Благими намерениями

Морьо тут же ощутил на себе гномье радушие и гостеприимство. Отношение резко поменялось, и гномы стали дружелюбны и любезны. Бородатый лекарь - причем Морьо подозревал, что это была женщина - обработал ему раны. Ему принесли еду и вино, и измученный эльф с жадностью набросился на предложенное. Настроение у него тоже поменялось, и вскоре он уже любезничал с королём и горячо жаловался на атани, одновременно выражая самое искреннее сожаление по поводу их с гномами недомолвок. - Вы поймите, я совершенно не корысти ради. Нам, эльфам, золото особо ни к чему. В Валиноре мы и не задумывались о металле как о мериле цены. Просто вот мне нужен лук, я иду и делаю себе лук. А здесь - в Дориат не ходи, деревья не тронь - это владения дориатрим, горы не бури - гномьи владения, на лугах не охотиться - это людские угодья. Точно - отравленная Врагом земля, - тараторил он. - И тут Курво мне про секреты рассказывает, которые ему по дружбе раскрыли. Я сразу вспомнил деда Махтана - это мамин atto, подмастерье Ауле. Он никогда не был жаден до знаний, ну и прямо так домом повеяло, что я совсем забыл, что здесь не те обычаи, и у всего своя цена, - он горестно вздохнул. Куруфину так не повезло. Низкорослики были холодны и его заперли в клетку, навесив на дверь тяжёлый кованый замок. Из еды предложили скудную похлёбку и кружку холодной воды с неприятным привкусом. Еда скорее вызывала рвотные позывы, чем утоляла голод. Он с отвращением отпил немного и, подтянув колени к груди, сел в углу. Сперва его мелко трясло от холода, и сон не шел. Он старался ободрить себя: Морьо поступил умно, что уговорил этого длиннобородого карлика, пообещав ему Наугламир, и скоро вернется с подмогой в виде братьев, чтобы отбить его и отомстить за неслыханную дерзость. Обидно только, что придется прождать тут невесть сколько: может, неделю (пока Карантир не нагонит братьев), а может, месяц и больше, если тот и впрямь отправится за ожерельем к Артаресто. "Это наука мне больше не доверять им и не верить их дарам. Все кругом они считают своим, даже то, что продали нам или подарили", - думал он, и губы у него зло кривились. "Грубо сработанные железные поделки - вот единственное, в чем они хороши, в тонкости работ им с нолдор не сравниться", - утешал себя он. Наконец кое-как ему удалось задремать. Надежды Курво не оправдались - Морьо не торопился за братьями. Он не был уверен, что в состоянии ехать верхом, да и общество гномов ему в целом даже понравилось. Так что первую неделю он наслаждался гномьим пивом и светскими разговорами, активно обсуждая торговлю. В итоге после очередной гулянки Морьо пришла в голову идею расплачиваться не кусками золота, а монетами различной ценности и веса. - А на них чеканить ваш профиль, владыка, - восторженно вещал эльф, похмеляясь гномьей брагой. Так что ему было не до брата, хотя он искренне считал это налаживанием добрых отношений с соседями. Если король гномов не слишком вдохновился его идеей и не верил его рассказам и обещаниям, то простых гномов он совершенно очаровал, и веселые попойки с его участием длились каждый вечер. Наконец Карантир окреп настолько, что смог пуститься в путь. Он рассыпался в благодарностях и обещаниях решить вопрос с ожерельем так быстро, как возможно, но, сами понимаете... Курво в это время откровенно тосковал. Клетка, куда его посадили, была чересчур низкой, не распрямиться - а ведь Курво не был особенно высоким среди своего народа, в отличие от брата Маэдроса, к примеру. Четыре стены и одиночество угнетали его, неведение сводило с ума. От природы нуждающийся в том, кто разгонял бы его грусть и задумчивость, он уходил в собственные мысли и мечты. Вспоминался ему Валинор и безбрежные луга близ Валмара, вспоминались их путешествия по полям и лесам, высокие травы, золотой свет Лаурелин - а когда он приходил в себя, кругом было все то же: клетка, одиночество и голод. Но он все ещё считал выше своего достоинства беседовать со стражами или о чем-либо их просить, и хранил молчание. Его злило, что гномы так и не понесли ещё наказания за его плен. Ещё месяц Курво провел в клетке, пока его как-то утром не выволокли оттуда довольно неласково – или же ему так какзалось, поскольку руки и ноги у него сильно затекли, и