молчание спасёт от глаз чужих

— Хочешь на щенят посмотреть? — Ну, хочу. Сергушина без сомнений согласилась на данное предложение Васьки. Без всяких раздумий, хочет и всё. Наивный тринадцатилетний ребёнок, которого легко заманить в ловушку, воспользоваться её слишком доверчивым характером. В этом заключается план Беклемишева. Майку он не послушал, да и не собирался вовсе. Он отомстит за происшествие с водой, отомстит за боль пиявца с помощью девчонки, от которой сердце Валерки тает. Возможно, если бы Мизулина не пострадала тогда, Сашка и не тронул Анастасийку, ибо жертва из неё никудышная, пусть гуляет, маленькая ещё, а тут выпала возможность использовать её, как намёк на то, что Лагунов совершил жестокую ошибку и должен поплатиться. — А какой они породы? — Пошли, увидишь. Естественно, интерес и любопытство намного сильнее, чем инстинкт самосохранения. Ну, школьница горит желанием увидеть что-то милое, погладить, если на то будет разрешение, что в этом такого, верно? Каждый бы поглазеть хотел на маленьких собачек с большими глазками. Однако Майя не хотела. Заподозрила неладное сразу же, когда увидела, как Сифилек и Рулет к пионерке в белом платье подошли, притворившись добрыми подростками, на что девочка купилась, хотя, вроде как, знала репутацию этих хулиганов. Брюнетка привыкла не в своё дело не лезть, но Сашка, ведь, поделился данной задумкой, значит, это и её дело теперь тоже. Она имеет право вмешаться. По крайней мере, так говорит её сознание и, конечно же, совесть. — Это вы куда?, — тихоня решает перегородить путь троице, скрещивания руки на груди и недовольно брови хмуря. — Они хотят мне щенят показать, — Сергушина улыбается, начиная пальцы теребить. Волнуется, видимо. Чувствует неуверенность. — Щенят? — Ага, — на вопрос отвечает Рулет, указательным пальцем проводя под носом. Врёт. Точно врёт. — Откуда здесь щенята взялись? — Да поди одна из собак бабы Нюры ощенилась, к тому же деревня здесь недалеко, Майка, ты чо?, — худой парнишка пальцами плечо собеседницы напротив сжимает и слегка трясёт, усмехаясь. — Хочешь, и тебе покажем? Мизулина впала в ступор. Она то им зачем? — А ты на кружок по пению не опоздаешь?, — пионерка решает ответ одному из шестёрок Бекли не давать, и обращается к Анастасийке, совсем не задумываясь, что уже давно вечер на дворе, солнце за горизонтом почти скрылось, не освещая окружающую среду. — Ты чего? Он уже закончился, — сначала школьница удивлённо распахивает глаза, не понимая, у Майи память плохая или она спала весь день, что забыла обо всём практически, а после – снова улыбка расползается на девичьем лице. — Пойдём, посмотришь тоже. Думаю, так мы, наконец, сможем немного пообщаться. — Хорошо, — Мизулина подозрительно разглядывает юношей, берёт красавицу за ладошку и свободной рукой указывает в сторону. — Дорогу показывайте. — Вот и славно, — снова ухмылка на мальчишеских губах. Слишком наглая. Взял привычку у Беклемишева, это точно. Идти, как оказалось, не так уж и далеко, или же время просто пролетело быстро из-за разговоров с новой подружкой. На глаза внезапно попадается заброшенная церковь, из-за чего Майка по сторонам оглядывается, стремясь Сашку взором выловить, ибо это его любимое место, где он часто засиживается с друзьями своими. Тщетно. Его словно и не было здесь. Реально щенят показать хотят? — Ты чо здесь забыла?, — вот он, собственной персоной. Этот низкий голос можно узнать из тысячи. — А ты? — Вопросом на вопрос не отвечают. — Отвечают. — Так, — Саша злиться начинает. Его плану, видимо, сбыться не получится. — Отойдём, — Майку за предплечье хватает и тащит за собой, грубо так, а она всего-то защитить девчонку пыталась. — За Сергушиной следите, — шипит сквозь зубы сжатые и вместе с Мизулиной скрывается из виду. — Ну, чо ты припёрлась?, — начинает наезжать первый, делая шаги туда-сюда. Раздражается от того, что идёт всё не так, как он хотел. — Я уже говорила, что сделать Сергушину марионеткой своей – идея плохая. Ты меня не послушал. — Потому, что я, в отличие от тебя, хочу добиться справедливости. — Какой справедливости? Что ты несёшь, Беклемишев? Будь ты на месте Валерки, я думаю, ты тоже предпринял бы хоть какие-то попытки избавиться от