Механик

Увы, беспамятство длилось недолго, и Гэвину пришлось открыть глаза и взглянуть в глаза реальности. Он участвовал в бандитском нападении работорговцев, а потом под ним провалилась земля, он свалился в реку и едва не утонул… А потом его вытащил ксеноморф. И вот это последнее то ли было, то ли не было галлюцинацией, и Гэвин — конечно — надеялся что было, но для галлюцинации… Для галлюцинации сидящий рядом с ним и изучающий его ксеноморф выглядел до отвращения плотским. Материальным, так сказать. Здоровенным материальным ксеноморфом в броне и все такое, и его глаза следили за каждым движением Гэвина с тщательностью хищника. Отшатнувшись, Гэвин схватился за бедро, даже в шоке каком-то нащупал на нем шуруповерт — каким чудом, мать его, он все еще при Гэвине, и почему он, а не увесистое замечательное ружье? — и выставил его перед собой. Стараясь всем видом выражать, что не постесняется пустить его в ход. Чтобы ээээ… сверлить. Ксеноморф отодвинулся, хотя непохоже было, что смелые телодвижения Гэвина его напугали. Проклятье, это был тот самый ксеноморф, на которого напали люди Янга — и тогда Гэвину пиздец, точно пиздец, без вариантов! — или какой-то другой ксеноморф, и у Гэвина есть хоть какой-то шанс… — Что ты делаешь? — спросил ксеноморф. Английский у него был вполне понятный, даже без акцента, и Гэвин так удивился, что даже немного опустил «оружие». Странно было слышать нормальные слова, хотя лицо у ксеноса было почти человеческим. Красивым — кожа на нем была белой и тонкой, выделяясь на фоне всего остального глянцево-черного тела, только темная маска вокруг глаз смотрелась экзотично — и черные белки глаз, на фоне которых золотистые радужки почти светились. На виске у него горела небольшая круглая лампочка, и сейчас она была такой же желтой, как глаза. Проклятье, сообразил Гэвин, он что-то спросил! — Держись подальше, — рявкнул он, снова поднимая шуруповерт — в самом крайнем случае можно будет стукнуть ксеноса по голове, верно? — отвали от меня! Ксеноморф задрал брови, и только тут Гэвин заметил его растянувшийся по песку хвост и красочно представил, как моментально этот хвост сносит ему голову… Но тут ксеноморф вскочил на ноги и одним движением юркнул наверх, и целую секунду Гэвину еще казалось, что сейчас, вот сейчас на него обрушится топорщащееся когтями и зубами чудовище — но на него упали только несколько комков земли. И наступила тишина. Какое-то время Гэвин сидел, тупо пялясь в одну точку, но шуруповерт стал оттягивать руки, а задница в мокрых штанах мерзла, и он решился все же отлипнуть от места и оглядеться. Он находился в чем-то, напоминающем пещеру — только стены были не каменными, а представляли собой месиво из земли и толстых, похожих на бледных червей корней, сходящихся кверху в один гигантский клубок. Свет проникал в провал в дальнем от Гэвина конце пещеры, там земля обрушилась, показывая ход на поверхность. Ну, Гэвин надеялся, что на поверхность, потому что другим выходом был бурный поток воды, вытекающий с одного края пещеры и пропадающий в другом конце, где-то под землей, и жутковатая мысль — что если бы ксенос не вытащил его, то Гэвина точно затянуло бы туда, в глубину, — заставила Гэвина вздрогнуть. Зачем ксенос это сделал: из альтруизма (хаха) или потому что планировал пообедать, и теперь его отпугнул шуруповерт, — Гэвин решил подумать потом. Сейчас надо было сообразить, как выбраться на поверхность. Час или больше мучительных карабканий — с несколькими весьма болезненными падениями к самому началу пути — наконец-то вывел Гэвина на воздух. Вокруг были джунгли, ни просвета, ни намека на дорогу, только деревья и лианы, и в какой стороне находится корабль, можно было только гадать. Гэвин медленно выдохнул, плюхаясь прямо на землю, и задумался о том, что произошло и что дальше делать. Итак, он выжил, что уже неплохо. Он потерялся и отбился от группы, что гораздо хуже. И уцелела ли группа, тоже важный вопрос — возможно, провалились все, только остальным повезло меньше. А с другой стороны, такой вариант вовсе не был плохим: ведь если все эти придурки утонули, то Гэвин сможет забрать их корабль. И свалить отсюда. Мысли были кровожадные, но они здорово подбодрили. Ну и главной опасностью было