Механик

— Вы прилетели на корабле? — спросил Коннор, протягивая Гэвину скрученный лист — в кульке плескалась вода. Он исчез минут на пять, не предупреждая (и Гэвин уж думал, что ксеноморф свалил с концами), а потом появился с этим кульком. — На том? И он показал пальцем куда-то вбок, в стенку импровизированного убежища, так что Гэвин понятия не имел, идет ли речь о корабле Янга. Его это сейчас не особо интересовало, поэтому он кивнул и взял воду. Жажда мучила неимоверно, и мысли, где именно ксенос эту воду взял, не отравлена ли она и не опасна ли, отходили на второй план. — Ты же не собираешься ее так пить? — спросил Коннор, хмурясь. Его темная маска казалась подвижной, эмоциональной. Что, не пить? Гэвин заморгал на него, потому что вопрос показался какой-то дурной шуткой, граничащей с издевательством, — этот ублюдок принес ему воды, чтобы не давать? Но понимание успело быстрее, чем злость. Чертыхнувшись, Гэвин перехватил кулек поудобнее и полез за обеззараживающими таблетками. Как можно быть таким идиотом? Это все жажда, усталость и компания, мать его, настоящего живого ксеноморфа. — А что, подцеплю что-то? — не удержался от сарказма он. Таблетка запузырилась, растворяясь в воде, и Гэвин едва дождался, пока она исчезнет. — Паразиты, — ответил Коннор лаконично. Он наблюдал за Гэвином с каким-то исследовательским любопытством, будто не видел раньше людей. — Опасные. Гэвин едва не поперхнулся, но все же глотнул — вода была куда соблазнительнее осторожности. Он никаких паразитов в ней не видел. А значит, все в порядке. — А ты? — не удержался он. — Паразитов не боишься? Ксенос моргнул. — Некоторых боюсь, — сказал он, — но не этих. Когда он говорил короткие слова, предложения казались гладкими, естественными — так, словно английский был его родным языком. Вместе с имплантами, которые он упоминал, это наводило на размышления — не похоже, что он был с какой-то дикой колонии. А значит, симпатии к людям у него было еще меньше, чем у обычного, дикого, так сказать, ксеноморфа. — А ты? — спросил Гэвин, опуская лист — он чувствовал блаженство, — на том старом корабле прилетел? И он тоже ткнул пальцем в стенку, хотя не имел сейчас никакого представления, где корабль и где он сам. Запоздало пришла мысль, что — наверное — не стоило называть лоханку ксеноморфа старой, он мог и обидеться, даже если она и правда была старой, но Гэвин был не мастер следить за словами, а на грани нервного срыва — особенно. Ксеноморф, впрочем, не стал бросаться на него или еще как-то демонстрировать свою обиду за корабль. Он пожал плечами. — Нет, мы прилетели на другом, — сказал он коротко. Огоньки у него под каркасом продолжали светиться в полумраке — фонарик не слишком разгонял тьму: Гэвин отвернул его в стену, чтобы не слепил глаза. — Ты не один? — спросил он. Глупый, конечно, был вопрос — особенно если считать, что Коннор все же был другой ксеноморф, не тот, на которого напал Янг. Но Гэвину хотелось ясности. — Зачем тебе? — спросил Коннор. Прозвучало непринужденно, но глаза у него потемнели. — Да вот, хочу быть уверен, что твои приятели не поджидают меня за порогом, — огрызнулся Гэвин, — чтобы отрезать башку. Коннор смотрел на него пару секунд, потом зачирикал. На его лице появилась улыбка — немного неестественная, будто непривычное выражение, но все же у Гэвина что-то дрогнуло в груди. Или не в груди. — Если бы я хотел тебя убить, то мне не нужны были бы, — Коннор запнулся, — приятели. И твоя игрушка выглядит глупо. Гэвин похлопал по шуруповерту. — Ну, ну, не обижайся на него, дорогуша, — сказал он, — ты не глупый, это он глупый. Видно, такой у Гэвина сегодня был настрой — дразнить тех, кто может (и, возможно, хочет) его убить. Янг, конечно, на ближайшей повестке отсутствовал, но ксеноморф — в представлении Гэвина — шел за двух Янгов. А то и за трех. Коннор