любое прикосновение причиняло боль. - Твой братец, похоже, так тебя и оставил, - мрачно сказал гном, - так что придется тебе долги отрабатывать самому свой долг. Курво пробовал отбиться, но против нескольких крепких гномов было не выстоять, вдобавок он ослаб за месяц заточения. Колотые раны, полученные во время битвы, зажили, но скудная еда, которой он часто брезговал, неподвижность и тоскливое состояние сделали свое дело. Одного гнома он оттолкнул, второй, для острастки огрев его дубинкой, посоветовал не демонстрировать норов. - Не в твоих это интересах. Наш король велел передать тебе, что негоже весь день сидеть, и пока идет время, а братец твой так и не явился, ты можешь заняться полезным делом. К этому времени гномы уже покинули долины близ Ангамандо и давно достигли Эред Луин, куда привезли с собой клетку, так что теперь Курво повели по бессчетным ступеням вниз, туда, где располагались их кузницы и мастерские. После долгого перехода он предстал наконец перед другим гномом: по широкому кожаному фартуку и болтавшимся у пояса молоткам и клещам в нем можно было легко угадать кузнеца. Взгляд у него был недобрый, колючий, и даже борода казалась ощетинившейся: в другое время Курво усмехнулся бы этому наблюдению, но сейчас был не в том настроении и мог только слабо кивнуть. - Говорят, ты у нас тоже мастер? - гном оглядел его со всех сторон, точно скотину, которую хотел купить на базаре. - Нет, зря вы его сюда привели. В кузницу он не годится - слишком слаб. Да я, признаться, и не верю, что у эльфов свои кузнецы. Что они могут сделать? Выносливости у них нет, а у меня работа тяжелая. Ведите его в мастерские - может, за станком найдется работа полегче, - распорядился он. Эльф и правда выглядел потрепанным - бледный, осунувшийся, ослабевший. За станком ему позволили заняться обточкой кольца, но Куруфин не смог даже удержать точильный камень затекшими и непослушными пальцами, чем вызвал взрыв насмешек от мастеров гномов. А ещё он с ужасом понял, что инструменты его не слушаются, точно хвалебные отцовские умения оставили его. Вспомнилась страшно и отчаянно воющая над телом умирающего целительница Айнарэ - она применила оружие в битве и после этого не смогла целебной песнью облегчить страдания раненого товарища. Курво почти забыл, как она стенала, понимая, что дар Ирмо покинул ее, когда она пролила чужую кровь. Что же получается, теперь он утратил свое мастерство? Гномы злословили не хуже эльфов. Но у Курво оставалась еще призрачная надежда - может, пальцы вновь станут умелыми; есть же свои кузнецы и мастера у орков, да и эльфы, что служат владыке тьмы, куют же как-то железо в кузницах Ангамандо. Может, он просто ослаб, а силы вернутся? Но сейчас вид у него был совершенно жалкий. Остаток дня он провел за самой грязной работой: вытаскивал корзины со стружкой, подметал мастерскую, подвозил воду на тележке и, конечно, устал к вечеру так, что едва держался на ногах и уснул тут же, на лавке. Утром все продолжилось снова. - И откуда вы этого орчонка взяли? - бурчал мастер. - Говорят, он с Тэлхаром братался. А потом украл секрет ковки мечей. - Конечно. Они ни на что не способны, только воровать и бахвалиться. - Эй, ты! Убери, - и бросали на пол мусор специально, насмешливо поглядывая на гнущего спину эльфа. Этого Курво стерпеть не мог и вспыхнул от гнева. - Я эльф, а не орк! Или ты слепой?! - возмутился он. Но большей частью гномы Синих гор, что работали в мастерских, наверх не показывались и об эльфах знали в лучшем случае со слов собратьев, путешествовавших снаружи с торговыми караванами или бывавших в сражениях. И Куруфин не казался им ни красавцем, ни даже просто миловидным: у них были иные представления о красоте. - Эльфы? Говорят, они прекрасны, как рассвет, а кожа и глаза у них светятся, но ты сейчас слишком измазан в пыли и грязи, чтоб это можно было рассмотреть! Последовал новый взрыв хохота. - Может, и эльф, да больно подлый и уродливый, - хмыкнул один из гномов, - давай, шевелись. Собирай быстрее мусор. Курво, не выдержав унижений, бешено вскочил и рассыпал уже сметенную пыль по всей мастерской. - Вот же ничтожество. Или в рудники хочешь на цепь? - разъярился гном. - Орки все непокорны, - с видом мудреца начал вещать другой гном. - Пока не