Хранитель | The Keeper

Нет. Нет. Слишком резко. Слишком неожиданно. Каждый мой вдох и выдох проходил с каким-то скрипом, будто я дышала через трубку, скрытая под слоем воды. Оминис выглядел скорее обреченным, чем беспокойным, а у меня внутри что-то рушилось, будто снесенное лавиной в горах. — В смысле, ее нет в Мунго? Она должна пить поддерживающие зелья каждый день… Она не могла уйти сама… — говорила я, глядя в пустоту. — Авроры начнут ее поиски, если она не вернется в больницу завтра. — Что значит «завтра»?! За целые сутки может произойти что угодно. Мы должны… Оминис, мы должны… Если это Себастьян… — Элла, — серьезно сказал он. — Я тоже боюсь за Анну. Но… Если это действительно Себастьян, то сейчас это по-настоящему опасно. То, что он произнес, было чудовищно. Но в то же время, он был целиком и полностью прав. Мы оставили Себастьяна одного. И сейчас одному Мерлину известно, что он задумал. Но ясно было одно — если мы попытаемся ему помешать, просто это не будет. Часть меня, та, что разумная и рассудительная, была согласна с Оминисом. Мы с ним — Хранители, и сохранение наших жизней — номер один в списке приоритетов, и не по эмоциональной причине, а по утилитарной. Но другая часть меня не могла с ним согласиться. Никак. Ни за что. Потому что в опасности была Анна. Моя Анна. — Понятно, — коротко ответила я и побежала вперед. Оминис не последовал за мной. «Хотя бы остановить не пытается, и на том спасибо», — подумала я. Времени на переживания об этом не было. Взлетев по бесконечной лестнице вверх, я зашла в Выручай-комнату и забрала Крылану. Невероятное совпадение, что я познакомила ее с Анной этим летом. Легкая увеселительная прогулка оказалась верным стратегическим ходом, и сейчас у меня второй раз в жизни была возможность найти нужного человека. Только бы это сработало. Пожалуйста, еще один раз. Только бы закончилось хорошо, как и в прошлый. Прошу. Уже на выходе из башни защиты от темных искусств, у самых высоких дверей, я снова увидела Оминиса. Он не загораживал мне дорогу. Он понял, что я собираюсь сделать. Он ждал меня. — Пей, — протянул он мне флакон. Золотистое зелье плескалось внутри крохотной бутылки. — Жидкая удача? — У нас больше нет. Нати всю выпила. — Но откуда тогда? — Давно купил и хранил на черный день. Я посмотрела на флакон и вернула взгляд на лицо Оминиса. — Ты со мной? — Да. — Тогда пей половину. — Элла, концентрация будет ниже, тебе нужно… — Пей половину, — повторила я. Оминис повиновался и протянул мне остатки. — Соберем остальных? — Они сейчас в разных классах. Нет времени, — ответила я, осушив флакон в один глоток по пути на улицу. То ли не желая подвергать их опасности, то ли такая уверенная в своих силах, я даже не рассматривала эту возможность. — Гриффиндорнулась? Надо хотя бы предупредить их… И я бросила быстрый взгляд на Оминиса и двинулась к ближайшему студенту-старшекурснику с Пуффендуя, схватила его за плечи и развернула к себе. — НАТИ СКУЧАЕТ ПО РОДИНЕ! — прокричала я ему в лицо. — Было, — встряхнул Оминис левую руку, которую обжег невидимый для меня красный шар, и мы двинулись дальше, оставив позади ничего не понимающего ученика. И мы взмыли вверх. Крылана летела быстро и высоко, огибая замок. Она пролетела над ровной гладью Черного озера, освещенного слабым светом сумерек, и двинулась к вершине горы, к железнодорожному мосту, а потом и дальше. Араншир?.. Маленькое поселение всего на три дома. Точнее, то, что от него осталось после нашествия пауков. Больше здесь никто не жил, и пустые дома без света в окнах встретили нас тяжелым молчанием. Остатки паутины на углах напоминали об одном из самых мерзких эпизодов в моей жизни, и я пыталась вспомнить, рассказывала ли я эту историю Анне, потому что… Так близко к Хогвартсу? Я повернула голову и посмотрела на замок, который просматривался отсюда как на ладони. Могла ли Анна сама спрятаться здесь, зная, что за Себастьяном следят, и он не сможет подобраться настолько близко к школе? Или сможет?.. Какие-то