молчание спасёт от глаз чужих

Было и было. Подумаешь, обидел, не в первый и не в последний раз Бекля так поступает. Уж это точно. Майка уверена в этом, будто мысли его читает. Презирать и применять насилие для Сашки дело обычное. Только вот для чего он других унижает? Ради авторитета? Сдалось ему это. Его же никто не уважает, кроме шестёрок. Кажется, это понять можно прекрасно. Очень гадко и неприятно, когда кто-нибудь из ребятишек становится объектом для насмешек. Ощущение, когда вас прилюдно унижают, задевают ваше человеческое достоинство и оскорбляют, нельзя сравнить ни с одним другим похожим чувством. После такого общения лучше стараться не только не контактировать с человеком, который выставил на показ свой характер, но и избегать его вообще. Мизулина так не делает. Нет, подобное отношение к себе она, конечно же, не терпит, однако не держится от хулигана на далёком расстоянии, потому что он делает это сам. Сам уходит с глаз долой, сам с собой заговорить не позволяет. Его словно мучает что-то. Если ему стыдно, то завтра пойдёт снег. Он никогда не стыдится поступков своих. Верно же? Пионерка рассматривает Беклемишева издалека, замечая костяшки разбитые. Неудивительно. В драках поучаствовать он любитель. Снова задирает какого-то парнишку. И что эти дети ему делают такого отвратительного? Хулиган пытается показаться шишкой важной? Или же есть иная причина? Точно ли это авторитет? Унижение можно рассматривать в нескольких аспектах, а именно: унижение человека, как средство избавиться от противника; унижение, как способ сбить врага с толку; унижение – попытка выделиться из толпы. По мере своего взросления персоне необходимо закреплять свой статус среди сверстников. Бекля старается себя как угодно показать. В силу своего подросткового возраста, естественно. Но ведь есть и другая сторона медали. Унижение других – средство защиты. Некоторые люди не в состоянии морально защитить себя и отстоять какие-то свои убеждения или взгляды методом обсуждения и логическим доводом. Тогда к ним приходит излюбленная тактика. Благодаря такому поведению, личность старается отгородиться от внешнего мира, пытаясь всем своим видом показать, что «я сильнее». Такая реакция очень часто наблюдается у подростков, которые всячески боятся выходить на контакт со взрослыми и отвергают любую предложенную им помощь. Также имеет свойство быть психическая травма из детства. Некоторое число детей с самого рождения подвергаются эмоциональному и физическому насилию со стороны родителей. Возможно, предки таким образом решают, что их чадо так быстрее освоит необходимый урок, учтёт все свои недостатки и исправится, но это очень ошибочное мнение. Впитав в себя, как губка, информацию о том, что унижение и оскорбление ближнего – это нормальная схема поведения, – ребёнок начинает применять её на других. Ненавидит подобных себе, желая выместить на них все свои давние обиды, разочарования и нереализованные амбиции, мечты. Сашка никому про родителей не рассказывает. Это заставляет Майку задуматься. — Пни мяч! — Что? — Эй, пни мяч обратно! Ох уж эти дети. Всегда из транса выводят. Но всё же. Почему Бекля ведёт себя так ужасно? Зачем ему это? В шутку? Не может быть такого. У каждого действия есть хоть какие-то, даже нелепые, объяснения. Внутри худощавого тела интерес просыпается. Любопытство. Желание понять и увидеть настоящее «я» хулигана с Стошки. Это позже. — Спасибо, — мальчишка лет тринадцати улыбается дружелюбно, придерживая грязный футбольный мячик где-то под подмышкой. — Меня Лёва зовут. Хлопов. — Майя. Мизулина. — С первого отряда? — Верно. — Я со второго. В футбол играешь? — Нет, спорт не для меня. — Жалко, конечно. — Лёва, чо ты там застыл?, — белобрысый паренёк на воротах кричит громко, на что Хлопов голову в сторону поворачивает. — Ладно, побежал я. Спасибо за разговор. И это он называет разговором? Мелкий футболист. Майка вздыхает и, поправив очки, уходит прочь. Вовсе не замечая, как пара серых глаз прожигает её спину.

