Благими намерениями

- Попробую, - невесело сказала гномиха. - Но не думаю, что со мной так просто поделятся их именами. А если и да, вопрос о поиске родичей останется открытым; вряд ли они сидят под стенами крепости горного короля и ждут вестей от брата. Фрин слышала только, что эльфы обычно живут в лесах, но до ближайших эльфийских лесов было много, много дней пути. Слышала она и другое - что эльфы живут долго, бесконечно долго, если только их не убить, и помнят обо всем. Потому она с уверенностью ответила на последний его вопрос: - Думаю, они не забыли о тебе, - и крепко его обняла. Он несмело обнял ее в ответ. - Я принц, - уверенно и очень серьезно сказал он. - И у меня была семья. Ты думаешь, что я вру? - он заглянул доверчиво в ее глаза. - Я не вру. Потом нахмурился. - А может, они погибли. Все. Поэтому и не пришли. Мой брат отправился искать других и не вернулся. Значит, другие мертвы. И брата убили тоже, там наверху, - он поднял полные ужаса глаза. - Эти, которые меня мучили. Они могли его убить! Поэтому он не идёт! - Я не знаю. Знаю только, что ты единственный эльф здесь. И что владыка в сильном гневе на твоих родичей. Так что, может, они просто не хотят показываться ему на глаза, так как боятся его гнева. Ей вдруг подумалось, что она вовсе не хочет, чтобы родичи Курво явились сюда. Может, и правда сбежать сейчас вместе? Но как выживать вдвоем в голой степи, когда он так слаб, а она сама не привыкла жить без крыши над головой? - Они ничего не боятся, - вдруг с гордостью сказал Курво. - Мои братья ничего не боятся. Они бросили вызов самой тьме, вот они какие смелые. Он опустил голову, и по серым щекам вновь скатились две слезинки. - Их, наверно, больше нет. Я сделал что-то плохое. Но они бы меня не бросили ни за что. Они же мои братья... *** Морьо так и проводил дни в Нарготронде. Количество изделий, сделанных Тьелпе, увеличивалось. К тому же как-то заскочили близнецы и передали Тьелпе довольно увесистый мешочек золотых слитков и камней. - Откуда достали? - живо поинтересовался Морьо. - Шкуры, - пожал плечами Питьо, - Тьелко все так же охотится. Твой распорядитель вышел на торговый караван, те согласились выкупить шкуры за гномьи самоцветы - там они что-то свое продали, я не следил. В общем, вот. Как заказывал, торонья, - и рыжий весело подмигнул. Морьо ухмыльнулся, похлопал младшего по плечу. - Моя школа. Впрочем, долго близнецы не задерживались. Поболтали с Финдуилас, постреляли с нарготрондцами из лука по нарисованной мишени, распрощались с Ородретом после ужина и откланялись со словами: "не смеем больше занимать ваше драгоценное время". Морьо же остался. Ородрет видел это и все лучше понимал, к чему Морьо клонит. Он решился на неслыханное для себя - сам начал с ним разговор. - Я знаю, что ты тревожишься о Куруфине - ты и сам не раз говорил это - но не можешь отплатить гномам. Скажи мне - сколько? - Он произнес это на одном дыхании и взволнованно посмотрел Морьо в лицо. - Сколько они просят за него? Он попытался представить себе большое, безумное количество золота - и свыкнуться с мыслью, что с ним придется расстаться. У Финрода в сокровищницах хранились большие богатства, но он не слишком любил о них вспоминать. Морьо криво улыбнулся, похлопал панибратски Ородрета по плечу. - Если бы дело было в деньгах, торонья, я бы сам их раздобыл и не навязывал бы тебе свое общество. Но дело, увы, не в деньгах. - Он грустно улыбнулся. - Спасибо за участие. Но ты не захочешь мне помочь, когда узнаешь. Мне пора на обход - мы договорились, что сегодня наша очередь дежурить, - он кивнул и вышел прочь, не дав Ородрету возразить. На объезд он отправился с малым количеством верных. Он был внимательным, как и любой эльф (разве что кроме Кано), и движение в траве заметил легко. Кто-то стремительно метнулся прочь и спрятался в гуще листвы. Верные Морьо вскинули стрелы, но Карантир окриком остановил их. Может, это Курво? Может, ему удалось бежать? - мелькнула безумная мысль. - Выходи, - окликнул он прячущегося в темноте на квенья, - выходи, не тронем. Не то буду стрелять. - Не надо, - отозвался