Красавица и Чудовище

             Грэм без замедления толкнул тяжёлую утварь и заглянул в длинный, темный коридор. Ступив вперёд, назад дороги уже не было. Уилл сделал шаг, ещё шаг, а потом ещё. Словно по щелчку, с глухим шорохом вдруг стал включаться свет. Датчики движения, встроенные в потолок или стены, реагировали на человека, срабатывая. Агент ФБР прошёл до самого конца этого нескончаемого туннеля и встал перед ещё одной дверью. Толкнув и её вперёд, профайлер уже не страшился увиденного. Он попал в небольшую комнатку, с низкими потолками и дверью. Тогда пройдя и эту комнату, эмпат заглянул за дверь, отчего-то чувствуя, что ничего опасного за ней он не найдёт. Всё-таки Ганнибал знал, куда он прячет человека. За дверью оказалась самая настоящая ванная и санузел, профайлер мельком оглядел их, закрывая дверь назад.       Эта комната состояла из небольшой кровати, нескольких тумб, письменного стола и большого, на вид мягкого кресла. При входе был расстелен ковёр, а дальше ворсистый, серый, намного мягче предыдущего. Вообще, комнатка выглядела довольно уютно и Уилл тяжело вздохнул, проходя о по ней и рассматривая утварь. Наткнувшись на кровать, он присел на неё, желая только чтобы головокружение стало немного меньше. Но перед глазами уперто плясали чёрные круги, которые тот уже не спешил разгонять. Вымотанный боем и стрессом организм больше не имел сил, даже на то, чтобы соображать. Уилл откинулся спиной назад, закрывая глаза. Силы окончательно покинули его и он окунулся в странное полуобморочное состояние, в котором ему ничего не снилось.

***

      Незнакомый потолок, подсвечиваемый желтоватым светом торшера - первое, что увидел Уилл, когда его тревожный сон оборвался. Он проморгался, обреченно думая, что это единственное действие, которое даётся ему безболезненно. Где-то очень рядом послышался шорох и профайлер неспешно повернул голову, натыкаясь на своего психотерапевта. Тот был уже в человеческом обличие и доставал из небольшого ящика медикаменты, выкладывая их на тумбу, подле кровати. Они встретились взглядами.             — Я разбудил тебя. Прости.       Лектер вдруг отвёл взгляд, снова возвращаясь к своему делу, не выстраивая молчаливый диалог глазами, как любил это делать всегда. И Уилл ненадолго задумался, было ли это оттого, что агент ФБР узнал большой секрет Балтиморского психиатра или он попросту занят и всего-то. Грэм окинул изучающим взглядом одежду врача. Тот явно успел переодеться, ведь вещи выглядели довольно свежо, но что-то в этом примерном образе было обманчиво. И спустя время, эмпат понял, что. Место на боку, которое доктор Лектер старательно прикрывал локтем, слегка пропиталось кровью и теперь темная рубашка, что была надета на нём, в том месте казалась чёрной.             — Ты ранен. — Уиллу не хотелось сейчас говорить, все его тело болело и ныло так, словно его хорошенько истоптали ногами, и он удивился, когда с его губ слетело следующее. — Значит безмозглым тварям всё же хватило духу цапнуть хозяина леса?       Психиатр наконец поднял свои янтарные глаза на еле говорившего и только моргнул, молча уставляясь на раненого. Грэм не заметил, когда это у врача появилась в руках вата, на которую тот выливал какой-то раствор.             — Тебе придётся раздеться. — Профайлер поднял бровь, прекрасно понимая, что доктор имеет в виду, но из него сейчас невольно выходило что-то странное, проделывая все эти эмоции и фразы, чему дать объяснений он не мог. — Ты получил множество ран, некоторые из них могут быть опасны для твоей жизни. Мне нужно осмотреть тебя, Уилл, ничего другого.       На последних словах он слегка сощурил глаза, и это напомнило агенту ФБР их долгие сеансы, когда Лектер пытался составить его психологический портрет.             — Ненужно анализа, доктор. — Эту фразу Грэм говорил уже полусидя и вместе с Ганнибалом снимая с себя прилипшую из-за крови одежду, изрядно разорванную и больше напоминающую старую тряпку. — Кажется, сейчас не самое лучшее время для его построения.             — Для психоанализа может быть любое время удобным. Не все анализы длятся целую терапию или сеанс. Ведь когда ты видишь незнакомого человека, ты анализируешь его внешность, если слышишь его, то анализируешь голос, сопоставляешь анализ голоса и внешности, делая из этого ещё один вывод. И все это занимает у тебя не больше пяти секунд времени. — Доктор Лектер помог снять прилипший верх, оголив торс профайлера, а со штанами дал расправится самому. — Анализ - одна из действенных функций нашего головного мозга, иногда мы анализируем бесконтрольно.       