остатки здравого смысла вопили в голове голосом Амита: «Это может быть ловушка!» Прости меня, Амит Таккар, но это, скорее всего, и была ловушка. Только вот что-то внутри меня не могло в нее не попасться. Не могло остаться в стороне и сидеть ждать авроров до завтра. Как вода не течет вверх, как огонь не горит под водой, так и я не могла успокоиться, пока не будет ясно, что произошло. Одно обнадеживало: если Крылана нашла направление, значит, Анна была еще жива. Самка гиппогрифа обошла дом на окраине поселения и легла рядом с двумя большими деревянными дверцами. Это был вход в подвал. Тот самый, где жительница деревни выращивала пауков на продажу. «Спокойно. Ты уничтожила кладки яиц, там больше нет пауков», — мысленно сказала я себе. Я взяла Оминиса за руку, резко схватив ее и сжав на несколько секунд. В ответ он погладил меня большим пальцем. Я отпустила его, и мы полезли вниз. В заброшенном подвале, увитом остатками паутины, которую никто не убирал и не вычищал, почему-то горели зажженные фонари. Каменные стены и деревянные балки отражали их желтое пламя, освещая отраженными лучами пыльные полки с книгами, бочки и ящики. Я накинула на себя и на Оминиса скрывающие чары и достала из кошеля два зелья Максима. Мы изучили верхний уровень и быстро поняли: здесь ничего нет. Это значило, что надо было лезть еще ниже. В дыру в полу подвала по высокой приставной лестнице. Вниз, в пещеру. Я почувствовала, как мое сердце заколотилось с невероятной скоростью. Странный порыв попросить Оминиса остаться наверху был остановлен пониманием, что он меня не послушает. И если я хотела играть в одинокого героя, то это нужно было делать с самого начала. А сейчас было поздно. Я уже утянула его за собой. И я уже была здесь раньше, и поэтому легко и быстро ориентировалась в этом каменном лабиринте из ответвлений и поворотов. Я завернула на поднимающуюся немного вверх тропу, которая вела к «кабинету» покойной Мэри Портман, где она и планировала свою «гениальную» схему с пауками. Каменные стены, давящие со всех сторон, полки и ящики, один выход, закрытый решеткой, и один, через который мы сюда попали. Оказавшись в этом тупике, я увидела сидящую на скамейке за письменным столом Анну Сэллоу. — Анна! Я кинулась к ней и остановилась в одном шаге от нее. Странная поза Анны подсказывала: что-то было не так. Анна подняла на меня свои глаза. Ее взгляд был белым и пустым. — Явились, не запылились, — услышала я голос Себастьяна Сэллоу. Я обернулась и замерла. Себастьян выставил вперед неизвестную мне длинную серебристую палочку. Бритая голова делала его исхудавшее серое лицо странным и непривычным. Без своего коронного бардака на голове он не был и вполовину таким милым, как раньше. Только глаза с темными радужками были такими знакомыми... И из них шел багровый дым. Мои колени задрожали. Зелье, о котором говорил Гаррет... Оно существует. Сорок лет жизни в обмен на нечеловеческую силу… Это значило, что пока действует зелье, Себастьян был практически непобедим. Не знаю, что за ставку он сделал, но он поставил всё. — Скучали по мне? — спросил он буднично, как будто не происходило ничего необычного. — Себастьян… Ты на свободе… Я так рада... — сказала я, стараясь произнести это максимально нежно и унять дрожь в голосе. — Да? Зачем тогда упрятала меня за решетку? — скептически ответил он, запуская в меня Петрификус Тоталус. Несколько быстрых щитов спасли меня, хотя это было и непросто. — Себастьян… — позвал его Оминис. — Заткнись, — ответил Себастьян, осыпая Оминиса заклинаниями, которые тот едва успевал отбивать. Что ж, по крайней мере, меня он не затыкал. — Чего ты хочешь? — спросила я, вкладывая в голос побольше тепла, как будто я не была напугана до смерти. — Помочь Анне, конечно же. — Тогда давай мы вернем Анну в больницу… Ей нужны зелья… — Это он слепой, а не ты. Не видишь? Ей нужны более решительные меры. «Поздравляю! Сегодня мы — Персиваль Рэкхем! Старый дурак, который решил, что если погрозить другому человеку