Когда рухнет небо

But those stars don't reach back

They're better left alone

Everyone will tell you

I never felt more alone

Than when I fell

I don't know why it took so long

to get back home.*

15 декабря. он пришел ко мне 15 декабря. робко постучав в дверь. он прошел на кухню и сел на табуретку. он выглядел таким маленьким и уставшим. он вытягивал рукава своего свитера и пытался спрятать в них ладони. я всегда был один. я привык к своему одиночеству. оно укутывало меня, успокаивало и позволяло быть собой. но ты достал мое жухлое тельце из залежавшейся и помятой коробки, разгладил, уверил в том, что я могу быть нужным, могу быть чьим-то. сейчас, куда бы ты ни шел, я воздушным змеем скользил за тобой. но если раньше ты краем глаза посматривал на меня, чуть улыбнувшись и успокаиваясь моим полузримым присутствием, то сейчас ты все чаще и чаще забываешь смотреть назад, все упорнее идя вперед. а я все также, чуть подхватываемый порывами ветра, ползу за тобой на невидимой нити. я понял, как я ошибался. мне казалось, что ты мое спасение, мой смысл существования. мое будущее. но ты же просто человек, а не божество, которое может решить все мои проблемы, сделать меня счастливым. просто я, за все то время, что бродил по этой круглой планете, искал угол, в который можно было бы приткнуться. ты пытался завести разговор, рассказал пару школьных сплетен и о том, как вы с Лией сходили в кино на повтор «Заводного апельсина». наверняка, ты пытался сделать так, чтобы все стало как раньше. вернуть меня. я извинился за все, что наговорил тогда. ты постарался снова выдавить из себя улыбку, помыл за собой кружку и стал собираться домой. пока ты был рядом, ты отвлекал от той пучины мыслей, которая затягивала меня, когда я оставался в одиночестве. когда ты был рядом, я не думал ни о чем. но конечно, так не могло продолжаться всегда. ты не смог бы быть постоянно рядом. ведь и я тоже не смысл твоей жизни. твоей целью никогда не было спасать меня. ты просто потерянный ребенок, который как щепка плывет по бурлящей реке жизни, молясь, чтобы его не накрыло очередной волной. конечно, я все также люблю тебя. но знаю, что в один день ты забудешь про меня. но также знаю, что у тебя все будет хорошо. потому что ты на самом деле очень сильный. я хотел бы видеть, твою пораженность моим поражением. она пугает и немного забавляет. единственное, что испуган должен быть я. с прострелянной грудью падая на заточенные волнами камни. со стороны наблюдая, как моё безжизненное тело смывает за далеко простирающуюся водную гладь. и в этом нет твоей вины. в этом нет ничьей вины. даже, возможно, и моей. я слишком часто чувствовал себя рыбой с безжизненными глазами, изо рта которой выходят облачка воздуха с несказанными словами. я прятался под камни, чтобы никто не заметил, что и моя чешуя может блестеть на солнце. потому что только дай шанс, и тебя поглотит другая рыба, как меня проглотил весь этот бред. я видел небо совсем без звёзд, я видел море, где нет воды, последний страж оставил свой пост, последняя станция до пустоты. мне не страшно, я знаю, что так будет лучше. каждую осень листья высыхают, крошатся, разносятся ветром. чувствую, что я болен, болен настолько, что не вылечить засахаренным сиропом от кашля. а может все потому что я ужасно сложный человек и вся моя суть состоит из метаний. я пытаюсь найти себе место, стремиться к лучшему. но мне это не удается. потому что подсознательно я понимаю, что единственное, что мне хочется на самом деле – это покоя. в детстве кажется, что ты любишь все на свете. любишь родителей, любишь мороженое, любишь свои игрушки и пытаешься запихать их всех под одеяло, чтобы никому из них не было страшно и обидно оставаться на ночь в одиночестве. а через 10 лет ты такой же кучей запихиваешь их в огромный мешок, чтобы отдать детям родственников. избавиться от лишнего. от воспоминаний. от того, что может связывать тебя с самим собой. потому что сейчас ты уже совершенно другой человек. безжалостный и печальный. но даже сейчас я продолжаю надеяться на что-то, наблюдая за шепчущим движением стрелок на часах: дни, минуты, секунды. может когда-нибудь, я смогу наконец-то очнуться, снять их, разбить так, чтобы было уже невозможно починить, чтобы они мелкими осколками и частицами времени оказались разбросаны по всей комнате. возьму куртку и выйду на улицу, потому что «боже, посмотри на небо! мне кажется, оно рушится. все пошло трещинами и разлетается пушистой пылью».