молчание спасёт от глаз чужих

— Ты меня не послушал всë таки. — Я лишь снова пытался отомстить, — Бекля, сидя на стуле каком-то старом, локтями упирается в колени, кулаки сжимает и злиться начинает, изредка поглядывая на Мизулину, наблюдая за еë эмоциями. — За тебя, — добавляет, замечая некое раздражение на лице девчонки. — Они играют роль жертвы, — Майка присаживается перед своим партнёром на корточки, вглядывается в его опущенные глаза, стремясь найти хоть каплю сожаления. Тщетно. — Здесь все играют роль жертвы. Все, без исключения. С Беклемишевым спорить бесполезно. Майка поняла это в очередной раз. Настырный, делает то, что ему хочется, не задумываясь о последствиях и никого не слушая. Как, собственно, и сейчас. Не стал прислушиваться к Майе. Пытался снова Сергушину выловить. Анастасийка не поддалась. Неладное заподозрила и рассказала об этом своей новой подруге. Брюнетке стало не по себе. Её проигнорировали, а она так запиналась перед Беклей в тот день, стараясь вразумить его. — Глупо. Почему нельзя было просто отпустить ту ситуацию и больше не лезть к девочке? — Я не собираюсь отступать, — Саша снова не берёт во внимание девичьи слова, хмурится, нос свой вздёрнув, и встаёт с места, мимо пионерки проходя. — Не донимай её, — действие парнишки повторяет, на ноги поднимаясь, и руки на груди скрещивает. — Всё. Отвали. Сам решу. Дело не твоё, — рычит сквозь зубы сжатые, замирает и руку на дверной ручке держит. Раздражается ещё больше, ибо лекции слушать – не в его стиле. Душно. — Моё. Ты поделился со мной этим, значит, это и моё дело тоже. — Нет. Не суй нос, куда не просят. Бесишь, — произносит на эмоциях, не соображая, что так делает только хуже. — Ладно. — Прохладно. — Делай, как считаешь нужным, но вряд-ли у тебя что-то получится. На это Беклемишев лишь ногой дверной косяк пинает и, яростно выдохнув через нос, сваливает подальше от нагнетающей атмосферы. С ним сложно договориться, сгладить углы, найти компромисс. Наверное, в этом его большой минус. Единственный, по мнению Майки, минус. И всё из-за вспыльчивости. Он резкий такой, что даже не понимаешь иной раз, почему на скулах хулигана желваки бегают, однако подобное поведение не отталкивает, наоборот даже притягивает заинтересованность, желание узнать источник зарождения этакой черты характера. Майка обиду не чувствует, только внутри где-то кошки скребутся, мешая сконцентрироваться на окружающей среде и найти выход из всего происходящего. Возможно, к Беклемишеву нужен другой подход, но тихоня нашла только нелёгкий способ – достучаться заумными предложениями. Вполне очевидно, что этого недостаточно. — Вот ты где, — голос Алика вытаскивает девчонку из раздумий и заставляет ту вздрогнуть от неожиданности. — Чего пришёл? — Тебя там ищут. — Кто? — Буравцев. Брюнетка непонимающе на длинноволосого глядит и выходит из помещения вместе с ним, сразу же на Максима натыкаясь, а тот словно испугался чего-то: нервно галстук помятый поправляет, глазами по округе бегает и вязкую слюну громко сглатывает, заставляя кадык двинуться вверх-вниз. — Пошли, — вожатый грубо как-то произносит и хватает пионерку за предплечье. За собой тащит, а Альберт даже не собирается за ними идти, будто на стороже стоит, никого не пропуская в сторону пиявцев. — Да куда ты прёшь?, — позволяет ругательству вырваться изо рта, однако Буравцев внимания не обращает. Парень за столовку заходит и тянет девчушку за стену, напоследок оглянувшись, не идёт ли кто-нибудь следом. — Объясни, что происходит? Ты будто с цепи сорвался. — Про пистолет знаешь?, — вопрос вводит Мизулину в ступор, из-за чего та шаг назад делает и сводит брови на переносице. — Ты ради этого меня сюда приволок? — Найти его надо. — Я не понимаю, ты мог об этом с самого начала сказать, а не тащить меня, — рассматривает окрестность и, сделав вывод в своей голове, продолжает речь глаголить: — За столовую. — Да послушай ты. Пистолет с пулей серебряной. Аккуратно, без всякого привлечения внимания нужно найти. Если Свистуха будет спрашивать что-то, скажи, что с детьми из четвёртого отряда играешь. Там ушей слишком много было, не мог я сразу объяснить всё. — Разве пистолет не хранится у Серпа? — Лагунов украл. Больше никаких вопросов. Если найдёшь, то отдай мне или Несветовой. Смотря, кто ближе будет. Поняла? Майка кивает в знак согласия и покидает личное пространство Буравцева. Опасное оружие найти, значит. Ещё одна проблема на голову.

```

— Ты отдашь пистолет. Взамен – я не стану трогать твою Сергушину. Идёт?, — Сашка ладони в карманы брюк засовывает и нагло ухмыляется, смотря на мальчика в очках сверху вниз. — Я спрятал его в церкви, — Лагунов прямо и уверено отвечает Беклемишеву, не задумываясь, что выглядит это довольно странно и непонятно. Зачем признался? Ему так сильно нравится Сергушина, что аж готов пожертвовать последним шансом на выживание? — Так просто сдался? — Забери его сам, я не стану друга подставлять, — понимает: то, что он говорит, не совсем уж логично. Он же уже подставил, уже рассказал местонахождение опасного предмета. — Твой маленький мозг, видимо, выключен. Подставил уже. Не думаю, что он обидится, если ты пистолет нам сам принесёшь, — пионера за шкирку берёт и на себя тянет, шипя прямо в лицо подростковое. — Своих подключи, — Буравцев на Беклю таращится, на что второй лишь губы поджимает от раздражения и отходит от четырнадцатилетнего мальчишки. — Он нам нужную информацию дал. Остальное – за нами. — Вали отсюда, — на Валерку шикает, заставляя того замешкаться, но всё же уйти, иногда через плечо за вожатым и хулиганом с шестёрками поглядывая. Ради Анастасийки он готов всё сделать. Однако. Спасение остальных детей, которые могут умереть в ближайший год, стоит намного выше, чем защита одной девочки. Соврать – хорошая идея. Для Лагунова. Что будет с ним, если пиявцы не найдут нужную вещь? Успеет ли он завершить начатое дело с Корзухиным? Столько тревоги «очкарик» ещё не испытывал.

