Мрачные дни

      В конце февраля жители Убежища получили на коммуникаторы крайне необычное сообщение. Блеск объявил, что с марта возобновляется традиция с вечеринками и первая из них будет посвящена Убежищу, над сохранением которого все они бились не первый месяц. А ещё всем именинникам апреля предлагалось попытать счастья вытянуть заветный билет на следующий месяц.       Учитывая, что их денежное довольствие оставалось более чем скудным, подобного объявления никто и не ждал. Кэрри рискнула уточнить у Блеска, может, она не в курсе и у них появился внезапный источник дохода, но оказалось, что с деньгами было всё так же туго. Просто люди отчаялись, и Блеск хотел дать им надежду. Он вскользь упомянул, что воспользовался кое-какими личными запасами, а в ближайшее время рассчитывает на то, что вылазки на заброшенные базы помогут им разжиться необходимым добром.       Кэрри вызвалась помочь Блеску с организацией. Первым делом насколько могла озадачилась денежным вопросом и написала Хэнку в Институт. Её друг продолжал на неё дуться и общался неохотно. После Геноши он её похоронил и оплакал и, когда она объявилась живая и здоровая, ужасно на неё рассердился. Смилостивился только после того, как медики Братства прислали ему подробную историю болезни Кэрри и пару видеозаписей, которые вели по ней в то время. Благодаря этому Кэрри с Хэнком удалось примириться, а Райан и Дейв смогли устроиться на подработку в его лабораторию. Оплачивалось это из кармана Профессора Ксавьера, и медики были очень признательны за предоставленную возможность.       Джошуа и Джанго оказались более отходчивыми. Поначалу тоже очень разозлились, потому что, как и Хэнк, участвовали в её импровизированных похоронах, но потом, когда Кэрри рассказала им обо всём случившемся, выразили соболезнования и больше болезненную тему не затрагивали. Джоуи согласился заняться продажей старенькой Ямахи Кэрри, чтобы выручить для неё денег, а Джанго пообещала устроить гаражную распродажу из её старых вещей, хранящихся в Институте, а заодно сагитировать на благотворительность учеников.       Как только первый пункт был закрыт, Кэрри принялась набирать добровольцев на помощь в Убежище. Удалось договориться с техниками об установке музыкальной аппаратуры, а с дежурными о расстановке мебели. Дрэд пообещал побыть за диджейским пультом, а Альбирео вызвался помочь с закупкой алкоголя.       Нашлись, правда, и критики. Одним из вечеров Кэрри подловил Элмакс и осудил её за инициативу. «Я думал, что уж кто-кто, но точно не ты будешь заниматься организацией веселья». Он так гневно это выпалил, что Кэрри вжалась от него в стену от испуга. Он хотел сказать ей ещё что-то, но на подходе к кампусу показался Зип, и Элмакс стукнул кулаком в стену и поспешно ушёл.       Кэрри настолько оказалась обескуражена его нападкой, что выронила свой блокнот и убежала к Арене. По привычке она спряталась за зданием склада с бронёй, чтобы не попадаться никому на глаза. Неужели Элмакс подумал, что она забыла всё случившееся и радуется жизни, как и прежде? Она просто хотела сделать видимость, что всё может быть как раньше, и то не для себя, а для остальных.       Кэрри уткнулась лбом в свои колени и приготовилась заплакать.       — У тебя всё хорошо? Элмакс тебя чем-то обидел?       Зип держал её обронëнный блокнот и присматривался к ней.       — Мне кажется, что он неверно всё понял, — неуверенно заявила Кэрри. — Он считает, что сейчас не время для веселья. Я просто помогала Блеску, но Элмакс счёл, должно быть, что я организую вечеринку для себя, и, наверное, поэтому сделал мне замечание.       — Меньше его слушай, — отмахнулся Зип. — Это черта, характерная для всех советчиков, — давать экспертную оценку в тех ситуациях, с которыми никогда не сталкивался.       — Все мои советчики, похоже, задаются одним и тем же вопросом, — мрачно промолвила Кэрри, — почему я позволяю себе улыбку или, ещё хуже, смех. Стоит просто хихикнуть, и на меня смотрят так, словно я заявилась в красном бикини на похороны. Про танцы я вообще молчу! Наверное, если я приду на эту вечеринку, то меня просто расстреляют.       — А ты хотела бы потанцевать?       Кэрри повернулась к Зипу с сомнением, но на его лице не читалось ни единой эмоции. Не понять подоплёку его вопроса.       — Я привыкла упаковывать эмоции в танцы. Самовыражение, понимаешь? А сейчас ты спросил, и я вдруг осознала, что не знаю, что я вообще чувствую и есть ли мне что ещё сказать этому миру.       — Давай проверим, — Зип протянул ей руку. — Тут не вечеринка, и осуждающего шипения ты не услышишь. Правда, и музыки нет, но мы вполне можем себе её представить.       