Совещание у Блеска
9 октября 2023 г., 10:20
Ранним утром командиры Ударных собрались на традиционное совещание в кабинете Блеска. Бывший начальник разведки наотрез отказался переезжать в кабинет Майлза, хотя тот и был намного удобнее и просторнее. Дверь опечатали запрещающей красной лентой и больше туда не заходили.
Руководством над Разведкой с тех пор занимался Айк, Бастион продолжил следить за Обороной, а Блеск изо всех сил пытался организовать быт на всех остальных фронтах. Делами Ударных он почти не занимался, поэтому вылетов по назначению уже давно не было. Во Вторую группу после смерти Майлза не стали даже пытаться найти командира, и Блеск принял непростое решение расформировать её навсегда. Дженкса направили под командование Хайто к Первым, а Джаза и Гамму зачислили в состав Четвёртых, который значительно обеднел после трагедии на Геноше.
Ночью пришла весть о том, что в реанимации в очередной раз остановилось сердце Галлия. На этот раз окончательно. Пульсар на предстоящее совещание пришёл с полностью красными глазами, он до последнего надеялся на лучшее, даже несмотря на то, что врачи объясняли много раз, что тела метаморфов слишком нестабильны и плохо поддаются лечению. Хайто и Зип поочерёдно выразили ему свои соболезнования.
Все трое догадывались, что Блеск опаздывает потому, что и его весть об очередной смерти не оставила равнодушным. Скорее всего, опять выпивал, а с утра пытался привести себя в надлежащий вид. Он появился на десять минут позже положенного.
— С не совсем добрым утром, — начал он. — Я не стал затягивать, сегодня вечером с Галлием прощаемся. Пульсар, возьмёшь на себя опрос по надписи для таблички?
Бородатый командир Четвёртых кивнул.
— Спасибо! Я оповещение на коммуникатор разошлю со временем похорон.
— Всем? — насторожился Хайто.
Блеск посмотрел на него с грустью. Естественно, он тоже волновался, как отреагирует на очередные похороны Фурия. Вдруг ей станет ещё хуже? Или, может, она наконец очнётся? Хотя с наибольшей вероятностью она даже не прочитает сообщение.
— Всем, — вздохнул Блеск. — Она имеет право прийти, если захочет. Хотя у неё вроде без изменений, да?
— В том же состоянии, — мрачно отметил Зип. — Ничего не видит и не слышит вокруг себя. Дрэд приносит ей обеды, а она его присутствие только через раз замечает. Я прихожу каждый день в одно и то же время, это она выучила и запомнила. Но реагирует только на вопросы про еду, а остальное время погружена в себя. Есть, кстати, забывает, приходится кормить насильно. Мы с медиками пробовали подменить её обезболивающие на транквилизаторы, но эффекта не добились, разве что она спать стала побольше. Но есть и хорошая новость: пару недель назад она пробовала спрыгнуть с вышки, я помешал, и она на меня разозлилась.
— Зип, ты, конечно, извини, но что в этом хорошего? — поразился Пульсар.
— Так это ж не мои мысли, я поначалу сам в ужасе был и побежал к нашим медикам за помощью. А они сказали, что это нормально, — оправдался командир Третьих. — Попытка суицида — это, конечно, прискорбно, но последующая злость, сказали, хорошо, что, мол, это проявление эмоций. Плохой признак — это когда она ни на что не реагирует и ко всему происходящему равнодушна, а раз она начала злиться, то вполне возможно начнёт постепенно возвращаться к нормальному состоянию.
— Хайто, а ты не пробовал её выдернуть как-нибудь? — спросил Блеск.
— Я не волшебник, — буркнул командир Первых. — Первый месяц забирал на себя сколько мог, а потом она отключилась и мне до неё вообще не достучаться. Отклик ни туда, ни обратно не идёт, закрылась наглухо, что даже Карма её находит с трудом. Я к ней прихожу и рассказываю, что происходит в Убежище, но не похоже на то, что она меня слушает. Я её как-то в сердцах ножнами огрел, и хоть бы хны.
— Любишь ты руки распускать, — проворчал Зип.
Хайто набычился и презрительно фыркнул, уровень его раздражительности зашкаливал.
— Давайте лучше к делу перейдём, — Блеск понял, что назревает очередная перепалка, и переключил внимание. — У меня есть кое-какие новости по нашему расследованию. Гидеона Гиббса объявили в розыск, но он вовремя успел схорониться. Табаско исправно шлёт сигналы о том, какие меры предпринимаются в правительственных кругах, но он так и не выяснил, что произошло с Альтаиром. Сразу после его звонка нам про авианалёт на Геношу он пропал с радаров и не выходит на связь.
— Наверное, погиб, — высказался Хайто.
— Очень может быть, — неохотно согласился Блеск.
