молчание спасёт от глаз чужих

molchat doma – клетка.

— Умерла Майка. — Да что ты говоришь такое? В больнице лежит. Вчера весь десятый «б» к ней ходил, только вот глаза она не открывает, не дышит будто. — А вот, слухи слышала? Говорят, якобы псих, который сбежал недавно, и Анастасийку загрыз, и Майю в своё логово затащил, а там.. — Бред, — Алёшин в разговор двух девчонок встревает, руки скрещивает и на могилку маленькую смотрит. — Сергушину то в другом месте нашли, возле той церкви заброшенной. Мизулина постоянно с ней расхаживала, и вот, догулялась, что оттуда же её и вытащили. Вся в ранах, исцарапанная. Не к добру это. — Опять ты со своей церковью, — брюнетка брови на переносице сводит и, вздохнув, вместе с подружкой своей покидает атмосферу неприятную. Сашка лишь за всем со стороны наблюдает. На могилу не собирался приходить, потому что стыдно было. Светиться особо не хотел. Все три дня на уроках сидел, как настоящий покойник. Ни с кем не разговаривал, на необъяснимое поведение одноклассников не реагировал. Не мог он рот открыть, только об ужасных вещах думал да сожалел, что вообще Майку выпустил, когда, оказывается, вампир по городу гуляет. Жестокий, хладнокровный, пропитанный кровью жертв своих. « — Отец её в милиции работает. Если найдут, то либо мёртвую, либо не ту, которую ты знаешь. — Чо ты несёшь? — Правду. Бекля, ты пойми, прошлое от тебя не уйдёт. Ты помнишь всё, и эти воспоминания стереть не получится. — Если я не буду постоянно сталкиваться с тобой, то прошлое и не вернётся, — Сашка шнурки завязывает на кроссовках своих поношенных и, торопясь, куртку поверх майки накидывает. — Майя, — имя, слетевшее с уст Лагунова, заставляет Беклемишева развернуться на все 180 градусов и схватить подростка за воротник рубашки, скалясь злобно. — Я много раз просил её не помогать мне, но она не слушала. Вы оба сопротивлялись стратилату, оба имели некое преимущество, и Майя знает это, как никто иной, поэтому прошлое отпускать она не захотела. И я сейчас не говорю про отношения между вами, ясно? — Это ты сделал. — Что именно? — И Сергушину грохнул, и Майку мою загрыз, — у Валерки глаза расширяются не только из-за предъявленных обвинений без весомых доказательств, но и из-за местоимения «моя». Успели общение наладить? В последний раз, когда девятиклассник их видел, он был точно уверен – эти оба не настроены дружелюбно по отношению друг к другу. — Я не мог. — Ты чёртов монстр! — Я не мог, — Валерка Сашу от безысходности толкает, а тот спиной о дверь бьётся и на пол падает, шикая от боли внезапной. — И никогда не стал бы. Ты знаешь это, просто не понимаешь, как выйти из ситуации, и решаешь меня обвинить. — А кто тогда? — Стратилат. Ещё один стратилат. » Бекля диалог вспоминает и, кулаки сжимая, скрывается за деревом, проклиная каждого, кто сейчас на свете живёт. Вину чувствует, стыд, гнев – всё смешалось. Была бы возможность вернуть время назад, то он с радостью это совершил без капельки сожаления и зазрения совести. Саша даже не смог шаг сделать за порог палаты Мизулиной. Ноги и руки так сильно тряслись, словно током ударило, а так хотелось хотя бы на секунду её увидеть. — Сходи хотя бы разок к Майке то. — Отвали. — Думала, не заговоришь со мной, — Лизка ухмыляется и носом шмыгает, пальцами лямки рюкзака сжимая. — Я примерно понимаю, что ты сейчас испытываешь. Некоторые от тебя поодаль стоят. Только не подумай ничего такого, они, если что, не считают, что ты причастен ко всему этому. — Чо? — Они даже со мной не общаются особо. Только просят, чтобы одевалась прилично и на пятерки училась. Глупо, правда? Отказываю, так больше мне ни слова не говорят. Патриотов из себя строят. — И значки да галстуки носят на постоянке? — Ага. Ты, вроде, в одной школе со мной учишься, а не заметил. Ведь, представляешь, Епихин ни разу его не надевал. — Вот как, — у Сашке в голове что-то щёлкает, и десятиклассник с места срывается только ради того, чтобы Лагунова найти, но не успевает он и шаг сделать, как видит картину странную: девчонка какая-то незнакомая, Валерка и Корзузин возле могилы разговаривают о чём-то. Стоит только прислушаться, как воспоминания медленно уносят парнишку на дно сознания. — Пока тебя не было, пионеров намного больше стало, — девчонка с хвостиками даже злится немного, то на одного представителя мужского пола поглядывая, то на другого. — Пиявцы, — Лагунов фыркает, отворачивается и губы нервно покусывает. — И сколько их здесь сейчас? — Я не знаю точное количество, но.. — О чём они говорят?, — Лизка шепчет, из-за чего Беклемишев больше ничего не слышит отчётливо. — Тебе лучше не знать. — Нет, Бекля, о чём они говорят? — Просто иди домой. — Чо? — Домой иди, Лиза. И Саша бросает свою новую подружку, а та уходить не собирается. Прячется, подслушивает и пытается разложить каждое предложение по полочкам. — Бекля?, — Игорь шокировано на знакомое лицо пялится, раскрытые ладони вперед выставляя. — Про пиявцев говорите? У меня половина класса этих отморозков.

