В добрые руки

Вы наказали меня и забыли в углу, Квартира пуста. Чувство вины за следы на сыром полу И горечь утраты зонта. Это великолепный повод После гибели стать приведением! Я подумаю над поведением И лизну оголённый провод. Дайте танк (!) – Вы

      Время шло и на удивление с завидной скоростью, а причина мелькающих, точно череда ярких картинок, дней крылась в том, что Септентриону попросту некогда было замедлиться. Работа в Пандемониуме не предусматривала такого понятия как “отпуск”, а дополнительная нагрузка в виде ученика, своим нравом превзошедшего все мыслимые понятия о спокойствии, и подавно лишала возможности даже на краткосрочный перекур.       Хоть Ноэ и становился старше, но оборотов в демонстрировании своего непростого характера не сбавлял. Рос он быстро, и количество шалостей, которые он с неукротимым энтузиазмом сеял вокруг себя, росло вместе с ним. Переходный возраст постепенно превращал бесёнка в кипящий котёл гормонов. И сколько ещё проказ таилось в этом мальчишке, Септентрион боялся предполагать.       Складывалось впечатление, что Ноэ руководствовался правилом: “если за день ничего не взорвать и не сломать – он прожит зря”. Поэтому после каждого их занятия советнику приходилось подолгу задерживаться в своём кабинете, приводя его в порядок после очередной оказии, произошедшей вовсе не из-за криворукости студента, а как раз-таки наоборот.       В общем, каждый день приносил сюрпризы, далеко не все из которых были приятными. А когда воцарялось шаткое затишье, Септентрион лишь сильнее настораживался, понимая, что это не конец тайфуна – это лишь его око, а значит, всё ещё впереди.       И сегодняшнее занятие, впоследствии послужившее катализатором к опасному происшествию, позже лишь подтвердило эту аксиому вновь.       — Вчера у тебя получалось куда лучше. Ну же, соберись! — скомандовал демон, когда Ноэ в очередной раз хлопнулся на пятую точку, неудачно переместившись из одного угла кабинета в другой.       С недавних пор взлёты и падения в его обучении начали чередоваться настолько хаотично, что Септентриону никак не выходило высчитать хотя бы приблизительный их график. Казалось странным, что день тому назад Ноэ выполнял все задания по телепортации почти на отлично. Сегодня же он демонстрировал совершенную расхлябанность.       — Настроение не то, — вяло отмахнулся бесёнок, поднимаясь с пола. — Нет вдохновения.       — Дело не во вдохновении, Ноэ. Дело в старании. Ты уже почти что освоил эту дисциплину, но сейчас попросту ленишься, — холодно отозвался Септентрион, разглядывая нерадивого ученика, который за шесть неполных циклов успел вытянуться на несколько дюймов, и теперь практически не задирал голову, чтобы посмотреть наставнику в глаза.       — Говорите так, словно знаете меня, — фыркнул Ноэ, привалившись спиной к стене и спрятав руки в карманы, словно баррикадируясь за этим трафаретным жестом от всех попыток наставника достать из него настоящие эмоции.       К подобным ершистым фразам Септентрион уже привык и научился их игнорировать. Мальчишка, несмотря на проведённое бок о бок время, совершенно не торопился открыться советнику, пресекая любые вопросы касаемо его самого или родителей. Даже дату своего дня рождения бесёнок держал в таком секрете, будто бы это было не просто число, а код активации конца света.       Словом, отстранённость Ноэ очень усложняла процесс их коммуникации, вычёркивая из уравнения какие-либо предпосылки к формированию доверия. Но Септентрион был не из тех, кто легко сдаётся.       — Говорю так, потому что имею опыт, — парировал советник. — Ты не первый мой ученик, который усерден лишь в том, чтобы отлынивать от уроков.       Демон лукавил. Всё же с такого рода контрастом таланта и упрямства он сталкивался впервые. Но признаваться в этом по очевидным причинам не собирался. А чтобы простимулировать увядающий интерес Ноэ к занятию, решился на несколько поспешное, но сулящее вероятность успеха действие:       — Пожалуй, тебе уже наскучили прыжки по здешним местам, оттого ты и выказываешь инертность, — начал заманивающие манипуляции Септентрион, поглядывая на скучающее лицо воспитанника. — Что скажешь на то, чтобы мы продолжили урок на земле? Телепортироваться туда без использования теневых порталов куда сложнее, но думаю, подобный вариант расширения кругозора и навыков будет тебе полезен.       