голос, тоже на квенья, но такой тихий и хриплый, что Морьо заподозрил, что хозяин голоса орк или адан. - Не стреляй. Он взглядом показал двоим лучникам зайти сзади, и минуту спустя из зарослей под бледный свет луны был извлечен некто, кто ни походил ни на смертного, ни на орка. Морьо не сразу признал в нем эльфа, так он был изуродован. Левой кисти у него не было, как у брата Нельо; правую он прижимал ко рту не то в страхе, не то в желании скрыть лицо. Морьо кинулся к нему с надеждой, всматриваясь в черты высохшего серого лица. То был эльф-нолдо, но не Куруфин. У Курво никогда не было таких глаз - раскосых, чуть навыкате, да и лицо было слишком длинное, вытянутое. - Я Гвиндор, сын Гуилина, - выдохнул пленный из последних сил - и осел у стражников на руках. - Балрог тебя побери, - хрипло выдохнул Морьо. - Ты жив! Никогда бы не признал. Ах ты балрожье семя, куда тебя понесло! Если бы ты имел хоть чуточку терпения, мы бы подоспели вовремя, и все сложилось бы иначе, а ты... Верный дёрнул его за рукав, и Морьо заткнулся, опомнившись. - Извини, я ... - он протянул беглецу флягу с вином. - Прости. Я несдержан на язык. Ты был в плену? Как ты сумел сбежать? Гвиндор отпил совсем немного, поперхнулся и долго надсадно кашлял. - Я... Да, был, - после паузы признал он, будто это и так не было заметно! - Мне повезло. Не то, что другим, - он хрипло засмеялся, но быстро помрачнел снова. - Да, повезло, что работы велись не в пещерах, а на открытых отвалах, где добывали камень. Один из верных тайком передал мне меч, и мы подняли мятеж. Слуги врага перебили почти всех, но мне удалось вырваться чудом. Я долго скитался, пока не набрел на вас. - Так, все, хватит разговоров, - вскинулся Морьо и помог Гвиндору подняться, - едем в Нарготронд. Там целители, там тебе помогут. Он подсадил Гвиндора перед собой на коня и отдал приказ возвращаться. - Что там, в Ангбанде? - спросил он, - у нас есть надежда победить Врага? - Я не знаю, - слабо прошептал Гвиндор. - Иногда мне казалось, что он всесилен - или мои силы слишком малы, чтобы достойно противиться ему. Иногда мне казалось, что пророчество - правда, и нашими силами Моргота не одолеть. Он потерял сознание, а когда очнулся, то был уже в комнате, светлой и чистой, где всюду горели светильники и слышалась излечивающая раны песнь. Гвиндора Морьо передал целителям. По дороге наткнулся на Финдуилас, которая смотрела на это существо с таким ужасом, что взволнованный Карантир обругал ее осанвэ и велел уйти и вспомнить правила приличия, а не таращиться так на страдальца. После этого ворвался буквально в спальню Ородрета. За все время проживания у Артаресто Морьо был предельно корректен и эта выходка в стиле Келегорма была совершенно неожиданной для всех. - Иди к целителям и посмотри кого я привел, Ресто, - с порога заорал он. - Посмотри, до чего может дойти эльф в неволе, любуйся на своего несчастного советника, жениха твоей дочери. И подумай о том, что такое случается с эльфами в шахтах, в такой же шахте сейчас томится мой родной брат, принц нолдор, твой кузен, между прочим. Какой бы он ни был, он был и остаётся и твоим братом, пусть и не родным. Ты хочешь быть хорошим и не хочешь ничего, совсем ничего делать. Гэльмира сгубили, Финдарато сгубили, Гвиндор умничка, вырвался сам, но это бледная тень эльфа! Посмотри на него и подумай, может надо начать что-то делать для других, а не прятаться вечно в пещерах города, который построил не ты? Ородрет, услышав столь пламенную речь в свой адрес из уст Морьо, не потерял самообладания ни на секунду, по крайней мере, внешне. У него вырвался слабый вздох, точно он очень и очень устал. Он и правда устал: от присутствия Морьо, от ответственности, к которой не был готов, от надвигающейся с севера угрозы и от собственной неуверенности. - Я понимаю твой гнев, - осторожно начал он, не желая, видимо, новой вспышки гнева. Ему сильно хотелось сказать, что состояние Гвиндора ничего не доказывает, что гномы - не орки и не прислужники Моргота, но все это и так было сказано тысячу раз раньше, и он молчал. Они вместе отправились в чертоги