Глава 6
14 мая 2023 г., 13:09
Миссис Дейзи Эннинг была крайне удивлена, когда родители решили забрать сразу двух девочек из академии до наступления зимы. Это был удар по репутации заведения, но Эвансы были непреклонны: они сердечно заверили, что от академии они остались в полном в восторге, но старшую девочку в срочном порядке следует перевести в удаленный пансион, а младшая не нуждается в услугах академии.
* * *
Петуния сидела в своей комнате прямо на полу у приоткрытой двери, прислонившись спиной к стене, и прислушивалась к тому, что происходит внизу. Она несколько раз пересаживалась, стараясь найти положение поудобнее. Вообще ей полагалась находиться там же, где и взрослым, но Петуния, как только попала домой, взлетела по лестнице и заперлась в детской. Взволнованные родители звать вниз ее не стали, решив, что впечатлений и так достаточно. Человек, который стал спасителем, — тот, кто сказал, что и она волшебница, — оказался директором Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Его звали Альбус Дамблдор, и таинственные дела обязали его покинуть место происшествия довольно скоро. Так что разговаривать с родителями осталась представитель школы — Минерва Макгонагалл. Любопытство вынудило Петунию приоткрыть дверь и подслушивать совсем не как леди. Спускаться было все еще боязно. Зажившие коленки больше не саднили, плечо немного ныло, но и этого вполне хватало в качестве аргумента против. На ступеньках крыльца сидели Лили и Северус. Мальчик ждал, когда мать закончит разговор со взрослыми и они вместе пойдут домой. С лица Лили не сходила улыбка. Девочка радовалась: она боялась разлуки с сестрой, но пробуждение магии в Петунии решило все проблемы и заодно вычеркнуло из жизни дурацкую академию. Лили несколько раз пыталась поговорить с Северусом, но он, потрясенный открывшимися способностями свой главной соперницы, отмалчивался. Когда Дамблдор во всеуслышание провозгласил Петунию волшебницей, лицо Северуса стало словно восковым и до сих пор оставалось таким. Утро подкрадывалось к Коукворту, подсвечивая небо у горизонта.* * *
Утром мистер Эванс усадил Петунию в машину. Лили и миссис Эванс остались дома. Петуния нервничала, чувствуя, что судьба ее круто меняется. Она не могла остановиться и засыпала отца вопросами, надеясь, что ее не везут обратно в академию или в какое-то место вроде психбольницы. По дороге мистер Эванс насвистывал какую-то песенку, барабанил пальцами по рулю, в общем, демонстрировал все признаки приподнятого настроения. Он уклончиво отвечал на вопросы дочери, но в конце концов сдался: — Мама не хотела тебе говорить раньше времени, — мистер Эванс оглянулся на Петунию, — но я считаю, что ты должна знать. Наверняка от Лили ты уже слышала о существовании волшебной школы. Дело в том, что дети поступают туда на первый курс, когда им исполняется одиннадцать. Тебе уже исполнилось двенадцать. Петуния едва удержалась, чтобы не расплакаться, паника застала врасплох. Она знала, что папа сейчас скажет: ты опоздала на год, тебя не возьмут на первый курс, так что в понедельник ты вернешься к академию в Старсвуд, Лили через два года поступит в волшебную школу, а сейчас мы едем куда-нибудь, чтобы немного развлечь тебя и утешить. — Таким образом, — продолжал мистер Эванс, — ты опоздала на год. Профессор Макгонагалл сказала, что у тебя есть два варианта. Ты можешь поступить на первый курс в следующем году, когда тебе будет тринадцать. Или, если ты возьмешь на себя ответственность, можешь поступить на второй курс уже в этом году. Скоро в волшебной школе начнутся рождественские каникулы, и до того времени ты можешь постараться и нагнать их программу за первый курс и первый семестр второго. Петуния не сразу ответила — не могла поверить. Одна из самых смелых мечт, о которых девочка даже думать не смела, осуществлялась. — А я не могу поступить на первый курс со второго семестра? — тихо переспросила Петуния. — Я тоже спросил об этом. Вполне логичное решение: не надо было бы много учить и ждать еще год. Но к сожалению, как мне сказала Макгонагалл, это невозможно: на нынешнем первом курсе очень