Как и предполагалось, глаза Ноэ тут же заблестели любопытством. Отлипнув от стены, он сделал осторожный шаг в сторону наставника и, склонив голову набок, с недоверием уточнил:       — То есть, вы думаете, что я уже могу самостоятельно покидать Тёмный мир?       — Не самостоятельно, а в сопровождении, — довольный тем, что сумел вызвать в ученике толику интереса, кивнул советник. — В одиночку преодолеть барьер межмирья ты пока не способен – только под надзором. И при условии.       — При каком ещё условии? — нахмурился бесёнок, заранее предчувствуя определённые ограничения.       — Ты будешь чётко следовать моим инструкциям. Без самодеятельности, — отрезал советник, про себя понимая, что требование беспрекословного подчинения в адрес Ноэ может стать невыполнимым. Он даже подготовился к новой порции колкого ехидства.       Однако положительный ответ прилетел спустя мгновение:       — Договорились! Когда начинаем? — Ноэ резво подскочил к нему и выжидающе поджал губы.       — Прямо сейчас.       Быстро представив в уме нужное место, Септентрион положил руку ученику на плечо. Сомкнувшаяся вокруг них темнота украла из поля зрения затенённый кабинет советника, а через секунду впустила в себя свет другого мира – солнечного и яркого.       Как только под ногами возникла земная твердь, демон хотел было разжать ладонь, до этого крепко держащую бесёнка, но почувствовал, как равновесие подвело его воспитанника. Ноэ повело в сторону, поэтому Септентрион ловко подхватил его под локоть, помогая устоять на месте и переждать головокружение.       — Вот же чёрт… Я успел забыть, какое это отвратительное ощущение, — часто дыша, пропыхтел Ноэ и потёр глаза.       — А как было в первый раз? — поинтересовался советник, убирая руку и отступая от мальчишки, чтобы не нарушать его личное пространство дольше положенного.       На ответ он не рассчитывал, вопрос был задан скорее из вежливого желания поддержать брошенную реплику.       — Когда за мной явились двое прихвостней деда и, не спрашивая, выдернули с земли в Тёмный мир, после приземления меня вывернуло одному из них прямо на сапоги, — внезапно заявил Ноэ с нотками гордости в голосе, а после добавил: — Жаль только, что второму уроду не досталось.       — С непривычки такое случается. Многие и после десятого прыжка из мира в мир не справляются с… желудком, — приглушённо хмыкнул советник, несколько удивлённый непредвиденным откровением. — Выходит, это твоё второе пересечение границы? Если так, то ты прекрасно держишься.       — Ага, я уже понял, какой я исключительный. — Ноэ поморщился, завертел головой, проигнорировав вопрос Септентриона, и задал свой: — Где мы?       Вокруг зеленела редкая апельсиновая рощица, утренний ветерок шуршал листвой, а в вышине кудрявых крон стоял птичий щебет. Перевалившее за половину июля лето ещё не успело распалить воздух зноем, и в тени деревьев было достаточно прохладно.       — Пригород Италии, — ответил Септентрион, больше не пытаясь выведать у Ноэ дополнительной информации. — В это время сюда редко захаживают смертные, посему можем практиковаться, не боясь быть застигнутыми врасплох. К тому же тут имеется прекрасная полоса препятствий, — кивнул он в сторону нестройно высаженных деревьев. — Приступим.       Экспериментальный урок на свежем воздухе принёс неожиданные плоды. Ноэ следовал инструкциям и почти не пререкался с наставником. А по завершении занятия и вовсе изумил Септентриона неожиданным вопросом:       — Можно завтра прийти сюда снова? — и улыбнулся так искренне, что демону показалось, что перед ним стоит совершенно незнакомый ему мальчишка. Уж точно не тот любитель хмуриться, ёрничать и чинить разрушения, над воспитанием которого советник неустанно трудился.       Если бы Септентрион тогда знал, что эта улыбка – искусная уловка начинающего лицедея, то никогда бы не позволил так легко обвести себя вокруг пальца. Но он не знал. И, дав опрометчивое согласие, потом ещё долго припоминал себе свою ошибку после того, что случилось через некоторое время.

