Мрачные дни

      Из положительного от столкновения с Адамом случилось только то, что Страйк оставил все попытки разыграть Кэрри ещё раз или как-то подшутить над ней по поводу случившегося. Он проводил её до комнаты, сделал ей крепкий и ужасно сладкий чай, видимо, на свой вкус, и даже просидел всю ночь на террасе около её комнаты, чтобы Кэрри было спокойнее.       Всё остальное оказалось далеко не радужным. Адам теперь жил на парковке не таясь, а жители Убежища активно с ним контактировали, узнав, что легенда о Чудовище из Доков оказалась правдой. Более того, ему симпатизировали, делились с ним одеждой и едой, а он из-за этого практически не отходил от входа. Кэрри пришлось даже вечерний маршрут прогулок изменить, потому что Адам прижимался лицом к ограждению и наблюдал за ней издали, а если она начинала ему угрожать или ругаться, опускал голову и дрожал.       Целую неделю Кэрри удавалось успешно избегать встреч с ним, и теперь, торопясь на выезд в город, девушка очень рассчитывала на то, что Адам сдался и ушёл прочь. Ей не нравилось сидеть в четырёх стенах из-за него.       Кэрри спешила к парковке в доках, на ходу проверяя в своей сумочке, что не забыла взять солнцезащитные очки. Опаздывала уже на три минуты, Баклер и Рейз ей, конечно, и слова не скажут, но она очень не любила быть непунктуальной. Разумеется, очки завалились на самое дно, но ей всё же удалось нащупать пластиковый чехол, и Кэрри облегчённо вздохнула. Она застегнула молнию, оторвала глаза от своей сумки и застыла на месте. На скамейке у начала аллеи сидел Адам и смотрел на неё, широко раскрыв глаза. В его руке был большой надкусанный бургер, а кунжутные зёрнышки пёстро украшали его неопрятную бороду. Кэрри сурово свела брови, и мужчина тяжело сглотнул.       — Кто его тебе принёс? — возмутилась девушка.       — Высокий парень со светлыми волосами.       — Глаза тёмные?       — Да.       Кэрри отвернулась от Адама и поспешила к своим друзьям. Внутри всё кипело от негодования, так что пришлось вновь залезть в сумку за очками. Прямо из машины она написала разгневанное сообщение Альпу, но он даже не стал отрицать, что подкармливает её обидчика. Кэрри не удержалась и написала в ответ, чтобы Альп заглянул как-нибудь в мысли этого человека, и глядишь, его мнение о нём поменяется, но получила ответ, который сбил её с толку. «Я смотрел. Он жутко страдает от того, что ты его прогоняешь, ведь он хочет защищать тебя. А ещё у него в голове что-то сломано, почти как у нас, поэтому в его воспоминаниях творится хаос».       С того дня Кэрри старалась забыть то, что написал ей Альп, но не смогла. Однако прошла неполная неделя, как её вызвал в свой кабинет Блеск. Вид у её начальника был очень виноватым, когда он выкладывал перед ней пачку бумаг, написанных от руки. У Кэрри было дурное предчувствие, и Блеск полностью его оправдал.       — Я решил поговорить с тобой до того, как на это наберётся храбрости Майлз. Он знает твоё отношение к тому парню, живущему у нас в доках, и хоть и не понимает причины твоей неприязни, не хочет пускать его в Убежище. Но его завалили прошениями с просьбами дать несчастному пристанище и оказать медицинскую помощь. Вот, — Блеск указал на кипу бумаги, — даже группа активистов набралась, которая обошла и собрала подписи за это. Там подписи ещё и телепатов Обороны, которые постоянно на него наталкиваются, все они подписались под тем, что этот мутант не представляет опасности для жителей Убежища, несмотря на то, что его психологическое состояние нельзя назвать здоровым.       Кэрри облокотилась на стол и застонала.       — Ты ведь знаешь, кто это?       — Я ж не дурак, — вздохнул Блеск. — По твоей реакции догадался, а затем сходил и посмотрел на него. Борода и усы, конечно, сбивают с толку, но по описанию точно твой бывший водитель. Попросил Альпа мне помочь, но он уверяет, что этот парень ничего не помнит.       — То есть он теперь чистенький? — Кэрри сморщилась в презрительной гримасе.       — Прости, дорогая, но если ты не озвучишь про этого человека правду, то последствия для всех будут некрасивыми. Люди и так не понимают, отчего Майлз сопротивляется, ведь по всем правилам мы предоставляем Убежище тем, кто нуждается. А сейчас ещё и политически острый момент с Геношей настал, когда Майлзу нужны голоса, чтобы сохранить это место для нас.       — Мне что же, надо выйти на Арену, собрать там всех жителей и сказать им, что этот придурок надо мной поглумился? Блеск, да я и тебе бы ни слова не сказала об этом, не будь ты уже в курсе. Да и Майлзу не стоит про это знать.       — Проблема не решится, если ты будешь молчать.       — Да не могу я, неужели не ясно? — Кэрри вскочила с места и сверкнула глазами. — Я не хочу говорить об этом! Я хотела просто всё забыть.       — Майлз планирует сегодня поговорить с тобой. Придётся сказать ему.       — Нет, — отрезала Кэрри. — Пустите этого вашего Адама в Убежище, раз жители так этого хотят.       — Мне кажется, что это плохая идея.       — Мне тоже, — Кэрри посмотрела на Блеска с усталостью. — Но я не хочу, чтобы ещё и Майлз терзался. Я усложняю ему и без того непростые времена, а ведь мы уже пробовали с ним эту схему, когда он демонстративно показывал, что я, прежде всего, его подчинённая. Это работает, и в этот раз будет так же. Если хочешь помочь нам с ним, то сделай так, чтобы я не пересекалась с Адамом.       Её благородное решение обернулось лишь очередными неприятностями. Получив доступ в Убежище, Адам привёл себя в порядок, вымылся и побрился. Его зачислили в техники и выдали ему серую униформу. Теперь он выглядел совсем так же, как в прошлом, и был одет в тот же цвет, как тогда. Кэрри от одной мысли от этого пробивала дрожь, и она всеми силами избегала видеть Адама даже мельком. Майлз ещё изредка предпринимал попытки допытаться до причины неприязни, но Кэрри твёрдо решила ни за что ему не рассказывать.       Блеск со своей стороны позаботился о том, чтобы на коммуникаторах дополнительно проверялось расписание, а Кэрри и Адам не имели ни малейшей возможности оказаться в одном месте и в одно время. Он же настоял на том, чтобы за новичком начали приглядывать ещё и медики. Первыми забили тревогу эмпаты, принеся скрининг, в котором Адам получил оранжевую категорию. Он был ровным и жёлтым весь наблюдаемый вечер, но затем увидел в окно Кэрри и шкала его эмпатической реакции выбилась за все положенные нормы. Они отмечали, что новичок не представляет опасности, но всё же его отклик нездоров.       Блеск подстраховался и отправил к Адаму Альтаира, попросив его быть максимально профессиональным и не подключать личное. Опасался, что если Альтаир наткнётся на болезненный для Кэрри момент, то наделает глупостей. Разведчик его инструктаж не понял и вернулся на удивление весёлым, и лишь после его доклада Блеск понял, что проблема с Адамом куда глубже. Новичок не мог достучаться до своих воспоминаний, и в его голове творился полный кавардак, однако сфера его боевых навыков и умений была совершенно невредима. Альтаир пояснил, что единственное, чего хочет Адам, это оказаться полезным для Кэрри. Разведчика это веселило, а Блеска пугало, поэтому он решился намекнуть доктору Райану, кем именно является их новенький, и попросил взять его на особый контроль. Если бы он мог получить заключение от врачей, что Адам психически нездоров, то можно было бы сделать так, чтобы он покинул Убежище без общественного резонанса. Если не получится решить мирно, то придётся идти на крайние меры, но Блеск был готов и к этому. Кэрри приходила на работу мрачная, словно грозовое облако, а его каждый раз посещало желание ткнуть Адама ножом под лопатку и прекратить её пытку.       Через день поступили вести от медиков, которые просили Блеска направить к ним Кэрри для беседы. Он так и не решился сказать ей, о чём будет разговор, нелепо отшутился и натянуто похихикал, когда озвучивал свою просьбу. Тёмно-зелёные глаза впились в него с подозрением, и Блеск был готов провалиться сквозь землю. Но Кэрри не стала добивать его и выводить на чистую воду, покорно кивнула и побрела в медблок. Блеск смотрел ей в спину и ощущал каждой своей клеточкой, что хочет свернуть Адаму шею, не дожидаясь никаких отчётов.