Кэрри смотрела на него с недоверием, но он терпеливо ждал. В конце концов, командир Третьих умел подмечать вещи, которые скрывались от других, может, и сейчас задумал что-то. Кэрри начала протягивать свою руку и поняла, что у неё дрожат пальцы. Она уже больше месяца никого не касалась вообще и только сейчас это поняла. К счастью, Зип тактично проигнорировал её странное поведение и подождал, пока она робко изучит пальцами его ладонь и сама вложит в неё свою руку.       — Что танцуем? — спросил он.       — Давай Хастл, которым раньше разминались.       Он ничего не уточнял у неё и повёл так спокойно, словно бы они танцевали ещё вчера. А вот Кэрри поняла, что плавает, один раз не в ту сторону пошла, и ему пришлось потянуть её за руку обратно, а второй раз слишком широко шагнула и врезалась в него бедром. Дальше вроде и не ошибалась, но из глаз всё равно потекли слёзы. Выходит, что и на танцах сказалось. Поломало во всех сферах. Зип заметил, что она плачет, и притянул её к себе, а Кэрри, как только оказалась на его плече и поняла, что он на неё не смотрит, разрыдалась. Не было сил сдерживаться, и нечего было в оправдание сказать, так как даже вдох не могла сделать.       — Не держи в себе! — посоветовал Зип. — Не нужно быть сильной там, где этого не требуется.       Может, он и прав? Сколько можно пытаться найти понимание, если в любом случае никто не поймёт, что такое потерять после того, как уже сотню раз теряла до этого. И Кэрри перестала держать в себе, самым позорным образом добавив к своим рыданиям ещё и поскуливание. Ведь на самом деле так и хотелось, выть, как раненый зверь. А Зип попросту обвил её руками и молчал, больше ничего не советуя.       Кэрри успокоилась и всхлипнула последний раз.       — Стало легче? — поинтересовался Зип.       — Да, сразу усталость накатила, — призналась Кэрри, — и кушать очень хочется. Не откажешься разделить со мной скромный перекус в качестве благодарности за поддержку?       — Сэндвичи? — оживился Зип.       — Ага. Сегодня в мексиканском стиле с острыми маринованными перчиками.       — Пощади! — взмолился Зип. — Я не знаю, как это у тебя выходит, но за них можно продать душу. Сколько бы ни пытался повторить, как у тебя, выходит мерзко. То хлеб размокнет, то вкус никакой. За полгода, пока тебе завтраки стряпал, так и не научился делать ничего путного.       — Всё равно спасибо за них! Мне жаль, что тебе пришлось возиться со мной.       — А мне нет, — Зип хитро усмехнулся. — Ведь теперь я пожинаю сладкие плоды твоей благодарности. Совершенно, конечно, не равноценно получить в обмен на свои невкусные сэндвичи твои обалденные, но я не смею жаловаться на подобную несправедливость.       Кэрри залилась смехом и отобрала у Зипа свой блокнот.

***

      На следующий день Кэрри даже не вспоминала о резких словах, которые сказал ей Элмакс. Не первая грубость в её адрес и не последняя, нужно было приучаться реагировать спокойнее, иначе никаких нервов не хватит.       Кэрри рассмотрела стакан на свет, убедилась, что он кристально чистый, и поставила его на подставку для просушки. Не любила мыть посуду, но в Убежище нужно было экономить электричество и деньги, так что посудомоечные машины уже довольно давно считались роскошью.       К ней деликатно постучались в дверь. Кэрри выключила воду и пошла открывать, вытирая руки полотенцем.       — Привет! — робко поздоровался Дрэд.       Кэрри с подозрением прищурилась. Её сосед вроде прошёл стадию принятия её нового образа с ослепительно белыми волосами и периодическими истериками и не боялся с ней разговаривать, но сейчас с чего-то стал нерешительным.       — Ты же ко мне не с дурными вестями? — уточнила Кэрри.       — Я не знаю, — немного озадаченно заявил Дрэд. — Вчера по приказу Блеска ребята съездили в порт, где хранились отправки для Геноши. Ну сама понимаешь, никто этим не занимался после трагедии, и всё лежало нетронутым. Оказалось, что ровнёхонько перед налётом кто-то отправил с Геноши посылку для тебя, и всё это время ящик лежал в порту.       — Кто? — у Кэрри замерло сердце.       — Мы не знаем, — покаялся Дрэд. — Решили у тебя спросить, нам его открыть или ты хочешь сама?       — Вы его принесли сюда?       Кэрри протиснулась мимо Дрэда на террасу. У её стола и правда стоял увесистый деревянный ящик без опознавательных знаков. Страйк и Зип осматривали его со всех сторон, а Альп стоял у перил и держал ломик, одолженный, по всей видимости, у техников.       — Ничего не тикает, — осклабился Страйк. — Может, там жрачка? Давайте уже откроем! Не отказался бы сейчас от простых макарон с тушёнкой. Пожалуйста, пусть это будет ящик с тушёнкой.       — Страйк, ты, надеюсь, помнишь, что посылка предназначена для Фурии? — засмеялся Зип. — Зачем кому-то присылать ей ящик тушёнки?       