пальчиком, попросить его остановиться и оставить его в одиночестве — он остановится. НЕ ОСТАНОВИТСЯ, ГРИНДИЛОУ ТЕБЯ ПОБЕРИ!» — сообщил мне голос в голове. «Не до тебя сейчас», — ответил ему другой. Быстрый Петрификус полетел в Оминиса, и тот свалился на пол, не успев поставить щит. Мое Фините Инкантатем освободило его. Серия красных вспышек полетела в мою сторону. — Себастьян, стой, давай поговорим… — Я уже пытался с тобой поговорить. Быстрое Десцендо ударило меня об пол, ясно давая понять, что окно возможностей для дипломатии закрылось. — Я бы предложил тебе сам, только вот ты снова меня обманешь. Я встала на ноги и подняла палочку, но не успела ничего сделать. — Диффиндо! — сказал Себастьян. Зелья удачи оказалось достаточно, чтобы мощное заклинание не разрезало меня пополам, но недостаточно, чтобы оно совсем меня не задело. Я увернулась, но невидимый нож полоснул мой бок, пролетев дальше и уничтожив ящик позади меня, и я почувствовала, как намокла моя мантия, оставляя на полу липкие капли. На долю секунды мне показалось, что я увидела тень сожаления в уголке глаз Себастьяна, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Оминис кинулся на Себастьяна как обезумевший, кидаясь в него тремя заклинаниями в секунду, но Себастьян стоял на месте и отбивал их, словно магловские мячики. Но у Себастьяна не было времени, чтобы одновременно атаковать и меня, и я воспользовалась этим, чтобы в три маха осушить рябиновой отвар, крововосполняющее зелье и животворящий эликсир. Меня затошнило от такого количества зелий за один раз, но они сработали. Щека, которой я приложилась об пол, перестала ныть, а рана на боку начала затягиваться, и я бросилась со шквалом заклинаний на Себастьяна. Мы с Оминисом проговаривали заклинание за заклинанием, срываясь на крик, но Себастьян стоял на месте и лениво отбивал их, заведя вторую руку за спину, и только иногда произносил отдельные слова скорее по привычке: сейчас он мог отправить в нас любое заклинание невербально. — Как вы мне надоели... Силенцио! Инкарцеро! — повернулся ко мне Себастьян. Без возможности произносить заклинания и связанная, я перебирала в голове весь магловский анатомический справочник и смотрела, как Оминис отчаянно бьется с Себастьяном. Когда-то они тренировались вместе, а теперь пытались побороть друг друга по-настоящему. Только вот у одного из них не было и шанса... Себастьян отправил в Оминиса Бомбарду. Оминис отпрыгнул в сторону в последнюю секунду и перекатился по каменному полу, скрытый столбом песка и пыли, а потом быстро потушил обожженную мантию и поставил щит. Новый поток разноцветных вспышек полетел в него. Треск камней, в которые прилетали отраженные заклинания, заглушал происходящее. «‎Ребра», — произнесла я у себя в голове, и веревки упали. Всё еще находясь под действием Силенцио, я не могла произнести ни одного заклинания. Но одно из них никогда не требовало слов... И вот теперь я была на месте Сана Бакара. Того, кто должен был сделать ужасный, невозможный выбор. И который я сделала быстрее, чем успела его осознать. Я никогда не применяла Древнюю магию к людям. Никогда, ни к кому. Но сейчас порыв защитить Оминиса был больше и сильнее, чем я. Синие нити собирались внутри меня, дрожа и искрясь, требуя выхода наружу. Я взмахнула палочкой, и синий поток искр за долю секунды сложился в молнию. Вспышка озарила каменный потолок, и усиленный Оминисом заряд полетел в стену. Стена пещеры раскололась пополам. Себастьян просто увернулся, ухмыльнувшись одними губами и даже не обернувшись на взрыв за своей спиной, и посмотрел на меня холодным безразличным взглядом, будто он только этого и ждал. — Империо! Мое тело обмякло. Я не успела испугаться этого, не успела осознать, что я осталась без заряда и полностью во власти очевидно безумного человека. Чувство необычайного спокойствия накрыло меня, будто тяжелое одеяло. Я видела, как Анна продолжала сидеть на своем месте и безэмоционально наблюдать за нами. Я с трудом перевела