научишь их уму-разуму через плеть. А он точно не орчонок? - Не приспособлен он к работе, - заметил третий. - Ничего, посидит в темнице с денёк голодом и отправится на работу как на праздник! В этот раз Куруфина заточили в каменный мешок, камеру длиной не более трёх локтей, где нельзя было даже лечь или вытянуться во весь рост, только сидеть, скорчившись, на полу, или стоять, привалившись к каменной стене. Стоял холод, по камню стекали капли конденсата, мимо решетки сновали деловитые гномы, не обращая на него внимания. К концу дня Курво задремал, но проснулся от громкого галдежа: к решетке подобрались несколько гномьих детишек. - А я говорю, это орк. Молодой орк. Орчонок. - Слишком уж высокий. - Интересно, он кусается? - А давай проверим. Суй руку. - Ещё чего! А если укусит? - Я стащил у отца кинжал, так что... Тут Курво проснулся и поднял голову; гномята отпрянули, но тут же опасливо подобрались снова. Он сделал вид, что бросается на них, и вся компания гномят с весёлым визгом разбежалась. На другой день его выводок наружу гном-стражник. - Иди, работай. Хотел отсидеться? Отдохнул? И Курво вновь стоял в мастерской. - Если ещё раз вздумаешь швыряться или показывать характер - отправишься в шахты к сородичам добывать руду, - пообещал гном-мастер. В этот раз Куруфина держала на ногах только мысль о том, что брат вернётся. Вернётся же? Должен вернуться! Доведенный до отчаяния, Курво в конце дня начал настаивать на том, чтобы показать свое искусство, но опять не смог ни расплавить и вытянуть нить, ни вырезать гравировку на золоте, ни обточить стальную пряжку ремня, хотя никогда это не вызывало у Искусника затруднений. Он пытался вспомнить, когда в последний раз был в эльфийской мастерской, и с ужасом понял, что очень давно. А истинные творения он не создавал со времен Валинора. Гномы наблюдали за его потугами в кузнечном деле кто с сочувствием, кто с насмешкой, кто со снисходительной улыбкой. - Занимайся усерднее, да возьми заготовку попроще, - сочувственно сказал один из них. - Хотя я считаю, вашему племени мастерство не свойственно. А скажи ещё раз, ты не орк? Курво оставалось только простонать от досады. - Нет, ювелирные инструменты я в руки тебе не дам. Только материал попортишь, - заявил мастер. – Пусть и простое серебро, а жалко. Будешь вести себя примерно - тебя допустят до работ на кузнице, а пока бери метелку в руки и собирай стружку, да относи к печи. Курво произошедшего испугался по-настоящему, почти так же, как приговора. Как же так... Неужели он не сможет творить? "Ты идёшь неверным путем, отец..." С Тьелпе в кузнице он не был с Аглона, кажется. А после появления проклятого смертного он был чем-то вроде приживалки у старшего братца. В душе поднималась злоба на Майтимо, на Тьелпе, на Морьо, который сбежал, бросив его тут одного, и, кажется, не собирается возвращаться. Наверняка старший, услышав план Морьо, покачал головой и сказал: «Нет уж, в этот раз я не берусь вызволять Атаринкэ из очередной беды, которую он создал себе сам. Портить отношения с Артаресто, если тот не захочет расстаться с Наугламиром, и с гномами, если те до сих пор в обиде на Куруфина? Достаточно того, что я приветил брата после гибели Финдарато и попытки выстрелить в Лютиэнь, а теперь они не могут вновь пятнать имя первого дома». Нельо всегда был так рассудителен и спокоен - самому Курво часто не хватало этих качеств, о чем он потом жалел. Значит, старший удержал Морьо, или же тот сам по размышлении понял, что оно не стоит того. Гномы смертны; их поколения сменятся, и они сами отпустят преступника - так он мог решить. Или, в лучшем случае, Морьо задержало нечто иное. Курво и ночью не мог спать от этих терзаний, потому просыпался в еще большем упадке духа, и действия его были механическими, все давалось ему из последних сил. *** Морьо, разумеется, бросать младшего не собирался. Сначала он вернулся в Таргелион, но там, к его досаде, хозяйничали вастаки, к которым он в одиночку не сунулся. Потом он метнулся в Химринг, надеясь, что Майтимо сумел удержать неприступную крепость, но эти земли отошли Морготу - это было понятно издалека. Раздосадованный Карантир направился в Амон Эреб. Коня для него у гномов не нашлось, так что пешие скитания заняли больше времени, чем