Мрачные дни

      Слэй вошёл в кафе, где назначил встречу, и сразу увидел её. Кэрри выходила из туалетной комнаты и поправляла ремешок часов. Он проводил её глазами почти до самого столика и только потом решился окликнуть. Она обернулась, увидела его и в задумчивости свела брови. Слэй поиграл пальцами на рукоятке ножа, если он не даст маху, то сделает всё быстро. Она даже не поймёт, что произошло, и не почувствует боли. Возможно, с её лица даже не успеет исчезнуть эта милая приветственная улыбка.       — Слэй!       Она так радостно вскрикнула, что он закрыл глаза, чтобы не встретиться с ней случайно взглядом и не передумать. Ей осталось два шага до него, пора! Но пальцы задрожали и не смогли сжать рукоятку, а она повисла у него на шее, щекоча его щёку волосами. От неё пахло цветочными духами и совсем немного шампунем.       — Как я рада тебя видеть!       Она отстранилась и посмотрела ему в глаза, в тёмно-зелёном зеркале он видел своё отражение. Мерзкое отражение убийцы и жалкого подонка, надававшего лживых обещаний, и она разглядела это в нём и начала хмуриться. Она сделала шаг назад от него, осмотрелась по сторонам и спросила:       — А где остальные Слейтеры?       — Прости меня!       Слэй выбросил вперёд руку с ножом, метя ей чётко в грудь. Она громко вскрикнула, а он потерял сознание.

***

      Он пришёл в себя в маленькой и тёмной комнате, пахнущей сырым бетоном. Половина лица напрочь отнялась, глаз плохо видел, и во рту чувствовался вкус крови. Гарантированно били по роже, больно знакомые были ощущения. Слэй пошевелил запястьями за спиной, как и ожидалось, наручники. Ещё и цепь пальцами нащупал, она проходила через стул, на котором он сидел, и уходила куда-то за спину.       — Здравствуй, Слэй!       Человека, задавшего вопрос, он узнал. Один из крупных начальничков мутантского братства, блондинистый, возрастной, но весьма непростой по своей сути. Звали, кажется, Блеском.       — А где ваш здоровяк? — Слэй сплюнул на пол кровью и проверил языком зубы, два шатались.       — Ты правда хотел бы, чтобы он с тобой разговаривал? — удивился Блеск. — Я еле убедил его, что стоит задать тебе пару вопросов, прежде чем превращать в отбивную.       — С чего вдруг столько доброты в мой адрес? Я тебе вроде ничего хорошего не делал.       Ведущий допрос мутант засмеялся.       — Да уж, ты не самая приятная личность. И всё же она попросила меня удержать Майлза от горячки.       — Выжила? — встрепенулся Слэй.       — Ранена, — ответил Блеск. — Если бы Майлз не успел и тебе не врезал, то была бы мертва. Хорошо, что он предвзято к тебе относился в отличие от неё.       Слэй уставился в стол и расслабил все мышцы. Даже если убил бы, то ничего бы это не дало. Уговор был таким, что он приносит её голову, так что в любом случае он Пэку подписал приговор. Все вопросы, которые продолжал ему задавать Блеск, Слэй пропускал мимо ушей. Какой смысл вести задушевные беседы? Теперь там, в этих казематах, умрут и Мрачный, и Кликер. А Пэк будет гореть, пока Россу не надоест наблюдать за его мучениями, а Росс может наслаждаться этим очень долго. И всё из-за того, что у Слэя дрогнула рука.       — Ладно, — протянул Блеск, — не хочешь, молчи и дальше. Я больше не буду Майлзу мешать, он намерен разбить тебе башку об этот стол. Ей что-то передать от тебя на прощание? Она просила у тебя узнать, почему ты пришёл без Слейтеров.       — Она спрашивала про нас? — удивился Слэй.       — Да. Сказала, странно, что ты напал один. Типа Слейтеры неразлучны или как-то так.       — Слейтеры вместе до самого конца, — поправил его Слэй.       — Точно. Так и сказала.       — Я серьёзно её ранил?       Блеск снисходительно улыбнулся, а потом встал и пошёл к выходу.       — Ответь! — окликнул его Слэй.       Мутант выключил свет, оставив его в кромешной тьме, и со скрипом захлопнул дверь. Лязгнул замок, и его шаги начали удаляться по коридору. Слэй упёрся лбом в стол и разрыдался.