глаза на Оминиса и заметила, как его брови расслабились. Мои руки меня не слушались: каждое действие и любое движение будто лежало на дне впадины, и я пыталась нырнуть, чтобы достать до него, но толща воды выталкивала меня наверх, и я бесцельно болталась в ней. Где-то далеко внутри себя я даже впечатлилась силой, которая позволяла Себастьяну держать под Империо трех человек одновременно. Он набрал в грудь воздуха. — СЛУШАЙТЕ СЮДА! СЛУШАЙТЕ МЕНЯ ВСЕ! МОЛЧА! СЛУШАЙТЕ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО! И ВЫ, ДВОЕ, ГРЕБАННЫЕ ГОЛУБКИ, СТОЙТЕ СМИРНО И НЕ РЕАГИРУЙТЕ НИКАК! Задолбали в меня проклятьями кидаться. Еще и магией своей, совсем с катушек съехала. Может, хоть так вы меня услышите в кои-то веки… Мое тело восприняло приказ «никак не реагировать» в той степени, что я осталась стоять на одном месте неподвижно, и я не могла сжать кулаки, поднять палочку или хотя бы скорчить гримасу боли. Но я реагировала на его слова эмоциями. Ледяные пальцы расслабились, но мое дыхание так и было сумасшедшим. Моя парализованная оболочка скрывала бурю внутри меня. — Анна… Ох, Анна… Я знаю, ты всё еще меня не простила, — сказал Себастьян с сожалением. — Моя любимая сестра… Что ты чувствуешь к этим двум предателям? Подумай. Себастьян с горечью посмотрел на нее, прошелся печальным взглядом по ее редким волосам, которые начали выпадать месяц назад, по тому тонкому слою желтоватой кожи, что остался на месте щек и обтягивал ее истонченное лицо. На несколько секунд он закрыл глаза, и открыл их повернувшись к нам с Оминисом, и новая порция багрового дыма повалила из них, обрамляя чистую ненависть. — ПОСМОТРИТЕ, во что вы ее превратили! ВЫ СДАЛИСЬ, СДАЛИСЬ К ХЕРАМ, ОБА! Еще и меня посадили нахрен, чтобы больше никто в этом мире не мог ей помочь! Офигенные друзья! Потрясающе заботливые! Вы даже не пытались! Вы тупо оставили ее одну умирать! Укол вины вошел в мое сердце и пронзил его насквозь. Мы жили. А Анна страдала. И я ни на дюйм не приблизилась к понимаю, как ей помочь. Но Себастьян не смотрел на меня. Он смотрел на Оминиса. — Гриндилоу с тобой, хер ты великаний, что ты меня за решетку упрятал… — сказал Себастьян и поморщился. — Хоть и обидно, что я тебя к себе в Фелдкрофт приглашал, как родного принял, чтобы ты передохнул от своей веселой семейки, а ты меня — к дементорам. Вот и чем ты лучше своего папаши, спрашивается? Но хер со мной, Мерлин тебе судья. Ты об Анне подумал?! Лицо Оминиса было непроницаемым, и Себастьян сделал шаг вперед. — ТЫ! Ты клялся мне, что ты ее любишь! Ты обещал быть с ней навсегда! Я, идиот, надеялся, что ты женишься на ней, и мы все станем одной семьей! СЕМЬЕЙ, ПРИДУРОК! А ты сдался! Ты сдался первый! Даже раньше, чем Соломон! Только потому что так сказала твоя тупая элитная целительница! Что, подходящий повод нашелся, чтобы отвязаться от моей сестры, да?! Голова закружилась, и окружающий мир поплыл перед глазами. Я перестала что-либо понимать. И Оминис, и Анна говорили мне, что их отношения бесповоротно закончились намного раньше, чем Анна была проклята, но, видимо, Себастьян так не считал. — И что теперь?! Ты забыл ее нахрен! Оставил умирать одну, а сам развлекаешься с новенькой игрушкой! Весело тебе, кретин?! Я до безумия хотела не слушать его, закрыть свои уши, уйти, убежать, забиться под ближайший камень, провалиться сквозь землю, прыгнуть под воду — что угодно, лишь бы заблокировать свой разум от его слов. Но звук будто бы проходил прямо в мою черепную коробку, отпечатываясь клеймом на внутренней стенке черепа. Приказ «‎слушать внимательно» был сильнее меня, и каждое его слово било меня как плеть. Наверное, сейчас я могла бы почувствовать ярость, против своей воли вслушиваясь в эти громкие слова и обвинения. Только вот не было во мне ярости. Не могло быть. Не после того, что я почувствовала неделю назад. Сейчас я ощущала что-то очень похожее. Будто бы сгусток боли из банки в Выручай-комнате убежал из-под тяжелой двери и стал человеком. Сейчас кричал не