продолжал улыбаться. — Не задавай лишних вопросов, — сказал он. — А какие вопросы ты считаешь лишними? — не удержался Гэвин тут же. — Я тебе скажу. И это точно был сарказм, точно. — Ладно, а эти… импланты, — Гэвин протянул руку, но вовремя сообразил, что трогать ксеноморфа — идея так себе. Даже если ему очень хотелось потрогать, узнать, какой этот каркас на ощупь. Интересно, он холодный? А может, липкий, как чешуя змеи? — Тоже лишний вопрос? Коннор откинулся назад, опираясь на руки, хвост прополз вокруг его тела, и Гэвин невольно отшатнулся. Кажется, такая реакция смешила ксеноморфа, хотя вряд ли он, например, веселился бы, если бы у Гэвина была в руках лазерная пушка. Любой станет серьезным возле оружия, а эта хуйня на конце явно была оружием. — Это для таких, как я, — пояснил Коннор, будто это все объясняло. Таких, как он, — это каких? Ксеноморфов? Вряд ли такое было у всех ксеноморфов. — Для усиления. И еще для других целей. Кому, ради всего святого, понадобилось усиливать ксеноморфов? Удивление, видимо, отразилось у Гэвина на лице, потому что ксеноморф снова зачирикал. Ну хотя бы понятно, зачем ему помогать Гэвину — тот в качестве бесплатного цирка развлекает этого хвостатого засранца, чтобы ему не стало слишком скучно ночевать. Не сказать чтобы Гэвину это льстило, но его никто не спрашивал. Достав протеиновый батончик, он предложил его Коннору — из вежливости. — Нет, — тот покачал головой. Гэвин только сейчас заметил, какие у него небольшие остроконечные уши, и они смотрелись даже… мило. — Я могу поохотиться. Пожав плечами — хозяин барин, — Гэвин развернул обертку. На вкус батончик был полный отстой. — На местных хищников? — спросил он, поддерживая светскую беседу. Когда они сидели молча и ксеноморф сверлил его взглядом, Гэвину становилось не по себе, а когда Коннор говорил по-английски, с ним было как-то попроще. — На что придется, — и Коннор улыбнулся своей немного искусственной улыбкой, — я неприхотлив. Гэвину хотелось спросить, где он так хорошо выучил английский, но что-то подсказывало, что вопрос точно относился к «лишним». — Жаль, нет картишек, — вздохнул он, — можно было бы сыграть. Если ты умеешь, конечно, — спохватился он. — Не очень хорошо, — Коннор улегся на бок и свернулся, как большой кот (стремный такой глянцевый шипастый кот), обвивая себя хвостом и подпирая голову рукой. Острые когти лишь чуть-чуть выступали за кончики пальцев. Странно, они казались Гэвину больше — но, возможно, ксеноморфы могли их втягивать? Наверняка, иначе как они могли бы обращаться с сенсорной техникой или делать какие-то еще полезные вещи? Или… Мысли Гэвина пошли в каком-то не том направлении, и он спешно затолкал их поглубже — и сделал вид, что не заметил, как ухмылочка Коннора стала шире. Нифига, не может он догадаться. Да о чем вообще Гэвин думает? Извращенец… — А во что вообще любишь играть? — брякнул он, потому что пауза без ответа заметно затянулась, а Коннор не спешил ее прерывать. Тот задумался. — Мои игры тебе не подойдут. — Почему? — хмыкнул Гэвин. Наверняка что-то про кровавую охоту, но сегодня у Гэвина — точно — был тот самый день, когда он нарывается. Точно. — Потому что ты не сможешь далеко плеваться, — пояснил Коннор, — Плеваться? — Да. Ты не сможешь далеко плеваться. В лягушек. — В лягушек? — Гэвин сам себя чувствовал каким-то идиотом, который повторяет последнее слово. Ксеноморф, судя по всему, тоже был какого-то схожего мнения. — В лягушек, Гэвин Рид. Ты знаешь, что такое лягушка? Гэвин знал, что такое лягушка, — просто вообразить себе игру, в которой ксеноморфы плюются в лягушек, было довольно сложно. — Ты прав, в такое я играть не смогу, у меня и кислоты нет. Коннор молча посмотрел на него, потом широко улыбнулся — зубы у него были жутковато-острые. — Какое упущение, — заявил он, не скрывая насмешки, — но мы можем