Эмпат отодвинул кровавую одежду как можно дальше, вернее, так далеко, как позволила ему боль около ребер, и лёг обратно, тут же прикрывая глаза в бессилии. Оказывается, снимать с себя вещи может быть таким затруднительным и утомительным.             — Я готов.       Глаза Уилл не хотел открывать, ему не было неловко, нет. Он попросту устал, настолько, что даже глаза держать открытыми было сложно. Кровать рядом прогнулась, а это значило, что Ганнибал подсел ближе, теперь касаясь оголенного бедра своими мягкими штанами.             — Я проведу дезинфекцию всех ран, а потом посмотрим, что с ними можно сделать. — Озвучил врач, скорее для того, чтобы еще больше не пугать парня своими неожиданными действиями.       Свет сгустился, и под закрытыми веками эмпат дернул глазами, понимая, что психотерапевт навис над его лицом, решив начать сверху. Прохладная мягкая вата коснулась его брови, затем губы, провела под глазом, видимо, стирая кровь, потом перешла на грудь, где ниже, под рёбрами были крупные царапины от длиннющих костей оборотней, сочащиеся кровью. Профайлер сцепил зубы, стараясь не пищать и не скулить, но когда дело дошло до рёбер, он все-таки издал стон боли, слегка дёргаясь и сбивая дыхание.             — Я вколол бы тебе дозу облегчающего препарата, но боюсь, что его стоит приберечь на более тяжкий случай. Уилл, пожалуйста потерпи. — Психиатр смотрел на лицо профайлера, тот почувствовал это даже через закрытые веки, и что-то видимо в его чертах было настолько жалким, что Лектер вдруг продолжил. — У меня есть средство получше, но для начала я должен закончить осмотр.             — Как скажете, доктор.       Уилл проговорил это почти шёпотом, надрывно, стараясь не застонать от боли во всем теле, которая казалось усиливалась с каждой секундой, словно синяк, наливающийся сначала синевой, а затем чернотой. Ганнибал больше не водил ватой, но агент ФБР чувствовал на своих ногах невесомые прикосновения кончиков осторожных пальцев, которые послали мурашки по всему телу Уилла.             — Я помогу тебе перевернуться. — Осторожный приказ, похожий на услугу. Это так в стиле доктора. — Уилл, прости меня за неудобства, но возможно тебе придётся спустить трусы. На твоём бедре с задней стороны большая царапина, довольно глубокая для отсутствия беспокойства. Она задела и ягодицу.       Профайлер пребывая в полусонном состоянии все же исполнил просьбу, стягивая элемент одежды почти до колен и только потом осознавая свои действия. Сейчас он лежал перед Лектером с голым задом, абсолютно бесстыже раскинувшись по чужой кровати. Кончики ушей и заднюю часть шеи обдало жаром, будто резко разожгли огонь. Но стыдится чего-либо было уже поздно. Так что Уилл только уткнулся носом в подушку, желая больше не дышать и облегчить себе мучения отсутствием воздуха.       Ганнибал провёл по ягодице чем-то влажным, дезинфицируя, а затем нанёс мазь, заклеивая это все несколькими пластырями. Было больно, но Грэм смиренно молчал, ожидая окончания всех процедур, чтобы наконец-то поспать. Профайлер прямо-таки кожей чувствовал взгляд психиатра на своей заднице, при этом испытывая странные ощущения внутри себя. Это не могло не смущать, ведь не каждый день профайлера оканчивался осмотром его пятой точки собственного психоаналитика.       Полусонный мозг соображал слишком туго, чтобы предпринимать какие-то осознанные действия, но вот зато организм работал на ура. Грэм почувствовал колюще чувство внизу живота, которое смутно напоминало ему… возбуждение. Нет-нет-нет, только этого не хватало! Кажется, брюнет дёрнулся, осознав своё состояние, ведь Лектер на секунду замер, больше не втирая мазь в мышцу, но затем снова продолжил. Уилл готов был заскулить, настолько он оказался в неудобном положении для себя. Ганнибал, чертов Вендиго со слухом, как у дикого ночного зверька, орлиным зрением и чувственным обонянием сразу определит неладное. Грэм закрыл глаза, начиная дышать глубже, чем следовало, и, кажется, это начало помогать, ведь жгучий жар с затылка исчез.             — Все в порядке? Тебе нужна помощь? — Чересчур шумное дыхание не скрылось от глаз врача. Грэм готов был врезать себе посильнее за свое поведение.             — Да, я в норме.       Мягкие поглаживания прервались, а затем врач открыл ещё какие-то банки с названиями на иностранном языке, и снова нанёс средство на незащищенную одеждой кожу. Агент ФБР с силой закрыл губу, вновь ощущая желание хорошенько ударить себя по голове, чтобы все мысли вылетели разом.             — Можешь одеваться. — Раздался хрипловатый голос Ганнибала, и Уилл машинально дёрнулся, списывая это на послестрессовое состояние.       Для того, чтобы натянуть трусы обратно, эмпат слегка подтянул колени, вынужденно оттопыривая таз, и слитным движением надел их назад. И снова полуспящий разум только позже догнал, что именно он сделал. Уронив в подушку голову, профайлер решил не оборачиваться на Лектера, слишком постыдившись себя и своего поведения.       Но врач больше его не беспокоил, посидев подле Грэма ещё некоторое время, он наконец поднялся с постели, ушагивая куда-то в ванную. Только тогда брюнет поднял свою кудрявую макушку, надеясь, что румянец очень скоро спадёт. Он перевернулся и принялся наблюдать за Ганнибалом, который стоял в нескольких метрах с распахнутой дверью, выйдя к более освещенному месту маленькой ванной комнаты, и умело обвязывал своё предплечье бинтом, а затем и бок. Эмпат засмотрелся на эти действия, что-то определённо чарующее было в них. Их монотонность или профессионализм, ведь Ганнибал все-таки бывший хирург и в своей жизни он сделал довольное количество перевозок. С этой мыслью у Грэма отпало желание предложить помощь. Это было бы крайне глупо и, возможно, унизительно для самого доктора.       Мужчина начал расплываться в глазах, как расплываются круги на воде, уходя к самым бортам и в конце концов исчезая навсегда. Профайлер чувствовал, как засыпает, согретый теплом стен и убаюканный прикосновениями Лектера к своему телу. Магические фокусы психиатра, которые тот проделывал со своими телодвижениями и прикосновениями, определённо возымели успех для Уилла. Ему показались сейчас все осторожные передвижения доктора, похожие на движение пантеры, готовящейся к нападению: с внушительной силой, ощущаемой на эмоциональном уровне, и тишиной, с которой они совершались, связанными с прикосновениями врача. Те тоже имели некую осторожность и представлялись такими тёплыми, как и весь Лектер - большой и тёплый, тот кто способен защитить, способен…       Балансируя на грани сознания, эмпату пришлось вернуться в реальность, когда он услышал голос мужчины, от которого не отступался даже в собственных мыслях.             — Уилл, как твой врач и психиатр, должен настоять, чтобы ты пробыл здесь не менее, чем двое суток. Твоё состояние нормализируется, тогда можно посмотреть, что делать дальше. Cuivis doliri remedium est patientia. Любая боль излечится терпением, мой друг. — Агент ФБР ничего не ответил, только легко кивнул. Ему было сейчас все равно где и сколько придётся находиться. Его мысли были слишком переполнены, чтобы впустить туда ещё какой-нибудь информации. — Подошедшая стая схлынет с города тоже примерно в эти сроки. Я уверен, что здесь безопасно для тебя, Уилл.       На этих словах Грэм всё же приоткрыл глаза, рассматривая психотерапевта. Доктор Лектер гарантировал ему безопасность, не так ли? Значило ли это многое? Говорило ли это обо все и одновременно ни о чем? Да, определённо да. Профайлер потряс головой, понимая, что мысли его начинают сбиваться, путаться и исчезать. Он хотел спать.       Как и психотерапевт, смотревший на брюнета со своей привычной строгостью во взгляде. Перебинтованный, с выбившейся челкой и уставшим лицом он выглядел так по-домашнему уютно. Эмпат испытал мимолетное нежное чувство к существу напротив, ему захотелось дотронуться до Лектера, ощутить его тепло тела в своей руке, понять, что тот в действительности сидит рядом и смотрит в ответ. Но вместо этого профайлер только закрыл глаза, думая, что ещё пара минут и он провалится в сонные лапы к Морфею.             — Тебе тоже следует отдохнуть. — Психиатр молчал, и Уилл почувствовал, как кровать опустела. Мужчина расценил его слова, как предлог, чтобы оставить его в покое. — Здесь, Ганнибал. — Они пересеклись взглядами. — В этой комнате больше нет кроватей, не так ли?             — Я бы предпочёл не мешать тебе и твоему уставшему телу, тем более мне не так уж и нужен сон, как нужен тебе. — Он говорил это еле ворочавшимся языком, и профайлер вовремя подумал о гордости Лектера, который никогда бы не сделал так, как ему приказали. — Спокойной ночи, Уилл.             — Спокойной ночи, доктор Лектер.       