```

Дождь. Дождь – это что-то необыкновенное. Дождь – это твои эмоции, чувства словно, которые так долго сдерживал и внезапно выпустил. С дождëм ты можешь не бояться грома, молнии. Ты просто стоишь и ждёшь, когда одежда промокнет насквозь и не очень то важно, заболеешь или же нет. Беклемишев за пистолетом не пошёл, ибо в церковь то заходить не может. Рулет и Сифилек ему в помощь, так сказать, пусть ищут важный предмет, а он на корточках посидит, на мрачное небо посмотрит и будет капли лицом ловить. Успокаивает. Спустя столько времени, наконец, ощутить что-то холодное, а не жаркое, мешающее дышать. — Чего под дождём сидишь? Промокнешь, — Майка вопрос задаёт, хмурится и рядом с Беклей присаживается, икры руками обнимая. — Чо такого? Дождь – не святая вода, — фыркает, на девчонку посматривая, а она улыбается слегка, мотая головой из стороны в сторону. — Чо? — Петрушку жуй. — Сама жуй, — ему всë равно, что она каждый раз повторяет одно и то же. Сашка готов отвечать на это, даже если ему надоест. Следом настаёт тишина, только беготня в святом помещении слышится. Видимо, марионетки хулигана решили, что выходить наружу – пока не самый хороший вариант. Крыша, конечно, обвалена, но скрыться от назойливой влажности вполне возможно. — Бешу тебя, значит, — шепчет спокойно, не обращая внимания, как ветер усиливается, а где-то вдали что-то сверху гремит. Сашка ответ давать не решается. Ну, сказал и сказал, бывают в жизни огорчения. Он такое много раз может ещё произнести, и Мизулина знает это, как никто иной. — За пистолетом сюда пришёл?, — снова молчание со стороны собеседника. — Нет его здесь. Соврал вам Лагунов. — Это неправда. — Верно. — Это был не вопрос. И я не про очкарика. Про то, что ты меня бесишь. Неправда, — признаётся. Не впервые, однако удивительно для Майи слышать подобные слова от партнёра. — Да что ты говоришь? — Отреагируй нормально, а не так, будто тебе всë равно. — Мне и правда всë равно. Я не обиделась, потому что ты – Бекля. — Я Саша. Саша Беклемишев, а не Бекля. — Саша Беклемишев сидит сейчас рядом со мной, а совсем недавно был Бекля. И слова те говорил тоже Бекля. Заядлый хулиган, — последние слова она по слогам глаголет и усмехается, когда привычная ухмылка на лице пионера появляется. — Может быть, — тыльной стороной ладони смахивает жидкость с подбородка и губы облизывает. — Это логично. — Логично, конечно. Ты сам признал это только что. Успех. — Зачем ты со мной возишься? — Странный вопрос. — Вполне обычный. — Я не вожусь с тобой. Ты мне нравишься. Твоим выходкам я нахожу объяснения и пытаюсь выяснить причину. Скрытно, но пытаюсь. — Я не смогу пересчитать на пальцах, сколько раз ты базарила подобное. — Ты становишься таким душевным в пасмурную погоду. — Фу. — Вовсе не фу. С тобой поговорить можно нормально, а то постоянно бегаешь от бесед заумных. — Чо? — Саша, — перед тем, как договорить, брюнетка мокрые светлые волосы осмеливается взъерошить. — Петрушку. Жуй. — Сама. Жуй. — Ты хочешь домой?, — вопрос заставляет Беклю задуматься и вводит в замешательство. К чему она это клонит? Да и какая ей разница вообще? — Домой? Нет. — Почему? Тебя там никто не ждёт? — Батю видеть не хочу. Он и мамка меня в лагерь этот сбагрили. Приезжать обратно даже смысла не вижу, — с трудом даются ему словосочетания эти. Слышно по голосу осевшему. — Он становится только хуже. И дома из-за него тоже ужасно хреново. — Давай заново. Ты