плеваться не только кислотой. — Какое облегчение это знать, — сказал Гэвин. Вообще, да, действительно облегчение. И рядом с этим ксеноморфом Гэвин почему-то чувствовал себя менее раздраженным, чем обычно, а ведь должен был бы больше, да еще и с учетом обстоятельств. Но тут, практически под землей, было не так жарко, у Гэвина была вода, протеиновый батончик и какой-никакой план, а ксеноморф пока не плевался в него ни ядом, ни чем-либо еще. Чем не приятное изменение по сравнению с тем, что было. Только одно беспокоило Гэвина: а что, если Коннор и правда не в курсе, что люди прибыли сюда не с сафари-туром, а захватить ксеноморфов и их корабль — и даже успели напасть на одного из них? И, узнав о таких пикантных деталях, он очень-очень разозлится? Или того хуже, Гэвин выведет его прямо к работорговцам? Но подумать об этом можно было и утром, а сейчас на Гэвина вдруг навалилась чудовищная усталость — день в джунглях, поход на страшный корабль, встреча с ксеносами и угрозы Янга — все не прошло даром, накапливалось и теперь обрушилось Гэвину на голову, заставляя пошатнуться даже сидя. — Спи, Гэвин Рид, — сказал Коннор, укладываясь на согнутую в локте руку и еще плотнее оборачиваясь хвостом, будто в этой тропической жаре ему было прохладно, — завтра нам надо будет долго идти. Гэвин открыл было рот, чтобы сказать, что уж не прыгающему по деревьям ксеносу беспокоиться о таких пустяках, но сон сморил его быстрее, чем он смог произнести хоть слово. * Ему снились темные переходы корабля, которые сжимались вокруг него в страстном желании переварить, извивались и бесконечно закручивались лабиринтом, и Гэвин плутал по ним между свешивающихся с потолка хвостов ксеноморфов со смертоносными лезвиями, пока этот потолок… Не упал прямо ему на голову! Гэвин заорал, подскакивая, отбиваясь от комьев земли и обрывков лиан, падающих прямо на него, замахал руками в темноте — которая мгновение спустя оказалась не такой уж и темнотой — и пришел в себя под звуки рычания и воя. Их временное убежище обрушилось, и Гэвин успел увидеть перед собой оскаленную пасть и даже ткнуть ее прыгнувшим в руку шуруповертом (и успеть попрощаться с этой рукой), и тут же пасть вместе с головой упала прямо на него. Наступила тишина, разрываемая лишь дыханием Гэвина и его пульсом, — в которую постепенно начали проступать звуки джунглей. Что это, мать его, было? Пасть зашевелилась, едва не вынуждая Гэвина снова заорать — все же спросонья он плохо воспринимал сюрпризы, особенно такие, — и втянулась в дыру в «крыше». В образовавшееся отверстие спрыгнул Коннор — просочился внутрь, опускаясь на корточки и глядя на Гэвина с какой-то даже тревогой. — Ты цел, Гэвин Рид? — спросил он, и сейчас акцент чувствовался сильнее. — Тебя поранило? Гэвин покачал головой. — Что за срань это была? — Хищники, — просто ответил Коннор и пожал плечами. — Я предупреждал. А ты довольно смелый. Это последнее прозвучало с оттенком удивления, и Гэвин тут же оскорбился. Чтобы какой-то инопланетный засранец еще сомневался в его мужестве? Да если бы не эффект неожиданности, он бы сам эту тварь уделал! Пусть и шуруповертом… — Я думал, ты типа как самый опасный хищник тут? — не смог не подколоть Гэвин. — И не заметил, как эта срань напала? Коннор будто даже смутился — сложно было сказать по его раскрашенному маской лицу. — Я заметил, и если бы не я, ты был бы мертв! И я спал. Гэвин, конечно, с большим трудом мог вообразить себе ксеноса, который спал так крепко, что не заметил подкрадывающегося людоеда, но решил на время оставить эту тему. Тем более что «хищник» не располагал к болтовне. Он был здоровый, шестиногий и состоящий, кажется, из одних зубов — и тут Коннор, конечно, был прав, одним шуруповертом от такого не отобьешься. Так что присутствие Коннора, пусть и спящего, было большой удачей (хотя вслух, конечно, Гэвин