Благими намерениями

С главарем орков Морьо активно дружил. Он щедро снабжал орков пропитанием и даже выследил и поймал двоих орчих, которых приставил к хозяйству - вроде как готовить и устраивать уют. Остальные эльфы наивно не догадывались об истинном назначении орчих - но Морьо твердо решил устроить оркам райский уголок. С главарем орков даже распивал гномий самогон после работы. Орк довольно фыркал и держался на редкость церемонно (по крайней мере, сперва). Эльфийский лорд мало того, что не спешил убить его, так еще и предложил выгодную сделку - оказывается, с эльфами вполне можно было иметь дело! Если бы еще не этот обжигающий свет его серых глаз... - Твой брат сегодня прикончил троих, - орк отпил еще, скривился (с его лицом это было незаметно), и попытался изобразить сожаление. Вышло плохо. - А остальные твои сородичи не прикончат остальных, когда узнают о нашей помощи? - Мой брат боялся за меня, - пожал плечами Морьо, опуская глаза и неспешно отхлебывая пойло. - Признаю, надо было бы его предупредить о том, что вы работаете на меня. В качестве компенсации за погибших с меня бочонок выпивки. Через три дня у гномов выходной. - И церемонно уточнил: - Я надеюсь, это смягчит боль утраты, Ургх? Орк довольно оскалился. Концепцию выходных он понимал не слишком хорошо. - Мои все равно могут поработать и подолбить камни на будущее. А потом ты отплатишь? Кстати, когда это будет? До зимы нам надо сняться с места и успеть уйти. Или работы много? - Зачем? Тут можно оборудовать жилье. Куда вам уходить? Ну не в Ангбанд же. А поселение в горах вполне можно оборудовать под ваш вкус. Работа... Достаточно сложная. - Тогда понадобится устроиться до холодов понадежнее, - орк отхлебнул еще. - А другой твой брат, который болеет, жил с орками? Это чувствуется. - Это тебя не касается, - Морьо закинул ногу на ногу. - Если тебе что понадобится, обращайся. Попробую помочь. А работа... - он зыркнул на орка и усмехнулся. - Мне нужно воспитать одного моего сородича. Орк захохотал. - Это мы всегда с удовольствием. Его воспитать как следует или так, припугнуть? Мои могут переусердствовать. Воспитание - штука тонкая, - добавил он. - Он украл вещь, которая принадлежит нашей семье, - сказал Морьо. - Надо бы вернуть. А добровольно не отдает. Убивать не надо. Надо напугать как следует. Только чтоб про меня молчок, усекли? И да, держать его надо бы в другом месте, чтобы никто не догадался о нашей связи. Орк кивнул. - Скалы на западной окраине ваших владений подойдут? Они стоят особняком и, считай, ничьи. Есть там мелкая пещера... Орк отхлебнул ещё и поинтересовался: - А как сильно... Ну, это... Его можно запугивать? Только пугать, чтоб без повреждений, или как? А то, если этот вор из ваших, из эльфов, то... У нас орчих мало, сойдёт за самку. - Вполне, - согласился Морьо, - я учту и позабочусь, чтобы братья там не шныряли. И если что, вы работаете здесь и вообще в плену и на цепи, усёк? - он весело подмигнул и допил содержимое кружки. - Хорошо, - захохотал захмелевший орк и осмелел настолько, что хлопнул Морьо по плечу лапой. - скажу своим, чтобы согласились нацепить ошейники для вида и изобразили пленных страдальцев. На этом он поднялся и ушел к себе в пещеру, где была устроена орочья стоянка, а к Морьо из-за стены зарослей вышел удивленный Тьелпе. Он хотел понаблюдать с разрешения дяди за работой, и был весьма удивлен, застав его в столь необычной компании, а потому испуганно наблюдал издалека. - Но дядя... Как же так? Сперва я подумал, что тебя надо вызволить, а потом увидел, как вы оба смеетесь. В его серых глазах плескалось недоумение. Морьо мысленно выругался и вздохнул. - Ты же знаешь, мне претит мучить живых существ, в том числе орков. Обычно мы их убиваем на поле боя или отпускаем. А тут пленные. Ну вот и... Пытаюсь договориться по-хорошему. Без принуждения и кнута. Они же эльфы, хоть и бывшие. Кто знает, вдруг удастся воззвать к дремлющему в их душах свету. - О, - выдохнул Тьелпе со всем благоговением к высокой идее