Мрачные дни

      — Здорово, Страйк!       Майлз Блэк стоял на пороге и улыбался широким оскалом.       — Здрасте, командир! — напрягся Страйк.       — Я у тебя заночую, лады?       Майлз пропихнул подчинённого в его комнату, по-хозяйски осмотрелся и сбросил на пол спортивную сумку.       — Случилось чего? — не понял Страйк.       — Ты как будто мне не особо рад? — повернулся к нему Майлз. — Я, что ли, планы какие попутал тебе? Я на одну ночку, максимум на две. Ты не беспокойся, я тебя сильно не стесню.       — Ладно, — пожал плечами Страйк. Чувство напряжения его не покинуло, а напротив, выросло двукратно. — Есть хотите? Как раз собирался хавчик готовить.       — Я не голодный.       Майлз вытряхнул из спортивной сумки плед, забрал с дивана подушку и устроил себе спальное место на полу возле окна. Занавеску задёрнул, а потом достал свой планшет и занялся рабочими делами. Так в Убежище начался Чёрный март.

***

      Кэрри лежала на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Настроение было скверным, сегодня на коммуникаторах открыли запись для переезда на Геношу. Полагалось отметиться в первую, вторую, третью или четвёртую очередь. Была также и отметка для воздержавшихся, но приписка гласила, что это временный вариант и решение по таким жителям будет приниматься на отдельном собрании.       В первую очередь попал весь состав, проживающий на территории Магнето, чему Кэрри совсем не удивилась. Их отъезд должен был состояться уже в мае. Там же она нашла два дорогих для себя имени — на первую очередь записались Песчаная Буря и Изобретатель. Сначала Кэрри порывалась написать им гневные сообщения, потом прийти лично и закатить скандал, но в итоге снова разревелась. Сколько ещё слёз ей будет стоить эта Геноша? Всё разваливается из-за неё.       Планшет разрывался от сообщений, и Кэрри каждые пять минут поглядывала в пополняющиеся списки. Решительно в воздержавшиеся записались только она и команда Вторых. Майлз, Блеск и Бастион присутствовали там скорее по долгу службы. Во вторую очередь уже были записаны её друзья из Обороны Баклер и Рейз, а ещё её коллега-разведчик Гало, а также Галлий и Беркут из Ударных групп. Больше всего Кэрри поразил тот факт, что в воздержавшиеся внезапно добавился Элмакс. Они же с Беркутом были не разлей вода! Получается, что Геноша портила жизнь не только ей одной?       В третью очередь записались Альбирео и Страйк. Но, как бальзам на душу, в воздержавшиеся единогласно переместилась вся команда Третьих, Бризант, Фантом, Альп и Фокстрот. Выходило, что большинство Ударных всё же не поддерживали идею переезда. Кэрри взволнованно искала отметку Хайто, но так и не смогла найти. Командир Первых решил саботировать списки? Совсем не похоже на него.