много детей и для тебя просто нет места в спальне. Смешно звучит, правда? Не могут наколдовать лишнюю кровать. Мистер Эванс не стал уточнять, что миссис Макгонагалл настоятельно рекомендовала отправит девочку на второй курс, а поступление в следующем году предложила в качестве форс-мажора. Ее доводы о том, что учиться лучше всего со сверстниками особенно в магическом мире, казались Дарену вполне логичными, но он переживал, что Петуния просто не справится с предстоящей нагрузкой. — И что с мамой вы решили? — Мы думали оставить выбор за тобой. Мама хочет, чтобы ты поступила в следующем году, однако сегодня мы с тобой едем за всякими нужными волшебными штуками. Если ты не против, конечно. Профессор Макгонагалл дала мне сразу два списка: я догадываюсь о твоем решении, так что нам потребуются учебники и за первый, и за второй курс. — То есть уже после зимних каникул я поеду в Хогвартс?! — Думаю, да, — мистер Эванс улыбнулся. — Если не раньше. Петуния откинулась на спинку сиденья, вцепилась в кресло и громко, очень громко завизжала. Она с трудом верила, что жизнь становится сказкой. Хорошей или плохой — какая, в сущности, разница? — А если у меня не получится догнать программу? — Тогда просто поступишь в следующем году.* * *
В Лондоне мистер Эванс снял номер на сутки в отеле. Им выделили крошечную комнату с двумя узкими кроватями, облупленными обоями и лампочкой вместо люстры. Когда мистер Эванс и Петуния вошли, в разные стороны бросились тараканы. Девушка, выдавшая им ключи и проводившая до двери, сделала вид, что ничего не заметила — она пожелала хорошего отдыха, в сотый раз поинтересовалась, не нужно ли что-нибудь, и удалилась. Мистер Эванс тяжело вздохнул: отель был вынужденной роскошью. Никто не мог точно сказать, как долго нужно бродить по Лондону в поисках волшебных палочек и остроконечных шляп, поэтому миссис Эванс настояла на том, чтобы снять номер. Весомым аргументом стали ее слова о том, что возвращаться на машине ночью с кучей магических штук как минимум опасно. Петуния подошла к окну и, стараясь не прикасаться к раме, выглянула на улицу. Со второго этажа, кроме обшарпанной и покрытой копотью стены соседнего дома, видно ничего не было. Между оконных стекол лежали засохшие мухи и мотыльки. Петуния брезгливо поморщилась. — Для начала нам надо найти Косой переулок, — сказал мистер Эванс дочери, — и поменять фунты на волшебную валюту. — Здорово! А где этот переулок? — Хороший вопрос... Они пошли в сторону центра. Девочка крепко держалась на отцовскую руку и озиралась по сторонам. Мистер Эванс шел медленно, выискивая в толпе странных людей. Профессор Макгонагалл дала точные инструкции, где и как можно попасть в магическую часть Лондона, но Дарен боялся сплоховать перед дочерью. Ему казалось, что он исполняет огромную по значимости миссию — готовит к полету новую волшебницу. Наконец, ему улыбнулась удача. В толпе показалась пухленькая дамочка в ярко-голубом платье. Оно выглядело вполне современно, только совсем не по погоде. Дамочка шла, уверенно рассекая толпу, в легких туфельках и без пальто. Холодный ветер и туман ее нисколько не смущали. В руках она сжимала маленькую вязанную сумочку, в которую по виду можно было с огромным усилием вместить только очечник, но из которой на ходу дамочка выуживала друг за другом огромную книгу в потрепанной обложке, пару перчаток, сломанный телескоп, спицы, несколько клубков пряжи, флакончик с чем-то, напоминающим икру. Все эти вещи она складывала в руки мужчины, едва за ней поспевающим. Наконец, из недр сумочки дамочка извлекла что-то маленькое и блестящее. Зажав предмет подбородком, она начала засовывать обратно книгу, перчатки, телескоп, спицы... Мистер Эванс поймал себя на том, что стоит, открыв рот. Удостоверившись, что Петуния этого не заметила, он прокашлялся и потянул дочь переходить улицу. Они последовали за странной парочкой, которая через пару поворотов нырнула в крошечный бар. Мистер Эванс замешкался: ему показалось, что он ошибся и следовал за парочкой выпивох (что, кстати, хорошо объясняло одеяние дамочки). Но вывеска «Дырявый Котел», о