целителей. Ородрету и раньше приходилось видеть раненых и изуродованных эльдар, но то, что случилось с Гвиндором, ужасало, как и жестокость врага. Он попытался обратиться мыслями к Куруфину, и несмотря на весь гнев, мог сказать уверенно, что никто не заслужил такой судьбы. - Хорошо. Чего ты хочешь от меня? Чем, по-твоему, я могу помочь твоему брату? - Наугламир, - уже более спокойно, но зло сказал Морьо. - Они требуют Наугламир. За меньшим я бы к тебе не обратился - я и сам в состоянии добыть золото и поделки. Но им нужен Наугламир, а он у тебя. Он смотрел куда-то поверх головы Ородрета на светильники на своде пещеры и внешне выглядел совершенно спокойным. Ородрет смотрел на него, точно не веря и отыскивая в его лице поддержки - а ее не было. Вот теперь он чувствовал себя совершенно потерянным. Тогда он перевел взгляд на Гвиндора: тот не смотрел на него, он смотрел в никуда, целитель рядом поил его бледно-зеленым отваром с ложки, и он облизывал пересохшие губы, а услышав просьбу Морьо, тоже приподнялся и сел, вытаскивая руки из-под одеяла - а затем спрятал левую, оканчивающуюся обрубком, обратно под него. - Я не могу, и ты это знаешь, - Ородрет ощутил вдруг придавший ему сил прилив ответной злости. - Это значило бы предать память Финдарато. Наугламир был подарен ему... И гномы знают это. Если твоего брата можно спасти любым другим путем - я готов прийти на помощь. Но распоряжаться Наугламиром не имею права. Морьо заливисто и зло расхохотался. - Узнаю родственника. Это у нас семейное - камни дороже жизней эльдар. Глупые клятвы дороже родичей. Это превращается в фарс, не находишь? Мы клялись тьмой добыть камни ради памяти деда. Финдарато дал клятву вернуть долг Барахиру - не знаю во имя чего. А ты даже клятву не давал, так, придумал себе обязательства и сидишь на сокровищах как ящерица Глаурунг, прикрываясь долгом. Хорошего вечера, Ресто. Он скрестил руки на груди и вышел, не оборачиваясь. - Твой отец не согласился пожертвовать камнями ради общего блага! Хотя его считали умнейшим из нолдор! А от меня требуешь расстаться с памятью о старшем брате ради того, кто хотел погубить его? Сомнительное дело! - прокричал ему вслед Ородрет. Это было редкостью для него - настолько распалиться из-за чужих слов, так что он долго еще мерил палату шагами и приводил себя обратно в состояние покоя. Ему пришло на ум еще много разумных аргументов - но Морьо уже давно не было рядом. Тогда он тоже вышел следом. Отправляться в зал или к советникам ему не хотелось: он опасался наткнуться на Морьо вновь, потому отправился в библиотеку и успокоиться, перечитывая письма и дневники Финдарато. Там же он наткнулся на дочь. - Отчего не спустишься к жениху? Он наверняка грустит без тебя. - Я боюсь, папа. Она сама готова была зарыдать. - Он еще исцелится, - пообещал Ородрет - но без всякой уверенности. Морьо, распаленный ссорой, стремительно выскочил из пещер в сад и подставил лицо свежему ночному воздуху, щурясь и пытаясь успокоиться. Потом взгляд его скользнул по стволам деревьев, и он заметил цепочку пауков, стремительно убегающих прочь. - Э нет, - эльф подскочил к ним и раздавил последних. Впрочем, часть уже скрылась под землёй. Тут Карантир припомнил пауков, роящихся в том месте, где они подобрали Гвиндора. "Оборотень? Хотя нет, его бы сразу раскусили целители". Озадаченный феаноринг вернулся к себе и написал записку: "Будьте начеку. Возможно, Нарготронду вскоре понадобится помощь". Подозвал верного и передал ему записку братьям. - Отвезешь в Амон-Эреб. Как можно быстрее. К Ородрету он зашёл на следующий день. - Ну, что говорят целители? У него есть шансы стать... Прежним? - тихо и очень виновато проговорил он. - Прости за вчерашнее. Я сорвался. Он сел и обхватил руками голову. - Когда я увидел Гвиндора и представил Куруфина на его месте... Я вне себя был. - Понимаю, - Ородрет миролюбиво кивнул и устроился рядом. Он вообще многое был готов понять и простить, лишь бы Морьо не завел снова разговора о наследии Финдарато и о том, что он должен с ним расстаться. Он не считал себя вправе даже распоряжаться им - то была вещь