Грэм кое-как переместился на бок, обнимая рукой одеяло, а мысли его были далеко отсюда. Он слышал, как за спиной скрипнуло кресло, видимо, врач уселся в него, не найдя другой точки опоры. Уилл прикрыл глаза, не желая видеть больше тёплый свет от зажжённого торшера позади него.       В следующий раз он проснулся, когда тёплый свет уже исчез, оставляя только кромешную темноту, ведь помещение находилось под землей, здесь не было окон. Это вроде бы и разбудило его. Уилл чувствовал в груди тревожность, чувствовал тупую иглу, засевшую в самое сердце и теперь мешающуюся даже двинуться с места. Он открыл глаза, уставляясь в кромешную темноту, и слыша в ушах стук собственного сердца. Агенту ФБР, опытному ловцу преступного мира, гениальному эмпату, о поступках и складе ума которого писали в газетах, этому трижды отважному человеку, вступившему в неравный бой с волками и оборотнями, не смотря ни на что, ему было сейчас страшно. Сердце зашлось в бешеных ударах, а дыхание перехватывало и тщетно брюнет старался восстановить его. Повсюду было темно и он был уверен, что где-то рядом, неподалёку находится его психиатр, который способен дать отпор кому бы то ни было. Профайлер заворочался на постели, поворачиваясь назад, туда, где по памяти должен был сидеть Лектер.             — Ганнибал. — Он позвал его хрипловатым, дрожащим голосом, тут же чувствуя ко всем остальным ощущением волну стыда. Ему действительно было стыдно за свой неожиданный, но такой сильный страх.       В комнатке была тишина. И если бы они были в обычном доме, с обычными стенами и полом, то может быть у профайлера была бы возможность услышать хотя бы стук веток в окно от сильного ветра или приглушённый шум дождя. Хотя бы что-нибудь из того, что напоминало бы ему о том, что он жив… Находясь под слоями земли нужно было чувствовать уверенность, ведь Грэм находился в самом безопасном для себя месте, но всё это было не так. Он чувствовал неладное, что-то было не так, и это разбудило его посередине ночи, заставляя ошалевшее таращиться в черноту комнаты.             — Ганнибал?..       Он позвал ещё, на этот раз чуть громче, но всё-таки не до конца уверенный в своих действиях. Ему попрежнему никто не отвечал, и тогда эмпат сел на постели, поджав колени к груди и обняв их руками. Чёрное пространство вокруг показалось ему таким враждебным и дурным, что в какой-то момент он действительно увидел рогатый силуэт, выделяющийся на фоне этой темноты тем, что он был чернее, чем эта комната. Дыхание постепенно становилось загнанным.       Откуда-то сверху, почти над головой профайлера, послышался приглушённый шорох, а затем звук, ещё страннее предыдущего. Складывалось впечатление, будто кто-то копает землю. Грэм вздрогнул всем телом, беспомощно прижимаясь к стенке кровати, которую он нащупал, и вскоре почувствовал, как от страха и зарождающейся паники у него начинает сводить руки и бить дрожь. Вдохнуть полноценно уже не выходило, он был на грани крика.             — Ганнибал!       Ещё одна попытка, и тогда он наконец-то услышал шорох, но уже не приглушённый слоями земли, а где-то почти рядом.             — Уилл. Что случилось? Тебе нехорошо?       Брюнет ощутил движение воздуха и его предплечья, а затем плеча коснулись сильные руки, доктор нащупал эмпата в темноте, садясь совсем рядом, так близко, что можно было ощутить жар его тела. Раздался щелчок, и торшер, стоящий на тумбе, залил чёрную комнату тёплым желтым светом, разгоняя темноту и то рогатое чёрное существо, что, как казалось Грэму, смотрело на него из угла. Для пущего убеждения он все же взглянул в тот конец комнаты, но, кроме кресла, в котором сидел Лектер, там не было ничего.             — Т-там, там кто-то скребётся. — Брюнет беспомощно указал психиатру на потолок, а сам придвинулся ближе к мужчине, теперь касаясь его не только бедром, но и стопами, ведь ноги всё ещё были поджаты к груди. — Они ведь ещё не ушли, верно?             — Да, они ещё несколько дней будут рыскать в поиске еды. Поэтому я и сказал остаться тебе здесь, тут безопасно для тебя. — Янтарные глаза не могли найти голубые, ведь Грэм весь сжался, напрягся, словно пружина, которая вот-вот должна была отпрянуть со всей силы, с которой могла. — Уилл, посмотри на меня.       С включённым торшером стало немного спокойнее, но переодический заглушенный шорох наверху давал знать, что они не одни здесь. Профайлер поднял глаза на психиатра и нашёл в них спокойствие, полный контроль и бесстрашие. Конечно, ведь перед ним сидел сам Вендиго. Недолгий зрительный контакт с мужчиной напротив дал каплю веры в то, что он не даст его в обиду и готов в случае чего постоять не только за себя, но и за него.       