хочешь домой? — Не хочу я. Чо ты пристала? — Злишься. Там так плохо? — Объяснил же. Ты чо снова вытянуть пытаешься? — Откровения. — Уже лишнего сказанул. Тебе хватит, — девичью руку, покоящуюся на его макушке, отталкивает и на ноги поднимается. Раздражается. Точно не всë рассказал, гложет его что-то. — Папа бьёт тебя? — С чего это? — Ответь. — Периодически. Не твоё дело, блять. — Насилие порождает насилие, — также встаёт, прищурившись. Следит за сменой настроения Беклемишева, за его реакцией, как хищник, поджидающий свою жертву. — Замяли тему. Не хочу я об этом, как ты там говоришь, вести беседу. Чëртов бред. — Не бред. — Чушь? — Одно и то же. — Хватит. Откуда ты узнала, что Лагунов соврал? — Тему перевёл. — Сейчас важнее эта информация, а не то, что ты стараешься от меня добиться. — Лагунов не настолько глуп, чтобы точное местонахождение отметить. Мне Валерка сказал, что он в лесу валяется. Потом Буравцев оповестил меня, якобы в церкви. — В уши нассал. — Грубо, но подмечено верно. — Вот, сукин сын. — Корзухина надо искать. Вряд-ли вожатый отдаст опасное оружие школьнику на хранение. — А, ведь, ты права. — То-то же. — Пошли, — за запястье собеседницу хватает и второпях в губы чмокает, еле касаясь мягкой кожи. — Куда? — Ты – гений. Это и так понятно. Но то, что тихоню снова куда-то тащат, совсем уж в сознание не вбивается. Сколько можно? Она же дама. Невоспитанность.

```

— Три часа. — Уже? Быстро летит время. — Надо быть готовым ко всему, — Игорь перезаряжает пистолет и оглядывается по сторонам. Чувствует неладное. Точно кто-то в кустах под окном сидит и наблюдает за двумя защитниками, будущими убийцами стратилата, однако, когда Валерка подходит ближе к подоконнику и всматривается в темноту, то никого не замечает, лишь ветер листвой шелестит. — Баба Нюра явно будет в недоумении. — Ты до сих пор сомневаешься, что это она? — Мне кажется, главарь – совсем другая личность. Не она. — Тогда пиявцы не хотели бы забрать пистолет, понимаешь? — Но дело может быть в другом. Серп. — Что? — Серп заметил, что его «любимая» вещица украдена, а о ней никто не знал. А тут внезапно пионеры догадываются о пропаже и рыщут то, что их не касается. Вы так себе это представляете, Горь-Саныч? — Не неси ерунду. — Это не ерунда. Просто странно. — Здесь странно всë. Отступать не будем. Мы готовились к этому несколько дней. Пора идти в бой. — Ладно, Горь-Саныч, но я точно уверен – скоро Вы мои слова вспомните. Корзухин с сомнением смотрит на мальчишку, а после – мотает головой разочарованно. Валерка где-то говорит правду. Только вот, где именно.

```

— Мы не найдём их. Уже скрылись. Опоздали, — Максим вздыхает, понимая, что их попытки двух «зайцев» найти слишком затянулись. Не выгодно так бегать целый день, ничего за это не получив. — Невозможно это, — Бекля возражает. На своём стоит. — Толку ноль. От того, что мы опять начнём шататься по всему лесу и по территории лагеря, ничего не изменится. — И что ты предлагаешь?, — Вероника врывается в диалог, с вызовом глядя на Буравцева. — Остановиться. Сообщить, что мы ничего и никого не нашли. — Выбора нет. И это действительно так. Времени уже прошло достаточно, а на пистолет так никто и не наткнулся, как и на Лагунова с Корзухиным. Они будто сквозь землю провалились. — Может, завтра удастся. — Посмотрим. — Удастся. А сегодня пора бы уже прекратить нелепые блуждания. Несветова верно глаголет. Так ведь?