шумные и угрожающие выходки –

помойка.

Будто снова лагерь. Тот самый «буревестник». Прошлое бежит за подростками, сверкая пятками. Не отстаёт. Как спрятаться? Беклемишев где-то внутри сожалеет, что ему пришлось переехать в другое место и поменять школу, так бы жил нормально. Хотя, нормально ли? И жил бы вообще? Раз новый стратилат блуждает по городу, вряд ли бы Саша и дальше существовал. Он мог оказаться очередной жертвой, если думать логически. Да и пропажу Майки никто не отменял. Это уже не зависело от него. Или же зависело? Думать о том, что могло произойти, если бы осталось всё, как есть, смысла нет. Эффект бабочки. Ничего не изменить, только можно предотвратить. И то, к сожалению, не сразу. Применить силу, терпение, даже некое унижение – вот, что действительно нужно на данный момент. Бекля в мыслях застревает, как в паутине. Не хочет он впутываться в этот бред снова, однако поздно думать об этом. Шаг назад – сдался. А сделать этот шаг уже невозможно. — Тот мелкий будто ими командует, — Рита – так представила себя та самая незнакомая девчонка возле могилки – внимательно за мальчишкой, стоящим на лестнице, наблюдает. Словно изучает его движения. — Использует их, как свою защиту, оружие. Без них он ни на что не способен. — Способен. Они нужны ему, чтобы питаться и жертву новую находить. Сила увеличилась, эмоции ушли на второй план, — Сашка руки скрещивает, пересохшие губы облизывает и чувствует на себе подозрительный взгляд девятиклассницы. — Чо? — Ты откуда всё знаешь? Появился внезапно, начал ахинею свою нести. — Он был пиявцем, — Лагунов застрявший ком в горле сглатывает и кивает на немой вопрос одноклассницы. — Год назад в лагере было то же самое, однако удалось всё закончить, только, какой ценой. — Ты был пиявцем? — Майка была с нами в лагере. В отличие от других, они всё помнят. Каждый момент, каждую ситуацию. Всё. — И она? Но каким образом? — Чувства и.. — Какая разница? Это уже не так важно. Сейчас дело вообще в другом, — Саша ладони в карманы брюк засасывает и делает несколько шагов вперёд, оглядываясь назад, чтобы убедиться, идут ли его "новые" знакомые за ним. — Выяснять отношения будем или подождём, когда они все вернутся? — Ушли?, — Рита Сашу догоняет и по сторонам смотрит, пытаясь снова этого маленького пионера с другими ребятами найти. Тщетно. — Куда? — Меньше болтать нужно. За школу пошли, они постоянно там шатаются. Бекля знает это, как никто иной, ведь, сам там же сидит периодически, сигаретку покуривает. Не было удивительно, что компашка из пионера и комсомольцев действительно оказалась там. К Алёшину приставали. Отвратительное зрелище. И их уход с места события оставляет неприятный осадок не только у кудрявого второгодника, который получил по животу кулаком несколько раз, но и у наблюдающих за этим происшествием подростков. — Ты расскажешь, что случилось, — Валерка раздражённо врывается в чужое личное пространство, но Алёшин лишь недовольно цокает и встаёт с грязной земли. — Нет. Чо вам надо? — Это не вопрос был. Если хочешь, чтобы они с тобой дальше водились, расскажи, а! Не ссы, — Бекля усмехается, а девятиклассник закатывает глаза от внезапно появившейся неприязни к приставучим школьникам. — Ничо я не расскажу, свалите отсюда. — Мы тебе помочь хотим. — Себе помогите. — Ладно, будь волком-одиночкой. И так второгодник, ещё и новой тихоней в школе будешь, во, популярность, — Бекля, кажется, на больное давит, потому что Алёшин язык проглатывает, рассматривая каждого находящегося человека. Слова для объяснений ищет или просто старается избежать нелепого разговора? Не особо понятно. — Ладно, — всё таки первый вариант был верным. — С четверга всё началось. Ходили на вечеринку, после этого вернулись не такие все. Все из себя хорошие, учтивые, умные ученики, а на деле тупые и безмозглые, что с них взять? — На какую вечеринку? — Буквально пару дней назад старшеклассник решил бухнуть немного, так всех позвал, даже этот мелкий пошёл. — Чо за старшеклассник? — А вам всё скажи. — Говори, — Лагунов злится, на висках вены виднеются, глаза краснеют. Ему явно не нравится то, как с ним себя эта шпана ведёт. — Из десятого «а». Имени не помню, но пацан на вид нормальный, белобрысый, спортом занимается. В спортзале его найдёте, практически всегда там тренируется с дружками своими. — Так бы сразу. — Вы меня это, не палите, а я вам могу дом и квартиру сказать, у него сегодня туса намечается. Если прийти хотите, то приходите, но не факт, что он рад будет. — Отлично. Сегодня, видимо, дома не посидим, верно?, — новенькая улыбается, на что остальные лишь хмыкают. Слишком серьёзно настроены. А иначе никак. Дело не из простых. Может быть, этот старшеклассник и есть опасный вампир, убивший Настю. Может быть, кто-то пострадает сегодня ночью. Может быть, кто-то погибнет. Всё может быть. — Ты с нами?, — Валера голову в сторону десятиклассника поворачивает и ждёт от него ответа положительного. — В десять на месте буду. — Бекля. — Чо? — Слово дай. — Слово даю, в десять на месте буду. — Отвечаешь? — Заткнись уже, — разворачивается и слюну надоедливую сплёвывает. — Отвечаю. Если этот урод Майку тронул – я его позвоночник собственными руками вырву. — Уж поверь, Бекля, сложно будет. — Уж поверь, Лагунов, мне плевать.