Когда эмпат хотел уже улыбнуться, чтобы молча поблагодарить доктора за поддержку, сверху, почти над ухом, послышался резкий лай. Злобный лай, подобный собаке, гавкающей на Луну, которая слепит бедняге глаза, мешая спать. Профайлер вздрогнул, дёргаясь ближе к Ганнибалу, а тот лишь машинально схватил парня за плечи, больше пугаясь его реакции, чем самого лая.             — Уилл. — Брюнет был почти в объятиях психиатра, и, чуть вытянув ноги, но всё ещё держа их согнутыми, он прильнул ухом к тёплой груди, пытаясь отдышаться от неприятного тока ужаса, что прошёлся по телу от этого резкого завывающего лая. — Уилл.       Ганнибал отпустил плечи эмпата, осторожно касаясь спины, которая подрагивала от шумных вдохов. Было невыносимо видеть всегда отважного мальчишку, который резал глотки и шёл в нору к Вендиго с голым руками, сейчас таким напуганным и жалким. На секунду он сам прильнул к трясущемуся телу и положил руку на кучерявый затылок, проведя по мягким волосам. Но затем попытался заглянуть в лицо эмпату, что так жался к мужчине.             — Уилл, я уже говорил это - здесь безопасно для тебя. Я повторю ещё раз: это место защитит тебя, оно безопасно, ты в безопасности. Ты доверяешь мне?       Грэм отлип от тёплого, вкусно пахнущего лавандой и какими-то травами тела, смотря раскрасневшимися от усталости и, кажется, пролитых в страхе слез, глазами. Руки психиатра лежали на теле эмпата, одна держала его локоть, а вторая на бедре, словно показывая действиями: вот он я, здесь, тебе нечего бояться.             — Да. — Несколько магических секунд по лицу Лектера блуждала искренняя улыбка, задевающая глаза, отчего у него стали видны мелкие морщинки. — Побудь со мной, Ганнибал. — Его вновь начало трясти и подбородок очаровательно задрожал. — Пожалуйста.       За пеленой слез, застилающих взор, эмпат не смог разглядеть выражения лица психоаналитика, но четко видел, как тот встал, выключая торшер. А затем кровать задвигалась, и брюнет сместился немного в сторону, давая место мужчине, который с глубоким выдохом улёгся под одеяло. Эмпат лежал почти на своей стороне неподвижно, прислушиваясь. Шорохи сверху прекратились, но ноющее чувство беззащитности ещё сдавливало грудь, отчего прозрачная слеза медленно вытекла из уголка голубого глаза и прошлась по виску, исчезла где-то в темных волосах.       Лектер зашевелился, и по звуку профайлер определил, что тот повернулся к нему лицом. В темноте людскому глазу не было ничего видно, но ведь рядом с брюнетом лежал отнюдь не человек. Тогда Профайлер тоже развернулся, смотря перед собой и пытаясь определить, где находится лицо психиатра. В конце концов ему надоело соперничать с темнотой, и тогда он осторожно протянул руку, вдруг натыкаясь на тело. Ганнибал лежал неподвижно, большой и тёплый, даже в человеческом обличии. Уилл, не почувствовав сопротивления, придвинулся ближе всем телом, касаясь носом тёплой груди, коленями чужих бёдер, а руку опуская вниз. После чего он сделал глубокий вдох, минуя все страхи и сомнения, когда в его лёгкие потек приятный запах лаванды и трав.             — Quid est molestum te, mel?       Прошептал доктор, но не переводя свои изречения, как делал это обычно. Уилл не ведал, что сказал мужчина, ему захотелось только сильнее прижаться к теплу, что он и сделал. Прикасаясь лбом и носом к тёплой грудине, Грэм приподнял бедра, передвигая их так, что они соприкоснулись с другими, колени с коленями, ступни с щиколотками, а плечо брюнета прижималось к перебинтованному боку Ганнибала. Профайлер лежал чуть ниже, чувствуя на своей макушке равномерное дыхание мужчины. И наконец нервному эмпату стало спокойно. Стресс и чувство тревоги стали отступать, как волны, отхлынувшие от берега. Приятная истома безопасности и спокойствия наполнила тело эмпата. Его больше не била дрожь, не дрожал подбородок, руки перестали быть ледяными, а из глаз не сочилась мерзкая влага. Темнота комнаты больше не пугала его, ведь рядом с ним, соприкасаясь с ним, лежал сам Вендиго.             — Спокойной ночи, доктор Лектер. — Сонно пробормотал Грэм, ощущая теплоту во всех частичках своего тела.             — Спокойной ночи, Уилл.       На предплечье эмпата опустилась тяжёлая рука, которая, проведя по коже, осталась где-то позади него, за спиной, призрачно обнимая, но так и не касаясь полноценно. Брюнет со спокойствием на душе закрыл уставшие глаза, проваливаясь в забытие.

