Сборник идей по сезонам Лололошки

      О, Проппия. Её зелёные просторы и приветливые люди. Её тёмные, тёмные века.       Лололошка оказывается здесь, как и везде сейчас, случайно. Свежая рана терзает его бессонницей; у него нет больше определённого куда-то пути.       Поэтому вот он здесь.       Мир не так развит, как был Архей, но Ло готов, как всегда, уважать его устои. По крайней мере пытаться. Он не думает о доме, улыбаясь первому попавшемуся прохожему и, подставляя лучам солнца открытое лицо, направляется искать себе работы. Быть может, он задержится надолго. Шарф развевается на ветру. У него есть некое предвкушение насчёт этого Королевства. Довольно причудливое. Думается ему, они смогут ещё стать друг дружке хорошими друзьями.

***

      Лололошке везёт - бедным горожанам совсем не хватает рук. Их дома стоят кривые и опалённые, в их стенах дыры, на серой от глины земле чернеют грубые засосы огня. Нужно быстрее отстраиваться. Так что он берётся за инструменты, а дальше с восхода до заката стучит молотком, таскает деревья, страхует коллег и, конечно же, слушает: откуда такая разруха.       Оказывается, Проппия ведёт мно-о-ого войн.       От соседских (колониальные аппетиты так или иначе сводят каждую монархию с ума, оно и ясно) до мистических (нежить - явление частое в человеческом мире. Вот драконы же... Не в Краю, а прям в центре... хах...любопытно). Мобилизуют крестьян. За Великие стены спешат потоками беженцы из поселений; слишком опасно стало оставаться на окраинах. Бьют тревожно церковные колокола. В замке устраивают пиры.       На работе Лололошка встречает Седрика. Это становится самым лучшим событием, произошедшим с ним за... за долгие, долгие годы.       Они болтают и смеются, обходя плечо к плечу все улицы и рынки. Постоянно чем-то занятые, постоянно кем-то нужные. Жизнь легка. Лололошка почти что счастлив.       Затем... Случается вот что:       Главная площадь. Он везёт полную телегу тёсаного камня, напевает засевшую надоедливо мелодию под нос; как вдруг небо стремительно окунается во мрак. Грохот, мощные удары сотрясают застывший воздух. Ужас на крупицу морозит Свет; взрывается воплями. Топот сотни удирающих ног лишь чуть раньше дождя жёлто-оранжевого, пышущиго жара. Трескучие языки облизывают полусобранные крыши. Цветастая листва вспыхивает нимбами. Инферно разверзается, заслонив гигантскими, алыми рваными крыльями диск ярила. Шипастый монстр снисходит Божьей карой на народ. Драконьи золотые глаза мерцают обещанием смерти.       Лололошка бросает телегу, достаёт меч и несётся запрыгнуть повыше. — Хей! — прорывает бурю кромешного страха решительный, ровный крик, — Сколько смелости на безоружных кидаться! Может хватит унижаться, и выберешь себе врага по размеру, а?       Нечто рычащее звучит, отдалённо напоминающее низкий смех. Зверь поворачивается; зрачки узкие, узкие, как лезвие острые - Лололошка сжимает крепче рукоятку, скалясь. — Я так понимаю, вызов принят? — где река пламени, там его ботинки уже не стоят.       Виляя и кружа, он летает со столба на столб, прогибает под собой фонари, скользит по черепицам. Дракон следует, и злится злится злится       Не может попасть. Всего один бласт; и жалкий, немощный, невыносимый человечишка свалится, обугленный и дымящийся в его победном кличе. Но. Но тот продолжает скакать саранчёй. Он никогда не видел, чтобы люди так двигались! Это не имеет смысла!       Свирепея, теряет контроль. Лололошке лишь подгадать - в следующий момент он качается на чешуистой спине, как только что ступивший впервые на корабль юнга. Хватается за позвоночные отростки-мачты.       Сзубик не успевает ни то что понять - почувствовать. Его крыло грубо заламывают, с х р у с т о м, и визг боли глушит атмосферный вой, пока они падают.       ... Хотя бы падение не было с большой высоты. Но звёзды всё равно кружат хороводы вокруг его гудящей головы. Его тело стонет, его кости ноют, его разум заволочен пылью; его несчастное крыло в агонии. Страдания, правда, это не самое худшее.       Хуже всего меч, приставленный ему к шее. Ужасный человек, сидящий сверху. Холод печёт нутро, и ему остаётся только умолять о пощаде.       Человек отпускает его, стребовав обещание. Достаточно справедливо, полагает Сзубик, оставляя ошеломлённый Человейник в покое; с хвостом между лап возвращается домой. ...       Лололошка вытирает пот со лба. Проппия верещит в восторге. И подхватывает его на руки.