монстров, которые не прочь полакомиться твоей кровушкой. Да, в тот день некоторые пострадали, но.. — Да зачем мне эти «некоторые»? Я за тебя отомстить хочу, неужели не понятно? Он навредил тому, кто нравится мне, — Саша повышает голос, эмоционально жестикулируя руками и рычит, когда Майя головой разочарованно мотает из стороны в сторону. — Я лишь сделаю то же самое. — Агрессия на агрессию. Неправильно. — Всё правильно. — Нет. — Завались. — Не груби. Ты чувствуешь себя униженным, верно? Не смог добиться цели, поэтому сейчас считаешь себя слабым и злишься на это. Успокойся, — Майя взглядом бегает по сжатым кулаками своего партнёра, рассматривает его лицо, выражающее одну единственную эмоцию – гнев, – а потом пальцами зарывается в светлые волосы собеседника. — Эта цель – самая отвратительная из всех, которые ты когда-либо себе ставил. И то, что ты не смог её достигнуть, наоборот хорошо. Здесь есть много других ребят, которые, в каком-то роде, боятся тебя. Их легче приручить. Не трогай Анастасийку. Лагунова карма накажет. Мизулина слишком сильно действует на Беклемишева в психологическом плане. Словно манипулирует, однако это не так. Она старается поддержать, помочь, несмотря на то, что они оба – кровопийцы, для которых ощущение бабочек в животе, сочувствие, некая сдержанность не свойственны. Даже сейчас ночью, когда у пиявцев буквально действуют животные инстинкты, хочется утолить голод, не замечая то, что происходит вокруг, Майка с такой уверенностью держит себя в руках, помогая сдерживаться и Бекле. Получается неплохо, ибо подросток, возможно, и не охотно, но соглашается со всеми словами пионерки, яростно выдыхая холодный воздух через нос. — Всё нормально. — Не может быть такого. — Всё нормально, Саш, — наконец, улыбается, на что Бекля лишь ухмыляется, на корточки садится и смотрит на собеседницу снизу вверх, хрустя костяшками. — Ладно. Брюнетка на данное словосочетание лишь присаживается рядом и чмокает пиявца в щёку. Медленно так, задерживаясь в таком положении на несколько секунд, уже слыша, как Васька орёт, что Сергушина сбежала обратно в лагерь, а Сашка на это только шепчет: — Плевать.

```

Лагунов потерял счёт времени. Каждый день он и Корзухин стремятся найти того, кто поганит детство тринадцати детей раз в год. Подозрения пали на бабу Нюру. На женщину с ожогом на щеке, которая выглядит довольно пугающе, жутко. — Одно мы знаем точно – этот главарь буквально соблазняет пионеров словами своими никчëмными. Говорит, что жизнь у них лучше станет, — Игорь перелистывает страницы дневника очкастого. Ищет информацию важную уже не в первый раз. — Тупость какая. — Слушайте, Горь-Саныч, а об этом Вам кто сообщил? — Носатов. Я ему водку принёс, так он мне почти всë рассказал, ещё и с ловушкой нашей помог немного. Нам пистолет нужен и пуля серебряная. — Я сомневаюсь слегка. — В чëм, интересно? — В том, что баба Нюра главная. — С чего это? Валерка вспоминает слова Серпа о том, хочет ли он всего самого наилучшего: любви, взаимности, уважения. Мальчишка, конечно, отказался и во внимание брать это не стал, но сейчас задумался. Мужчина этот старый давно здесь работает, однако ничего про ситуации эти не говорил, лагерь закрыть не просил, словно знал, что все в безопасности. Будто был уверен, что скрыть тайну получится. — Лагунов. Не забивай голову, это явно она. Мы эту бабку одним выстрелом положим. — Пистолет у Серпа. — Мать твою. — Но украсть его шанс есть. — Шанс удачный? — Если Вы мне поможете, то будет удачный. — Всë приготовлено, только пистолет этот сраный и нужен, — студент ругается себе под нос и поднимается с земли грязной, отряхиваясь от пыли. — Разъясни мне план. — Когда наступает ночь, он буквально спит с ним, уже проверено, но днëм оружие лежит в комоде. Я буду премного благодарен, если Вы, Игорь Александрович, задержите Серпа хотя бы на пару минут, чтобы мне выпала возможность стащить эту вещь и пулю, конечно же. — Так, отлично. Начнëм сразу с завтрашнего утра, не будем терять ни минуты. — Но я всë равно не уверен. — Назад пути нет. Есть. Прям маленький шаг, но молодой вожатый настроен серьёзно, из-за чего и Валерка начинает верить всем его словам. Однако что-то здесь явно нечисто.

