — Это ты лишняя, — перебил Северус. Лицо его стало восковым и бледным. — И я, и Лили волшебники. А ты всего лишь ничтожная магл, которая ничего не стоит! Ты завидуешь собственной сестре, когда должна радоваться. Лили дернула Северуса за рукав. Она понимала, что ничем хорошим ссора на этот раз не закончится и уже пора заканчивать. Но Северус дернул плечом, скидывая руку Лили, и, не дав Петунии перебить, нажал на самое больное: — Ты завидуешь сестре, потому что она уедет учиться в Хогвартс, а потом будет жить в мире магии. А твой путь туда заказан! Ты никогда туда не попадешь. И ты прекрасно знаешь, что это значит. Это значит, что ты — хуже Лили. И хуже меня. Его голос звучал тихо, дрожал от неприязни. В приюте на секунду наступила звенящая тишина. Петуния сначала не поверила, что Северус посмел сказать такое вслух. А потом почувствовала, как ненависть и ярость заливают ее до краев. Петуния увидела, как испуганно отшатнулась прочь Лили и как ошарашенно отступил Северус, но не успела понять, что стало причиной. В какой-то момент Петунии показалось, что она летит — легкая, как перышко, — а потом, когда глаза застлала алая пелена злости, обрушилась каменной лавиной и захлестнула весь мир, закрыв собой небо.