родного дяди. - Ты думаешь, они преобразятся? Ты, наверное, рассказывал им о валар и вечном свете, к которому все эльдар должны стремиться? Или об эстель? Ты пробовал спеть им одну из песен, славящих Элберет? Словом, он завалил Морьо вопросами, и лишь позже взгляд его упал на остатки самогона в простой бутыли. - Это вода, дядя? Но резкий запах, от которого щипало глаза, быстро убедил его в обратном. - Конечно. Вел с ними разговоры о высоком и о пресветлом Илуватаре. - Правда? - Нет, - холодно оборвал Куруфин. - Тьелпе, ты с ума сошел. Какая Элберет, наивный ты мальчик? Для начала с ними надо разговаривать на их языке. Показать, что мне можно верить. А все эти разговоры для них пытка, понимаешь? Может, потом, в будущем... Но сейчас я просто хочу показать, что мы не враги. На разговоры о высоком я и не замахиваюсь. Тьелпе ещё раз понюхал содержимое бутылки и чихнул. - Выходит, это долгая и почти безрезультатная работа, - вздохнул он. - К тому же тебе пришлось пить эту отвратительную жидкость. Дядя, я к тебе по делу - хотел посмотреть, как ведётся работа в шахте и как удается добывать столь огромные куски мрамора. - Да, конечно, - кивнул Морьо. - А насчёт долгой работы - так никто не говорит, что будет легко. Тьелпе, вот вы меня осуждаете. И твой отец, и Нельо. Говорите, что я торгаш без чести и совести. А что делать? В этом мире очень важно уметь договариваться. Вот, например, победим мы Моринготто, разрушим Ангбанд... А дальше что? Уничтожать всех орков до единого? Сдавшихся тоже? И чем мы тогда от них отличаемся? Отпускать? Так они продолжат воевать с нами, нападать группами исподтишка. Я считаю, надо учиться взаимодействовать. Надежды на то, что они станут эльфами, очень мало. Но они могут стать союзниками. Например, вот этот мрамор - они добывают его, я обеспечиваю им нормальную жизнь. Все довольны. - Даже и не знаю, кто из вас прав. Атто говорит, что все слуги тьмы должны быть истреблены. С другой стороны, мрамор и в самом деле нужен, и я не могу сказать, что мрамор, добытый ими, какой-то особенно проклятый в сравнении с тем, который высекали гномы или эльфы. Тьелпе присел рядом с дядей. - Жаль отца. Мастерство к нему не вернется - так он говорил. Он пробовал взять в руки резец, но... высекает несколько стружек и всё только портит. Хорошо хоть знания остались при нём. Он еще раз понюхал содержимое бутыли, осторожно налил в рюмку и дотронулся кончиком языка, мгновенно скривившись. - Что вы все только находите в этой гадости? - Отвратительное пойло, - согласился Морьо, - осуждаю. Нельзя пить, очень плохо. Он налил себе полкружки и немедленно выпил. - С Курво... Нужно время. Ему тяжело, но время исцеляет, и когда-нибудь он станет почти прежним. Истреблять же никого не следует - в первую очередь во имя собственной души. Тьелпе кивнул, глядя на него, тоже решился чуть отпить и закашлялся - жидкость оказалась куда более обжигающей, чем он воображал. Зато потом... - Ого, от нее так тепло, да, дядя? - Вроде того, - согласился Морьо, допивая содержимое своей кружки. – А ты ни разу не пил спиртного? Залпом давай, а то горечь. Гномы знают толк в выпивке, а орков это делает дружелюбнее и общительнее. Тьелпе закрыл глаза и осушил рюмку одним махом, а потом долго боялся вдохнуть, зато почти сразу после первой волны жара, прошедшей по телу, пришла приятная расслабленность, и все кругом стало казаться приятным, а неприятности - неважными. - Судя по тому, что выпивка и меня сделала дружелюбнее, я тоже орк, - неловко пошутил он. Новое открытие ожидало Тьелпе, когда он попробовал встать и чуть не упал Морьо на колени. - Все мы в какой-то степени орки, - философски заметил Морьо, поддерживая Тьелпе под руку, - и держимся за счёт окружения, внешнего лоска и благоприятных условий. А если попадешь в подземелья Ангбанда, сам полуорком станешь. На Гвиндора посмотри, если атто не впечатлил. Тьелпе всхлипнул. Напоминание об отце живо привело его в чувство. - Нет, атто... Он изменился внешне. Временами мне кажется, что он