Семь нот до любви

      Здравствуйте! На связи Тараканы Антоновские. Мы ведём прямое включение из головного отдела, в котором на данный момент происходит нечто очень похожее на полнейший Бляздец. Наш носитель решился ответить на очередную шутку от лучшего друга насчёт своего подозрительного поведения. Это было спонтанное решение, но он очень старается убедить себя в том, что хорошо всё обдумал.       Теперь коллеги спешно сжигают всю документацию с пометкой «словарный запас», ведь на горизонте маячит серьёзный разговор. — Передаю слово своему соведущему. Степан, что Вы думаете по этому поводу? — Спасибо, Семён. Я думаю, а почему собственно тараканы? Почему не сверчки? — У них обеденный перерыв до следующего урока. Коллега, давайте по делу, пока у нас студия не сгорела! — Ну... если серьёзно, сейчас я занят подсчётами того, сколько шуток придумает Дмитрий Позов за ближайшее время.       Неожиданно заявить, что «У нас всё по Цою — он старше, а я веду себя, как влюблённая восьмиклассница» — было, кажется, лучшей из моих идей. По крайней мере, вид давящегося своим обедом Поза смог ненадолго меня отвлечь. Ну всё, Антон, прекрати смешить сам себя, он и так уже смотрит на тебя, как на больного. Будущий врач всё-таки. Вдруг поможет?       — Тох, ты обиделся что ли? — Отсмеявшись над очередной шуткой, шепчет Димка, растерянно моргая на моё подвисание. Нет, я просто удивляюсь тому, что всё ещё жив.       Рассказывать о своей влюблённости лучшему другу, а тем более, так в лоб — было очень рискованно. Возможно, сейчас я останусь без единственного человека, которому могу довериться во всем. Он, конечно, принял эту новость с юмором, да и не похож на человека, готового мне врезать прямо сейчас... Всё равно боязно.       С другой стороны, были прочие страхи. Страхи, с которыми было невыносимо оставаться один на один. Утром всё снова было замечательно ровно до тех пор, пока я не заглянул в зеркало. Желания снять чужую одежду не прибавилось, но сам факт её нахождения на мне — ударил с новой силой. «Ты влип!» — пищали бабочки меж рёбер. «Ты не выберешься» — вздыхали тараканы в голове. «Вот это тебя перемкнуло, брат! Ты просто стоишь в его одежде, а перепугался так, будто вы вчера переспали!» — хохотал приколист, что вчера танцевал брейк.       Говорят, девушки в отношениях часто таскают одежду у своих парней. Наверное, это правда. Хотя откуда знать? Искать девушку явно уже поздно. Разве что на личном примере узнавать.       Сейчас я смотрю на Димку так же, как на своё отражение утром. Загнанно, растерянно-агрессивно, внутренне молясь, чтобы всё это оказалось обманом зрения...и прочих чувств. Тогда мне хотелось разбить зеркало и лечь на его осколки, сильнее кутаясь в чёртову красную футболку. Теперь я не знаю, как друг ещё не пошёл трещинами от такого взгляда. Дима, Дима, Димочка! Пожалуйста, скажи что-нибудь! Что-нибудь умное, рассудительное, что-то, что в раз расставит все мысли по местам. Ты так умеешь. Ты ведь такой мудрый, ты уже понимаешь эту жизнь лучше меня! Я ведь не вывезу это один. Не оставляй меня со всем этим!       Скоро уроки закончатся, и я сбегу домой. Там начнётся совсем другая жизнь. Я снова проведу с ним весь день. Это хорошо. Но то, что я чувствую рядом с ним — очень плохо. Это что-то ненормальное, абсолютно нездоровое. Поз уже смотрит на меня, как на одного из своих пациентов. Хотя он, вроде как, собирался стать стоматологом, а не психиатром. А если Арс не придёт? Я ведь жду. Так и просижу весь день у двери? А потом начнётся истерика, как тогда, от одной только мысли, что я могу остаться без его компании. Будешь скулить под дверью, как верный пёс? Нельзя ведь так унижаться, Тош, нельзя! Порой влюблённые и правда теряют к себе всякое уважение. Спасайся от этого!       Арс меня уважает. Он не обманет — придёт. Вчера он говорил об этом слишком серьёзно, чтобы не прийти. Так, а вот теперь действительно страшно! Лучше не вспоминать то, как вчера звучал его голос.       — Вы ведь с Катей.. ну.. встречаетесь. — Всё же выдавливаю из себя, будто бы задумчиво.       — Э нет. Мы с ней друзья. — Поправляет важно, но привычно-меланхолично, будто у него сердце совсем не подскочило. Ага-ага, конечно. Друзья они! А девочки наши просто так давно и не сговариваясь, фамилию твою на неё примерили, и карты на счастье ваших детей, раскладывают! Я откуда знаю? Ну.. засмотрелся пару раз случайно.... бредятина это всё, конечно! Однако лицо твоё, вмиг порозовевшее, само за себя говорит, мой дорогой друг!       О недодружбе «Супругов Позовых» уже и правда весь класс шепчется, причём ещё с прошлой весны. А они всё в дружбу играют, хотя явно текут друг по другу и вряд ли кого-то ещё рядом стерпят, что показательно.       Страшно представить, если гениального со всех сторон Дмитрия Темурыча все так просто раскололи, то меня и вовсе — как чистый лист читают.       Хотя лист-то на то и чистый.. Ага, чистый лист с грязными мыслями, что проявляются только под ультрафиолетовым светом. Тех самых глаз.       — Ну как друг скажи..       — Не «Ну как друг», а друг! — Продолжает упрямо гнуть свою линию, хотя я ещё и слова против их легенды не сказал. Встревает просто из вредности.       — Ну хорошо-хорошо! Ты ей — просто друг, он мне — просто учитель. Хотя мне же это не мешает хотеть, чтобы меня разложили прямо на клавиатуре! Ты мне уже скажи нормально, как бы парень-друг отреагировал, если бы его девушка-друг носила его одежду?       Я специально говорю быстро и достаточно эмоционально, каждый раз делая ударение на это треклятое «друг». Тараторю на одном дыхании, чтобы перебить все свои сомнения, и всё равно слышу, как где-то примерно в середине этого пути Димкина челюсть отклеивается со смачным «Опана». Ой..       Я в моменте смотрю на него, как случайно обоссавшийся котёнок. А Димочка — храни боженька его толерантную душу — схватывается достаточно быстро и больше ни о чём не спрашивает. Хотя в глазах загораются вопросы — один другого ярче.       Да, брат, я сам в шоке! Нафига я об этом спросил? Совсем ведь о другом думал. Теперь думаю, как можно спрятаться в чашке с покрашенной водой, именуемой столовским чаем. С какой силой нужно удариться головой об стол, чтобы всё это кончилось?       — Ну... это классно... — Друг растерялся не меньше меня, теперь его щёки тоже слегка порозовели, а глупо-счастливая улыбка стала шире. — Будто она всегда остаётся под твоей защитой, и ей это важно. Девочки обычно такие миниатюрные, и мужская одежда так мило на них смотрится... А ещё круто когда она вдруг возвращает тебе эту вещь, а та вся пропахла её духами... Антося, ты девотька!       Боже, я тоже со стороны выгляжу таким долбоёбом? Счастливым, влюблённым долбоёбом. С трудом собирающим мысли в кучу и так мечтательно вздыхающим о своей любви... Классно. Но страшно. У них точно что-то было.       — А зачем ты спрашиваешь? — Взгляд напротив снова становится осознанным, даже серьёзным. — Стоооп... — Шепчет друг, загружаясь, а в следующую секунду выпучивает на меня глаза, пытаясь подавить смешок. — У тебя уже есть его одежда.       Прикинь! Осталось только побежать к Кате и спросить, какого это, когда в тебя суют член? О нет! Фу! Я не хочу представлять, как это у них было! Они же мои друзья! Да и на месте Кати быть не хочется...       На своём хочется. Как вчера.       — Так получилось. — Пищу, медленно скатываясь под стол. Я знаю, что я в жопе, Поз! Знаю, и жопа — знает.       Почему-то мне кажется, что Дима видит меня насквозь и сейчас со всей своей прямолинейностью может озвучить то, о чём я сам боюсь задумываться всерьёз.       — И теперь ты хочешь у меня узнать, будет ли ему приятно, если ты побежишь встречать его в этих вещах? — Вымучено вздыхает, подпирая голову рукой. — Что ты вылупился на меня как рыба? Ясен пень, сорвёшься к нему после уроков! Весь день не можешь сидеть на жопе ровно.       Сорвусь. Только не к нему — к себе. Буду бегать по всему дому, как ужаленный. В спешке убирать весь комнатный срач. Только бы не докатился до того, чтобы встречать его в фартучке. Ага, на голое тело, блять! Может, такое зрелище отвлечёт его от проверки моих оценок? Мне ту гору домашки за неделю не сделать! Нафига ему вообще всё это? По какому праву?       — Ты же не можешь сидеть не из-за...       — Дима! — Почти вскакиваю из-за стола с видом крайне возмущённой барышни, пока этот гусь продолжает многозначительно поигрывать бровями.       Я не смогу сидеть, если Арсению что-то не понравится в моём дневнике, который легче сразу сжечь. Знаю. Понимаю. Заранее хочу провалиться сквозь землю. Какой я молодец, что напомнил себе об этом! Тараканы требуют срочно ударить их носителя, желательно — не по жопе, пока у них не начался очередной сеанс порнушки!       — Ой всё, избавь меня от подробностей! — Протестующе размахивает выставленными вперёд руками. Я же уже мысленно запустил в него подставку для салфеток. Если он не перестанет так откровенно ржать, я сделаю это наяву. — Я не ебу за эти ваши гейские отношения, но если этот мужик тебя обидит — пропишу ему пизды. — Продолжает уже серьёзно, уперевшись обеими руками о стол, будто на важном совещании.       Внутри меня будто лопнул маленький шарик. Маленький, как чудо-гранулы в грелке. По груди так же разлилось тепло. От меня не отказались. Даже пообещали защищать. Я немного осмелел, смог спокойно выпрямиться и даже посмотреть на Димку с неким сомнением. Несмотря на маленький рост и хрупкое телосложение, эта порода считает себя охранником!       Прятаться от Арса за этим очкастым метром с крепкой — смешно. Представлять, как тот бежит за меня в атаку — ещё смешнее. Но приятно. Настоящий друг.       — Спасибо, Поз, правда, спасибо. — Расплываюсь в благодарной улыбке, смех скрыть получилось.       — Знаешь, а я ведь ещё тогда, увидев его у охранки, хотел пошутить про то, что за тобой папик пришёл. Но вид у тебя был больно убитый. Что-то случилось?       Меня в шутку расспрашивают ещё о чём-то, связанном с репетитором и нашим «бурным романом», но слова быстро тонут в поднявшемся гуле. Прозвенел звонок на урок. Химия, Поз. Случилась химия. Остальное — не скажу. Даже если ты поймёшь, как химию.