в этом не признался бы). Зато сам Гэвин больше не чувствовал себя сонным. Взбодрился, так сказать. — И много тут таких? — спросил он, разглядывая оторванную голову. — Хватает, — Коннор тоже рассматривал голову, и Гэвин надеялся, что он не собирается устроить сытный завтрак — он как раз вчера говорил что-то про «охоту». — Я принесу воды, и пойдем. Гэвин кивнул. * Сегодня дорога по джунглям, несмотря даже на внушительную утреннюю встряску, почему-то не казалась такой тяжелой. То ли дело было в том, что Коннор в любой момент мог принести воды, то ли в его приятной, несмотря ни на что, компании, то ли еще в чем-то незаметном и эфемерном. У ксеноморфа обнаружилось чувство юмора — довольно черное, но все равно привлекательное. На привале в середине дня он даже поддался на уговоры и показал, что означает «плевать на лягушек», и ладно, Гэвин действительно был впечатлен. Сам он точно не был на что-то такое способен. Черт. — А еще во что вы играли? — спросил он, не сумев сдержать любопытства, — давай, удиви меня. Коннор взмахнул хвостом. В лучах солнца, пробивающихся через лианы, его глянцевый каркас казался сделанным из черного фарфора. И Гэвину тут же захотелось похлопать себя по щеке. Серьезно, он как сопливый школьник, сравнивает кого-то с фарфором? О да, Гэвин, молодец — личико у него из белого фарфора, а тело из черного, и ты вот-вот пропадешь. Как сопливый школьник. — В разные игры, — сказал Коннор, — в голово… головоломки. Кубики. Куклы. Куклы? — Куклы-младенцы? — брякнул Гэвин, чем заслужил неприязненный взгляд. Ну, в глаза сказать кому-то, что он играл в то, что планирует сожрать — идея такая себе. — Куклы-личинки. Новорожденные. И Коннор показал руками расстояние примерно в фут. Гэвин тут же красочно представил, как сам Коннор — только уменьшенный в несколько раз — играет с куклой-личинкой (то, что Гэвин видел на картинках, было довольно уродливо и без намека на лицо). Он никогда не думал, что ксеноморфы бывают детьми и могут играть с куклами — да и вообще играть, если на то пошло, сама идея казалась странной и новой. Ксеноморфы-дети не походили на человеческих детей — скорее, они были маленькими взрослыми (или выглядели таковыми), а закрывающий лицо гладкий щиток со временем отпадал, так что вообразить себе зрелище оказалось не так уж и сложно. Но тут Коннор забрался на дерево и исчез в лианах, а это означало, что пора продолжать путь, поэтому все эти странные мысли пришлось отложить. * — А ты мальчик или девочка? — спросил Гэвин, когда солнце поднялось уже высоко, а шныряющий по джунглям Коннор снова выскочил рядом с ним (изрядно напугав, но об этом Гэвин не собирался рассказывать). Вопрос был странный и наверняка тупой, но он мучил Гэвина уже примерно час, а доступа к энциклопедии не было и не предвиделось в ближайшее время. Он понятия не имел, куда Коннор его ведет. Все джунгли что вправо, что влево, что вперед, что назад выглядели совершенно одинаково. Как джунгли. Так что, за недостатком свежих впечатлений, Гэвин размышлял и придумывал дурацкие вопросы. Вот, например, как этот. — Я не мальчик, — сказал Коннор, будто бы совсем не удивленный, — и не девочка. — А что же? — брякнул Гэвин. Никаких эээ… индикаторов видно не было. Ни груди, ни… ну, чего-то другого. Каркас Коннора был ровным и гладким во всех местах, без лишних выпуклостей. И отростков. Ну, если не считать хвост за отросток. Этот отросток — хвост — был, конечно, очень интригующий, но для определения пола подходил мало. Вообще-то в пресловутой порнухе у ксеноморфов были члены — или что-то вроде членов, но Гэвин понятия не имел, настоящие ли они. Он не столько порно смотрел, чтобы интересоваться такими деталями… — Я ксеноморф, — сообщил Коннор. Ну да, а так-то, конечно, было незаметно. — То есть мальчиков и девочек у вас нет? Коннор как будто призадумался. Он перелез