Себастьян. Кричал каждый дюйм кожи на его лице, каждая точка на радужке темных глаз, окруженных красным дымом. Он целиком состоял из боли и обиды. Это всё, что у него было. Дементоры больше ничего ему не оставили. — А ты, крошка? У вас у обоих проблемы с памятью, я так понимаю? Ты уже забыла, как обещала не бросать меня одного, а сама при первых же проблемах побежала, поджав лапки? Забыла, кто спас твою гребанную жизнь в том лагере гоблинов? ЭТО твоя благодарность?! ЭТО твоя любовь такая?.. Слезы брызнули из моих глаз, словно из сорванного крана. Потому что это была правда. — ТЫ ОБЕЩАЛА, ЧТО НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ! Мы бы могли разобраться со всем этим дерьмом и быть вместе. Была бы сильная и красивая пара... Но нет, тебе член нашего слизеринского принца показался слаще. Думала, я не замечал, как ты на него смотришь? И я не могла перестать плакать, потому что это тоже была правда. Не в таких грубых выражениях, но правда. Каждый раз, когда меня терзали сомнения насчет Себастьяна, весь этот злосчастный пятый курс, в моей голове время от времени возникал вопрос: а что бы сказал об этом Оминис? Будто бы его мнение было для меня каким-то маяком и ориентиром. И я не знаю, что со мной было бы, если бы не его голос в моем создании. Возможно, я бы поступала совершенно по-другому. Но как? Я не знала. На какую-то долю секунды мне даже стало смешно от того, сколько раз я мысленно просила прощения у Себастьяна, и, кажется, ни разу не попросила в реальности. Вот и последствия моих поступков. Это правда. Я обещала не оставлять его одного. Оставила. — Но не бойся, милая. Твою жалкую белую жопу я не трону. Потому что я — не ты. Я всё еще не забыл тебя. Я помню твою доброту, которой ты меня так поливала поначалу. Такие приятные воспоминания… Знаешь, почему дементоры не сожрали их? Потому что ты оказалась трусливой сукой, вот почему. Говорят, у местных браконьеров есть к тебе личные счеты, вот пусть они с тобой и разбираются, через часик подоспеют. А я тебя простил. Я не могла поднять руку и вытереть собственные слезы, не могла даже моргнуть, чтобы свежая слеза упала вниз, и в мутном тумане капли я видела только как Себастьян сделал еще один шаг к Оминису, доставая из-за спины какой-то мелкий предмет. — А вот тебя, змеиный ты сын, нет. Но ничего, ты еще можешь искупить свою вину и передо мной, и перед Анной. Как тысячи швейных иголок, плохие мурашки вонзились в мою кожу со всех сторон, и мои ноги начали дрожать даже сквозь прямой приказ «не реагировать». — Не бойся, сопляк, смерть будет быстрая. К счастью для тебя, я благородно позволю тебе умереть за Анну. Как ты и хотел изначально, правда? Ты же обещал мне, что сделаешь всё ради нее? Есть у тебя такая возможность. Я вот не хотел доходить до крайностей, потому что начитался этих тупых предостережений мелким почерком. Не знал, что сам Салазар Слизерин был трусом… Мои глаза слепли от слез, и я уже не видела ни каменный потолок, ни следы паутины, ни Себастьяна. Я не понимала, что происходит, я просто стояла, дрожала и плакала. От осознания, что Оминису сейчас грозит опасность, мой заряд заполнялся с невероятной скоростью. Но его было чудовищно, невыносимо, до скрежета в ребрах недостаточно, чтобы отправить вперед перед собой хотя бы маленькую молнию. Я пыталась, я напрягла все свои силы, я со всей отдачей сопротивлялась Империо, но мягкие руки не слушались и не хотели поднимать мою палочку вверх. От безысходности я сжала зубы и попробовала выжать из себя имеющийся заряд, как из половой тряпки, и несколько синих капель поплыли по воздуху от моей палочки в сторону Себастьяна. Две капли тянулись к моим со стороны Оминиса, но ни тех, ни других не было достаточно. Хлопок. Белая вспышка ударила по глазам, и ужасный грохот заложил мои уши. Себастьяна разорвало на сотню черных ошметков, и они разлетелись по воздуху, медленно опускаясь на землю и растворяясь. Заряд Древней магии ничего от него не оставил. Но он не был моим.