— Нас просто согнали на чёртов остров для удобства, — заявил Хайто. — Обманули нас красивыми официальными заявлениями, дали нам обжиться и расслабиться, а потом нанесли фатальный удар, чтобы покончить с нами всеми за один раз. Разве это только мне очевидно?
— Ну, во-первых, такой бессмысленный акт жестокости никого не уничтожил, — возразил Блеск. — Да, там погибли многие, но мутанты есть и будут, трагедия их, скорее, сплотила ещё больше. Более того, сейчас за права мутантов вышли ратовать самые обычные люди, а рейтинги правящей верхушки скатились в самый низ. Я уж молчу про то, что на общемировой политической арене США осуждают все, кому не лень. Нам объявили эмбарго и засыпали нас нотами протеста. И такой исход был очевиден, нельзя было без последствий заявить на всю страну о мирном договоре, а потом разбомбить население Геноши, не жалея даже детей. Очевидно, что это не решение правительства, а просто его недосмотр и плохое обеспечение безопасности острова.
— Ты веришь в то, что эту кашу мог заварить один человек? — засомневался Пульсар.
— Один или пара, — закивал Блеск, — но никак не все.
— Ну, а если от этого отстраниться вовсе, — сказал Зип. — У кого может быть достаточно ресурсов, чтобы совершить такое масштабное нападение? Давайте начистоту, братцы, основной удар пришёлся на центр Геноши, на место, где обитал Магнето и его приближённые омеги. Если так рассуждать, то целью было обезглавить мутантов-террористов, пусть и бывших, и это с успехом сделали.
— Наша Оборона на Геноше сбила парочку самолётов, — признался Блеск. — Все они из сорок четвёртой воздушной армии.
— Всё же официальные войска? — поразился Хайто.
— Кто дал команду? — уточнил Зип.
— Генерал Гидеон Гиббс, — ответил Блеск.
— Опять этот радикал из Пентагона, да? — хмыкнул Пульсар. — Ну отлично, приплыли, братцы. Если его даже правительственные войска найти не могут, то как мы найдём? А что, если его специально никто не ищет? Объявили просто козлом отпущения и всё.
— И что теперь делать? — возмутился Хайто. — Простить им? Прийти на Аллею Памяти и сказать: «Извините, братцы, ничего мы поделать не можем, померли вы все ни за что».
— У нас Убежище, в котором живёт куча напуганных мутантов, — напомнил Блеск, — и только одна пятая из них представлена бойцами. Куда остальным идти? Принимая решение о мести, мы должны думать прежде всего о них, и сейчас не время задирать тех, кто заведомо сильнее. Мы слабы как никогда. Если удар шёл по согласованию с Пентагоном, то нам остаётся только затаиться и надеяться, что они сами устроят какую-нибудь показательную порку в своих кругах напоказ и оставят нас в покое.
— А что мы будем делать, если они доберутся и сюда? — ядовито уточнил Хайто.
— Защищаться, конечно, — сказал Блеск. — Все ресурсы на это и направим.
— Я за, — пробасил Пульсар.
— Поддерживаю, — согласно кивнул Зип. — Нужно укрепить Убежище.
— У меня всё равно идей лучше нет, — сдался Хайто. — Говорите, куда лететь и что делать.
— Я скину вам на коммуникаторы базы и список оружия, которое нужно с них забрать, — сказал Блеск, — вот только распределяйте их между собой сами. Я не успеваю на всех фронтах работать, возраст уже не тот и исцеляющего фактора Майлза у меня нет, чтобы вкалывать без перерывов.
Всегда, когда звучало имя бывшего командующего, командиры мрачнели. Все они, включая и Блеска, окунались порой в воспоминания о прошлых временах. Как оказалось, то были золотые годы Убежища. Как жаль, что за расцветом всегда следует упадок.
Командиры разошлись, а Блеск провёл ещё несколько часов, раскидывая задачи с коммуникатора. Этот поток никогда не заканчивался, стоило закрыть одну задачу, как вместо неё появлялись две новые. За делами он и вовсе не заметил, как пролетел день, и когда он собрался домой, уже стемнело.
Блеск брёл к своему кампусу, едва переставляя ноги. Сегодня было особенно тяжело, он измучился. Ему не хотелось сообщать дурные вести, но пришлось. Хотелось дать надежду, но он не нашёл в себе силы соврать. И очень хотелось увидеть её, чтобы она пришла в его кабинет, села напротив, посмотрела бы прямо в душу своими тёмно-зелёными глазами и смело заявила: «Мы сделаем это вместе». Может, было бы легче, а так грудь словно тисками сдавило.
Блеск сделал ещё один шаг и понял, что не может вдохнуть. Болело в левом плече и сильно дёргало челюсть, настолько, что помрачнело в глазах. Он не сразу понял, что падает, только когда гулко стукнулся виском о дощатую поверхность террасы, понял, что не может позвать на помощь.