совсем не изменился. И... совсем меня не простил. Понемногу прогулка в ночной прохладе привела его в чувство, и придя обратно ко входу в чертоги, Тьелпе держался прямо. - Лишь бы он не заметил, а не то разозлится. - Я с тобой, - успокоил его Морьо и прошел следом. - Торонья, ты здесь? - окликнул он брата с веселой улыбкой и подошёл к Куруфину, - у меня наконец выдался свободный вечерок, так что я в твоём распоряжении. - Кажется, я на твое драгоценное время не претендовал. Куруфин, несмотря на поздний час, не ушел еще к себе и сидел в небольшой гостиной, предварявшей вход в их с братьями спальни. Он поднял на Морьо взгляд, в самом деле утомленный и чуть раздраженный (к вечеру после всех дневных неудач он обычно бывал в таком настроении). А затем потянул носом воздух. - Ах, вот почему ты такой веселый. Нет, иди к себе. Научишь еще моего сына всякому дурному. - Курво, брось. Я вообще по делу, если что, - помрачнел Морьо, понимая, что Тьелпе надо спасать, - а твой сын уже большой мальчик, так что поздно его воспитывать - он сам кого хочешь воспитает. Пошли поболтаем, сам знаешь, о чем. Куруфин поднялся, прихрамывая - в этот раз совершенно естественно, потому что в самом деле отсидел ногу, так что ему тоже пришлось опереться на руку Морьо. Они вышли на террасу, пустую и освещенную парой фонарей в начале ее и в конце. - Что за дело? - Дело о наказании. С орками, в общем, все обсудили, - еле слышно сказал Морьо, - они обустроят темницу и займутся моим делом в ближайший месяц. Если удастся выманить павлина из его леса. - Простое письмо здесь не подойдет. Может быть, орки его и выманят? Или подождать и выбрать момент, когда он направится на охоту у южной окраины. Надо выбрать, что лучше. В первом случае его могут отбить, во втором придется слишком много ждать удобного случая, да и завеса не пустит внутрь кого попало. - Да и нас не пустит, - мрачно сказал Морьо. - Не представляю, как быть. Надеюсь, что все же удастся выманить его самим... Написать, что Турин в опасности, и рок грозит сбыться - говорят же, что он носит на себе печать проклятия своего отца, - задумчиво сказал Морьо. - Или... погоди, мы не должны выдавать себя ничем. Что, если написать не от себя, и вообще передать записку без подписи с кем-нибудь из мориквенди из Бретиля, кто туда вхож? - Я думаю, действовать надо даже не через мориквенди. У Турина есть мать и сестра. Надо переслать записку ей, она кинется в первую очередь к Эльве, тот наверняка лично поедет искать своего подопечного, - подхватил Морьо. - Я тоже надеюсь, - мрачно проронил Курво. - Не хотелось бы караулить его там с десяток лет. Хорошо, записку надо написать на синдарине или... что там за язык в ходу у тех смертных? Удивлюсь, если у них вообще есть письменность. И переслать с каким-нибудь охотником в Дор-Ломин. Морьо обнял Куруфина за плечи. - Хорошо. Я разберусь, торонья. Итак, отправим дикарскую мамашу в Дориат, а там посмотрим - если павлин выберется из гнезда, то... Я найду способ выудить из него сильмарилл. Куруфин приобнял его в ответ и криво улыбнулся - он вообще за время пребывания в плену разучился улыбаться широко и открыто. - Будем ждать. С этим он развернулся и отправился к себе, устало зевая. Долгие разговоры все ещё утомляли его, и потому он предпочитал беззаботную болтовню Фрин или старательные рассуждения сына над новой задачей. Морьо уехал ночью и долго не возвращался. А потом прибыл уставший и напряжённый как струна. Заглянул к Курво бледный и растерянный. - Все плохо, - устало поморщился, потёр виски, - там вырезанная деревня. Напали эти... Вастаки - он сплюнул гневно последнее слово, - я с развалин вывез девчонку, сестру Турина. Отправил ее в Дориат, искать брата. Про то, что брат ее здесь, не сказал. Сказал, что он мог попасть в беду и пусть просит помощи у Тингола. - Прекрасно, - усмехнулся Курво. - Остается намекнуть твоим друзьям оркам, где водятся лесные павлины. Пусть кочуют вдоль границы леса или выставят караулы. Орков он ненавидел вплоть до