***

      Вопросы, благодарные слёзы, возгласы, мельтешение лиц; моргнул, и вот король, тронный зал, принцессы по обе стороны. Он на коленях. Чужое лезвие целует нежно защищённое новым доспехом плечо. Праздник.       Основная часть рыцарей покинула Двор ради фронта, но тут ещё остаётся немного менее компетентная горстка; теперь с ней Лололошка. Защищает город, следит за порядком. Гуляет по замку! Заводит дружбу с прелестной служанкой по имени Доа, а также осторожно общается с Хризеидой и Скубидией, пока охрана (или Чарльз) близко не смотрит.       Жизнь становится занятнее. Интереснее.       Глотая виноватые мысли, Лололошка (горько-сладко) счастлив. До тех пор, пока он не.

***

      Столовая палата кишит жизнью. Льётся вино, играет музыка. Весёлый шум заполнил пространство. Лололошка развлекает гостей историями. Восхитительно пахнет наготовленное, слуги суетятся тут и там, поднося своим лордам и леди кувшины. Идиллия длится до полуночи; когда все опьянели и едва не засыпают, падая носами в тарелки, она разбивается вдребезги с оконным стеклом заодно. Облачённая в плащ фигура наводит арбалет - наводит на Хризеиду, и Лололошка не может этого допустить. Он не может, но она так далеко. Она так далеко. Стрела уже мчится, и он не может. Не может ничего сделать. Кроме- Выскакивает, занося руку. Стол трясётся. Разлился чей-то бакал. Он дотягивается до души; магия отвечает, циркулирующая в венах сила. Уничтожает стрелу в полёте. Пепел румянит принцессины бескровные щёки.       Незнакомец... останавливается. Палата тоже. Все задерживают дыхание, покуда Лололошка накидывается на несвершившегося убийцу, перепуганный и злой. Глаза, что встречают его, широки не от страха. От шока. А затем наливаются необъяснимой скорбью.       "Что это значит?!", — он не успевает подумать. Кто-то орёт: — КОЛДУН!       Так Лололошка узнаёт о третьей войне, ведомой Проппией. О войне против Магии.       

***

      Дезориентированного, запутанного; рыцари, что минуту назад лохматили ему волосы с доброй усмешкой, прижимают всей кучей к полу. Венчавший его героем король приговаривает его к сожжению. Они вырубают его, к счастью, тупым концом меча. Заковывают в металл, скинув дожидаться казни в сырой темнице. Лололошка не спит. Кирпичная геенна капает на него студёной желчью. Никто не приходит навестить в последний раз.       Утром они выводят его на главную площадь.       Ему собрали щедрую охапку дров для костра. Гореть будет долго.       Лололошке бы бежать, спасаться Искрой; да, чёрт бы с ними, откинуть хотя бы от себя этих предательских пленителей! Уложить подремать, посмотрим, как ИМ это понравится! Но реальность ускользает, мнётся, рассеивается. Его мускулы ватные. Что-то есть в его наручниках, что-то блокирующее магию. Искру. Ещё, возможно, они что-то ему вкололи, пока он был без сознания. Чем-то напоили? Он не знает. Что делать? Он стиснут между бывших друзей, совершенно один в мигом очерствевшем к нему мире.       Они привязывают его к шесту, их выражения непроницаемы. Лололошка пытается сфокусировать взгляд. Они отводят свои.       Тепло ласково обнимает ему чело. Тепло под ступнями кусается.       Вскоре он снова сожран огнём. Однако он не смеет кричать.       Не перед ними.             Никогда.                   Никогда. Больнобольнобольнобольнобольно       Пузырящимися руками он рвёт толстые верёвки. Ноги не слушаются. Он должен.       Он выбирается из Ада, и падаетпадаетпадает-       Седрик.       Седрик??       Чужие не облезлые руки держат. Он слышит плачь. Что-то происходит вокруг. Седрик ведёт его. Он... Доверяет Седрику.       Он готов уснуть навечно в его объятиях.       Или... принять новый вызов судьбы.       Что бы то ни было.