через поваленное бревно и даже протянул Гэвину руку — все еще не отвечая, и только Гэвин подумал, что вопрос какой-то неприличный и ни один нормальный человек (даже если он ксеноморф) не захочет на него отвечать, как он улыбнулся. Снова блеснули зубы. — Нет мальчиков, — сказал он, — солдат может стать… королевой. — Солдат? Коннор снова задумался, словно формулируя про себя. — Как я, — он показал на себя, — солдаты, как я, могут вырасти и стать королевой. — Ты и так высокий, как по мне, — сказал Гэвин. Коннор был выше его минимум на полголовы, а когда приподнимался на цыпочки, то и на целую голову. Это полезное суждение на несколько секунд затмило в голове Гэвина даже информацию о возможности стать королевой. — То есть ты девочка? — спросил он пораженно. Коннор страдальчески, явно демонстративно вздохнул и закатил глаза, на мгновение делаясь очень похожим на человека. — Я ксеноморф, Гэвин Рид, — заявил он, — а ты чудак. * Уже через час Гэвин чувствовал, что вот-вот сварится заживо. Может, такой и был план ксеноморфа — не жрать сырое, а подождать естественного, так сказать, приготовления мяса. Судя по хитрой физиономии Коннора, он наверняка что-то такое и затеял. Сам Коннор от жары как будто не страдал. Он постоянно исчезал в зарослях, не издавая ни шороха, а потом так же внезапно и бесшумно появлялся, каждый раз заставляя Гэвина вздрогнуть. Даже сквозь лианы пробивались солнечные лучи, но темная шкура явно не причиняла Коннору неудобств, он был бодр и весел и каждый раз смотрел на Гэвина едва ли не с сочувствием. Ну как сочувствием. Насколько мог сочувствовать ксеноморф при виде неприспособленного к таким условиям человека. И Гэвин подозревал, конечно, что в этих рассуждениях больше мнительности, чем реальных мыслей Коннора — кто его знает, о чем он там думал на самом деле и думал ли о Гэвине вообще, — но вся эта адова жара не прибавляла позитива. — Так, все, привал, — заявил он на неизвестно каком, возможно, сотом или даже сто пятидесятом часу «путешествия», — или тебе придется меня нести. Коннор, который как раз спрыгнул с дерева у него над головой (какого хрена он все время делал такие штуки?), оглядел его с сомнением. Гэвин, кажется, уже научился определять выражения его лица, несмотря на «маску». — Я тебя не понесу, Гэвин Рид, — заявил Коннор. Гэвин закатил глаза — реально, никак не получалось понять, доходят ли до ксеноморфа шутки и сарказм и не является ли его ответ, в свою очередь, сарказмом. Акцент был едва различим, если Коннор говорил медленно, но все же различим — свистящие и шипящие звуки слегка сглаживали интонации. — Где ты выучил английский? — спросил Гэвин, плюхаясь прямо на землю и вытирая лицо тыльной стороной ладони — комбез пришлось спустить до пояса, оставив только майку, иначе он точно сварился бы заживо. Коннор смерил его взглядом, в котором на место насмешки отчетливо заползла настороженность, и бестактность вопроса дошла до Гэвина с опозданием. Но он уже спросил — что ж, ему было любопытно узнать, так что брать вопрос обратно он не стал. Подумав и что-то решив, Коннор тоже опустился на землю, скрещивая ноги. В непринужденной позе он был какой-то неестественно, жутковато красивый — со всеми этими глянцевыми пластинами, отдающими прозрачностью на краях, как темное стекло. Гэвину хотелось рассматривать его со всех сторон, не сдерживаясь, и оставаться в рамках хоть каких-то приличий (хотя бы из чувства самосохранения) было все сложнее. Только сейчас Гэвин обратил внимание, что хвост состоит из небольших сегментов и на каждом сегменте маленький острый на вид зубчик. Странно, он часто рассматривал ксеноморфов, но раньше ему в голову не приходило отмечать такие детали. — Нас научили на базе «Тета», — Коннор облизнул губы — и, господи боже, губы у него были темными, и язык тоже темным и длинным, и как продолжать