***

      Не прошло и нескольких дней с начала их выездных практик, как показатели обучения стремительно улучшились. Ноэ усердно занимался, Септентрион тихо ликовал. Радость, что он наконец нашёл пульт управления к непростому воспитаннику, смешивалась с чувством гордости, но не столько за себя, сколько за Ноэ. Советнику даже начало казаться, что всё позади… Но это было заблуждением.       Трансформация материи, сотворение иллюзий и использование базовых заклинаний действительно давались бесёнку на раз-два и даже прекратили нести за собой его излюбленный деструктивный эффект. Когда-то непокорная телепортация прогнулась под его упрямством, и теперь он без промаха перемещался на землю, больше не нуждаясь в страховке Септентриона, который перешёл в ранг арбитра, контролирующего соблюдение Ноэ правил и техники безопасности.       Но однажды уследить за егозливым мальчуганом ему не удалось. Бойкая молодость победила, оказавшись проворнее многовекового опыта. Хотя победа эта была сомнительной.       Тот день выдался тяжёлым. С самого утра и до позднего вечера в Пандемониуме проходили множественные заседания, поэтому в свою обитель советник вернулся уже затемно и совершенно выжатый. В довесок ко всему, по завершении всех слушаний его подозвал к себе Прокул и недвусмысленно намекнул на то, что в начале следующего цикла, наступающего через неделю, ждёт Септентриона и Ноэ с отчётом о продвижении обучения внука. Это стало для советника полной неожиданностью, и всю дорогу к себе он провёл в размышлениях о том, как сообщить неприятную для бесёнка новость и подготовить их обоих к внезапному экзамену.       Погружённый в задумчивость, Септентрион добрался до своего кабинета, затворил дверь, но не успел сделать и нескольких шагов в направлении рабочего стола, как его уединение было прервано громким вскриком:       — Господин советник! — Без стука ввалившаяся в его кабинет тёмная имела чрезвычайно перепуганный вид. — Я так больше не могу!       “Покой нам только снится”, — невесело хмыкнул Септентрион, до этого момента мечтавший лишь о том, чтобы его не трогали хотя бы десять минут. Но мечтам пришлось остаться таковыми.       Видимо, Ноэ опять выкинул какую-то проделку в адрес его помощницы. Шутить над советником он себе не позволял, осознавая превосходство учителя. Зато с удовольствием практиковался в шалостях на несчастной прислуге, уровень сил которой был недостаточным, чтобы предвосхитить подобные “атаки”.       — Успокойся, Вагатэ, отдышись, — степенно отозвался он, видя, что терпение её уже на пределе, и мысленно готовясь к очередному потоку жалоб на воспитанника. — Что на этот раз?...       Являя собой ответственную и исполнительную особу из представителей домовых ду́хов, Вагатэ была крайне полезной работницей и пребывала на службе у советника очень давно. Она застала всех предыдущих учеников Септентриона, и благодаря лёгкому нраву и умению ладить с детьми превратилась в настоящий спасательный круг в этот непростой период, позволяя демону изредка делегировать на неё воспитательный процесс.       Но сейчас всё было иначе. Куда сложнее.       — Вы ведь знаете, господин, я не из пугливых, — запричитала тёмная, заламывая руки, в то время как её длинный хвост истерично бился об пол, подрагивая кисточкой на конце, — и всегда находила язык с любым ребенком, даже очень капризным. Но это… Это уже просто невыносимо! Всему есть предел!       — Ближе к делу, прошу… — устало выдохнул советник, жестом указывая Вагатэ на стул.       На предложение она лишь замотала головой, оставшись стоять посреди кабинета, а затем затараторила:       — После того, как вы отбыли на заседание сегодня утром, этот проклятый сорванец пробрался в мои покои и чуть было не заставил меня отдать дьяволу душу со страху, выскочив из платяного шкафа и нацепив на себя иллюзию епископа!       