полагал сам Морьо. Он не рисковал и прятался в лесах, когда полагал, что приближается враг. Из оружия у него был подаренный гномами кинжал и метательный топорик. Ещё он выковал себе в гномьих мастерских несколько наконечников для стрел и смастерил лук, но использовал его для добычи пропитания. Но в конце концов он добрался до лесной крепости младших братьев и обнаружил там все семейство. Нельо и близнецам доложили о появлении старшего сразу же, как он достиг ворот. Холеный лорд Таргелиона был похож на бродягу, но не унывал. Тэльво и Питьо радостно бросились на него, сбивая с ног. - Мы думали, ты погиб! Стражник сказал, что принял тебя за попрошайку из авари и хотел прогнать, а потом узнал звезду, вытканную на плаще, - начал один. - Кано сложил о твоей гибели длинную песнь - вот он удивится! - весело продолжил второй. - Мы и не надеялись тебя увидеть. Нельо долго искал тебя, но так и не отыскал никаких следов, кроме части твоих доспехов... Нельо обнял младшего послабее братьев, но голос у него дрогнул. - Я верил, что мы еще увидимся, братишка. Тогда у нас не было времени, иначе я перерыл бы всю проклятую долину. Мы думали, ты и Курво погибли под огнем той твари, Глаурунга. Но ты спасся! - Не только я, - серьезно сказал Морьо, - Курво в порядке. Дай прийти в себя, за ужином все расскажу. Он переоделся в выделенных младшими покоях и спустился вниз уже похожий на себя прежнего. И за столом принялся рассказывать прямо во время ужина: - Мы были ранены, и нас сцапали гномы. Потом заявили, что Курво должен ответить за проданный секрет. А откуда мы знали, что это прямо такой секрет - выплавка стали? В общем, Курво у них. Его даже казнить хотели, но я уговорил их меня отпустить, а его оставить в заложниках. Выкуп нужен, Нельо, - он тяжело вздохнул. - Так просто они его не отпустят. Нельо бросил на младшего выразительный взгляд. - Правильно я понимаю, что в Нарготронде с ним обошлись сравнительно милосердно, а гномы не стали прощать обмана? Который по счету этот случай? - он устало вздохнул, потому что не мог просто так бросить младшего. - Что у нас есть такого, что заинтересует гномов? Ничего. Теперь мы не сможем отплатить им даже защитой, не говоря о золоте. Впрочем, если у тебя есть идеи, можешь отправляться за ним. Надеюсь, поездка не завершится тем, что вызволять придется уже вас обоих, а не то я отпустил бы Третьего с тобой. - Третий готов, - взвился Тьелко, который был вне себя от радости от приезда Морьо и от известия о том, что Курво не погиб, - Нельо, пожалуйста. Может, мы сможем... - тут он смешался, потому что его идеи не простирались дальше "раздобыть добротной дичи побольше". Морьо поморщился. - Я обещал Наугламир,так что Третьему со мной делать нечего - только мешаться будет. Вряд ли Ородрет примет его с распростёртыми объятиями, а я... Я попробую договориться. - Наугламир? - вскинул брови Кано, - ты там Сильмариллы часом не обещал? Морьо, Морьо. Ты ведёшь себя как торговцы с юга. Обещать то, что не сможешь выполнить... Я все вспоминаю этих твоих южных атани, которые сладко пели о качественных тканях и чудных специях и винах, а на поверку оказывалось... - тут певец грустно махнул рукой. - А что вы бы сделали на моем месте? - всерьез обиделся Морьо. - Вызволил бы боем безо всяких сокровищ, - вскинулся Тьелко. - Только вот как выкурить гномов из их подземных нор? Если бы я знал, и если бы у нас оставалось достаточное число верных и союзников, - на лице у него отразилась досада. - Оставил бы все как есть, что кажется разумным, - с легкой подколкой ответил Кано. - Наугрим не так уж кровожадны, гнев их утихнет... Но тогда брат подумает, что мы оставили его одного, - возразил он сам себе и помрачнел. - А если Артаресто не согласится расстаться с сокровищем Финдарато? Он вправе отказать и вряд ли забыл, что Курво устроил в Нарготронде. - Вообще-то наугрим чуть нас обоих прямо там не казнили, - обозленно прищурился Морьо, - хотя да, такой исход наверняка тебе, братец, кажется разумным. Сколько ваших проблем бы решилось без нас обоих. Полагаю, я нарушил вашу тихую и спокойную жизнь своим появлением, за что нижайше прошу прощения. Старшие братья переглянулись: На лице Маглора было написано искреннее страдание и в ответ на выпад Морьо