***

      В кабинет Блеска осторожно постучались.       — Заходите, — разрешил начальник разведки, не отрываясь от бумаг, которые изучал.       За его стол расселись командиры Ударных, поэтому он отложил рабочие дела и уставился на них в полном недоумении.       — Мы к тебе с просьбой, Блеск, — начал первым Хайто. — Будь добр, скажи нам, что с Майлзом происходит?       — А что с ним происходит? — удивился начальник разведки.       — Ну ты знаешь его политику кнута и пряника, — ответил Зип. — Так вот мы отчего-то получаем теперь кнутом по жопам, а пряником по рожам. Майлз мне объявил, что нормативы Третьих должны быть увеличены на пятнадцать процентов, и теперь у нас только Кевлар успевает к следующей тренировке восстановиться. Дрэд уже не в состоянии автомат поднять, а по ночам его кошмарить начало чаще, чем нашу Фурию. Скоро тоже начнёт печь печенье и извиняться.       — А у меня Фантом с вылетов не вылезает, — пожаловался Пульсар. — Где я бедолаге выходной ставлю, там Майлз его срочно куда-нибудь отправляет. Ну и те же пятнадцать процентов надбавки, что и Третьи, получили.       — У меня ещё хуже, — скривился Хайто. — Повышение нормативов кое-как стерпели, так Майлз взялся терроризировать Страйка. Тот жалуется, что он к нему ночевать ходит, а один раз какую-то его девушку напугал до такой степени, что та теперь отказывается в гости приходить. Элмакса и Беркута постоянно на спарринги зовёт, типа размяться по-дружески, а они потом пластом лежат после таких разминок. Фокстрот за какую-то шутку десять кругов отбегал за один присест, теперь перед тем, как улыбнуться, оглядывается через плечо. Альпа четыре раза в сторону отводил и что-то с него требовал, а ты же знаешь, какой он ранимый, сразу начинает краснеть и заикаться после такого. Приходится его тюкать, чтобы в себя пришёл, а мне совесть не позволяет штрафные назначать, когда мы и так на износ работаем.       — Подозрительно как-то, — нахмурился Блеск. — Бастион мне похожие жалобы выдал, но я думал, что просто охранные меры усиливаем. Майлз за их тренировками теперь любит лично понаблюдать, а ещё иногда от себя дополнительно что-то назначает то одному оборонщику, то другому.       — А вас не трогает, что ли? — озадачился Пульсар.       — Вроде нет, — призадумался Блеск. — Мне никто не жаловался. Внедренцы у меня сейчас все по объектам сидят, статистики вообще не бойцы, чтобы с них требовать. Поинтересуюсь у дознавателей, может, и им достаётся.       — Нам бы причину его нервозности убрать, — намекнул Зип. — А то мы в таком темпе долго не продержимся. Я лучше на какой-нибудь базе нормативы перевыполню для него один разок, чем неделями выкладываться на Арене буду.       — Ладно, я постараюсь помочь, — пообещал Блеск.       Командиры расшаркались и покинули его кабинет. Поступившая жалоба была более чем странной. С чего бы Майлзу из разумного и здравомыслящего человека превращаться в тирана? Он же не дурак, в конце концов, чтобы буйствовать на ровном месте. Блеск осёкся в своих размышлениях. Была всё же одна единственная причина, по которой Майлз превращался в совершенного дурака. Фурия.       Блеск пригласил свою подчинённую на обед и приготовился к хитросплетённой беседе. Его любимица была смекалистой и могла заподозрить подоплёку вопроса, а Блеску не хотелось, чтобы она сделала это слишком быстро. Из чисто женской вредности начнёт наводить туману, а ему придётся попотеть, чтобы уловить суть из кучи ненужных фактов.       Они набрали на подносы еды и уединились у окошка.       — О чём ты хотел поговорить?       Зелёные глаза поблескивали хитрецой. «Она уже знает, что приглашение не просто так, — понял Блеск. — Требуется запутать, но оставить в нужной колее».       — Терзаюсь от ожидания, когда ты снова попросишь назначить тебе экзамен на внедренца. Уверен, что ты поссорилась с Майлзом по этому поводу, но сам не хочу оказаться на его месте. Будь милосердна, скажи прямо, когда мне ожидать худшего?       — Я больше не буду пробоваться, — ответила Кэрри и наколола на вилку лист салата. — Майлз умеет дать понять, что в Убежище всё будет так, как хочет он. Ни у кого не получается сказать ему нет. Так ведь?       Её вилка несколько раз с раздражением ткнулась в тарелку. «Точно поссорились с Майлзом», — сделал вывод Блеск. Но что-то было неуловимое в её ответе, что настораживало. Что-то чисто женское, что обычным мужским мозгом не расшифровывалось. Требовалось сыграть в угадайку.       — Дорогая, а ты и правда хотела бы быть внедренцем? Мне кажется, что это совсем не твоё. С Дознанием у тебя прекрасно складывается, но ты хочешь в Ударные. Одно ведь не заменит другое?       — Конечно нет, — согласилась Кэрри. — Я знаю, что вы всё это затеяли из благих побуждений. Я злюсь на вас, но понимаю, что вы таким образом пытаетесь обо мне заботиться.       Блеск понял, что она говорит безэмоционально, но откровенно. Это не то, что её тревожит, а значит, и причина ссоры не в провальном экзамене.       — У вас с Майлзом всё нормально?       Он решился спросить прямо и сразу же пожалел об этом. Её глаза вспыхнули жёлтым, а на прекрасном лице застыло презрительное выражение.       — С чего ты взял, что что-то не так?       — Он ведёт себя странно, и я предположил, что это из-за того, что вы поссорились.       — Ну так с ним бы и говорил на эту тему, — рассердилась Кэрри, — он же себя странно ведёт, а не я. Почему ты перестал меня приглашать просто перекусить или поболтать? Непременно нужно по его заданиям со мной общаться?       Блеск вжался в свой стул, её вспышки агрессии его пугали и обескураживали. Она смотрела на него обиженно, и он даже без вины чувствовал бы себя виноватым под её осуждающим взглядом.       — Он меня не просил. Это моя инициатива.       — У нас всё нормально, Блеск. Не идеально, но вполне себе хорошо.       Кэрри составила посуду на поднос, улыбнулась мужчине фальшивой улыбкой и поднялась со своего места. Блеск проводил её взглядом. Для встречи с ним она вновь выбрала тёмно-зелёный цвет, но что-то было не так с её платьем. Он придирчиво рассмотрел её спину и длинные ноги в изящных туфлях на шпильке. Кэрри надела мини. Она ненавидела этот фасон. Всё точно было не хорошо.       Блеск напросился к Майлзу в гости. Его друг пытался отнекиваться, но в итоге сдался и пообещал, что поговорит с ним. С Майлзом оказалось гораздо проще: первые десять минут потрепались о работе, и начальник расслабился, а потом, пользуясь моментом, совершенно незаметно и легко переключились на личное. Обсудили провальный экзамен на внедренца и пожаловались друг другу на острую реакцию Фурии. Теперь можно было углубляться в нужное русло.       — Вы поссорились, что ли? — осторожно уточнил Блеск.       — Ничего мы не ссорились, — огрызнулся Майлз. — Это тебе кто-то из твоих разведчиков ляпнул, что мы с ней в ссоре? А кто именно?       Блеск серьёзно насторожился от прозвучавшего вопроса. Его друг сидел, насупившись, и глухо ворчал, сам того не замечая.       — Я тебе не смогу помочь, если будешь от меня прятать, — спокойно сказал Блеск.       — Не нужна мне ничья помощь, — опять взбеленился Майлз. — А кстати, Альтаир у тебя где сейчас?       — На базе Н-25, добывает нам чертежи по новым моделям Стражей.       — Давно?       — Второй месяц.       Майлз облегчённо шумно вздохнул и облокотился на стол.       — Выкладывай! — потребовал Блеск. — Столько лет друг друга знаем, с чего вдруг такое недоверие ко мне?       — Это личное! Не лезь!       — Так я и спрашиваю как друг, а не как коллега.       Майлз посмотрел на Блеска и рыкнул. Беззлобно, а скорее с отчаянием, а потом вдруг разлёгся на столе и спрятал лицо на скрещенных руках.       — Я её вот-вот потеряю, Блеск.       — Ты про Фурию? — поразился Блеск. — Я думал, что дело в ней, спрашивал у неё, из-за чего вы поссорились, но она заверила, что всё нормально.       — Ничего не нормально, — расстроенно буркнул Майлз. — Это она только вид делает.       — То есть вы всё же поссорились?       — Сначала да, а потом вроде нет. Но то нет, которое да.       — Ничего не понял, — потряс головой Блеск, — так да или нет? Что случилось-то?       — Она сообщение на коммуникаторе прочитала, — потупился Майлз, — и взбесилась.       — Что за сообщение? — Блеск понял, что опять придётся по одному слову вытаскивать, чтобы разобраться, что происходит.       — Спасибо за прекрасную ночь и всё в таком духе.       — Только не опять, — простонал Блеск. — О чём ты думал?       — Точно не о том, что у неё хватит мозгов на то, чтобы мне в личку писать, — прорычал Майлз. — Я протупил, понятно тебе? Думал, что смогу сохранить всё в секрете, так нет же, твоей дурынде статистичке приспичило мне написать, хотя мы и обсудили с ней, что произошедшее большая-пребольшая ошибка и об этом лучше забыть.       — А, это ты про Карлу, — Блеск устало вздохнул. Его новенькая работница была очень красивой, но максимум, на что хватало её соображалки — это перепечатывание информации с бумажного носителя на электронный. — Майлз, ну на хрена? Понять тебя не могу, ведь наступал на эти грабли уже, и неоднократно.       — Куда тебе, — обиделся Майлз, — никому не понять, как мозги дуреют, когда чувствуешь этот запах. Если вовремя не уйти, то перестаёшь соображать, а стыдно становится уже потом, когда поздно. Конечно, и Кэрри этого не понимает и никогда не поймёт, даже если я тысячу раз объясню. Я делаю ей больно, а она злится и плачет, считает, что я нарочно с ней так поступаю. Я больше всего боялся, что она меня животным обзовёт из-за того, что я это не контролирую. А ведь она собиралась, Блеск, кричала на меня и кричала, а потом выпалила это «ты ведёшь себя как…». Я знал, что она хочет сказать «как животное», да и заслужил я такой эпитет, но она смотрела мне в глаза и так и не решилась сделать мне больно, заменила «животное» на «дурак» и убежала в слезах.       — Я тебе нотации читать не стану, — сказал Блеск. — Ты виноват и сам решишь, как со своей девушкой примиряться. Отчего ты своё раздражение на других начал выплëскивать?       — Я с ней помирился, — признался Майлз, — точнее она со мной. Сначала злилась, зашвырнула мне в физиономию всю посуду, которую только нашла, негодовала и ругалась, а потом раз, и всё прекратилось. Я сначала обрадовался, а потом смекнул, что что-то не так, ну и спросил у неё, почему она так легко отошла. Ну она и выдала, что любит меня всем сердцем, но терпеть такое отношение к себе не может. И раз уж я не могу член в штанах держать, а она не может со мной из-за этого расстаться, то она попросту заставит меня почувствовать то же, что и она сама ощущает.       — Это как?       — Пообещала мне рога наставить.       — Ты же не думаешь, что она это серьёзно?       — Откуда мне знать? — рыкнул Майлз. — Все возможности для этого у неё есть. Я пробовал её образумить, а она только смеётся надо мной. Говорит, чтобы я не волновался, раз я только самых красивых выбираю, то и она будет крайне придирчиво выбирать кандидата. Ненавижу её за эти слова! Все нервы мне вымотала.       — Ясно, — вздохнул Блеск.       Ему действительно стало всё понятно. И отчего Фурия ходила мрачная по Убежищу, и отчего Майлз взбесился, и отчего такие выборочные репрессии устроил. С её угрозой ничего поделать не мог, но всё равно ревновал и пытался обезопаситься.