Септентрион участливо покачал головой на сказанное, выказывая полное понимание её ужаса. Подобные Вагатэ тёмные среднего звена были достаточно уязвимы к религиозной символике смертных, действующей на них крайне негативно. Оттого её испуг был совершенно понятен, а выходка Ноэ выглядела жестоко. И странно.       — Но это ещё не всё, — почти всхлипнула служанка. — Он наложил на дверной косяк моей спальни печать-крест! Католический крест, представляете?! Да так крепко наложил, что я не могла выбраться из комнаты до самого вечера! Только сейчас, когда иллюзия растворилась, я смогла выбраться и тут же бросилась к вам!       Кивая её словам, Септентрион досадливо поморщился. Ноэ и раньше третировал Вагатэ, подшучивал над ней. Но никогда не позволял себе настолько низких приёмов.       Озарение не заставило себя долго ждать, сотрясая собой разум. Это не обычная проказа, не шалость ради увеселения. Это побег. Продуманный, подготовленный и исполненный безукоризненно. Так безукоризненно, что Септентрион даже не почувствовал, как ученик переступил черту миров. А переступил он её совершенно точно, потому что в Тёмном мире следа бесёнка демон не почувствовал, быстро просканировав пространство своего жилища и сделав логичный вывод, набивающийся в фавориты.       Пару дней назад Ноэ уже пытался улизнуть на землю без спроса, но был заблаговременно в этом уличён и приструнён в довольно мягкой, как теперь виделось советнику, форме. Септентрион попытался донести до мальца, что в одиночку такие перемещения для него всё ещё опасны, и что запрет на путешествия без присмотра наложен вовсе не из вредности, а исключительно ради безопасности.       После того случая воспитанник умерил мятежный пыл и, как показалось Септентриону, даже испытывал подобие раскаяния. Но, вероятно, то была лишь очередная маска, надетая для отвода глаз. И замысел осуществился.       Бесёнок дождался момента, когда Септентрион отправится на длительное собрание Пандемониума, после чего напугал несчастную гувернантку, запечатал ей выход из комнаты и был таков.       Очередной возглас Вагатэ вернул демона из размышлений обратно к проблеме.       — Сделайте что-нибудь, господин! Найдите на него управу! Я больше не вынесу подобных измывательств, бездной клянусь!       — Я поговорю с ним, — ответил советник. — Однако прямо сейчас это мне вряд ли удастся. Ноэ ведь здесь нет, так?       Он испытывающе посмотрел на прислугу. Та в ужасе распахнула глаза, а затем съёжилась под его взглядом.       — Я не знала… Правда, не знала! — Вагатэ закусила губу. — Простите меня… Но подумайте, как бы я могла сама выбраться и поспеть за ним?       — Никак. Твоей вины в этом нет, — решив не вымещать раздражение на ни в чём не повинной помощнице, Септентрион небрежно махнул рукой и нахмурился, задумавшись над тем, как действовать в сложившихся неблагоприятных обстоятельствах.       Самым простым решением было подождать, пока проказник нарезвится и вернётся, поджав хвост. Но сколько придётся ждать? Разумно ли это промедление? Нет, оставлять ситуацию на самотёк недопустимо.       — Что же теперь делать? — с дрожью в голосе спросила служанка, вновь отвлекая его от мыслительного процесса. — Если в совете станет об этом известно, адитум Прокул будет в бешенстве…       — Не будет, если не узнает, — сухо отчеканил демон. — Поэтому прошу тебя держать язык за зубами. Никому из нас не нужны неприятности. А Ноэ я найду. Земля не так уж и велика. Ступай.       Не то чтобы Септентрион сомневался в молчании своей помощницы, однако не мешало напомнить ей о вероятных последствиях, если эмоции Вагатэ вдруг решат взять над ней верх, и она нечаянно сболтнёт лишнего в кругу своих сородичей.       — Слушаюсь, — пристыженно пробормотала тёмная и, коротко поклонившись, покинула его кабинет.       — Вот за что мне это наказание? — простонал советник вслух, дождавшись, когда дверь за подчинённой закроется. Он тяжело опустился на стул, запрокинул голову на его спинку. И надо же было мальчишке сбежать именно сейчас…       Догадывался ли Ноэ о готовящейся встрече в зале совета, на которой Септентрион должен был представить отчёт о подвижках в обучении внука Прокула? Маловероятно, однако допустимо. Тогда причина побега вполне себе обоснована, ведь бесёнок терпеть не мог своего деда. Но даже если это просто совпадение – ситуацию дело не меняло. Важен лишь факт.       Следовательно, вместо желанного отдыха прямо сейчас Септентриону предстояла разработка плана по вылову шкодливого негодника, потому как что-то внутри подсказывало демону, что уповать на милость судьбы в данном случае бесполезно – сам Ноэ не вернётся.       Советник осмотрелся кругом, собираясь с мыслями и будто бы ища по углам кабинета зацепки, которые могли бы подсказать ему местонахождение мальчишки. Но так и не найдя ничего полезного, решил положиться на своё чутьё, поднялся с места и растворился в воздухе, оставив за собой облако чёрного дыма. Переносясь в место, которое нужно было проверить первоочерёдно.       Апельсиновая роща, где они провели последние несколько занятий, нежилась в одеяле тумана. На земле ещё только-только занималось утро и, судя по тяжёлым тучам, укрывшим небосвод, оно пророчило быть дождливым. Медленно шагая между деревьями, Септентрион пытался нащупать след энергии мальчишки, который, несомненно, сперва переместился сюда, успев как следует выучить этот маршрут во время тренировок.       Отпечаток его пребывания здесь вскоре обнаружился, но был он настолько блеклым, что выстроить коридор последующего прыжка советник не смог, сколько ни ходил вокруг точки старта. Значить это могло либо то, что бесёнок сбился с дороги, не сумев верно спроектировать орбиту приземления, либо прыгнул в место настолько энергетически мощное, что незримая нить пути телепортации почти что оборвалась под воздействием этой силы.       Проблема тут же сделалась куда серьёзнее, чем Септентрион сперва решил. Оба варианта не являлись обнадёживающими, и при любом раскладе выходило так, что мальчишка где-то застрял. Промедление в этом случае чревато. Но вспомогательных средств под рукой у советника сейчас не имелось. Необходимо было вернуться и взять из камеры хранения подходящий под ситуацию артефакт. Благо дело, доступ к помещению у Септентриона был круглосуточным, однако хранящиеся там экспонаты выдавались подотчётно, а значит, незаметно забрать необходимое не получится. Так и так предстояло подставляться, а после оправдываться, придумывая убедительную ложь во спасение…       “Ну, погоди… Доберусь до тебя – уши оторву”, — впервые искренне желая как следует проучить бесёнка, ругался себе под нос Септентрион, телепортируясь прямиком в хранилище артефактов Пандемониума. Хвалёное терпение испарялось.       Оставив свою подпись в протянутом стражем свитке и обозначив цель применения кристального поискового маятника коротким “Научные исследования”, советник поспешил обратно на землю, пока след, оставленный Ноэ в апельсиновый роще, не стёрся из-за грядущего дождя.       — Давай же, работай… — цедил демон сквозь зубы в ожидании, пока маятник не перестанет совершать хаотичные колебания над местом прыжка. А когда артефакт внезапно замер и засиял темно-синим, отражая в глубине кристалла место нахождения разыскиваемого, Септентрион еле слышно ахнул.       Коридор телепортации вёл не куда-нибудь, а в Атлантический океан. В сердце Бермудского Треугольника.