которой предупреждала профессор Макгонагалл, развеяла все сомнения. Скрестив в кармане пальцы на удачу, Дарен кивнул дочери, и они вошли. Петуния не знала, как должны выглядеть бары, поэтому открывшееся взгляду зрелище удивило своей новизной. Мистер Эванс, который по молодости частенько зависал в таких заведениях, поморщился: пахло дешевым алкоголем, едва уловимо — мокрыми тряпками. В углу за грубо сколоченным столом сидели трое: пожилой мужчина, средних лет женщина и красивый темноволосый юноша. Они что-то эмоционально обсуждали, и кто-то из них периодически стучал ладонью по столу так, что подпрыгивали и звенели опустевшие стаканы. За барной стойкой разместилась дама в годах, разодетая по последней моде. Она курила сигару и листала журнал, картинки на котором двигались. Маленький щупленький старик сидел за столом у самого входа. Заметив вошедших, он выставил вперед трость на манер шпаги и прошамкал: — Вам здесь не место! Вход воспрещен! На возглас обернулись почти все: и гости, и бармен. Мистер Эванс опешил, Петуния спряталась за отцом, испуганно разглядывая старика. Тот грозно тряс тростью, намереваясь вытеснить Эвансов на улицу. — Нам в Косой переулок, — сказал мистер Эванс. — Нужно купить волшебную палочку. — Вот как, — старик опустил трость, — стало быть, сломалась... Жаль! Как без нее учиться-то? Учишься, дочка? — Да, — ответил мистер Эванс вместо Петунии и зачем-то добавил: — в Хогвартсе. — Это ясно, других школ в Англии нет, — уже вполне миролюбиво отозвался старик и неожиданно гаркнул, напугав всех присутствующих: — Томми! Проводи мистера! Юноша, сидевший в углу, выбрался из-за стола. К удивлению девочки, Томми на вид можно было дать и тридцать, хоть он и выглядел молодо. Томми махнул мистеру Эвансу, приглашая идти за ним. Петуния ни на шаг не отставала от отца. Томми провел Эвансов вглубь и толкнул деревянную дверь, на которой не было свободного от щербинок или гари места. Они вышли на задний дворик, обнесенный кирпичными стенами, и после затхлости бара свежий воздух вскружил Петуние голову. На заднем дворе практически ничего не было. Вдоль стены пытался виться рыжий плющ, под которым росла крапива и еще какие-то сорняки. Жухлая трава хрустела под ногами. Напротив двери стояли мусорные баки: один из них, жестяной и ржавый, валялся на боку. Натянутый, как стрела, и ожидающий подвоха, мистер Эванс внимательно следил за действиями проводника. Томми спокойно остановился у мусорных баков и принялся отсчитывать кирпичи на стене. Он делал это так обыденно, словно считал газеты в почтовом ящике. — Три вверх… два в сторону… — бурчала Петуния себе под нос, наблюдая за Томми. Мужчина выудил из широкого рукава тонкую деревянную палочку и трижды стукнул по нужному кирпичу. Кирпич зашевелился, изогнулся — в середине появилось маленькое отверстие, которое стремительно увеличивалось. Через пару секунд Эвансы и Томми стояли перед аркой, ведущей на извилистую улицу с булыжной мостовой. — Добро пожаловать в мир магии, — сказал Томми. — Это Косой переулок. Он самодовольно улыбнулся, наблюдая за вытянувшими лицами отца и дочери, насмешливо поклонился и вернулся в бар. Мистер Эванс первым пришел в себя, крепче сжал руку Петунии и спросил: — Готова? — Да, — благоговейным шепотом ответила девочка.* * *
Когда они ступили на мостовую Косого переулка, арка моментально превратилась в сплошную стену. Петуния не обратила внимания, а мистер Эванс напрягся. Переживать времени не было — перед ними раскрыл объятия мир магии. Первое время они просто гуляли, разглядывая витрины, вывески, волшебников, снующих туда-сюда по своим делам. Мистер Эванс не скрывал своего любопытсва, разглядывая приоткрытые бочки с какой-то булькающей жижей, выставленные у аптеки, прыгающие в витрине котлы, объявления с двигающимися фотографиями, наклеенные хаотично на стены магазинов. Петуния вела себя иначе: шла с поднятой головой, делая вид, что уже сто раз здесь бывала. Но стоило только заметить восторженных до писка детей, как стала вести себя посвободнее. Они казались младше, да и вели себя глуповато, по мнению Петунии, приклеиваясь к витринам и тычась в стекло носами. Наконец, мистер Эванс остановился и, пока Петуния разглядывала выставленную на продажу метлу, достал листы, в который раз изучил их с особой тщательностью и заявил: — Нам надо в Гринготтс. — А что это? — полюбопытствовала Петуния, не отрывая взгляда от витрины. — Банк волшебников. Думаю, я его уже вижу.* * *