Финдарато, и он лелеял мечту однажды передать его брату обратно, или хотя бы отцу, если им случится однажды вернуться обратно. - Я надеюсь, внешность вернется. Но это дело времени. Возможно, долгого времени. А у нас его не так много. Враг не дремлет, а наверняка готовит новые силы... и это сейчас, когда мы так слабы, - он повернулся к Морьо. - Да, мои верные иногда отгоняют орков от северных пределов королевства, но что будет, если слуг тьмы станет больше? Морьо нахмурил брови. - Как ты думаешь, его просто так отпустили? Я думаю, что вполне возможно... Что он думает, что сбежал сам. А на самом деле это было решением врага, который отправил вместе с ним своих шпионов? - Он закинул ногу на ногу и устремил взгляд в стену. - Мы не просто слабы. Мы разобщены до такой степени, что вряд ли когда -либо объединимся вновь. Финдарато предпочел помогать смертному, но не первому дому. По сути, Берен обязан вам всем - и жизнью, и женой, и камнем, что дарит свет Амана Дориату. Почему бы тебе не отправить гонцов в Менегрот? Попросить подмогу. Объединиться в защите границ. Мы бы помогли, встали плечом к плечу, дабы отразить удар морготовских полчищ, но знаешь... Тьелко слишком горд, чтобы возвращаться туда, откуда его изгнали с позором. А Нельо не хочет рисковать. Он отказался идти воевать с наугрим за Куруфина - зачем, если от Курво нет толку? Так и сюда не пойдет - зачем, если Нарготронд не желает помогать нам? Ородрет посомневался в последних словах: ему не верилось, что старший брат отказался вызволять Куруфина по этой причине. - Я веду переписку с Элу Тинголом и пытаюсь убедить его в этом. Он, однако, привержен словам майэ - не силами эльдар можно победить Моргота. К тому же завеса защищает его. Но напишу и Берену, хотя вряд ли он располагает большими силами, - пояснил он. Соображение о причине побега Гвиндора всерьез его озадачило. - Полагаешь, враг теперь знает, где находятся чертоги? К счастью, со стороны скал сюда пройти трудно, и им придется обходить с тыла, а затем карабкаться узкими горными тропами - мои стражи знают их наперечет и легко расправятся с чужаками. А с другой стороны вход в Нарготронд защищен рекой. Надеюсь, он не отправит сюда большие силы, - вздохнул Ородрет. Морьо криво улыбнулся. - Ему хватит полчищ, чтобы завалить реку трупами и перейти по ней, я тебя уверяю. Завеса может остановить врага, но у тебя, к несчастью, ее нет. Вообще-то Берен мог бы соизволить защитить камнем. Более того, он свадебный выкуп внёс, жену получил, и мог бы - ну самую малость - посодействовать всеобщему союзу и отдать то, что ему не принадлежит. И не надо мне сейчас про отца. Отец - мастер, создатель. Камни его детище. Вот ты бы отдал свою Финдуилас на заклание как жертву во имя всеобщего блага? - Всё-таки между моей дочерью и камнем есть различие: Финдуилас живая. А камни... в них был заключен свет, который воссиял бы для всех. У Финни такой способности нет, так что сравнение, уж прости, неуместно, - отозвался Ородрет, теряя терпение. Он все же надеялся отбиться самостоятельно и не верил, что враг пожелает разгромить именно его. Морьо криво улыбнулся. - Я вот абсолютно уверен, что для отца камни были дороже нас семерых вместе взятых. - И доверительно добавил: - По крайней мере, от них ему было больше радости и меньше проблем, чем от нас. Он поднялся: - Вижу, ты устал от моего общества. Не буду тебе мешать – Тьелпе, верно, соскучился, пойду навещу его. Прости, если что не так. На этой фразе, произнесенной очень печальным и проникновенным тоном Морьо церемонно откланялся. Ородрет уже достаточно привык к переменам его настроения. Его порадовало то, что по крайней мере он избавлен от уговоров пожертвовать Наугламир снова, и он отправился вниз: слова о шпионах Моргота показались ему серьезными, и он решился объехать границы лично, чтобы удостовериться, что стражи не замечали ничего особенного, а заодно приказал удвоить караулы. - Все нормально, - ответил беспечно страж тропы. - Орков поблизости не больше, чем обычно. Подозрительных существ я не видел тоже... Другие караульные ответили примерно тем же самым.