Глава 5
6 мая 2023 г., 17:14
Все, что ты скажешь и сделаешь.
Пусть тебе кажется правильным —
В сердце стрелой отравленной.
Немного Нервно
Мартин Олдридж был образцовым служащим. На его счету не было промахов: ни выговоров, ни замечаний, ни опозданий — да в общем-то никаких дисциплинарных нарушений. Мартин всегда выглядел так, как надлежало по уставу, вел себя согласно правилам и числился на хорошем счету у начальства. Среднестатистический пример для подражания. Мартин мечтал о спокойном семейном счастье, повышении на службе до офисного планктона и никогда не мог и мысли допустить, что когда-нибудь именно он станет поворотным моментом в чьей-то судьбе. Время близилось к четырем часам пополудни, когда его соизволили отпустить с работы. Ох уж эти ночные дежурства, которые заканчиваются черт знает во сколько! К счастью, думал Олдридж, дома ждал вкуснейший суп и невероятное копченое мясо. И вот он зевал над поздним обедом. Покончив с первым блюдом, Мартин придвинул к себе следующую тарелку, когда Эмилия Олдридж, жена и по совместительству коллега, огорошила его новостью. Мартин даже забыл про еду. Удивленно вскинул брови и переспросил: — Что ты сказала? Эмилия закатила глаза. Она терпеть не могла нерасторопность мужа, поэтому просто швырнула ему форму через стол и вышла из кухни. Слава богу, их дочь пошла в мать. Мартин, с сожалением вздохнув, отодвинул нетронутое мясо и поспешил следом. В Министерстве все стояло вверх дном: в одном из центральных графств Англии произошла самая настоящая катастрофа. Мартин, не переставая зевать, протискивался между галдящими коллегами к своему отделу. На полпути его перехватила Эмилия: она потрясла перед носом мужа приказом и, схватив его под локоть, вытащила из толпы. Вдвоем они замерли у стены чуть поодаль от бурного потока служащих. — Если это такое срочное дело, чего мы ждем? — пробубнил Мартин, потирая переносицу. Он жутко хотел спать и потому спешил закончить как можно быстрее. — Это не только срочное, но и опасное дело, с нами будут еще несколько, — нетерпеливо ответила Эмилия, приподнимаясь на носочки и глазами выискивая кого-то в толпе, — а вот и они!* * *
Кто-то легко дотронулся до ее плеча, и Петуния пришла в себя. Прикосновение выдернуло из пучины забвения: темнота и тишина пугливо отхлынули. Девочка открыла глаза и обнаружила два старомодных башмака — один в один с иллюстрации из учебника истории. Прямо перед глазами маячила широкая сухая ладонь. Петуния уцепилась за нее, и ей помогли подняться. Ладонь принадлежала, как оказалось, мужчине лет тридцати с шикарными темными бакенбардами. Маленькие серые глаза смотрели внимательно и участливо. От незнакомца веяло безопасностью, и Петуния сразу захотела рассказать ему все-все: и про ранящие слова Лили, и про минуты позора в академии, и про одиночество, и про ненормального Северуса. И пока Петуния собиралась с мыслями, выбирая вопрос, мужчина опередил ее: — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Его голос прозвучал на удивление молодо и устало. Но девочка не обратила на это внимания. Петуния озадаченно оглядела свои ноги и руки. До того момента, как ей задали вопрос, она словно бы и не чувствовала своего тела. Однако стоило сосредоточиться на внутренних ощущениях, как боль нахлынула удушающей волной, и Петуния покачнулась. Мужчина вовремя подхватил ей и усадил на ствол поваленного дерева. — Откуда здесь сломанное дерево? — тупо спросила Петуния. Неприятно жгло колени и ладони, саднила лодыжка и очень болело плечо. Голова ходила ходуном, словно ее хорошенько огрели лопатой или чем-то потяжелее. Ладони чувствовали горячую кору. Петуния старалась подавить приступы тошноты, которые отзывались откуда-то из глубины живота. — Тебя не должны волновать деревья, — мягко сказал мужчина, присаживаясь рядом; он выудил из внутреннего кармана странного пальто круглую баночку с мазью и снял крышку. — Намажь руки и колени, это