— Предлагаю сначала купить то, что полегче, — сказал мистер Эванс, сверившись со списком. — Здесь написано, что тебе нужно много всякой всячины. Есть смысл оставить учебники и котлы напоследок. — Котлы?! — удивленно воскликнула Петуния, вызвав улыбку у проходившей мимо пухлой дамочки в голубом платье. — Даже не спрашивай, я не знаю, — вздохнул Дарен, потрепав дочь по голове. — Начнем, пожалуй, с письменных принадлежностей. Разглядывая вывески и стараясь понять странные названия, мистер Эванс медленно продвигался по Косому переулку. Иные витрины подсказывали ему куда лучше букв, а другие путали неимоверно. В Лавке письменных принадлежностей мистер Эванс столкнулся с первым настоящим препятствием: он не знал, какой длины нужны пергаменты. Молоденькая продавщица с широкой улыбкой подсказала нужное. Она помогла выбрать перья, чернила и вручила Петунии в подарок Исчезающие чернила. Девочка так засмущалась, что едва не опрокинула пузырек. Заглянули и в Лавку старьевщика, где приобрели подержанный набор весов, складной медный телескоп и набор хрустальных флаконов. Эта покупка оказалась самой выматывающей: Петуния чуть не расплакалась от обиды — ей хотелось все новое! Мистер Эванс едва смог успокоить дочь: девочка не желала понимать, что, если не экономить на чем-то, денег может не хватить. Кое-как успокоив самолюбие, Петуния позволила отцу завести ее в расположенный рядом с Лавкой старьевщика магазин «Мантии «из рук в руки». Волшебница, которая занималась продажей поношенных мантий, точно определила настроение юной покупательницы и выудила из огромной разноцветной кучи прекрасный черный плащ. Зимний, с красивой опушкой и серебряными застежками, он очаровал Петунию с первого взгляда. Она попыталась казаться невозмутимой, но продавщица заверила, что плащ поступил совсем недавно: одна очень богатая волшебница купила его для своей дочери, но той не понравилась опушка, и вот этот плащ — новый и ни разу не ношенный! — оказался здесь, в магазине. С довольным визгом девочка завернулась в него и отказалась снимать. Подняв настроение покупательнице, волшебница удачно подобрала три рабочие мантии, остроконечную шляпу и две пары защитных перчаток из шкуры дракона. Все вещи были добротные, относительно новые и в прекрасном состоянии. Петуния вышла из этого магазина в превосходном расположении духа и в прекрасном плаще. А кошелек мистера Эванса не ощутил сильного удара. Визит в аптеку Малпеппера для Петунии остался самым памятным событием в неприятном смысле. Внутри пахло тухлыми яйцами и кислой капустой. На полках от пола до потолка так плотно, что стен не было видно, стояли банки с травами, сушеными кореньями и порошками всех цветов. Под ними прямо на полу разместились приоткрытые бочки с какой-то слизью. С потолка свешивались ожерелья из пучков перьев, клыков всевозможных размеров и изогнутых когтей. Слева от входа Петуния заметила удивительную витрину. На ней, за стеклом, на красных подушечках и серебряных подставках стояли настоящие чудеса: переливающиеся пряди волос из хвоста и гривы единорога, рога единорога, белоснежные кости и серебристые копыта единорога, флакончик с перламутровой жидкостью. Петуния, которую привлек рог, быстро ретировалась. Ее немного напугал «суповой набор» единорога — и больше не отходила от мистера Эванса, который по списку покупал необходимые ингредиенты. Чтобы отвлечь дочку от не самого приятного зрелища, мистер Эванс выбрал следующим пунктом Волшебный Зверинец. Мужчина понимал, что сам роет себе яму, но ему хотелось порадовать Петунию чем-то особенным. Чем-то, что выделит ее даже среди волшебников. Через полтора часа тщательного и дотошного выбора Петуния вышла из шуршащего, мяукающего и квакающего полумрака с большой