***

      Слэй не знал, сколько он провёл времени в той комнате. Два раза успел вздремнуть, ещё и жажда начала мучить. В коридоре он периодически слышал шаги, но никто не переговаривался и не заходил к нему. Он заснул в очередной раз и даже успел увидеть какой-то короткий кошмар, когда дверь в место его заточения легко скрипнула. Свет, льющийся из коридора, ослепил его, а потом дверь захлопнулась и снова наступила тьма. В комнате с ним явно кто-то был, он почувствовал дуновение ветерка от того, что рядом с ним пробежали, а потом незнакомец подёргал его наручники. Похоже, этот кто-то действовал очень неумело, потому что ему понадобилось около минуты, прежде чем он справился с замком и наручники шлёпнулись на пол.       — Ни звука! — приказали ему шепотом.       Слэй признал её голос и пощупал свою спасительницу рукой. Пальцы натолкнулись на мягкую грудь, и он тут же схлопотал подзатыльник.       Кэрри приоткрыла дверь и выглянула в коридор, а потом поманила его пальцем за собой. Слэй молча следовал за ней и с удовольствием разглядывал. Она переоделась в кожаный облегающий костюмчик с набедренными чехлами на обеих ногах, широким поясом и короткой разгрузочной жилеткой. В баре не было возможности отметить все изменения, но сейчас её вполне можно было подробно рассмотреть. У неё отросли волосы и косичка теперь достигала поясницы, талия стала ещё уже, ноги тоже похудели, но бёдра остались такими же широкими, как он помнил.       — А теперь бегом!       Она скомандовала, и пришлось оторваться от своих размышлений и бежать за ней через доки под удивлённые взгляды окружающих их мутантов. Вроде и не гнался никто за ними, но улепëтывали они со всех ног.       — Фурия!       Громогласный бас настиг их уже на парковке.       — Не доберёмся до мотика — тебе конец! — заявила она.       Слэй припустил ещё быстрее, раскатистое порыкивание её здоровяка невозможно было перепутать ни с чем другим.       — Синяя Хонда, — выкрикнула Кэрри. — Ты за руль, я сзади!       Слэй поискал глазами по парковке, увидел нужный мотоцикл и припустил ещё быстрее.       — Фурия!!! Не смей!!!       Слэй только по стартёру успел ударить, как она врезалась в его спину, стиснула его руками так, что дыхание перехватило, и закричала:       — Газу! Газу! Газу!!!       Хонда взвилась и понеслась к выезду, сзади что-то рычало, словно за ними гнался трактор. Кэрри вжалась в его спину и испуганно пискнула несколько раз. Они едва не врезались в опорный столб ворот, но Слэй ухитрился в последний момент выровнять мотоцикл и разминуться с препятствием.       Первые десять минут Слэй просто ехал, даже не думая о точке назначения. Отчего-то было невероятно хорошо, что она выжила после его спонтанного и глупого поступка. Жест отчаяния ни к чему хорошему привести не мог, и по большому счёту ему крупно повезло убраться с базы в доках живым. Снова благодаря ей. Почему она это сделала для него после того, как он попытался её убить, Слэй не понимал.       Он доехал до Бриджса и заглушил мотор. Кэрри сразу же отлепилась от его спины и соскочила с мотоцикла. Слэй долго не решался повернуться к ней, а когда это сделал, то сразу же получил по лицу кулаком.       — Лживый продажный наёмник, вот ты кто!       Она трясла правой рукой. Замаха точно не пожалела и прописала как полагается, во рту опять было солёно.       — Давай сюда ключи, — она требовательно протянула ладонь. — Заплатили хотя бы хорошо?       — Нет.       — Очень жаль, — обиженно выпалила Кэрри и передразнила Слэя, — будь у меня второй шанс, я бы не взял на тебя заказ. Брехун! Где остальные? Я до сих пор зачем-то тешу себя надеждой, что они не пришли потому, что не поддержали тебя.       — Они и есть моя оплата.       — Это как?       — Они в заложниках.       Кэрри шумно вздохнула, а потом посмотрела на окна их штаб-квартиры.       — Надеюсь, что Блеск не ошибся на твой счёт, — сказала она. — Давай поднимемся, и ты мне всё расскажешь.       Слэй кивнул и пошёл первым. Кэрри шла следом за ним и разгневанно пыхтела, ворча под нос ругательства. Код на двери от неё прятать не стал, набрал 170714 и пропустил её внутрь. Когда она проходила мимо него, Слэй показал ей свои руки, чтобы она не подумала, что он собирается ещё раз нападать, но девушка лишь пренебрежительно фыркнула в ответ.       — Блеск тебя проверил и утверждает, что ты больше для меня не опасен, — решила объяснить Кэрри. — А я ему в таких вопросах доверяю безоговорочно.       Она села за стол и отметила наличие стакана и початой бутылки виски. Слэй был уверен, что у неё в голове уже вовсю работает аналитическая база данных. Он сел напротив и положил руки на стол так, чтобы она их видела. От неё всё ещё веяло нервозностью, несмотря на заявление, что она верит в то, что больше попытки напасть не будет.       — Рассказывай! — приказала Кэрри. — И очень желательно, чтобы ты не врал мне, а говорил прямо. Блеск очень быстро вычислит, где мы, так что у нас мало времени, и если ты рассчитываешь на мою помощь, то говори кратко и только по делу.       — Я должен принести твою голову майору Россу, иначе он убьёт Слейтеров.       Кэрри заморгала, потом вздохнула и неохотно буркнула:       — Ладно. Давай полную версию!       — Майор Росс — большая военная гнида, создавшая Прайм. Мы — один из его проектов, вместе перенесли все издевательства, вместе сбежали оттуда. С того момента Слейтеры вместе навсегда, мы поклялись друг другу. Мы пришли ему мстить, но Росс выловил нас, меня отпустил и велел принести твою голову. Если не сделаю, он убьёт Слейтеров, а Пэка будет сжигать заживо каждый час.       — А зачем ему моя голова? — удивилась Кэрри. — Я даже не знакома с этим Россом.       — Это ты так думаешь! — хмыкнул Слэй. — Его разжаловали в майоры из-за тебя и выгнали из Пентагона, и всё из-за Нимрода, а потом ты ещё взорвала его Прайм. Он ненавидит тебя. Хочет любоваться твоей головой, такое у него желание, прикинь!       Слэй сморщился от отвращения, а Кэрри пододвинула к себе стакан и бутылку. Она смотрела в окно, потягивала виски и о чём-то размышляла. Первые минуты Слэй ждал, что она будет что-то расспрашивать или продолжит негодовать на него, но она игнорировала его присутствие и иногда покусывала нижнюю губу.       В итоге он сдался и ушёл в душ. Нормально не мылся уже несколько месяцев, приятно было вновь воспользоваться самым обычным гелем для душа и побриться острой, а не тупой бритвой, перед нормальным зеркалом, а не его куском. Что ни говори, а в тюрьме Росса не любили излишеств, и раз уж туда предстоит вернуться, то почему бы и не насладиться благами цивилизации напоследок.       Слэй вышел из душа довольный и с удивлением обнаружил, что Кэрри, как и прежде, сидит у окна. Он ушёл в комнату, переоделся в джинсы и лонгслив и вернулся к ней. Как только он сел за стол, она повернулась к нему и спросила:       — Ему нужна целая голова?       — Если бы можно было подсунуть ему бутафорию, то я бы за тобой и не пошёл, — проворчал Слэй.       — Что ж, — Кэрри усмехнулась, — тогда у меня есть план для тебя.       — У тебя всегда есть план, — закатил глаза Слэй, — и обычно это сущий кошмар.       — Только когда ты не на моей стороне, — она лукаво ему подмигнула.       — С чего бы тебе вообще помогать мне?       — Тебе не с чего, лживый ублюдок, — высказалась Кэрри, — а вот остальные Слейтеры меня разочаровать не успели.       Слэй в очередной раз вздохнул и скрестил пальцы рук в ожидании. Кэрри покопалась в кармане и выложила на стол ампулу с чёрной жидкостью.       — На что ты готов ради Слейтеров?       — Что за глупый вопрос, — возмутился Слэй. — Я нарушил своё обещание перед тобой и пришёл тебя грохнуть. Ради них я готов на всё, убить, умереть, что надо-то?       — Надо рискнуть жизнью.       — Ну чего ты ерунду спрашиваешь! Конечно, готов!       — Это не всё, — Кэрри нахмурилась. — Я ведь не Слейтер, однако я тоже буду рисковать.       — И чего ты хочешь? — спросил Слэй.       — Контракт с тебя требовать без толку, ты уже меня надул с ним, — обиженно заявила Кэрри, — да и не нужен мне ещё один. Но кое-что я с тебя потребую, и ты не посмеешь нарушить свою клятву, потому что поклянёшься мне жизнью своих братьев. Если нарушишь обещание, то моё проклятие сработает, помяни моё слово!       — Ближе к делу.       — Клянись!       — Ты сначала скажи, чего тебе надо, — настоял Слэй.       — Если я не выживу, помогая вам, то Слейтеры вернутся к Майлзу и будут выполнять вместо меня мою работу.       — Не понял.       — Чего непонятного, — завелась Кэрри. — Я рискую головой ради вас и требую, что если вы выживете, а я нет, то вы компенсировали бы Майлзу эту потерю. Будете охранять Убежище, сражаться, если он вам прикажет, делать, что он велит. Ясно?       — Ублажать его, надеюсь, не надо?       — Слэй! Я, по-твоему, шутки шучу?       — Ты хоть врубаешься, что если двинешь кони, то твоему здоровяку плевать будет на то, что ты перестанешь что-то там для него делать? Когда у тебя забирают любимую женщину, ты не о таких вещах думаешь.       — За это не переживай, — Кэрри внезапно нахмурилась, — у Майлза постель пустовать не будет.       Слэй бросил на собеседницу удивлённый взгляд, но не стал требовать уточнений.       — Клянусь! Если погибнешь, а мы выживем, то придём к твоему Майлзу работать.       — Отлично, — кивнула Кэрри и указала на ампулу, — это мёд. Ты его можешь помнить, это его я ввела себе, когда вы нацепили на Майлза ошейник.       Слэй коротко кивнул.       — Из твоего рассказа я поняла, что Росс садист. Используем это. Разыграем следующую легенду: ты пришёл за моей головой, мы с тобой сцепились, и в драке ты мне попортил лицо. Вид стал не товарный, так что ты привёл меня к нему целиком, чтобы уточнить, будет ли Росс держать меня взаперти, пока физиономия не восстановится, или и такая голова сойдёт. И раз он садист, то практически наверняка захочет сделать это сам. Мы войдём в здание, ты вколешь мне мёд, а дальше работать буду я.       — А если он скажет оттяпать тебе башку прямо на входе?       — Плохо. Придётся вводить мёд у ворот и прорываться внутрь с боем. Мы будем ограничены во времени и ресурсах, так что с большой вероятностью ничем хорошим для нас это не закончится.       — Ты чокнутая!       — Ошибаешься. Это все вокруг меня ненормальные. Под мёдом мой уровень возрастает в разы, да и этот препарат в ампуле с новым составом. Если введёшь себе мою кровь, когда я под мёдом, станешь на время очень сильным и быстрым. Мы с нашими медиками почти уверены в этом, просто не довелось ещё протестировать как следует. Но минут на двадцать ты будешь настолько силён, что, возможно, мы получим нужный нам перевес.       — Ладно, — сдался Слэй, — надо признать, что до этого твои идиотские планы не давали осечек. Может, и в этот раз сработает.       — Ну и славно, — обрадовалась Кэрри. — Осталось над нетоварным видом поработать. Только умоляю, не ломай мне нос! Пары живописных синяков должно хватить, если холодное не прикладывать, то к утру ещё и опухнет как надо.       — Ты же не предлагаешь мне себя избить? — заржал Слэй.       Смеялся от души, но Кэрри смотрела на него с укором, и веселье медленно сошло на нет.       — Сдурела? Не хочу я тебя бить! Ещё и по лицу.       — Ну ножом в грудь ударить тебе не слабо оказалось, — напомнила ему Кэрри с обидой. — Из-за удара Майлза всё по касательной прошло, но ты мне правую грудь пропорол так, что у меня восемнадцать швов теперь на ней и шрам останется. До сих пор руку поднимать больно, а это ещё обезболивающее действует, между прочим.       Слэй пожевал нижнюю губу и ничего не ответил.       — Я не могу сама это сделать, — сказала Кэрри, — а для того, чтобы попасть внутрь комплекса к Россу, надо, чтобы он поверил тебе. Думаешь, нарисованный фингал его в чём-то убедит?       — Я не могу, — по слогам отчеканил Слэй, а потом уже сдержаннее добавил, — правильно ваш Блеск тебе сказал, больше не смогу.       — Ты сказал, что готов на всё ради Слейтеров!       — Вот только не надо, — взвился Слэй, — ни черта ты в этом не понимаешь. Чтоб ты знала, Пэк, даже несколько раз сгорев, просил тебя не трогать.       — Давай ты не будешь на меня орать, — спокойно предложила ему Кэрри. — Если ты не заметил, то я оставила свою семью, чтобы помочь твоей. И это я ни черта не понимаю? Снова ошибаешься на мой счёт, Слэй! Каково это, терять своих близких, я знаю получше других. Даже мой Майлз не поймёт, почему я рискую ради вас, да и вы не сможете. Мне должно быть плевать на вас, мы ведь даже не друзья с вами, но я не могу оставаться в стороне, когда над кем-то издеваются, а я при этом могу помочь. Я не вправе рисковать своими товарищами, но моя жизнь принадлежит мне, и я хочу рискнуть. Немного, чтобы обезопаситься от того, кто жаждет моей крови, и первой нанести ему удар. Но в большей степени потому, что считаю Слейтеров достойными спасения.       — Мы убийцы. Профессиональные наёмные убийцы, — напомнил Слэй. — Ну и немножечко, совсем капельку остальное.       — Половина моих братьев с таким же прошлым, — возразила Кэрри. — И благодаря тому, что Майлз сосредоточился на их хороших сторонах, из них получились достойные люди, помогающие другим. Мы семья и друг за друга горой. А чем отличаются Слейтеры от нас? Только численностью, как по мне. И не говори, что вы согласились напасть на Прайм только потому, что пообещали мне. Я прекрасно вижу, что данное обещание при большом желании вы можете и забыть. Значит, вы всё-таки прислушались ко мне и поверили в то, что можно прикрыть этот гадюшник. А раз вы поверили мне и помогли, то и я вас не брошу. Да и Росса вы попытались прикончить. Если вы просто обычные наёмники, то какой вам был резон идти за ним? Выбрались и выбрались, жили бы дальше и не тужили. Но Слейтеров искренне коробит, что ваш палач ходит по земле безнаказанным и продолжает мучить. Это не только месть, это жажда справедливости. Может, это и капелька с твоих слов, но именно за эту капельку я и заступлюсь.       — Если мы вытащим остальных, то они мне тоже лицо набьют, когда узнают, что я всё же попытался тебя прикончить. Особенно если перескажу им твою пламенную речь в наш адрес.       — И правильно сделают, — проворчала Кэрри. — Что тебе мешало просто поговорить со мной откровенно и попросить о помощи?       — Я думал об этом, — признался Слэй, — но пришёл к выводу, что твой здоровяк нам помогать не станет.       — Теперь уж точно не станет, ещё и накажет меня снова. После Прайма мне запретили ходить на вечеринки. Целых три месяца не танцевала, а Майлз пообещал, что если я ещё раз подорву какой-нибудь комплекс, то запрет будет уже на полгода.       — Так любишь танцевать?       — Это моя отдушина.       — У тебя отлично получается.       — Может, потанцуем ещё разок, если выберемся, — усмехнулась Кэрри. — Сколько у нас осталось времени до твоей явки?       — Четырнадцать часов, — сверился с часами Слэй.       — Советую поспать, — сказала Кэрри. — А я кое-куда прогуляюсь. Мне надо подготовиться.       Она встала со своего места, и Слэй проводил её до двери. Ему хотелось, чтобы она обернулась к нему хотя бы пока будет спускаться по лестнице, но он будто превратился для неё в невидимку. То, с какой лёгкостью она согласилась помочь, больно ранило. Как будто она сразу поднялась на ступеньку выше, а он скатился вниз, и расстояние между ними стало невозможно большим.       Слэй вернулся в свою комнату и лёг на кровать. Может, она просто соврала ему? В принципе, это была бы оправданная месть с её стороны за его подлый поступок. Наобещать ему и обмануть, как он с ней поступил, так и она с ним. Слэй даже не заметил, как за этими мыслями заснул.       Его разбудил звук открывающейся двери. В коридоре что-то звякнуло, а потом раздались чертыхания. Слэй мигом вскочил и побежал проверять, что случилось.       Кэрри сидела в коридоре на корточках, низко опустив голову и постанывая. Слэй бросился к ней. Пока помогал встать, обратил внимание, что у неё из носа течёт кровь и вдобавок разбита губа, рассечена бровь, а под левым глазом наливается синяк.       — Как тебя угораздило? — поразился он.       — Ты отказался помогать, пришлось найти ночной клуб и развязать драку, — пожаловалась Кэрри. — Как я выгляжу?       — Кошмарно, — возмутился наёмник. — Такое милое личико попортила.       Слэй достал из морозильника лёд и начал заворачивать его в пакет.       — Убери, — простонала Кэрри. — Забыл, что ли? Надо, чтобы опухло посильнее.       — Вот оно что, — Слэй высыпал лёд обратно. — Ты странная девушка. Правда, никак не могу раскусить тебя. У тебя, по всей видимости, какой-то свой кодекс чести, который ты не нарушаешь, но у меня от него порой мороз по коже. То ли ты святая, то ли просто больная на всю голову.       — Блеск уверяет, что это у меня сверхспособность смотреть в души, поэтому от меня многие в шоке, — прыснула Кэрри. — Так что можешь приобщиться к его секте. Тебя там точно поймут, там уже не первый год гадают, отчего бредовые идеи рождаются в моей голове и каким-таким фантастическим образом их готовы всерьёз рассматривать более здравомыслящие люди. Ни за что не признаются, что потому что в них есть здравое зерно, а всё валят на несуществующие сверхспособности.       — Ну да, — проворчал себе под нос Слэй, — здравое зерно в том, чтобы разбить себе лицо для помощи кучке наёмников, которым ничего не должна.       — Может, расскажешь мне про свою семью, пока ждём? — предложила Кэрри.       — Что ты хочешь знать?       — Откуда взялось это «Слейтеры вместе до самого конца»?       Слэй бросил на Кэрри быстрый взгляд и отвернулся.       — Не важно.       — Отчего же? — удивилась Кэрри. — Возможно, завтра нас уже не станет, а эта фраза мне давно покоя не даёт. Запала в душу вместе с плевком Кликера.       Девушка рассмеялась, но затем, увидев, что Слэй помрачнел ещё больше, смущённо покашляла.       — Ты себе и представить не можешь, чем был Прайм, — процедил сквозь зубы Слэй. — Это не фабрика по созданию солдат, это пыточная, где тебя стремились уничтожить как личность. Их ничего не интересовало кроме того, чтобы получить идеального бойца. Я попал туда в шестнадцать, а к восемнадцати мог убить любого, не моргнув и глазом, старика, ребёнка, беременную женщину. Кого назовут и без малейшего колебания. Другие в Прайме и не задерживались, либо ты вписывался в программу, либо нет. У нас были зарешëченные камеры, всегда одиночные, разговаривать и контактировать с другими праймовцами было запрещено. То есть если тренер решал, что мы должны отработать в группе, то, конечно, общались, а в свободное время нельзя было. Сказал слово — получил палкой с током. Ну точнее это для остальных было электричество, на меня оно не особо действует, так что Росс выписывал для меня специальный токсин целыми коробками. Его, кажется, из какой-то медузы добывали, и прикинь, специально для моей персоны привозили. Я был у Росса любимчиком.       Слэй расхохотался, потом замолчал и несколько раз невесело хмыкнул.       — Общение не считалось большим грехом, как например, невыполненный приказ, но за каждое слово всё равно наказывали, поэтому все праймовцы чаще всего молчали в своих камерах, хоть и были друг у друга на виду. Напротив меня были камеры Кликера и Пэка, а по левую руку держали Мрачного. Он первое время даже дышал неслышно, я думал, что камера не жилая, — Слэй вновь хихикнул. — Это только кажется лёгким, а на деле ни хрена подобного, человеческое в таких условиях отмирало напрочь. Сама подумай, ты же всё делаешь на виду у других. Ешь, спишь, даже на толчок ходишь. Я уж молчу про то, что женщин на базе в принципе не было, так что помогай себе сам и тоже у всех на виду. Через какое-то время начинаешь сокамерника воспринимать как мебель.       И вот в один из дней в камеру приволокли Пэка с очередной тренировки, я уж не знаю, что там было, но за ним волочился его кишечник, а он при этом улыбался. Я всё смотрел на него и гадал, что его могло так развеселить в этом, а он, видно, понял и сказал мне: «Я Тыкало случайно мечом ткнул». Тыкало — это наш охранник, который очень любил для профилактики в нас палкой тыкать просто так, ради развлечения. Ну охрана, естественно, Пэку два разряда за разговорчики прописала, а он, как только судороги прошли, добавил: «Честное слово, случайно, все десять раз». Ну мы все и заржали. И вот лупят нас этими палками, я лежу на полу, корчусь от медузьего токсина, а на душе так хорошо, что не передать. И от того, что Тыкало подох, и от того, что страдаю не один, а за компанию. И что-то во мне переменилось с тех пор. Я взял за правило: если кто-то с тренировки попадал в камеру волоком, я ему какую-нибудь весёлую историю рассказывал, чтобы он почувствовал то же, что и я в тот вечер. Ну и поскольку моими соседями были Пэк, Кликер и Мрачный, то они в основном меня и слушали. Поначалу никак понять не могли, зачем я нарываюсь, а потом даже стали отвечать мне иногда. Из-за этого охрана спустя какое-то время начала называть их Слэевы парни, а потом это трансформировалось почему-то в Слейтеры.       Ну, а дальше классика жанра: Росс прознал про нас и решил эту дурь из нас выбить. С того дня мы каждый день возвращались в камеры волоком еле живые. И вот лежу я как-то и чувствую, что сейчас подохну, и понимаю, что все мы обречены: и я, и мои парни. Ну и решил я это озвучить, сказал: «Слейтеры вместе до самого конца», а мои ребята вдруг отзываться начали. Сначала Мрачный сказал: «вместе до конца», потом Кликер, а потом и Пэк. И стало это у нас традицией, если кто-то больше терпеть совсем не может, говорит: «Слейтеры вместе до самого конца», а остальные ему откликаются: «вместе до конца». Ты даже не представляешь, что эта фраза для нас стала значить. Стоило мне этот отклик услышать, как и боль отступала, и силы находились.       