он промолчал. За него ответил Нельо. - Ты прекрасно видишь: мало что нам удалось сохранить из прежних владений и богатств. И мало кто из союзников остался с нами. И, уж прости, вина Курво в случившемся есть, потому собирать войско я не стану, - он глянул на Тьелко. - Если ты веришь, что сможешь убедить Артаресто отдать Наугламир как выкуп, я не стану тебя удерживать. Но помочь могу разве что дав доброго коня, доспех и малый отряд верных, кто согласится. - Никто не говорит о войне, - хмуро ответил Морьо, глянув на Кано зло, - но длинный язык за зубами придержать можно было, сладкоголосый ты наш! К тому же мы один раз оставили все как есть - полагаю, Майтимо это хорошо помнит. По твоему, Кано, настоянию - его уже нет в живых, врагу верить нельзя, это не кажется мне разумным. Орки Моргота не так уж кровожадны, гнев их поутихнет, - мстительно передразнил он. Смерил Кано колючим взглядом, выдержав драматическую паузу и продолжил: - Наугрим захватили нас обоих обманом - раз. Воспользовались нашими ранами и тем, что мы с Курво не могли защититься. Вспомнили старые мелочные обиды, - он прошёлся по комнате, заложив руки за спину, обернулся к братьям. - Вина Курво есть, скажем так. Но с другой стороны ни один эльф не хранил в секрете свои... Свое... - тут он вздохнул и махнул рукой. - Ладно. Atto и его мастерство... Это было в другой жизни, да и отцовские изделия - это не гномьи железки. Забудьте. Если у вас остались остатки совести, то вы со мной согласитесь - Атаринкэ надо спасать. Он был и остаётся нашим братом. Гномы - не милые потешные зверушки, они мстительные, жадные и кровожадные. Что, впрочем, не отменяет того, что они наши союзники против Моринготто, поэтому резать их было бы неразумно. Так же, как и отвратительных выродков дориатрим - просто потому, что нет ничего глупее - положить войско в междоусобицах на потеху Моринготто. К Артаресто я поеду сам. Не то, чтобы я верил в его добросердечие, но сидеть сложа руки я не в состоянии. Буду действовать, как могу. Кто остался в строю из моей дружины, Амбаруссар? - обернулся он к близнецам. Похоже, те сильнее верили в идею, поданную Морьо, потому что согласились, переглядываясь. - Твоих верных осталось меньше половины, - ответил Питьо, закусив губу. - Всё равно мы с ними что-нибудь да сможем, торонья? Вызволим Курво не силой, так хитростью, если не удастся добыть выкуп, - с надеждой проговорил Тэльво. - Не думай, что я против и хочу как-то наказать Курво, - вздохнул Нельо. - Ему нужно помочь. Просто я не хочу потерять тебя, едва обретя вновь. Мы ведь оплакали вас с Курво. - Надеюсь, ты выезжаешь не завтра же? Мы поможем собраться в дорогу. - Тьелко явно был опечален тем, что придется остаться со старшими братьями: жизнь на Амон-Эреб ему казалась тоскливой, и местные леса он успел изучить как свои пять пальцев, а отлучаться в далекие места не мог - не те стояли времена, чтобы рисковать. - Твари Моргота расползлись по всему Белерианду, так что будь осторожен. - Мальчики, мальчики, - улыбнулся Морьо - конечно, вызволим. Но я надеюсь, до силы не дойдет - не сможем. Да и я поклялся, что не подниму оружия ради Наугламира. Так что только добрым словом и памятью о былой дружбе и родстве. Он почти успокоился и сел за стол. - А ты, Кано, не расстраивайся. Ещё успеешь оплакать нас с Курво. Оставь свою погребальную песню на потом. Кано усмехнулся. - Разболтали-таки обо всем. Рука у него потянулась к младшему, чтобы отвесить ему пару подзатыльников, но Тэльво среагировал быстрее и уклонился. - Хорошо. Я рад, что она не пригодилась и надеюсь, что не понадобится. Хотя, к слову сказать, она не такая уж заунывная: за образец я взял песнь о создании древ, так что вышло неплохо и тебе бы понравилось. По его лицу сложно было понять, шутит он или серьезен. - В конце концов, все знают характер Артаресто - я думаю, что тебе он уступит, - подбодрил Тьелко. Морьо отмахнулся. - Сделаю все возможное, чтобы помочь Пятому. А теперь я бы хотел послушать собственную погребальную песнь - когда ещё будет такая возможность. Остаток вечера он был весел и разговорчив, поочередно обнимая братьев и рассказывая, как скитался после плена у гномов. Сетовал на падение Таргелиона и клялся отбить его обратно, как только соберет силы.