клеткой, в которой сидела, лениво озираясь, удивительной красоты сипуха. Ее оперение было светло-бежевым, если не считать белой грудки и белоснежных перьев «лица» в форме сердца. Путь лежал в магазин «Флориш и Блоттс», но туда, к несчастью, не пускали с совами. Петуния не желала расставаться с питомицей выпросила у отца разрешение подождать на улице, доверив ему купить нужные учебники. Мистер Эванс не сразу согласился: ему не хотелось оставлять дочь одну, однако делать было нечего, да и против заломленных бровей дочери у него не нашлось аргумента. Петуния осталась на улице у стеклянной витрины на виду у отца. Новый плащ грел, солнце освещало волшебные лавочки, и на секунду у девочки защипало в носу. Из соседнего магазина, хлопнув дверью, вышли двое. Петуния подняла глаза — и замерла в восторге. Навстречу шла самая прекрасная женщина, которую девочка когда-либо видела. Даже богоподобная миссис Эннинг потерялась на задворках памяти. Стремительная, гордая и непоколебимая, облаченная во все черное, с красиво уложенными в высокую прическу темными локонами, она была олицетворением темноты океанских глубин. Рядом с ней шел мальчик — такой же бледный, черноволосый и прекрасный, как она. Непослушные кудри падали ему на лоб, лезли в глаза, и мальчик постоянно откидывал их удивительно красивым и гордым взмахом головы. Если бы он был чуть постарше, Петуния наверняка влюбилась бы в него. Когда два воплощения изящества проходили мимо, девочке удалось уловить обрывок их разговора. — Жаль, — без сочувствия в голосе говорила женщина, — что так произошло с твоими... знакомыми. Надеюсь, они были из наших? — Если ты имеешь в виду, были ли они волшебниками, — злобно ответил мальчик, — то да, были. — Хм, — женщина надменно фыркнула, — ты же знаешь, я не вижу смысла в тех, кто не относится к чистокровным. Если думаешь, что с тем мальчиком тебе предстоит учиться, то ты ошибаешься, Сириус. Принимать в Хогвартс стоит только детей из чистых династий волшебников. Надеюсь, к моменту, когда ты поступишь в Хогвартс, Министерство предпримет что-нибудь... — Тем мальчиком, — словно передразнивая, отозвался Сириус, — был Джеймс Поттер. Из той самой династии Поттеров, чей предок Игнотус Певерелл. Что ответила женщина, Петуния уже не услышала. Сова ухнула, когда девочка неосторожно перехватила клетку, но мысли Петунии уже были заняты другим. Она вдруг поняла, что будет отличаться от волшебников — происхождением. Еще ничего не знающая про иерархию в волшебном мире, девочка очень остро и точно ощутила деление на чистокровных и остальных магов. Осуждение, которым горчили слова женщины про тех, кто родился не в семье волшебников, жалило больнее некуда: даже Северус не мог обидеть так сильно. Уколотая в самое сердце своим идеалом, Петуния все никак не могла собраться с мыслями и едва заметила, когда мистер Эванс вышел на улице с увесистой стопкой учебников.* * *
Блуждая в поисках лавки котлов, Эвансы набрели на невзрачный, словно бы вековой пылью припорошенный магазинчик. Облупившиеся золотые буквы над входом гласили: «Олливандеры: Изготовители превосходных палочек с 382 года до н. э.». За плохо вымытым стеклом витрины на пыльной пурпурной подушечке лежала всего одна палочка. Мистер Эванс и Петуния вошли, и где-то в глубине магазина звякнул колокольчик. В помещении почти не оставалось свободного места, но казалось оно пустым и запущенным. Стеллажи с сотнями, тысячами узких коробочек, сложенных аккуратными стопками, упирались в потолок. Петунию охватило странное чувство — благоговение вперемешку с восторгом и страхом. Казалось, даже пыль там всемогущая. Из глубины магазина к ним вышел мужчина преклонных лет. В его волосах уже было достаточно седины, но держался он так, словно совсем недавно разменял второй десяток. Большие светлые глаза его светились в полумраке словно две звезды. — Добро пожаловать, я мистер Олливандер. — Добрый день, мы ищем палочку, — прочистив горло, сказал мистер Эванс, тоже завороженный атмосферой. Волшебник приблизился к Петунии, не моргая и не отводя взгляда. Девочке стало жутковато, но она следила за каждым