***

      Аномалия этого места была слишком плохо изучена, а те знания, которые имелись у тёмных касаемо загадочной области земного шара, были скудны, больше походя на предположения, внесённые в пару-тройку научных трактатов.       Теории вокруг Треугольника строились разные. Одни говорили, что в центре Бермуд находится мощный артефакт, способный поворачивать время вспять. Другие же были уверены, что там скрыто иное измерение, ведущее в параллельный, доселе неизвестный мир. А третьи отмахивались от чужих домыслов, настаивая на том, что это лишь сбой энергетических потоков реальности, ничего кроме помех за собой не кроющий. И лишь в одном мнения сторон совпадали: место являлось без сомнений опасным.       Были и те немногие, кто пытался пробраться в эпицентр тайны Треугольника, но из всех десятков смельчаков вернулись оттуда лишь несколько счастливчиков, пробывших там недостаточно долго, чтобы безвозвратно исчезнуть. Однако их показания об увиденном почти не несли в себе развёрнутых сведений, скатываясь в скупые слова: тихо, серо, пусто и очень тяжело выбраться.       Убогость информации, которой он располагал, заставляла нервничать. Соваться в подобное энергетически нестабильное место без должной подготовки было почти самоубийством. Но если есть хотя бы призрачный шанс на то, что Септентриону удастся вытащить непутёвого ученика из этой аномалии, необходимо им воспользоваться.       “Надо спешить”, — подстёгивал Септентриона внутренний голос. Однако советник старался угомонить волнение, понимая, что второпях тоже может совершить непростительную ошибку и застрять неизвестно где.       Несколько минут ушло на то, чтобы продышаться и как следует сосредоточиться на месте высадки, что было крайне непросто сделать. Но и затягивать демон не имел права. Отпустив страх, он закрыл глаза и нырнул в неизвестность, не имея в руках ничего кроме тоненькой нити к пропавшему, начерченной маятником и готовой вот-вот оборваться.       Пейзаж недр Треугольника был действительно уныл. Повсюду, куда только мог достать взор, распростёрлась серая туманная пустота, наполненная тишью, сквозь которую еле-еле пробивался шорох, похожий на шелест опавшей листвы. От этого звука начинала болеть голова, а окружающий вакуум давил на тело со всех сторон, точно желал расплющить, похоронить под собственным гнётом и пожрать, тем самым увеличив объём и без того бесконечной пустоши.       Очутившись в нужном месте, Септентрион сделал несколько неуверенных шагов вперёд, но ощущение было таким, словно он не сдвинулся ни на дюйм. Пространство не менялось – не приближалось, не отдалялось, но неумолимо сжималось вокруг демона кольцом статичности и безвременья. Складывалось неприятное впечатление, что он превратился в сосуд, который медленно, но верно опорожняло великое безликое ничто – забирало энергию, растворяло в себе.       — Ноэ! — закричал Септентрион, сосредоточив тающие силы в кончиках пальцев и готовый в любой момент активировать поисковую магию. — Ноэ, отзовись!       Время захлебнулось клубами серой дымки, или же умерло где-то за чертой, которую он переступил, войдя в этот кокон. Голос тонул и глох в вате сгущающегося тумана и едва различимом шуршании. Но советник продолжал звать, пусть и чувствовал, что запасы энергии стремительно сокращались, поиски не приносили результата, а с каждой минутой увеличивающаяся слабость в теле грозила подогнуть колени и закрыть ему глаза.       — Ноэ! — теряя остатки надежды, прокричал Септентрион в десятый, в сотый, а может уже в тысячный раз.       Неужели опоздал? Неужели все усилия были напрасны, и Ноэ ему не найти?       