***

      — Привет! — Райан указал Кэрри на стул. — Присаживайся и знакомься! Это доктор Литберг, — Райан указал рукой на возрастного мужчину в таком же белом халате, как и он сам. — По образованию он психиатр, но ещё он наш брат и является телепатом четвёртого уровня. Доктор Литберг делает для нас скрининги тех пациентов, для помощи которым нужно профильное образование.       — Здравствуйте! — Кэрри протянула мужчине свою руку. — У вас какие-то подозрения на мой счёт возникли?       — Нет, — доктор Литберг хохотнул, — с вами мы уже знакомы. Я ставил визу на ваше досье о заселении в первый кампус. Впрочем, как и всем остальным тамошним жильцам.       — А, — протянула Кэрри, — вы про Альпа и Зипа.       — Я про всех, — аккуратно намекнул медик.       — Доктор Литберг много потрясающих идей подал, — с восторгом прокомментировал Райан. — Выделить кампус для проблемных жителей, где они могли бы социализироваться, было гениальным решением. Пророчили, что все там друг друга поубивают, а посмотрите, что вышло в итоге. Все стабильны, не оторваны от общества и даже не нуждаются в медикаментах.       Кэрри посмотрела на друга напуганно, но он был так увлечён, что ничего не заметил и продолжил:       — И именно он первым обозначил проблему синдрома благодарной жертвы в наших кругах и внёс шестой пункт в правила Ударных.       Кэрри это правило прекрасно помнила, его даже Страйк соблюдал беспрекословно. Никаких сексуальных контактов со спасёнными из плена, если в освобождении участвовала твоя группа. Минимум на три месяца запрещалось любое близкое общение, переписки или обмен подарками. Если тебя звали на свидание, необходимо было корректно отказать и сообщить об этом медикам. Ещё три месяца выдерживались в менее строгом формате, разрешались поблажки в виде непринуждëнного дружеского общения. И только через полгода после освобождения пленника можно было при желании вступать с ним в близкие отношения, да и то настоятельно рекомендовалось пройти скрининг в медблоке, чтобы убедиться, что речь не шла о синдроме благодарной жертвы. Насколько Кэрри помнила, Джаз и Гамма обращались за таким, несмотря на то, что прошло не меньше трёх лет с тех пор, как Вторые напали на тюрьму Гаммы.       — Дорогой коллега, вы пугаете нашу гостью, — улыбнулся доктор Литберг. — Профилактика синдрома благодарной жертвы должна проводиться во всех учреждениях, где работают спасатели. Нет ничего особенного в том, что мы ввели эту практику у себя, ведь у нас практически каждый третий освобождённый мутант сталкивается с этим, но стабилизируется через полгода и возвращается к нормальной и полноценной жизни.       — Я не нарушала это правило, — на всякий случай заявила Кэрри. — Я никогда не спала со спасёнными пленными, да и вроде мужчины крайне редко этим синдромом страдают, женщины в основном.       — Это было просто к слову, — поспешил успокоить её Райан. — Никто тебя ни в чём не обвиняет. Я просто заболтался, а позвали мы тебя совсем по другому поводу.       Кэрри улыбнулась и посмотрела сначала на Райана, а потом на доктора Литберга. У обоих на лицах было заморожено одно и то же выражение: ничего не выражающая приветливая улыбка, за которой обычно прятали не самые приятные вещи. Кэрри погрустнела.       — Мы хотим поговорить об Адаме, — озвучил доктор Литберг.       — Да вы издеваетесь? — прорычала Кэрри. — Разве мало того, что он теперь в Убежище? Почему вы никак не оставите меня в покое с ним? О, нет! Только не это! — Кэрри подскочила на месте от страшной догадки. — Вы хотите заселить его в первый кампус?       — Я бы крайне не рекомендовал это делать, — спокойно ответил доктор Литберг. — Если я правильно рассуждаю, то вы оказались в Госпитале Беллевью как раз по вине этого человека.       Кэрри побледнела и уничтожающе посмотрела на Райана.       — Я ничего не говорил, — оправдался он.       — Мисс, я работаю в том госпитале, — доктор Литберг поспешил успокоить девушку. — Вы этого не помните, но поступили вы туда в мою смену. Так что я в курсе происшествия по роду деятельности, а не потому, что кто-то мне разболтал.       — Отлично, — сухо сказала Кэрри. — И что вы от меня хотите?       — Помочь, разумеется.       — Мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое и перестали мне постоянно напоминать о том, что я хочу забыть. Неужели нельзя сделать так, чтобы мы с Адамом никогда больше не пересекались?       — Увы, как раз в этом и есть основная проблема, о которой я хочу поговорить.       Кэрри обиженно поджала губы и фыркнула.       — Мы провели его полный скрининг, — осторожно продолжил объяснять Райан, — эмпатами, как полагается, а также оценили его физическое и психологическое состояние. У него расстройство во всех сферах.       — Кто бы сомневался, — опять фыркнула Кэрри.       — Я занимался физиологическим состоянием, — Райан настойчиво продолжил, — никаких заболеваний или травм у него нет, всё же его исцеляющий фактор прекрасно со всем справляется. Но у него есть имплант в основании шеи наподобие тех, что были у киллборгов.       — Что? — Кэрри резко повернулась к медику и сверкнула глазами. — Ты уверен, что на нём изобретение Синистера?       — Это биомикросхема, — сказал Райан. — Я видел подобное лишь однажды, когда мне привезли покойника-киллборга с фабрики на исследование. Эти технологии идут далеко впереди нашего времени. К сожалению, я не могу до конца разобраться, как это сделано.       — Чёрт с ним, как, — прервала его Кэрри. — Синистер замыкал биомикросхемы киллборгов на меня. К кому он привязал Адама?       Райан начал перебирать пальцами и покачивать головой из стороны в сторону.       — Нет, — Кэрри возмущённо взмахнула руками. — Снимите с него эту штуку немедленно! Никаких привязок ко мне, я запрещаю!       — Мы не можем её снять, — извиняясь, сказал Райан. — Это теперь как бы часть его мозга. Если удалим, то боюсь, что это превратит его в овощ.       — Ну класс! У меня есть персональный насильник, привязанный ко мне за ментальную верёвочку. Отличная идея! Вы это так и оставите? Серьёзно?       — Опасаться его не стоит, — сказал доктор Литберг, но тут же поперхнулся, когда Кэрри сверкнула в его сторону глазами. — Он не в состоянии сделать тебе плохо. Доктор Райан оценивал физическое состояние нашего пациента, я психологическое. И там всё очень плохо, но только для него самого. Постараюсь не ударяться в медицинские термины, но у Адама ментальные нарушения, которые просто не позволят ему причинить тебе вред. Он в прямом смысле испытывает боль при любой попытке прикоснуться к тебе, неважно, он инициатор или ты. Кроме того, у него напрочь отсутствует воля, он не способен выражать собственные желания. Процессы мышления у него не нарушены и соответствуют здоровому человеку, но в принятии решений он всегда будет руководствоваться твоей безопасностью и твоими желаниями.       — Это тот же киллборг, только живой? — уточнила Кэрри.       — Похоже, что именно этого и хотели добиться.       — Как можно лишить человека собственной воли? Он же живой! Его мозг работает?       — Да, — доктор Литберг кивнул, — работает как надо. Он вполне себе полноценно мыслит, разве что некоторые участки его сознания оторваны от него. Просто для ассоциации, представь, что все твои воспоминания и центры принятия решений — это острова, а между ними есть мостики, по которым ты можешь перемещаться. Эти мостики — это твоё волеизъявление, ты можешь вспомнить что-то нужное, а также отдать команду своему телу. Твой мозг функционирует нормально. Так вот у Адама острова целые, а мостов к определённым участкам нет, как будто они и не нужны ему вовсе. Он может вести повседневную обыденную жизнь, логически мыслить, но всё это в достаточно узких рамках того, отвечает это твоему желанию или нет. Если нет, он не станет этого делать. Если да, то выстраивается мостик, и он получает разрешение.       — Вы хотите сказать, что если я велю ему застрелиться, то он застрелится?       — Сделает это так, словно это было его пожелание.       — А если скажу убить меня?       — Не сможет. Как я уже сказал, именно такой порядок: твоя безопасность, твоя воля. У него по-другому мозг не работает. Если ты отдашь ему такой приказ, то он, скорее всего, попадёт в коллизию, мосты на твоё убийство не построятся, но твоё желание он поймёт, а выполнить не сможет. А всегда, когда он не делает то, что ты хочешь, он испытывает боль.       — Какая отвратительная, омерзительная гадость! — выкрикнула Кэрри. — Как только в голову подобное пришло!       — Может, ты согласишься на совместную терапию? — предложил доктор Литберг. — Мы можем постараться это исправить.       — Мне не нужна никакая терапия, — рассердилась Кэрри. — Сами с ним болтайте сколько вам влезет, лишь бы без меня.       Кэрри вскочила и опрокинула на пол стул. Доктор Литберг принялся её успокаивать, а Райан уже по цвету её глаз понял, что разговоры будут бесполезны. Девушка выдала гневную нецензурную тираду и убежала, хлопнув дверью.       Разговор с медиками настолько выбесил Кэрри, что она примчалась на Арену и бросилась к техническим помещениям. Адама она нашла в дежурной кабине, он заполнял журнал учёта, отмечая принесённые коробки. Кэрри кричала на него и толкала в грудь, а он корчился, словно его били током. Она также попробовала его бить, но он только скулил и закрывался от её ударов, не делая ни малейшей попытки ответить.       — Для чего? Зачем? — Кэрри чувствовала, что голос вот-вот сорвётся.       — Я не понимаю, мисс, — Адам сжался от неё в углу. — Простите, не понимаю.       — Кто это сделал? Для чего эта микросхема на тебе? Зачем ты пришёл сюда за мной? Отвечай!       — Я должен служить вам, мисс, и оберегать вас. Эту микросхему установил Натаниэль, чтобы я мог исполнять свой долг.       — Что они с тобой сделали? — ужаснулась Кэрри.       — Они научили меня делать мою работу.       Кэрри закрыла лицо руками и покачала головой. Поверить не могла в произошедшее, словно бы снова попала в один из своих ночных кошмаров.

***

      Вечером Кэрри отказалась от приглашения Майлза и ушла тосковать к заливу. Она сидела на скамейке у самого края, облокотившись на колени, смотрела на воду и старалась очистить сознание. Блеск ухитрился подойти к ней совершенно незаметно.       — Не буду ходить вокруг да около, — тихо сказал он, присаживаясь рядом, — я знаю, как можно решить твою проблему. Как ты понимаешь, речь не о том, чтобы полюбовно разойтись. Судя по медицинской карте, одних моих сил на Адама не хватит, но я знаю человека, который согласится мне помочь, если я обрисую ему сложившуюся картину. Вместе вполне можно избавиться от мутанта с исцеляющим фактором и не слабой физической подготовкой.       Кэрри посмотрела на начальника разведки напуганно, он первый раз озвучивал при ней намерение совершить нечто по-настоящему плохое.       — Блеск, ради всего святого, не нужно делать этого, — попросила она. — Я знаю, что ты чувствуешь свою моральную ответственность передо мной, но оно того не стоит. Я не собираюсь делать из тебя преступника. Адам ничего не помнит, все наши телепаты твердят об этом в один голос. Это просто тело, которое напоминает мне о прошлом, а внутри него искалеченное сознание. Начну мстить ему — придётся тогда уж заняться и тем, кто живёт в Институте. А это будет ещё хуже, ведь тот человек хоть и не самая приятная личность, но сейчас живёт вполне правильную жизнь. Я не вправе отнимать её у него, ведь тот, кого я ненавижу, пропал из его сознания.       — Будешь ждать, что всё само как-то решится? — с сочувствием спросил Блеск.       — Нет, — помотала головой Кэрри. — Я попробую что-нибудь с этим сделать. Пока не знаю, мне нужно прийти в себя и успокоиться.       — Да уж, прислать сюда Адама — это надо было додуматься, — со злостью высказался Блеск.       — И не говори, — усмехнулась Кэрри. — Знаешь, до этого момента в рейтинге омерзительных подарков лидировал Томас Бирн, мой одноклассник. Он постоянно жевал жевательную резинку и целый год катал из неё шарики. Когда у него набралось достаточное количество этих бусин, он сделал для меня ожерелье и подарил мне его на День Рождения. Я думала, что его никто и никогда не переплюнет, но мой бывший смог.       — Ожерелье из жевачек? — поразился Блеск.       — В три оборота вокруг шеи, — подтвердила Кэрри, — и с отпечатками его зубов.       — У тебя не тогда ли способности впервые проявились?       Кэрри рассмеялась.       — Спасибо за готовность мне помочь, Блеск, я это ценю.       Начальник разведки неопределённо хмыкнул, пожелал своей подчинённой спокойной ночи и ушёл.