действием хозяина магазина. Как выбирать волшебную палочку? Петуния не знала, но решила, что выберет самую красивую. — Любопытно... — опять подал голос Олливандер, — что же, сегодня прекрасный день, господа. Он обошел девочку со спины, щелкнул пальцами — и из глубины магазина змеей ему в руки скользнула лента сантиметра. — Какой рукой вы держите палочку, юная леди? — Правой, — твердо сказала Петуния. Ей почему-то казалось: все, что было до, — игра; судьба по-настоящему решает именно сейчас. Здесь. В магазине, где она купит билет в сказку или сядет на обратный поезд. — Вытяните руку, — попросил Олливандер, отходя от девочки. Сантиметр сам измерил расстояние от плеча до кончиков пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышек и размер ее головы. — Внутри каждой палочки — сердцевина из мощной магической субстанции, юная леди. Мы используем волос единорога, перо из хвоста феникса и сердечную жилу дракона. У Олливандеров не бывает двух одинаковых палочек точно так же, как не может быть двух совершенно одинаковых единорогов, драконов или фениксов. Спешу предупредить, внешний вид никак не влияет на ваши способности или характеристики палочки. А еще вы никогда не добьетесь удовлетворительных результатов с палочкой другого волшебника. Мистер Эванс, про которого словно забыли, отошел ближе к выходу. А Олливандер двинулся вдоль полок, вынимая коробочки и задвигая их обратно. Его хождение казалось бесцельным, и Петуния оглянулась на отца. — Достаточно, — внезапно сказал Олливандер, и сантиметр упал на пол, заставив Петунию вздрогнуть. — Что же, юная леди, я осмелюсь предположить, что вам нужна эта. Просто возьмите и взмахните. Он протянул девочку тонкую, чуть изогнутую в конце палочку с красивым серебристым плетением. Петуния едва успела прикоснуться, как Олливандер отдернул свою руку вместе с палочкой: — Нет, я ошибся. Попробуйте лучше эту. Петуния, боясь сделать что-нибудь не так, осторожно приняла из рук мастера другую. Эта палочка казалась чуть длиннее, изящнее и легче. Рукоятка — простая, чуть темнее дерева, из которого сделали палочка, — была похода на эфес шпаги. Петуния слегка взмахнула ей — посыпались редкие искры, где-то разбилось стекло. Мистер Олливандер мгновенно выхватил палочку и цокнул языком. — Вы знали, юная леди, что не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника? У вас очень интересная природа, раз самая капризная и самая покладистая палочки отказались вас брать. Вы непростой клиент, а значит — удивительный! — Лицо Олливандера стало совершенно счастливым. — Не пугайтесь, юная леди, от нас никто не выходил без палочки. А может быть... Хотя... Возьмите-ка вот эту! В руку Петунии легла абсолютно черная, словно обугленная, волшебная палочка. Она показалась девочке скользкой и холодной, но в следующий миг обожгла руку, и Петуния вскрикнула, выронив палочку. Олливандер поймал ее в сантиметре от пола, поднес к глазам и погрозил палочке пальцем. Петуния улыбнулась, фыркнула — и рассмеялась. Девочка испугалась, что как-то повредит волшебную вещь, но совершенно непредсказуемое поведение Олливандера развеселило и как-то обнадежило. Мастер тем временем, отложив непослушную палочку, исчез в недрах стеллажей. Он вернулся с тонким ветхим футляром, сдул с него пыль и с торжественностью открыл. На абсолютно новой светлой подушечке лежала палочка светло-бежевого цвета. Рукоятку украшали тоненькие веточки, которые переплетались друг с другом словно вены. Петуния взяла палочку в руки — и неровности на ней легли аккурат под пальцы девочки. Древесина показалась Петунье теплой. Она взмахнула палочкой — и снопы разноцветных искр посыпались с конца палочки, отбрасывая яркие пятна света на стеллажи и стены. Девочке на секунду померещилось, будто светлые глаза Олливандера стали разноцветными. — Тринадцать дюймов, тис и перо феникса. Так, очень хорошо, юная леди. А теперь позвольте мне. Олливандер аккуратно забрал у Петунии палочку, вернул в коробочку и завернул в коричневую бумагу. Мистер Эванс отдал семь золотых монеток, и хозяин магазина с полупоклоном проводил их до двери.