```

— Эй, Майка. Как давно Мизулина не вела беседы с Шалаевой, поэтому слышать еë голос сейчас странно. Чего она хочет? Стоит ли ей отвечать сейчас? Может, Веня сказанул Жаннке что-нибудь от обиды своей на то, что Майя его с ней не познакомила, кто его знает. — Глухая что ли?, — сразу переходит на оскорбления. Невоспитанная какая. — Чего тебе? — Ты чо по ночам шляешься? Ты думаешь, мы не заметили?, — скрещивает руки, выставляя себя выше других, а Лëлик лишь хихикает. Шестёрка. — Шалаева, я думаю только о том, что это не твоë дело. — Давай, поговорим, как подружки, — неожиданно улыбается и подходит к Майке чуть ближе, одну ладонь кладя на плечо. — Я же это, пошутила просто. Ты мне скажи, ты с Беклей мутишь?, — девчонка взгляд направляет в сторону куда-то, и тихоня это замечает, делая то же самое. Беклемишев. Сигаретку покуривает. Кажется, даже дым в себя не втягивает, побаловаться захотел. — Мутишь? — Ну, встречаешься? Любовь у вас или чо? — Зачем тебе знать данную информацию? Она, вроде как, не особо важная и уж точно не поможет твоему развитию. — Ты мне тут зубы не заговаривай. Мы с Беклей давно общаемся, и именно он мне сказал, что между вами ничего нет. — Вот как. — Врёт? Ответ на данный вопрос пионерка в красном галстуке не находит. Сашка соврал, сказал это, чтобы красавица всея лагеря отстала? Или же он просто играется с Майкой, получая дозу классных ощущений? — Не врёт. Мне нужно уйти, я сильно тороплюсь. — Куда это? Задержать девчушку у Жаннки не получается, однако это её не огорчает. Стоит, лыбится во все свои тридцать два зуба и не задумывается о последствиях своих коварных словосочетаний. — Уверена, что это было хорошей идеей? — Да, ибо так мы узнаем ответ на, волнующий нас, вопрос. — Каким только образом? — Увидишь, Лëлик. Шалаева точно знает, что данный план сработает. Но она не догадывается о том, что Сашка – довольно скрытная личность, – и уж говорить о чувствах своих ему явно не нравится. В какой-то мере, парнишка может показаться двуличным. Подруге говорит одно, а Майке – совершенно другое. Его это, на самом деле, не волнует. Ему главное, что он сам себе в чëм-то признался, а другим знать об этом необязательно. Мизулина в их количество не входит. И не будет входить. — Я знаю, что ты сейчас спросишь, — хулиган видел, как Жаннка что-то у Майи выяснить пыталась. Заметил еë глаза растерянные. Осмеливается напасть первым. — Не буду ничего спрашивать. Я не глупая, всë понимаю. — То есть? — То есть не стану разводить из этого скандал. Ты не тот человек, который признаётся в том, что испытывает некие чувства внутри, всем вокруг. — Хватит читать меня, я не книга. — Помнится, ты говорил иное один раз. — Так. Не наезжай. — И это ты тоже говорил. Два слова – Шалаева промахнулась. «Мы с Беклей давно общаемся». И после этого многое не знать о нëм. Кошмар.

```

— Стащил? — Стащил. Лагунов доволен собой. Рад настолько, что вытаскивает пистолет у всех на виду и не боится, что кто-то засечь может. — Убери ты, — Игорь легонько бьёт мальчишку по руке, на что Валерка шикает и прячет опасный предмет обратно. — Сегодня готов? — Готов. — Покажем, кто здесь главный. — А что потом? — Не стоит думать о будущем сейчас. Нам настоящее важнее. — Какие у вас разговоры философские, — Несветова словно из земли появляется, довольно усмехается и на вожатого смотрит вызывающе. — Лагунов, почему с другими не играешь? — Вероник. — Не очень хочется, я на лавочке посижу, — четырнадцатилетний подросток перебивает Корзухина и покидает столь атмосферу неприятную, подальше от парочки отходя. — Вероник. — Мы друзья, Игорь, ты это хотел услышать в прошлый раз? — Да, но.. — То, что вы натворили, ужасно, вы осознаёте это? — Сейчас же с ними всë в порядке. Ты посмотри на них, бегают, прыгают, им по барабану. — А мне – нет. Отвратительный ты человек, Корзухин. — Я хотя бы человек. — Что, прости? — А вот ты даже близко к этому понятию не стоишь. — Не понимаю, о чëм ты. — Всë ты понимаешь, — Игорь почти вплотную к Веронике подходит и глаголет тихо так, чтобы она только услышала. — Ты вернёшь себе прежнюю жизнь, я даю тебе слово. — А мне вот такая жизнь больше нравится. Никому ничего не должна, радуюсь каждому дню. Как я и хотела. — Но получить это ты явно хотела не таким способом. — Не тебе решать, Игорь. — Я спасу тебя, обещаю. — Не сможешь. — Смогу.