Кэрри умоляюще посмотрела на Альпа. Мужчина кивнул ей, поддел крышку гвоздодёром и несколько раз с усилием надавил на лом. Дерево захрустело, и в воздухе повис запах опилок. Зип и Страйк подхватили крышку, сняли её и положили на стол.       — Что это? — Дрэд заинтересованно наклонил голову, изучая содержимое.       — Очевидно, что это маски, — озвучил Зип.       Кэрри заглянула в коробку и глухо охнула, Альпу пришлось подхватить её под руки и помочь сесть на плетёный стул.       — Что случилось? — напугался Страйк.       — Я знаю эти маски, — Кэрри растянула ворот своей кофты, ей решительно не хватало воздуха. — Поищи, пожалуйста, записку.       Страйк стал копаться в опилках, а Дрэд поднял одну из масок, похожую на глухой мотоциклетный шлем в стиле стимпанка, и начал её рассматривать со всех сторон.       — Это маски Ударных? — удивился Зип, доставая из ящика щиток с вертикальными фигурными окулярами во всю длину. — Никогда таких не видел. Для какой это группы?       — Не для какой, — Кэрри уставилась на свою обувь. — Это я нарисовала эти маски.       — Это как? — не понял Зип.       Остальные тоже удивлённо повернулись к девушке, а Страйк протянул ей найденный в ящике конверт.       — После Прайма я постоянно шутила, что стану командиром Ударных. Что у меня будет чёрная форма, а мою команду будут называть Берсерки. Изобретатель любил мои байки. Я сидела у него в Гнезде, пока он мастерил, рассказывала ему эти нелепые истории про то, какие подвиги мы будем совершать с моими Берсерками, и рисовала на обратной стороне его чертежей маски. Похоже, что он серьёзно отнёсся к моей болтовне.       Кэрри в нерешительности помяла конверт, а затем встала на ноги.       — Извините, ребят! Я хочу прочитать это одна.       Она вернулась в свою комнату, закрыла дверь и беззвучно разрыдалась. Вновь было больно настолько, словно всадили нож под лопатку — не достать и не избавиться.       Кэрри положила письмо на стол и ушла в ванную, чтобы умыться, потому что перед глазами всё плыло. Сложно было успокоиться, но вода из-под крана была ледяной и быстро привела девушку в чувство.       Она вернулась в спальню и решительно достала из конверта письмо.       Сюрприз! На мой взгляд, это наш лучший совместный проект. Гарантирую, что когда ты начнёшь набирать Берсерков, то кандидаты будут драться за каждое место, чтобы получить одну из масок.       Не забудь рассказать, понравились они тебе или нет.       До встречи!       Твой друг навечно, Изобретатель.       P.S.: Может, и до перчатки с лазером руки дойдут. Просто подожди!       Кэрри забралась на кровать с ногами и приняла позу эмбриона. Не хотела, но невольно впала в прежнее подавленное состояние. Осознала это только потом, когда к ней в гости пришёл Дрэд и поставил на её кухонный стол тарелку с супом. В животе сразу оглушительно заурчало.       — Расстроилась из-за посылки, да? — робко поинтересовался Дрэд.       — Нет, — Кэрри приняла положение сидя и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Просто мне всё ещё больно, когда я понимаю, что кого-то из моих близких больше нет рядом. Наверное, со временем мне станет легче.       — Я надеюсь, — Дрэд неуверенным жестом поправил тарелку на столе. — Я боялся, что войду к тебе и опять увижу тебя такой… ну как ты была. Мне очень стыдно перед тобой, — он совершенно внезапно смахнул слезу, — но я тогда каждый раз думал, что лучше бы ты поехала на Геношу и погибла там. Я знаю, звучит ужасно, просто я каждый раз вот так вот приходил к тебе, ставил тебе тарелку с едой, а ты даже не замечала меня, будто я пустое место. Сначала я волновался, потом расстраивался, а потом стал ненавидеть тебя за это. А теперь расплачиваюсь и ненавижу себя за малодушие, за страх и за то, что потерял веру в тебя.       Кэрри вздохнула, подошла к Дрэду и забрала у него свою тарелку с супом.       — Спасибо, что рассказал. И извини меня за это, я знаю, что это было неприятно для тебя.       — Это не всё, — он покачал головой. — Я не просто так думал, я тебе это сказал. Сказал прямо в лицо, что жалею о том, что ты не умерла там вместе со всеми. Это мне покоя не даёт. Наверное, это самый поганый поступок за всю мою жизнь. Ты этого даже не помнишь, но я хочу наконец покаяться перед тобой. Не знаю, что заставило меня так сказать, ведь на самом деле я счастлив оттого, что ты жива.       Кэрри не нашлась, что ему сказать. Очень старалась подобрать подходящие слова утешения, но, как и всегда, с треском провалила эту миссию. Тогда она подошла к Дрэду и просто обняла его. Он продолжал извиняться перед ней, зарывшись лицом ей в шею. Она чувствовала его горячие слёзы, но самой отчего-то совсем не хотелось плакать. Может, и хорошо, что они наконец поговорили по душам.