***

      Уилл никак не смог привыкнуть. Говорят, невозможно привыкнуть к смерти, но Грэм привык к ней. В своей опасной работе, будучи служащим ФБР, он ежедневно сталкивался с трупами, с запахом разлагающейся мертвечины и алой жидкостью, текущей по венам живых организмов. В конце концов, он был вынужден привыкнуть, ведь если бы предоставится другой вариант, несомненно, он выбрал бы любой другой. Работа забрала у него человечность, чувства, ощущение жизни и вкус, но подарила эмпатическое расстройство, в котором он мог испытать какие-нибудь эмоции. Только погружаясь в разум чужих, неизвестных, да и вряд ли важных для него людей, Уилл имел возможность чувствовать. Но и то, ощущения, что он переживал, были вовсе не его. Они были ощущениями убийц, в мозг которых он безошибочно проникал. Так, потеряв себя и своё «я» среди множества лабиринтов чужих воспоминаний, эмпат не мог справиться с самым простым, на данный момент. Привыкнуть к его временному сожителю, к его вечно изучающему взгляду, да и в целом, к комнатке без окон, навевающей крайне депрессивные мотивы.       Этот резко переменившийся образ жизни давал своё послевкусие, от которого хотелось вывернуться наизнанку. Грэм хотел домой, он скучал по своему неприметному домику в Вульф-Трап, скучал по собакам и небольшому полю около его жилья. Не прошло ещё и нескольких дней, а он уже попрощался с этим всем. И больше всего с собаками, ведь если оборотни настигли и его жильё, то от бедных псов не сталось даже шматка шерсти.       Эмпат сидел у выхода в сырую пещеру, у большой двери которую подпирал спиной. Лектер находился в кресле, читая какую-то книгу из скудного запаса, что находился в этой комнатушке. Когда вздох профайлера был излишне тяжким, Ганнибал поднял глаза на фигуру на полу.             — Уилл, не хочешь выйти из комнаты и побыть на свежем воздухе? Твоему организму не помешало бы развеяться, насколько это предстоит возможным.             — Ты предлагаешь выйти из пещеры? — Брюнет потянулся, растирая лицо ладонями так яростно, словно пытаясь стереть его в кровь.             — Я этого не говорил. — Доктор отложил книгу, рывком поднимаясь с кресла и подходя к агенту почти вплотную. Уилл увидел на уровне своего лица большую ладонь. — Идем.       Грэма не нужно было проверять на доверие, и без этой загадочности, он пошёл бы туда, куда сказал бы ему психиатр. Так что, проигнорировав чужую руку, он поднялся с пола, выходя за дверь этой комнатушки, в которой находился каждый час. Пройдя по коридору, ему невольно вспоминались первые ощущения, когда он только попал за эту таинственную дверь. После коридора была ещё дверь, за которой находилось небольшое пространство, значительно ниже по температуре и пустее. Только небольшой кусочек света где-то в глубине пещеры был проблеском жизни, выдавая выход из этой темноты.       Уилл поежился, чувствуя разницу температур между холодной пещерой и тёплой комнатой. В кромешной темноте он не видел, но чувствовал, что Ганнибал был ровно позади него, а когда отступил на шаг назад, то упёрся спиной в теплые ладони, которые ободряюще перешли на плечи и провели по ним до самых локтей.             — Я имел в виду выйти сюда, Уилл. — Голос стал ближе, но только оттого, что мужчина придвинулся и теперь его губы находились почти у самого уха профайлера. По молодому телу побежали мурашки. — Как-то я уже говорил тебе, что главный враг человека - он сам, его голова. Мысли, зачастую невкусные, могут быть жестокими манипуляторами. Те, кто шагают с крыши двенадцатиэтажных домов в ссоре с родители, с друзьями, со своими домашними животными, и в ссоре с головой. Люди излишне задумчивы, излишне эмоциональны, по статистике смертности, именно голова - первый враг. Тот, кто не может подчинить себе самого себя - труп. Уилл, ты видел много трупов и взял многое для себя из ошибок этих трупов. Я видел ходячих мертвецов, они приходили ко мне, жалуясь на своих сварливых соседей, не замечая, что сами кривятся при случайном взгляде в