pyrokinesis – симулякр.

— Майя Мизулина. — А вы ей кто? — Одноклассник. — Так вы же с классом вчера утром приходили. — Меня в школу вызвали, не успел навестить, — врёт. — Время посещения гостей скоро закончится. У вас пятнадцать минут. Десятая палата. Прямо по коридору, потом направо. — Спасибо, — Бекля рюкзак со стула хватает и быстрыми шагами в нужное место направляется. Всё, как в тот раз. Дрожь в конечностях, а в голове тревожные мысли. 18:15. Время близится к закрытию больницы. Солнце скоро сядет и вовсе не появится в ближайшее время, зато закат красивый. Но без Мизулиной он выглядит угрожающим. Ужасным, пугающим. Сашка дверь открывает и, наконец, с трудом входит в больничную палату. Надоедливое пиканье, которое утверждает, что Майка жива. Девчонка под капельницами. Руки скрыты под бинтами, а волосы небрежно заплетены в две большие косички, что странно. Возможно, здесь была её подружка и сидела довольно долго, ожидая, что Майя глаза откроет и скажет своё привычное «привет». Беклемишев бы тоже просидел здесь продолжительное время, однако ночь и так обещает быть слишком мучительной. Сашка тело на койке разглядывает, на кресло присаживается и вздыхает. Разговаривать с человеком, который сейчас находится в глубоком сне, сложно и невозможно в принципе: на вопросы не ответит; не скажет, как дела и как прошел день; не объяснит, как сейчас его самочувствие. Бекля устало моргает и не может противиться желанию коснуться девичьей руки. Касается. Нежно и легонько, словно навредить боится. Но эмоции берут верх. Саша носом шмыгает; кривится от нахлынувших слёз, которые не выпускал достаточно давно, и лбом прижимается к тыльной стороне ладони старосты. — Прости. Извиняется. Но он, ведь, не виноват, верно? Он ничего не сделал. По крайней мере – ничего опасного. — Прости, пожалуйста. — Уходи, — шёпот над головой заставляет сердце остановиться на секунду, и Сашка переводит взор на Мизулину. — Беги, пожалуйста. — Майка?, — голос подрагивает. Бекля подрывается с места, когда дверка громко хлопает, а в помещение вальяжно заходит Зубарев. — Какие люди! Беклемишев, тоже решил навестить нашу бедную Майю?, — Пашка или не Пашка вовсе подходит к больничной кроватке и наклоняется к лицу брюнетки. Принюхивается. — Ты чо здесь забыл? — Мне уже нельзя в гости к близкой подруге прийти?, — строит гримасу обиды, расслабленно смеясь себе под нос. — Какое чудо, что мне довелось тебя встретить, а не ловить момент, чтобы, наконец, схватить тебя где-нибудь в углу. — Ты о чём это?, — Саша койку обходит и встаёт напротив одноклассника, глядя на того сверху вниз. — Не делай вид, что ты ничего не знаешь. — Чо не знаю?, — хулиган глазами по телосложению подростка бегает, и его зрачки расширяются, когда в поле зрения попадает значок комсомольский. — Ох, Саша, Саша. Бросай