Жизнь в Ленора-Хиллз

      Уилл для Эл — загадка, самая загадочная из возможных.              Загадочнее даже Майка, у которого можно спросить всё что угодно и получить ответ.              У Уилла, конечно, тоже можно спросить. Что-то по истории, литературе, английскому языку или по любому другому предмету, включая математику, которую Эл ненавидит.              Можно спросить, конечно, и не о школе. Эл и спрашивает.              Эл привыкла спрашивать, если не Майка, то Уилла, если не Уилла, то Джонатана. Или Джойс. Эл поняла, что, если у неё есть вопрос, ответ на который она хочет знать, она достанет всех, пока не узнает то, что нужно. Друзей, учителей, кого угодно.              В первую очередь, конечно, Уилла.              Вроде бы она понимает, как думает Уилл, как долго старается подбирать слова, которые расставят всё по местам, как вдумчиво говорит с ней, успокаивая или подбадривая.              А всё равно остаётся загадкой. Самой загадочной из имеющихся.              Дело даже не в закрытой двери. Не в спальне, в которую ей, Эл, запрещено входить, когда Уилл рисует. Впрочем, Джонатан заметил, что рисуют первоклашки, а Уилл — пишет. На холстах, масляными красками. Когда закрывается в комнате, по крайней мере. Эл представления не имеет, что и кому Уилл пишет. Ей до дрожи хочется узнать, что там, на холсте, из-за которого Уилл нашёл подработку в местном кружке по рисованию.              Но холст повернут к стене, когда она приходит.              Уилл просит не смотреть, что именно там написано.              Эл кусает губы, стараясь не смотреть в сторону холста, к которому тянет, как магнитом. Спрашивает, как дела на вечерних подработках, что нового Уилл узнал. Ей интересно всё, что Уилл может и хочет рассказать.              А ещё интереснее — всё, чего не рассказывает.              Эл знает, что Уиллу есть, чем поделиться. Просто это что-то личное (Эл ненавидит это самое личное, но помнит разговор с Джонатаном и пытается уважать границы Уилла, которых прежде не ощущала).              — Я видела, что тебя вчера в кафе позвала девочка из класса, — говорит она на обеде, хотя ей лучше бы спросить о контрольной, к которой они вдвоем готовились весь вечер. — На чашечку кофе. Джонатан сказал, что так обычно приглашают на свидания.       — Много Джонатан знает.              Уилл хмыкает недовольно, но краснеет. Эл нравится, как краснеет брат; так и хочется погладить его по голове.              — Но ведь это было приглашение на свидание, правда?       — Я не пью кофе.              На полках на кухне есть кофе, но Уилл предпочитает какао — лучшее средство для хорошего настроения.              Эл расстраивается.              — Значит, ты не пойдешь? В кофейне наверняка варят какао. Или чай. Или можно заказать чашечку кофе и разговаривать с красивой девочкой. Или ты не считаешь её красивой?       — Считаю, — полузадушенно отвечает Уилл и смотрит куда-то в сторону. — Но я не хочу идти на свидание с той девочкой.              Кажется, Эл в тупике.              Может, это потому, что её никогда не звали на свидание. То есть, на чашечку кофе. Майк звал в подвал или приезжал к ней сам. Они пили колу, ели попкорн, смотрели фильмы, болтали, обсуждали комиксы. Целовались. Большей частью целовались. И злили Хоппера. И смеялись над Хоппером. Между поцелуями.              Это не было свиданиями.              Эл очень хочет пойти на настоящее свидание.              Почему не хочет Уилл?              Потому что Уилл — загадка для неё. С закрытой дверью в спальню и нежеланием обсуждать знакомых девочек. Эл упоминает каждую в разговоре, надеясь, что Уилл хоть как-нибудь, но проявит интерес.              Но Уилл ещё и стойкий.              Он больше времени проводит в школе, и не все предметы у них совпадают. По вечерам идёт на подработку, где ему нужно приготовить всё необходимое перед началом уроков — проветрить классы, разложить по местам материалы, расставить холсты.              Эл думает, что эту подработку придумал учитель, чтобы Уилл мог присутствовать на занятиях, не платя за них, а даже зарабатывая. Она пришла как-то с Уиллом, но ей стало скучно уже через пять минут после начала; погруженный в новый материал Уилл даже не заметил, как она ушла.              Конечно, она не расстроилась тем, что он не заметил.              Уилл — талантливый. Ему нравится рисовать, то есть писать. Когда он пишет, он отключается от окружающего мира и от Эл, следовательно, отключается. Это нормально; из всего, что связано с Уиллом, это — самое нормальное, что Эл может о нём понять.              А ещё вспоминается то, что дверь Уилл стал закрывать, когда узнал, что Майк приедет на каникулы. Вряд ли это как-то в самом деле связано, думает Эл, в одиночестве прогуливаясь по школьному двору. Она хочет дождаться окончания урока и пойти домой вместе с Уиллом, а пока мается бездельем и наслаждается теплом.              В Хоукинсе нет столько теплых дней, как здесь.              Там, в Хоукинсе, Уилл тоже казался загадочным Эл, потому что они почти не разговаривали друг с другом. Эл надеялась, что Калифорния это как-то изменит, но та только усугубила загадочность Уилла.              Эл надеется, что когда-нибудь сможет его разгадать.              И увидит ту картину, которую он пишет в спальне.              И познакомится с той девочкой, для которой пишет Уилл.              Наверняка эта девочка — самая красивая из всех, кого видела Эл в своей жизни.