зеркало. Иногда важность состоит не в физической смерти, вот что я вынес, будучи хирургом и психиатром. Кому легче: бледному, молчаливому гражданину, смирно лежащему в деревянном макинтоше, или больному, наблюдающемуся в трёх психиатрических лечебницах одновременно, но не получая точного диагноза для себя, который вынужден глотать бесконечное множество таблеток ежечасно, только чтобы нормально дышать? Да, несомненно, у них есть существенная разница и существенное преимущество - жизнь. Но каждый ли захочет жить в таком ритме, не ведая, когда это вечное путешествие закончится, оборвётся, уже, наконец, схлопнется?       Ганнибал говорил-говорил, постепенно толкая агента вперёд, а тот так сильно заслушался, что не заметил, как они подошли к куску света, к выходу из пещеры, который находился под наклоном и где-то выше уровня пола, почти в районе черепа.             — Тебе нужно отпустить себя, Уилл. Отпустить ситуацию, разжать изнывающие руки, которыми ты пытаешься удержать на весу свои ощущения и мысли. В конце концов, у тебя есть рядом тот, кто готов помочь тебе в любую секунду. — Теперь, когда они подошли к свету, эмпат смог видеть Лектера, видеть его спокойное лицо и почти мягкий взгляд. — Мне бы не хотелось, чтобы мой друг вдруг превратился в труп. Это крайне сильно может расстроить.             — Я все ещё с тобой, Ганнибал. — Проговорил профайлер, цепляясь глазами за видимый участок кожи в черноте пещеры. — И не планировал превращаться в кого-либо.       Доктор Лектер изучал брюнета своими невозможными глазами, и хоть он не видел, но чувствовал, как строгие глаза скользят по телу агента. Теперь не хотелось съёживаться под пристальным взглядом, в темноте было гораздо легче принимать эти глаза, было легче позволять им рассматривать себя. В темноте вообще проще всего отдаваться своим чувствам и ощущениям, что бы это ни значило.             — Я собираюсь проверить территорию вокруг нашего временного убежища, Уилл. — Ганнибала не было видно из-за контраста света, Грэм стоял прямо под отверстием, которое простиралось над головой и освещало тело профайлера, заставляя его оказаться слепым. Дальше своих рук он не видел ничего.             — Прямо сейчас? — Вопрос слетел с губ брюнета быстрее, чем тот планировал, и агент ФБР ощутил ток смущения, прошедший до самых кончиков пальцев. Нельзя было сказать, что он не боялся остаться в одиночку, поэтому вопросы такого характера могли иметь место, но Уилл так не привык показывать собственную слабость, это было так жалко. — Я… в смысле… эм-м… это обязательно? Я…             — Уилл. — Низкий тембр знакомого голоса чуть откинул пелену отчего-то заворочавшейся панике где-то в глубинах разума, позволяя слышать и слушать. — Это не займёт много времени. При всем моем нежелании оставлять тебя одного, здесь ты в большей безопасности, чем снаружи. Поэтому вынужден вынести несколько просьб к тебе. — Доктор дождался кивка и продолжил. — Никуда не выходи и будь в тени, это главное для тебя.       Ганнибал бегал глазами по лицу агента и если бы освещения было бы больше, то можно было заметить, как подрагивают руки Лектера в не исполненном желании коснуться, вселить уверенность. Но психиатр лишь слегка тронул плечо эмпата, а затем ловко взобрался наверх, зацепляясь ногами за выступы из камней и корней, исчезая в светлом отверстии, ведущем на воздух, на свободу.       Грэм проследил за крепкой фигурой, исчезнувшей на фоне света, и тут же отвернулся. Ему предстояло пробыть в кромешной темноте неизвестное количество времени, ведь если уйти в комнатку, можно пропустить события, возможные здесь. Вообще, можно было сказать, что Уилл остался наподобие сторожевой собаки, охраняя свою нору. Поэтому, обойдя тёмную прохладную пещеру по периметру, практически наощупь, профайлер сел у одной из стен, которая граничила с коридором, ведущем в тёплую уютную комнатку.       