ты это дело – вредничать. Присоединяйся. С нами лучше, у нас.., — речь прерывается резким толчоком в грудину, и Паша оказывается прижатым к стене проклятой палаты. — У нас не быть гневу и эмоциональной нестабильности. — Я точно знаю, где мне лучше. И это явно не с вами. Чёртовы кровососы, не заслуживающие существования, — Беклемишев рычит буквально, локтём надавливая на мальчишеское плечо. — Себя не отдаёшь, так её заберу, — ухмыляется, явно осознавая, что Саша в обиду девчушку не даст, однако его план не рабочий. — Ты думаешь, я не просеку? Врёшь, мерзавец. Не стыдишься, сукин сын. — Знаешь, тебе бы над поведением своим поработать. — Я без тебя знаю, над чем мне работать. И мне точно не нужна твоя никчёмная помощь. — Ты сейчас одинок, тебе не обидно? Остался козлом отпущения, никто разговаривать с тобой не хочет. Точно не нужна моя помощь? Светловолосый не отвечает. Пашку кулаком под дых бьёт с силой огромной, а мальчишка сгибается, за больное место хватаясь, и снова смеется злорадно. — Майку тронешь – язык оторву, а внутренности твои свиньям скормлю. Ищи другую жертву. — Жестоко, но не пугает, — Паша откашливается и неожиданно даёт сдачи. Чёрт, под глазом Бекли будет красоваться фингал, напоминающий об этом событии несколько дней. — Саша, мы же могли быть друзьями, что ж такое произошло? — Кто тебя укусил? — Знать тебе это необязательно, — ногой замахивается, чтобы в живот лежачего ударить, не обращая внимания не правило: «лежачего не бьют». Теперь и на ребре от синяка не отделаешься. — Жаль, что ты не согласился. Майя будет сложной марионеткой. — Не смей. — Встань сначала, а потом уже говори, слабак, — снова удар, из-за чего Бекля даже кровью плюётся, но, кажется, Зубареву его бордовая жидкость не особо нужна. Ладно, у пиявцев сил намного больше. Тем более, когда солнце практически скрывается за горизонтом, они буквально превращаются в чёртовых зверей. Сашка замечает, как Майка пальцами шевелит, когда её дружок к ней приближается. Нервничает, не хочет оказаться в плену у кровососа, однако уже ничего не поделаешь. Подросток хоть и старается встать, но ничего не получается. — Я отомщу. — Посмотрим. Звук разбитого стекла. Паша закатывает глаза, хватается за голову и падает на колени. Внезапное появление Лизы его злит не на шутку. — И зачем ты говорил мне, чтобы я пошла домой? — Беги, — единственное, что может произнести Бекля. Девчонка срывается с места, а пиявец за ней. Когда-то комсомолец был таким же. Ужасное ощущение. Глаза закрываются, и светловолосый выпадает из реальности. Слабость даёт о себе знать. « — Он говорил, что будет здесь в десять.

— Наврал.

Это ж Бекля,

ты думал,

что он стал разумнее?

— Я не думал. Был уверен. Он, ведь, хотел помочь.

— Тебе показалось.

— Наверное, показалось. »