объяснять себе, что все дело в жаре, а вовсе не в том, что Гэвин глаз от него оторвать не может? — когда мы были маленькие. Гэвин моргнул, сосредотачиваясь на словах. — Вы — это другие солдаты? — Мы — это я и мои братья, — поправил Коннор, слегка запнувшись на последнем слове. И улыбнулся. Гэвину пришлось снова поморгать, чтобы подавить первый порыв потереть глаза — такая радостная это была улыбка. Словно говорить на эту тему Коннору было — вопреки тревогам Гэвина — очень приятно. — Братья — это ксеноморфы из твоего улья? — интересно, не был ли этот вопрос уже слишком, на который Коннор откажется отвечать? Но Гэвин никогда прежде не задумывался особо о том, как у ксеноморфов все устроено, знал только, что они вроде как обитают в ульях подобно насекомым. Меньше всего на свете Коннор, при всей его броне и шипастом хвосте, походил на насекомое. В нем была какая-то грациозная подвижность, несвойственная хитинистым штукам, больше подходящая для теплокровного… На самом деле Гэвин понятия не имел, теплокровный ли он. Возможно, настойчивые расспросы о биологии самому Коннору не понравятся? — Можно и так сказать, — протянул Коннор, — из моей семьи? Мои… братья, — он повел рукой, словно сообразить не мог, как бы это описать, — мы родились вместе. Тема, похоже, ему не казалась особо личной — хотя Гэвина передернуло от этого «родились». Как ксеноморфы рождаются, знали в галактике все. — Я знаю, о чем ты думаешь, Гэвин Рид. — Неужели? — не сдержался Гэвин. Он хотел, чтобы прозвучало саркастично, но Коннор кивнул со всей серьезностью. — На «Тете» было восемь тысяч солдат, зачем похищать такое количество людей? Клоны делать дешевле. Ну да, уж в чем «Киберлайф» сложно было заподозрить, так это в ненужной расточительности. — И ты выучил английский, — Гэвин вернулся к интересующему вопросу, — когда был маленький и играл в куклы. Это даже звучало нелепо. Но Коннор кивнул, словно то, что Гэвин говорил, было совершенно нормально. Хотя это не было — не было нормально, потому что «играть в куклы» и «учить английский» в представлении Гэвина как-то далеко отходило от рабства и бытия солдатом на космической станции людей. Революция произошла пять лет назад, а значит, Коннор был старше этого срока — интересно, насколько старше? — Когда нам удалили челюсть, — Коннор растянулся на пучке лиан, подпирая голову рукой, — чтобы мы могли говорить. Его хвост то скручивался большим кольцом, то спокойно ложился на бедро, и не стоило Гэвину смотреть на его бедра… — Я тебя возбуждаю, Гэвин Рид? — спросил Коннор. Совершенно спокойно и с каким-то даже любопытством — пока Гэвин обалдело хлопал глазами. Это что, мать его, за вопрос? Кто задает такие вопросы? И Гэвин никогда бы… — Да иди ты, с чего ты взял вообще? — отмахнулся он с негодованием. Коннор смотрел на него так, словно насквозь его видел, прямо со всеми этими грязными мыслишками. — Потому что у тебя не стоит на тараканов? Фраза была внезапная и похожая на выученную, где-то услышанную, и Гэвин покраснел раньше, чем смог взять себя в руки. — Я такого не говорил. Это жара, это все жара! — Верно, не говорил… — ответил Коннор ровно и снова уселся. — Мне кажется, ты никогда не встречал ксеноморфа. Словно сукин сын мысли читал. — Ты зато, мне кажется, с людьми накоротке, — огрызнулся Гэвин. И снова слишком поздно сообразил, что распускать язык на эту тему не стоит. Коннор поднялся на ноги — словно чернильное пятно из круглой формы перетекло в вытянутую. — Я ненавижу людей, — сказал он спокойно, — люди отвратительны. Но хорошо, что ты не встретил никого из моих братьев. — Почему? — брякнул Гэвин, потому что не мог не брякнуть. — Они бы тебя убили, Гэвин Рид, — и Коннор прыгнул, цепляясь за лианы и пробегая по изогнутой ветке в тень, — но со мной можно разговаривать. И он исчез в зарослях, пока Гэвин осмыслял сказанное.