Пытаясь понять, что именно он испытывает, задавая себе эти вопросы, советник внезапно пришёл к неоднозначному выводу. С одной стороны Септентрион искренне переживал за свою репутацию, которая совершенно точно разрушится, как только он принесёт недобрую весть о пропаже наследника адитума в Пандемониум. Он страшился Прокула, а точнее его гнева, размеры которого даже представить себе было невозможно. Но в противоположном углу сознания дрожала мысль куда более пугающая и при этом очень приземлённая: из-за его невнимательности мог пострадать или того хуже – бесследно сгинуть ребёнок. Да, несносный, непослушный, своевольный и заносчивый. Но ребёнок. Которого Септентрион не успел узнать, но к которому успел привязаться.       “Это я виноват… — мысль становилась тяжелее и била по извилинам, точно молот по наковальне. — Не доглядел, не уберёг… Всё из-за меня”.       С первых дней их знакомства Ноэ виделся советнику проклюнувшимся семечком, росток которого ещё так хрупок и невнятен, что сложно предугадать – маргаритка ли там или же ядовитый плющ. Поэтому, чтобы узреть результат, необходимо кропотливо пропалывать почву, стараясь не задеть тонких корней, поливать стебелёк процеженной водой и терпеливо ждать расцвета.       И Септентрион обязательно дождётся этого дня. Не бросит поиски, чего бы это ни стоило. Не потому что так велит ему долг. И не ради собственного статуса, не из-за разрастающегося чувства вины. А потому что не хочет оставлять этого мелкого упрямца здесь одного.       — НОЭ! — Крик, в который демон вложил весь воздух, что помещался в лёгких, врезался в стену тумана, толкнулся глубже и прорвал мутный полог, оставляя за собой хвост – отголосок эха. А сквозь образовавшийся коридор до слуха Септентирона донёсся стон.       Больше не заботясь о какой-либо экономии магических ресурсов, советник кинулся на звук, выставив горящие энергией ладони перед собой. Поисковое заклинание работало здесь очень слабо, но многого сейчас и не требовалось. Ноэ был где-то совсем рядом. Нужно только постараться и развеять эту молочную пелену…       В очередной раз махнув рукой, разводя в стороны липкое марево, Септентрион наконец увидел его. Или точнее тень того, кого искал. Ноэ – бледный и чуть ли не просвечивающий насквозь – недвижимо стоял посреди клубов тумана не в состоянии пошевелиться. На лице застыло немое ошарашенное выражение, а в широко распахнутых глазах бесёнка плескался страх. Настоящий, неприкрытый, но постепенно сменяющийся облегчением, стоило образу наставника отразиться в пёстрых радужках.       — Я здесь, не бойся, — выдохнул Септентрион, приближаясь к замершему на месте ученику.       Молясь всем тёмным богам разом, коснулся плеча мальчишки, боясь, что рука пройдёт сквозь тело, ведь Ноэ пробыл тут слишком долго, и его физическая оболочка начала истлевать. Подобное происходило в Сонной пустоши с навечно заточёнными там преступниками, но тот процесс зачастую занимал столетия. Здесь же, судя по внешнему виду мальца, было достаточно нескольких дней, чтобы пустота полностью стёрла тебя из хроники всех миров.       Обошлось. Вопреки страху советника, его воспитанник был всё ещё осязаем. Обхватив его плечи, Септентрион встретился с мальчишкой взглядом и чётко произнёс:       — Всё хорошо. Сейчас всё закончится, — и прижав Ноэ к себе, отдал последние силы на перемещение.       Бермудский Треугольник не желал расставаться с добычей, однако вырваться из паучьей сети аномалии им всё же удалось. И после туманной всепожирающей пустоты сумрак родного кабинета показался уютнее, чем когда бы то ни было.       — Всё в порядке. Всё уже позади, — продолжал нашептывать Септентрион, прижимая Ноэ к груди так крепко, словно боялся, что тот вновь решит сбежать. Правда, это едва ли могло произойти – мальчик слишком ослабел. Его сил хватило ровно на пару фраз:       — Спасибо… — кое-как прохрипел бесёнок, с трудом приподняв голову и взглянув на советника. — Только деду не рассказывайте… — С этими словами его веки сомкнулись, и Ноэ обмяк на руках Септентриона, потеряв сознание.