```

Темнота даёт возможность расслабиться, окончательно признать себя как личность, как существо, умеющее дышать. Становится легче. Ты пропадаешь в пучине плохих и хороших мыслей, буквально ныряя в мягкую подушку. Майя данное время суток обожает. Ты устал днём, потратил всю энергию, а ночью видишь то, что видеть под солнцем не способен вовсе. Сны. Мизулина очки снимает и быстро в какую-то пижаму переодевается – этакая ночнушка. Такая гладкая, приятная на ощупь. Единственное, что Майке хочется сейчас – это всеми частичками тела ощутить твёрдость пружинистой кровати. Однако. Стук в окно. Громкий и настойчивый такой, словно тому, кто прервал девичью идиллию, плевать на то, что некоторые уже спокойно сопят и пускают слюни. Девчонка хмурится и обращать внимание не хочет. Зачем? Постучит и успокоится, явно же не к ней пришли. Снова стук. Вот-вот окно разобьёт, бестолочь. Подросток недовольно вздыхает и всё же решается подойти к подоконнику. Глаза в шоке расширяются, а губы невольно раскрываются от накатившего раздражения. На улице Сашка стоит. Промокший насквозь. Почему только? Дождя нет, на небе ни одной тучки, лишь луна окрестности освещает. Бекля кулаком прямо по стеклу бьёт, будто врага своего зацепить намеривается, на что Майка вздрагивает и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, спят ли пионерки. Спят. Как рабочие после завода. — Жаннка уже спит, — шепчет губами, ибо к деревянной ручке даже притрагиваться не собирается. Ещё чего. Парнишка брови приподнимает и выдыхает едкий дым от сигареты, указательным пальцем крутит у виска. В его взгляде буквально читается: «ты чо дура?». Тихоня, борясь с ужасным нежеланием впускать низкий голос шпаны в комнату, немного приоткрывает надоедливое окно, повторяя: — Жаннка спит. — А Жаннка мне зачем? — Что?, — не собираясь слушать ответ на её вопрос, даже не вопрос, а некое удивление, которое изо рта случайно выпрыгнуло, она задаёт следующий: — Чего пришёл тогда? — К тебе, — нагло лыбится, как ни в чём не бывало, и с вызовом каким-то на пионерку смотрит. Чего-то ждёт. — Не ссы. Я не ради того, чтобы оскорбить тебя, в такое время намылился. — Неужто извиниться хочешь?, — руки на груди скрещивает и с недоверием наблюдает за действиями парня напротив. Тот свой "любимый" мокрый свитер снимает зачем-то и, сплюнув слюну, губы в тонкую линию сжимает, отрицательно мотая головой. — Тогда иди спать. — Да стой ты, пискля, — усмехается и резко вперёд подаётся, глядя на виновницу его прихода снизу вверх. — Купаться хочешь? — Головой ударился? — Хочешь. — Нет, боже упаси. — Идём, давай, жертва аборта. — А там меня уже поджидают Сифилек и Рулет, я угадала? — Чо ты моросишь? Пошли, не плачь. — На данный момент я не горю желанием идти куда-то. Отправляйся один. — Завянешь, сука, как цветы. — Плевать, — пальцами тонкими окошко от себя толкает, однако шпана сдаваться не собирается. — Разбужу остальных. Расскажу, что ты на маленьких мальчиков смотришь, — губу нижнюю облизывает и, довольствуясь грозным лицом девчонки, продолжает свою речь: — с Лёвой то мило беседовала, а с группой шкетов даже поговорить не можешь. Плакса, — на его лице ухмылка бесячая растягивается. Майка сдаётся. — Бекля! — Ну так бы сразу. Чёрт бы его побрал. Цирк устроил, наспех одеваться заставил. Стоит, курит там. Природу рассматривает. Интересно? Вот и оставался бы наедине с лесом. — Ну чо? — Наталья Борисовна узнает, обычным наказанием не отделаемся. Заставит.. — Свистуха не