поможет ранкам затянуться быстрее. Меня зовут Мартин. А как твое имя? В нос ударил сильный запах мяты и, возможно, эвкалипта. Девочка не хотела принимать помощь от странного незнакомца, но жжение становилось невыносимым, и она решилась. Петуния щедро зачерпнула голубоватой мази и ответила вполголоса: — Мне нельзя разговаривать с незнакомцами. Петуния. — Сколько тебе лет? — Мартин убрал баночку, удостоверившись, что девочке хватило того, что она зачерпнула. — Почему интересуетесь? Петуния размазала голубоватую субстанцию по разбитым коленкам и попыталась втереть остатки в ладони, как крем. Запах мяты успокаивал, и мазь приятно холодила рассеченные места. Мартин молчал сидел рядом, больше не задавая подозрительных вопросов. Когда боль перестала забирать все внимание, Петуния огляделась и не узнала места. Рощицы, которая стала приютом для Лили и Северуса, больше не существовало: деревья разметались по берегу, словно прошелся удивительно сильный ураган. Кое-где была выжжена трава — хаотично, полумесяцами и кругами. Тропинка, ведущая к городу, покрылась рытвинами и вырванной зеленью. И всюду — удушливый запах гари. А еще нескольких незнакомых людей. Трое из них, облаченные в такие же странные пальто, как и у Мартина, сновали из стороны в сторону, разглядывая место происшествия. Они иногда припадали к земле, что-то разглядывая, дирижировали школьными указками. Женщина с высокой прической успокаивала Лили. Петуния хотела к сестре, но разглядела рядом с ней Северуса, и решила, что Лили в порядке, ведь этот оборванец с ней так носится. Чуть поодаль разговаривали Эйлин Снейп и какой-то мужчина. Петуния побаивалась миссис Снейп не только из-за того, что дразнила и обзывала ее сына: было что-то отталкивающее во внешности молчаливой женщины. Девочка поспешно отвела от Эйлин взгляд и переключилась на ее собеседника. И заинтересовалась им. Было в этом человеке что-то не от мира сего, что-то странное, и эта непохожесть не пугала — влекла. Солнечный цвет играл в каштановых волосах незнакомца, золотил их совершенно магическим образом. Издалека Петуния разглядела голубые глаза. Удивительно ясные, они смотрели так, будто бы знали все: и что было, и что есть, и что грядет. — Как зовут того мужчину? — спросила Петуния у Мартина. — А ты зоркая. Хорошо, что спросила. Он недавно... Смотри-ка! Вон и твои родители. Петуния обернулась: родители спешили через пустырь. Миссис Эванс одной рукой пыталась удержать накинутую на плечи шаль, а другой — волосы, растрепавшиеся от ветра и быстрой ходьбы. Мистер Эванс шел быстрее супруги и то и дело останавливался, чтобы она могла нагнать его. Петуния запоздало устыдилась: она не поблагодарила родителей за праздник, а выскочила из дома сразу, как последние гости разошлись. — Что здесь произошло? — громко спросила миссис Эванс, приближаясь и испуганно оглядывая незнакомых людей. Она нашла глазами обеих своих дочерей и еще не знала, к кому подойти первой. — Вы, я так понимаю, родители этих двух девочек? — поинтересовался мужчина, разговаривавший с Эйлин, и двинулся навстречу. — Да, мы... Миссис Эванс беспомощно оглянулась на мужа. Он едва заметно кивнул в сторону Лили и хотел направиться к Петунии, но незнакомец его остановил: — Очень хорошо. Ваши девочки в безопасности, можете не переживать. Я хочу поговорить с вами наедине. Миссис Снейп, я буду признателен, если вы мне поможете. Эйлин передернула плечами, но никто не понял этот жест: то ли ей было в тягость, то ли безразлично. Взрослые отошли. Миссис Эванс тревожно оглядывалась на своих девочек, пока незнакомец что-то рассказывал. Эйлин иногда вставляла пару слов, но выглядела, как и всегда, отчужденно. Петуния повернулась к Мартину, который рассеянно оглядывал выжженную траву. Казалось, что он не спал несколько суток и вот-вот отключиться. — Могу я идти?.. — спросила Петуния. Она не хотела занимать время и таким образом тратить силы Мартина на пустые