очевидное уже присутствие как минимум одного ксеноморфа — и отсутствие у Гэвина даже намека на оружие. Если не считать шуруповерт намеком, само собой. Конечно, этот ксеноморф говорил по-английски, а значит, с ним можно попробовать договориться? Может, он вовсе не так уж и хочет отрезать Гэвину голову? Однако был ли это тот же самый ксеноморф, в которого выстрелил Янг? Вроде бы лицо было похоже, но не успел Гэвин — на самом деле — как следует рассмотреть его лица, да и различать лица с масками было с непривычки сложно. Если тот же самый, то шансы, что он просто играет с Гэвином и все же хочет отрезать ему голову, стремились в небеса. Жалко, что нельзя было остаться тут, сидеть себе спокойно и ждать, когда его спасут — сейчас Гэвину очень хотелось посидеть уже, наконец-то, спокойно и не бояться за свою жизнь. Проклятье, дерьмо все никак не желало кончаться. Пожалев себя минутку, Гэвин все же поднялся на ноги и еще раз огляделся, пытаясь понять хотя бы приблизительное направление. Солнце, насколько он помнил, светило с левой стороны, а с падения хоть и прошло время, но отнюдь не несколько часов, за которые солнце успело бы радикально сменить место на небосводе. И в воде он барахтался считанные минуты, а значит, вряд ли команда Янга очень уж далеко. Если они, конечно, живы и не бросили Гэвина на произвол судьбы — или не сочли погибшим. Вполне вероятно. И все же стоило прежде всего найти это место и оттуда следовать в направлении, в котором шел Янг — они были уже довольно близко от корабля. В крайнем случае, можно было зажечь костер, чтобы привлечь к себе внимание. Что пираты просто так уберутся с планеты только потому, что Гэвин провалился под землю, верилось с трудом. Встав так, чтобы солнце светило слева, тот с сомнением посмотрел на дыру в земле и, обходя ее по большому крюку, двинулся в предполагаемом направлении Янга и команды. Не раз и не два ему казалось, что почва уходит из-под ног, и он цеплялся за свисающие лианы, пережидая ощущение, или что откуда-то из зарослей доносятся подозрительные шорохи. Очень скоро он потерял вообще любое представление о направлении. Солнце склонилось довольно низко к горизонту, близилась ночь, ориентироваться по лучам, с трудом пробивающимся сквозь кроны деревьев, было неимоверно сложно, и, наконец, Гэвин остановился, выбившись из сил. Надо было придумать что-то еще — например, залезть на дерево и попытаться высмотреть корабль оттуда, или готовиться к ночевке, или прямо сейчас разводить огонь и орать, призывая помощь на свою голову. К счастью, у него с собой была фляга с водой, но она иссякала, а взять пресную воду было негде. Вылив последние капли воды в горло, Гэвин сжал флягу, пытаясь придумать хоть что-нибудь рабочее… — Привет, — сказал голос. Гэвин позорно заорал — хотя до смертного одра отрицал бы этот факт, — роняя флягу и вскидывая шуруповерт над головой, судорожно оглядываясь в поисках источника голоса. Святый боже, кажется, смертный одр не был метафорой! Ксеноморф сидел на дереве. Точнее, ксеноморф лежал на дереве, болтая одной ногой и обвив хвостом толстую ветку, и вид у него был непринужденный. Для ксеноморфа. И именно он теперь следил за невнятными телодвижениями Гэвина с пристальным любопытством и чем-то, напоминающим удивление на лице. Сложно было сказать, маска скрадывала положение бровей, но рот у него был приоткрыт… удивленно, да. Гэвин вцепился в эту мысль, чтобы не думать, что его сейчас съедят. — Что ты здесь делаешь? — брякнул он. Ксенос нахмурился — теперь точно нахмурился. — Лежу. Гэвин моргнул, пытаясь понять, издевательство ли это или вполне искренний ответ — он чертовски мало знал о ксеноморфах, чтобы теперь говорить с какой-то уверенностью. Умели ли те издеваться? Они в общем представлении были умнее людей — и нет, Гэвин отказывался признавать, что этот чешуйчатый засранец умнее него, — но включал ли их «ум» сарказм? Наверняка ученые давно это все выяснили и понаписали толстых диссертаций, да вот только Гэвин чтением диссертаций не увлекался и оказаться в джунглях наедине с ксеноморфом не предполагал. Какое упущение. — И чего тебе надо? — выпалил он, соображая, что молчит уже давно, а ксенос с неослабевающим вниманием следит за каждым его