того, что не хотел о них разговаривать, но мысль, что Тинголу придется пережить то же, что и ему самому, грела и утешала. Морьо больше на эту тему не разговаривал, но оркам обозначил выезды из Дориата, велев, впрочем, держаться подальше от стражей и завесы. Больше всего он боялся, что Эльве возьмёт с собой огромный отряд дориатрим. Орков он предупредил, чтобы не совались к большим скопищам эльфов и вели себя максимально осторожно. *** Но им повезло. Видимо, Эльвэ не считал нужным вести всю армию в поход ради своего воспитанника, с которым стряслось неизвестно что, и выехал с небольшим отрядом в пару десятков синдар. Их кони скакали быстро, к вечеру они были далеко от родного леса и, выставив на ночь пару часовых, эльфы остановились на привал. Увы, их не спасло даже то, что многие не спали. Орки большим числом окружили эльфов так быстро, словно возникли из ниоткуда. Давно изголодавшиеся по истинному бою орки перебили большую часть часовых и охранников. Вожак разыскивал самого владыку, периодически порыкивая на своих - Где он, барлоги вас раздери? Тингола со связанными за спиной руками приволокли сразу трое, швырнули лицом в ноги вожаку. Тот довольно оскалил клыки, разглядывая добычу. Тингол ощущал, как сердце от страха бьется где-то в горле, и проклинал себя за то, что не решился ехать с большим отрядом. Он гневно поглядел на орка в ответ и отвернулся. Ничего, орки наверняка схватили его ради выкупа, и скоро отправят весть его супруге с гонцом. Мелиан снова упрекнет его за неосмотрительность, но не оставит же его у них? Орк что-то говорил, но он не слушал: считал ниже своего достоинства беседовать с этим низким существом. - Тащите его в пещеру. Остальных можете держать отдельно - они ваши, - распорядился вожак орков. – Если сдохнут - невелика потеря. А вот этого велено беречь. Так что с ним буду иметь дело я. С Тингола стащили богатые одежды, оставив его в одной исподней рубахе, и поволокли в сторону уже оборудованной пещеры, где они выкопали подвал с надёжной крышкой и вмуровали в стену крюк, к которому крепилась цепь. Цепь была коротка, так что Эльве не мог бы подняться даже на ноги, максимум - сесть или встать на колени. На него нацепили металлический ошейник и с гоготом посадили на цепь. Он вырывался, но каждый раз, когда удавалось стряхнуть с себя двух орков, на него нападало ещё четверо, так что пол конец он еле мог двигаться, и они тащили его гурьбой. Первое время он рвался из ошейника, но быстро понял, что скорее придушит себя, чем избавится от него. Тогда он скользнул по току ненавидящим взглядом. - Что тебе нужно? Золота? Драгоценностей? Отправь гонца в мои владения. И верни мою одежду! Не то что бы ему было холодно, но сам его взгляд и этот мерзкий орочий хохот... - Да, чтобы твои родичи явились сюда с мечами и стрелами и уничтожили всех нас? - оскалился орк. - Не дождешься. И одежда тебе не нужна. А то придется тебя раздевать каждый раз, а это лишнее время, - добавил он под смех остальных. – И золото мне ни к чему, а вот лишняя самочка пригодится, - и вновь оскалил клыки. У Тингола вспыхнули глаза от гнева. Краска бросилась ему в лицо. - Что? Ты не смеешь... Дотронуться до меня. И, вопреки своим словам, он отодвинулся, вжимаясь в скалу за спиной. Ему было страшно и мерзко при одном взгляде на орка, и он надеялся, что ослышался про "самочку". Орк расхохотался, сгреб Эльве за ворот рубахи. - Смею и буду сметь, - рыкнул он и повалил Эльве лицом в каменный пол пещеры, садясь сверху и коленом раздвигая ноги и задирая рубаху. Тингол почувствовал чужие когти меж ягодиц. Другие орки заулюлюкали, наслаждаясь зрелищем разврата. - Отпусти меня сейчас же! Тингол изворачивался, свел бедра (стало еще больнее), пытался оттолкнуть и сбросить орка с себя. Когти, казалось, буквально разрывают его, и отвратительнее того, что сейчас с ним происходит, не может ничего быть. Он громко кричал, пока не понял, что помощь все равно не явится так быстро, и тогда затих, закрыв глаза и мысленно взывая к майэ о помощи.