Ну и конечно, Росс понял, что не сломал нас, а только сильнее сделал, и перешёл к более радикальным методам. Теперь нас разбивали по парам и стравливали между собой. По первости мы дрались, а потом стали отказываться. Я знал, что Росс нас убьёт, поэтому придумал план, как нам уйти красиво. Затеял драку с охраной и спёр у одного из них карабин с пояса. Оставалось дождаться, когда блокирующий ошейник снимут, а это делали только на тренировках. Тогда я затеял ссору с Пэком, тот догадался, чего я добиваюсь, и мне подыграл. Росс не упустил момент, и нас тут же увели на площадку и стравили вместе. Если через металл пропустить достаточный разряд тока, то он становится мягким, так что из карабина я сделал отличный штырь. Ну а дальше всё на чистой удаче, в своей камере смог за ночь расковырять замок ошейника и снять его. Разговорчиками приманил охранника, перехватил за палку, дёрнул к прутьям и задушил гадёныша. Достал ключи, открыл камеру. Пэку ошейник закоротил тем же штырём, воткнул в замок и выдал вольтаж побольше, у него же исцеляющий фактор, так что там без проблем было, а вот с Мрачным и Кликером так нельзя было. Кликер признался, что он телепортёр, и предложил рискнуть прыгнуть из Прайма на край света, насколько у него сил хватит. Я вручил Мрачному штырь и предложил попробовать расковырять Кликеру ошейник, как я сам сделал. Ну, а пока он работал, мы с Пэком их охраняли и дрались с людьми Росса до полного изнеможения. Почти проиграли, а потом Мрачный с Кликером подоспели, и это был наш первый со Слейтерами прыжок. Кликер тогда не очень опытный был, с него же вообще ошейник не снимали никогда, и он не практиковался, так что вынес нас всего лишь за забор и нам пришлось улепётывать к горам, а потом снова прыгать в пространственный водоворот. Вот так мы и выбрались из Прайма.       — Сколько вам было, когда вы выбрались? — спросила Кэрри.       — Мне двадцать пять, Кликеру и Мрачному двадцать четыре, а Пэку двадцать шесть.       — Ты провёл в Прайме восемь лет? — подсчитала Кэрри.       — Да, — подтвердил Слэй. — Кликер и Пэк семь, а Мрачный целых десять. Его забрали туда в четырнадцать, едва способности первый раз проявились.       — Не удивительно, что он не улыбается, — поёжилась Кэрри.       — Он эмпат. Всё время, проведённое без ошейника, он чувствовал не только свою боль, но и окружающих его праймовцев. Ты бы видела его после нашего побега, — Слэй опять развеселился. — Мы, конечно, все в отрыв ушли, но Мрачный особенно расстарался. Три раза под капельницей лежал, два раза из-за пьянки и один раз после блядок. А потом нас приметил Эдвуд и пригласил к себе работать. Резать глотки мы умели как никто, а там за это ещё и платили. Через два года стали столько получать, сколько никто до нас.       — Мы их вытащим, — пообещала Кэрри. — Надо выдвигаться. Блеск советовал не находиться более четырёх часов в одном месте. Майлз наверняка с него требует, чтобы он меня нашёл и вернул домой.       — Покажи-ка! — Слэй подошёл к ней, аккуратно приподнял её за подбородок и поморщился, — мда, теперь понимаю, отчего лёд всё же надо прикладывать сразу. Выглядишь, как кукла, которая переборщила с ботоксом.       — Заживёт, — не расстроилась Кэрри. — Буду под мёдом — отёк спадёт и синяк начнёт рассасываться, останутся только ссадины. Главное, чтобы Россу не понравилось и он пропустил нас внутрь.