вздохом. Он ждал — правда, ждал, — ответа «лежать», но ксеноморф наклонил голову набок, словно Гэвин брякнул что-то забавное или странное, и сказал: — Просто интересно, — он запнулся едва слышно, — посмотреть на тебя. Голос у него был приятный, и Гэвин все еще судорожно старался понять, тот же это ксеноморф или другой… или вообще третий? Да сколько их тут? — И чего на меня смотреть? — огрызнулся он, просто чтобы показать, что он легкой добычей не будет — даже если он будет, — давай, вали отсюда по своим делам! Но ксеноморф то ли улыбнулся, то ли оскалился в ответ — и вдруг одним движением стек с ветки (у Гэвина едва сердце не остановилось) и исчез в зарослях. Может, и правда свалил по своим ксеноморфьим делам. А может, именно в этот момент подкрадывался к Гэвину сзади. Подождав несколько минут, Гэвин снова двинулся с места, но теперь каждый шорох заставлял его замирать на месте и прислушиваться — серьезно, его нервы таких событий не выдерживали! Но ксеноморф все не набрасывался на него сзади, а под кронами стало откровенно темно, и Гэвин несколько раз падал, соскользнув с корня или споткнувшись о лиану в полумраке. Внутри нарастало едва ли не отчаяние: передвигаться ночью он не мог, а о местной фауне и вовсе не имел никакого представления… — Ты не туда идешь, — заявил голос. И продолжил, пока Гэвин ловил свое сердце в горле: — Если твоя цель — ваш корабль. — Может, я просто погулять вышел, — выпалил Гэвин, резко поворачиваясь. Ксеноморф с комфортом расположился на поваленном и поросшем мхами пне, его глянцевый каркас красиво поблескивал в последних лучах солнца, хвост свернулся ровными кольцами. Он представлял собой завораживающее зрелище, которое хоть и на пару секунд, но все же заставило Гэвина забыть о страхе. Он бы полюбовался этим ксеносом где-нибудь на картинке. — Тогда не обращай на меня внимание, — заявил тот, и вот теперь в его голосе точно — точно! — была насмешка. — Ты что, меня преследуешь? — спросил Гэвин с подозрением. Может, этот ксенос любит как следует выгулять мяско перед ужином. Ксеноморф издал незнакомый чирикающий звук, больше всего напомнивший Гэвину смех — хотя на самом деле он был наверняка кровавым призывом к охоте. Чем-то таким. Ну, кровавым. — Я просто иду в том же направлении, — сказал он. — К нашему кораблю? — Туда, — и ксеноморф показал рукой Гэвину за спину. — Но если ты гуляешь… И, не заканчивая, он снова растворился в тенях. Гэвин задумался. С одной стороны, прислушиваться к советам (если это были советы) было бы странно — ксеноморфу совершенно незачем было говорить Гэвину правду, да и заставить того самого прийти в логово ксеносов наверняка было удобнее и проще, чем тащить туда сопротивляющуюся добычу или хладный труп. С другой стороны — ксеноморф мог действительно знать направление. А вот Гэвин его совершенно точно не знал. Взвесив все за и против и вспомнив издевательскую физиономию ксеноса, Гэвин решил все же не поддаваться на провокации: помогать человеку у ксеноморфа не было ни единой причины, даже если он каким-то чудом не знал о нападении на собрата (Гэвин так и не решил для себя, похож этот ксеноморф на предыдущего или нет) и попытке взломать их корабль, а он об этом наверняка знал. Перехватив шуруповерт поудобнее — у Гэвина уже руки начали болеть от его тяжести, — он двинулся дальше, стараясь держать окончательно закатывающееся солнце слева. Пусть даже он и не найдет сегодня нужного места, но все же продвинется немного дальше, прежде чем устраиваться на ночлег. Но его смелым расчетам не суждено было сбыться — всего десять-пятнадцать минут спустя любой намек на видимость пропал, и Гэвину пришлось остановиться: нужно было действительно подумать об укрытии на ночь. У него была зажигалка, небольшой фонарик и запасные батареи для него, пара отверток и питательный баллончик, но совсем не было воды. И если ему и удастся собрать росу или пойдет дождь, пить эту воду Гэвин не решился бы. Хотя жажда уже давала о себе знать, так что будет ли он таким же решительным и осторожным утром, Гэвин не знал. Добыть бы ее, хотя бы, эту воду… Можно было бы вскипятить ее во фляжке или кинуть обеззараживающую таблетку и надеяться на лучшее… Погруженный в мысли, Гэвин едва не растянулся на