разговоры. — Конечно, — мужчина кивнул, — не убегай далеко. Петуния попыталась встать, ноги плохо слушались. К ней подскочила Лили — растрепанная и зареванная, но уже вполне держащая себя в руках. Она помогла сестре отойти подальше от Мартина. Вдвоем они остановились у соседнего поваленного ствола, и Петуния перевела дух, оперевшись на дерево спиной. — Ты в порядке, Тунья? — тихо спросила Лили, нерешительно устраиваясь рядом. — Практически. Сестры одновременно глубоко вздохнули. Как никогда между ними ощущалась ледяная пропасть. Каждая из девочек чувствовала, что должна сказать что-нибудь примиряющее, но ни одна не смела открыть рот, боясь ухудшить и без того мрачную атмосферу. К ним приблизился Северус. Он выжидающее посмотрел сначала на одну Эванс, потом на другую. — Думаю, нам с Лили стоит извиниться. Мы разозлились на тебя. И из-за того, что мы волшебники, произошла небольшая буря. — Вы устроили это? — переспросила Петуния и повернулась к Северусу. Они встретились глазами едва ли в первый раз. Лили с тревогой наблюдала, не вмешиваясь в разговор. Петуния с сожалением отметила, какой самоуверенный и злой был взгляд Северуса. — Да. Одному мне или одной Лили сложно было бы создать такой мощный магический выброс. Так что я делаю вывод, что это все наша с Лили вина. Петуния закусила губу. В этом «наша с Лили» было заключено столько надменности и злорадства, что сил сдерживать слезы почти не хватало. Девочка отвернулась. Петуния старалась не слушать, что говорит сестра, но получалось плохо. А Лили журила Северуса: даже она, маленькая, наивная и вечно всех оправдывающая, заметила заносчивость, вложенную в объяснение. Лили негодовала: она не хотела быть волшебницей, если разрушение это нормально. Она хотела созидать. Северус молча слушал и едва заметно морщился: он гордился фурором, который смог произвести. Неожиданно Лили умолкла, и Петуния обернулась посмотреть, что произошло. К ним приближались взрослые: родители, Эйлин и незнакомец с каштановыми волосами. Эвансы выглядели ошеломленными, миссис Снейп была, как и всегда, хладнокровна, а мужчина сиял, как медяк на солнце. — Рад всех вас видеть, — радостно сказал он, — Северус Снейп и Лили и Петуния Эванс. Петуния сразу прониклась к незнакомцу симпатией. Ей понравилось, как он разделил ее с сестрой и Северуса. Лили не сводила глаз с родителей: что же им сказали, раз они так взволнованны? Девочки неосознанно сцепили руки, ища поддержку друг в друге. А Северус неотрывно смотрел на мать. Он напоминал зверька, вставшего на задние лапы и ждущего команду. Но Эйлин оставалась невозмутимой. Петуния сжимала руку сестры и боялась. Она заранее знала, что мог сказать этот мужчина — ничего радостного для нее. Более того, его слова сильнее обозначат принадлежность Лили и Северуса к другому недоступного ей миру. Значит, спаяют их воедино окончательно, а для нее не окажется места рядом с ними. Петуния старалась не моргать, боясь выдать слезы, которые уже собрались на ресницах. С неба посыпался снег, кажется, первый в этом году. Снежинки кружились в воздухе, напоминая перья, и Петуния почувствовала невероятное одиночество, словно она одна осталась среди этих падающих белых хлопьев. — Думаю, вас всех интересует, что здесь произошло, — продолжил незнакомец. — Я мог бы рассказать вам все за чаем и в тепле, но боюсь, мои дела не хотят, чтобы я их откладывал. Поэтому прошу простить поспешность нашей беседы. Для вас, Северус и Лили, уже давно не секрет, что вы оба волшебники. Совсем скоро, когда вам исполнится одиннадцать лет, вы поступите в школу Хогвартс. А для тебя, Петуния, наверняка эта буря, как выразился мистер Снейп, стала сюрпризом. Но не беспокойся, ты научишься контролировать свои силы. — Что вы этим хотите сказать? — сипло переспросила Петуния, краем глаза замечая, как вытягивается и кривится лицо Северуса. Она моргнула, и забытые слезы побежали по щекам. — Ты волшебница, Петуния.