узнает, не боись, — наблюдает за тем, как зануда приземляется на землю и сразу же садится на корточки. Шнурки не завязала. — А ты у нас, оказывается, по правилам не живёшь. — Это ты заставляешь меня правила нарушать. — Сама согласилась. Не перекидывай вину на меня, пискля недоразвитая. Оскорбляет. Снова. Как ему это не надоедает? — Всё? Погнали, не стой столбом. — С чего ты вообще решил меня на речку сводить? Утопить хочешь или же водяному скормить?, — Майка медленным шагом за парнем идёт, но тот наоборот ускоряется. — И то, и другое. Больно бесишь ты меня, — и вот не поймёшь, шутит он иль правду говорит. Дальше наступает невозмутимая тишина. За это Мизулина готова Беклемишева благодарить. Но и молчание иногда тоже не приносит должного комфорта. Тем более за пределами забора. — Бекля. — Чо? — Можешь ответить на вопрос? — Мы не на уроке. — Почему ты так себя отвратительно ведёшь? Она задавала его уже. И не раз. Ответа до сих пор дельного не получила. Только агрессию. — Тебя это волнует?, — рычит сквозь зубы сжатые. Майя останавливается на месте, уже понимая – Сашка снова бесится. — Какая тебе разница? Шуруй молча. — Бекля. — Да чо тебе надо?, — вспылил. Кулаки сжимает и яростно поворачивается в сторону собеседницы. — Для тебя это трудный вопрос?, — страх скрывает под маской безразличия, но ладошки потеют, словно на улице пожар. — Я позвал тебя купаться, а не лясы точить. Стяни уже рот свой и иди. Задрала. — Трудный, значит. — Я же тресну. Смысла продолжать не было. Не ответит. — Хорошо, — прикрывает очи и проходит мимо Сашки, замечая речку поблизости. — Купаться, так купаться. Без лишних разговоров, — по пути к берегу стягивает поношенные кеды, а Беклемишев как остался спиной стоять, так и стоит. Думает что ль? — Ещё раз услышу от тебя этот тупой опросник, псих я или нет.. Отвечаю – сверну тебе шею. — У нас у всех есть больные темы, поэтому так уж и быть, в следующие разы промолчу. — Быстро учишься, — усмехается опять же нагло. Его переменчивое настроение настораживает. Бекля снимает с себя белую майку, которая к глазам уже приелась, и принимается за штаны. Майка, по колено стоя в воде, краем глаза за обидчиком своим наблюдает, а после, решается спросить: — Каков мотив? — Чо? — Зачем позвал? — Одному скучно. Отлично. А как же Жаннка? Сашка, с тобой что-то не то. — А Жаннка?, — мысли вслух озвучивает. — Достала. Одно дело – нарушать правила с тем, кто делает это постоянно. Другое – приручать новичка поступать неправильно. — Взял вину на себя только что. — Завались, — он брызгается водой, из-за чего Майя невольно сводит брови на переносице. Это должно быть весёлое времяпровождение, верно? С Беклей? Весёлое времяпровождение с Беклей? Не складывается. Подвох есть. — Вылазь, — пионерка мокрые волосы поправляет, замечая как у плохиша губы трясутся, а сам он до подбородка в воде находится. — Зачем? — Глупо. — Ты же спрашиваешь чо-то тупое. Вот и я спросил, — Сашка выпрямляется, ладонями по лицу проводя, тем самым жидкость смахивая. — Чо не так? — Тш. Слышишь? Множество голосов раздаются где-то неподалёку. Зовут кого-то. — Нас ищут что ль? — Тихо ты, — Мизулина от любопытства прислушивается, затыкая парню рот ладонью. Удивительно, что тот решил руку её не ломать. В лесу, если присмотреться, можно заметить свет от фонариков. Старых, дряхлых фонариков. Точно ищут кого-то. Немного погодя, подросток уже отчётливо вбивает чужие крики себе в сознание. Лёвка. Хлопов. Потерялся. — Лёва. Лёву ищут!