земле, наткнувшись на очередной корень — и вдруг заметил сквозь деревья впереди просвет. Он поморгал, стараясь удостовериться, что это не обман зрения — и нет, не обман, просвет действительно был! Гэвин позабыл и о жажде, и об усталости, вновь устремляясь вперед. Значит, ксеноморф все же наврал, и конец пути был близко… Но это оказался не конец пути. Разогнавшийся Гэвин выскочил на небольшой обрыв и едва успел затормозить, чтобы не свалиться в воду — прямо под обрывом тек поток. Здесь было светлее и хорошо видно, как в грязной мутной воде кувыркались ветви деревьев, куски лиан и прочий мусор. Видно, он как раз и вытекал из той пещеры, и Гэвин содрогнулся, представив, что сейчас тоже проносился бы мимо на первой космической. Жутковатое было бы путешествие, и, к сожалению, в один конец. Зато на том «берегу» джунгли заметно осели, тут и там зияя провалами, а далеко впереди через эти прогалины Гэвин видел нечто, очень напоминающее главный фонарь корабля. Это вполне мог быть корабль ксеноморфов, но Гэвин был так измотан, что хотел надеяться на лучшее. Что же ему делать? Пробовать развести огонь в надежде, что его заметят с корабля и придут на выручку? Но до корабля было далеко, а костер такого размера, чтобы было видно на несколько миль, развести не получится — разве что поджечь джунгли? Но они выглядели довольно влажными, к тому же у плана был существенный недостаток: Гэвин находился внутри потенциального пожара. Другим вариантом было попытаться переплыть реку, правда, эта идея тоже не слишком нравилась Гэвину — река казалась быстрой и опасной, к тому же темнело все стремительнее, а почва на том берегу провалилась и непонятно, когда могла провалиться еще раз — прямо под Гэвином. План на всех этапах исполнения был сущим самоубийством. Но самоубийством было и ночевать в незнакомых джунглях… Гэвин подошел к самому краю обрыва, колеблясь и взвешивая свои печальные перспективы. — Я бы на твоем месте этого не делал, — заявил голос, едва не отправляя Гэвина прямо в воду. Тот резко обернулся, закачался, но все же устоял на ногах. Чертов ксеноморф был тут как тут! — Не делал бы что? — выпалил Гэвин. — Не прыгал бы в реку, — ксеноморф вышел из зарослей, весь такой черный и гладкий, в темноте он казался еще более жутким — и в то же время в нем была некая противоестественная красота. Гэвин поразился, в каком направлении двинулись его мысли. Он тут на пороге смерти вообще-то! Но мысли, раз появившись, не желали уходить. — Я не собираюсь прыгать в реку, — буркнул он, чтобы отвлечься, — я не идиот. Ксеноморф, судя по всему, испытывал в этом сомнения, потому что он снова почирикал. Он явно совершенно не принимал Гэвина всерьез — стоял спокойно, только слабо помахивая хвостом, и даже, кажется, едва заметно улыбался. Гэвин уже почти перестал его бояться и начал беситься. — Какого черта ты за мной ходишь? — вспылил он. — Прикалываешься или что? Ксеноморф несколько секунд смотрел на него немигающим взглядом, пока Гэвин кипел и бурлил изнутри. — Не шуми, — и ксеноморф сделал шаг вперед, — тут много хищников. Гэвин рассмеялся — серьезно, это сарказм? Это не могло быть ничем, кроме сарказма! — Я заметил, придурок, — сказал он, — нихрена себе ты скромный! Ксеноморф смерил его взглядом, сморщив нос и сведя брови на переносице, и выглядела эта гримаса скорее озадаченной, чем угрожающей. — Хищников кроме меня, — наконец выдал он, — и ты их привлекаешь. Хищников кроме него, и которые были опасные с его точки зрения? Гэвину стало как-то не по себе. Ну, если принять его предыдущее «не по себе» за исходную точку. — Ты типа боишься хищников? — Я — нет, — сказал ксеноморф. Похоже, он реально был засранцем. — Ну и вали, — брякнул Гэвин. Но ксеноморф не свалил. Вместо этого он сложил руки на груди с таким видом, словно ему очень удобно на этом пятачке стоять и глазеть на Гэвина. — Я сказал, что ты идешь неправильно, — сообщил он. Самым. Настоящим. Засранцем. — Да тебе какое дело?! — Мне нет дела, — ксеноморф помахал хвостом, что могло означать раздражение, а могло и скуку, хрен его знает, — но мне тоже нужно на ту сторону, — и он ткнул пальцем Гэвину за спину. — И что? — Если хочешь, можем пойти вместе. Гэвин едва удержался от соблазна потереть уши — настолько неправдоподобно было то, что он услышал. К счастью, он вовремя вспомнил про шуруповерт и не треснул себя по голове — не хотелось облегчать чешуйчатому придурку задачу, что бы такое он ни замыслил. Потому что правдой его слова быть никак не могли. — Пойти вместе? — переспросил Гэвин. — Да, — ксеноморф кивнул с очень серьезным видом, прям как будто именно это и имел в виду, — пойти. И Гэвин по совершенно непонятной, не поддающейся никакому объяснению причине сказал: — Окей, — и опустил шуруповерт. Пять минут спустя Гэвин обнаружил себя бредущим за ксеноморфом непонятно куда непонятно зачем. Тот, вроде как, двигался довольно уверенно и перебирался через стволы и корни куда ловчее Гэвина, но вот куда он так уверенно двигался и пробирался, оставалось загадкой, и Гэвин совсем не уверен был, что отгадка его порадует. — Укрытие, — сказал ксеноморф в ответ на все вопросы, — можем дождаться света. — Разве ты не видишь в темноте? — спросил Гэвин. — Вижу, — и это было все, что ксеноморф ответил. С каждым шагом — и каждым тычком локтем или носом во что-нибудь торчащее или растущее прямо на высоте его головы — Гэвин чувствовал все более и более пылкий гнев. Да если этот засранец собирался его сожрать, то пусть бы попробовал жрать на нормальной ровной земле! А если вел к дружкам, то нахрена Гэвину идти у него на поводу? Пусть сам тащит по джунглям все сто семьдесят пять фунтов Гэвина! Но именно в тот момент, когда Гэвин готов был открыть рот и все это высказать, ксеноморф затормозил и повернулся к нему. — Убежище, — сообщил он. Хотя Гэвин не видел никакого намека на «убежище». Ксеноморф вздохнул и показал рукой на что-то впереди себя. Гэвин неуверенно потоптался на месте: подходить к ксеносу казалось очень плохой идеей. Может, это уловка? С другой стороны, если бы он собирался убить Гэвина, то вряд ли тратил бы время, чтобы подманить поближе — он и сам в любую секунду мог оказаться так близко, как только хотел. Так что Гэвин, поколебавшись, все же приблизился. В темноте ксеноморф был почти матовым, но — поморгав от удивления — Гэвин заметил у него под каркасом проблескивающие огоньки, слабое свечение на местах суставов, и странно, что Гэвин не увидел этого раньше. Наверное, был слишком поглощен бешенством и особенностями ландшафта. — Ты что, светишься? — спросил он прежде, чем успел заткнуться. Ксеноморф перевел на него взгляд. Глаза тоже светились слабым желтым огнем, на бледном лице они смотрелись экзотично и красиво. И лампочка поблескивала, на этот раз голубым. — Не я, — коротко ответил он, — импланты. Что бы это ни означало. И, не дожидаясь Гэвина, он нырнул в купу корней, полностью исчезая внутри. Гэвин неуверенно оглянулся — оставаться тут одному было откровенно стремно, особенно если вспомнить о неведомых «хищниках», а ксеноморф был уже каким-то… знакомым. Даже привычным. Тяжело вздохнув, он поправил шуруповерт на бедре поудобнее и тоже полез в корни. Внутри оказался тесный лаз, по которому Гэвин с трудом прополз, то и дело отпихиваясь от лезущих прямо в лицо липких волокон, — лаз открылся в небольшую пещерку, довольно (Гэвин готов был признать) уютно выглядящую. Сверху корни с одной части свода образовывали прорехи, но были сплетены достаточно плотно, чтобы не допустить снаружи ничего крупного. И голодного. С другой стороны свода, под импровизированной «крышей», устроился ксеноморф, скрестив ноги и поджидая Гэвина. И до того только теперь дошло, что он действительно собирается провести ночь здесь, в компании самого настоящего ксеноса, хотя это был первый живой ксенос, с которым Гэвин когда-либо разговаривал. И это не считая того, что Гэвин прилетел в составе работорговой миссии и собирался украсть его, ксеноморфа, корабль! Но обсуждать эти щекотливые темы сейчас казалось так себе идеей. — Гэвин, — сказал он, тоже садясь и рассматривая ксеноморфа уже безо всякого стеснения, — так меня зовут, Гэвин Рид. Ксеноморф снова нахмурил свою темную маску, словно задумываясь на мгновение, прочирикал что-то невнятное. Потом повторил — Гэвину эти звуки показались похожими на «Коннор». — Коннор? — переспросил он. А что, нормальное человеческое имя! — Так тебя зовут? — Да, — ксеноморф кивнул, — Коннор. Так меня зовут.