В последние несколько дней его состояние не улучшалось, напротив, эмпату казалось, что ему становится только хуже. Мышцы болели словно после большой физической нагрузки, и эта боль не проходила, только увеличивалась в купе с нескончаемой болью в голове и разодранных частях тела, за которыми хоть и был уход, но безболезненным заживанием это назвать было невозможно. Уилл ощущал, как медленно раны затягиваются, но это сопровождалось такой невыносимой болью, что он готов был завыть.       Думать, о том, что рядом с ним эти несколько дней был настоящий Вендиго, который спас его и выхаживал, было просто невозможно. Грэму сейчас было не до лесного хозяина. Он крепко стискивал зубы, оставшись в одиночестве, он наконец смог дать слабину и первая слеза всё же вытекла из голубых глаз. Он зажмурился, стараясь дышать как можно реже, чтобы не беспокоить раненые ребра и ноги. И почему Ганнибал ни разу не дал ему обезболивающее? Почему не зашил такие серьёзные раны и не предпринял ничего, кроме травяного чая и промывки ран? Все это было бесконечно странно, но это было единственное, о чём эмпат мог размышлять сейчас, будучи в полубреду.             — …илл! Уилл!.. Уильям!       Профайлер встряхнул больной головой, начиная слышать голоса, которые зовут его, словно они желали ему помочь, говорили ему о спасении. Но нужно ли ему это спасение?             — Уи-и-ил!!!       Грэм зажмурился. Он не должен был уступать своему разуму, он не должен был играть по его правилам, это не приведёт ни к чему хорошему. Подняв руки с земли, за которую тот цеплялся, словно утопающий за соломинку, профайлер схватился за собственные волосы, вытягивая их. Это немного помогло облегчить головную боль, но тогда тот снова услышал: «Уилл!! Уи-и-и-ил!!!». Посидев ещё немного, он решил подняться и подойти к источнику света. Словно там было больше воздуха, словно он смог бы помочь ему избавиться от настойчивого зова.             — Уилл!       На этот раз совсем рядом, и эмпат вздрогнул. Звук доносился не из его головы, а из леса. Его искали! Его кто-то ищет! Но как же быть с Ганнибалом? Не долго думая, профайлер, преодолевая невыносимую боль, собрал все свои силы и вскарабкался наружу, жмурясь от яркого света. Он присел на корточки, не желая, чтобы его заметили раньше времени, и почти пополз по земле, отдаляясь дальше и дальше от пещеры, в которой провёл несколько последних дней. В его воспалённой голове возникло несколько адекватных идей, по которым он решил неумолимо действовать.             — Уи-и-и-илья-я-я-ям!       Он узнал голос. Это была Беверли Катц из процедурного отдела. Вскоре, он увидел ее, она стояла к нему спиной и высматривала что-то между деревьев. Тогда Грэм, уже отойдя на приличное расстояние от пещеры, наконец выпрямился во весь рост, чудом удерживаясь от вскрика.             — Бев… —Почти прошептал он, протягивая к девушке свою грязную руку, на которую налипла земля.       Катц обернулась и её глаза засияли так ярко, что эмпат побоялся ослепнуть. Она тут же рванула к нему сквозь кусты, сквозь ветки и паутину, не свозя с него взгляда, словно, вот только моргнёт - и он исчезнет.             — Уилл!!! Боже ты мой! Ты жив! Боже! Уилл… — Она подбежала к нему и накинулась на него с объятиями, а тот зашипел от боли, и она отпрянула. — О… о господи… тебе срочно нужно в больницу, Уилл, ты потерял слишком много крови и твои раны… они выглядят… они очень страшные! Идём. Скорее идём! Боже, ты правда жив!       Остальное Грэм видел словно сквозь толщу воды или сквозь сон, больше напоминающий кошмар. Но в его голове вертелась одна мысль - Вендиго. У эмпата просто не было выбора. Бев не ушла бы из леса с пустыми руками, а значит на пещеру в конце концов она бы все равно наткнулась. Он успел достаточно далеко отойти от бывшего убежища, чтобы его не заметили и не перекопали. Тайна Ганнибала была только его тайной и если бы тот захотел, чтобы все знали Вендиго в лицо, он давно бы сделал это, так что Уилл не собирался выдавать чужие секреты, которые ему доверили. Что ж, он надеялся лишь на то, что это была не последняя их встреча с доктором Лектером… и с Вендиго.