```
— Бекля, я попросила Лагунова напугать, а ты Мизулину приплёл, — Жаннка на Сашку смотрит, спиной облокотившись на дерево. Его взгляд направлен на Майку и Валерку, они до сих пор что-то обсуждают и даже смеются. Майя хихикает? Она умеет? Удивительно. — Беклемишев! Ты слушаешь меня? — Чо? Слышу я, — Бекля на ноги поднимается и сигарету подкуривает, спичку от лёгкого ветра прикрывая. — Попляшет ещё, вместе с Майкой в травмпункте будут за слова свои отвечать. — Майка то чем насосила? — Да вы чо? Спрятали её за собой, как за стеной каменной. Ты сама говорила, что она тебя бесит. Они подтвердят, — подросток на друзей своих смотрит, и те согласно кивают. — Ей ты уже отомстил, когда лавочку отбирал. Не трогай девчонку боль.., — пионерка затыкается, когда Сашка к ней яростно ближе подходит. — А ты мной не указывай. Валерку напугать – твоё решение, а вот Майка – уже моё. Чо хочу, то и делаю, — рычит буквально, что аж Лёлька, рядом с подружкой стоящая, мурашками покрывается. — Усекла?, — дым в лицо собеседнице выдыхает, и Жаннка глаза прикрывает, руки на груди скрещивая. — Ладно. — Или ты с ней «мир, дружба, жвачка» хочешь? — Заткнись, Бекля, — ладонью его рожу от себя отворачивает и отходит в сторону. — Просто не хочу, чтоб выгнали тебя отсюда, от отца же получишь. — А за то, что я к Лагунову пристану, меня не вышвырнут? — Ой, всё. — Не договариваешь, Шалаева. От бати получит он, да как же. Конечно. Он за просто так удар по лицу получить может, ведь этот агрессивный пёс воспитывает по-своему. Сашка его ненавидит, как и всех людей в его окружении. Все алкаши, чёртовы пьяницы. Именно от них он привычку курить схватил, а отец ему весь мир испортил. Внутренний. И только Жаннка об этом знает. Разболтается – её конечная остановка. Так скажем, охраны лишится. — Чо у них там? — Где?, — Бекля оглядывается, а потом замечает, как Свистуха на Майку «батон крошит». Майя как сама невозмутимость, главной вожатой не перечит, однако иногда так злобно на компанию возле дерева поглядывает. Беклемишев догадался. — Сейчас же признайся, что ты на речку ходила, ещё и без разрешения, иначе наказание ужесточу и пойдёшь туалеты мыть, Мизулина, — Наталья Борисовна будто в боевой стойке стоит, ответа ждёт. — Да, я на речку ходила, — снова на Сашку таращится. — Одна там была? — Одна. А Беклемишев и сказать ничего не может – перед друганами своими спалится, что Майку купаться звал. У тех фантазия в разные стороны побежит. — Пошли. Дам тебе краску, будешь у меня парты в новом художественном кабинете красить. Свистуха уходит, а Майка за ней, напоследок с Валеркой попрощавшись. — И чо ей там надо было?, — Жаннка с каким-то подозрением на друга «зырит», а Сашка брови приподнимает и ухмыляется. — Чо? — На речке. Ночью решила на речку сигануть просто так что ль? — Девок не поймёшь. — Я твой поступок ночной тоже понять не могу. — Ты дура, Шалаева? Тебя вот волнует это?, — вспылил, как обычно. Руки в стороны разводит и начинает оправдываться, своё доказывать. Упёртый баран. — Ты, бля, чо базаришь? Позвал и позвал, зачем из этого хуйню разводить?, — матерится громко, даже если не принято. Плевать ему. Минус, конечно, в том, что Беклемишев эмоции свои не контролирует. И он, даже не выяснив, о чём Шалаева говорит, начинает бушевать. — Остынь, Бекля. — Сама остынь. Иди гуляй. Пошли, в карты на очкариков сыграем, — до сих пор злится, но шестёрок своих зовёт, чтоб развлечься немного. Пионерка глаза закатывает. Сашка, ну ты и агрессор всё таки.```
На улице потемнело. Солнце садится, а Майка парты эти грязные красит цветом коричневым. Перчатки заляпала, ноги заляпала, да она уже всё заляпала. Самой себе сочувствует, что Беклю не сдала. — А почему он сам не сдался?, — спрашивает саму себя и кисть в ведро бросает. Устала, зато половину дела уже завершила. — Майя! Надышишься сейчас, глюки будут, — Несветова дверь кабинета распахивает, на что Майка аж вздрагивает. — Приводи себя в порядок, а потом вперёд на ужин, — молоденькая вожатая руки за спиной складывает и улыбается, когда Мизулина выдыхает, словно камень с души столкнула. — Давай, не сиди. Девчонка, не раздумывая, ёмкость с водой окрашенной хватает и быстрым шагом проходит мимо Вероники. Сейчас она быстро все принадлежности унесёт туда, откуда взяла, а потом на радостях в душ помчится. Находит вход в уборочную и аккуратно открывает, чтобы ненароком шваброй по голове не получить. Комнатка, конечно, не особо маленькая, но, в любом случае, кто-то может неправильно с вещами такими обращаться и поставит туда, где им не место. Убедившись, что ничего её не прибьёт, пионерка входит внутрь. Она выливает жидкость в раковину. Слышит шаги позади себя. Поворачивается без какой-либо тревоги. — А вы кто? А потом всё, как в тумане.```
— А где Майка наша?, — Свистуха к Веронике подходит и смотрит взглядом таким, будто та провинилась в чём-то. — Наверное, умывается ещё. Вы не переживайте, я за ней проследила, никуда она не убежала, — врёт. На воздух свежий вышла сразу, к Плоткину, наверное. — Смотри у меня. Смотреть будет не Несветова. Бекля будет смотреть. На то, как Майка галстук красный поправляет, мимо стола его проходя. И на то, как она ему улыбается кокетливо. И на то, как легко она с Лёвой разговаривает. Он на всё смотреть будет. Смотреть, жевать хлеб и не понимать, что у неё за настроение такое и почему на ней нет привычных очков.