Дитя закатного солнца

Признаться честно, Озен всё же ощутила некоторое волнение, когда её муж, впавший в ступор от сообщения об удочерении, выдавил из себя неловкую улыбку, и, пробормотав «Переоденусь и вернусь», исчез в их спальне. – Кажется, он удивлён, – заметила Джубили, облизывая и без того чистую вилку. – Ничего, сейчас оклемается, – Белый свисток в коем веке с трудом верила собственным словам. Ситуация была нестандартная. Одно дело брать ученика, но удочерение – это уже из ряда вон. Конечно, Белые свистки живые легенды, и никто не откажет им в таком дерзновении, однако же… Всё же наставничество и родительство отличаются. А эта пискля ещё совсем дитя. С ними надо… Играть, возиться. Учить чему-то, не связанному с Бездной. Так странно. Если в случае с Лайзой и Марулком Озен хотя бы имела какие-никакие но оправдания (одна сама напросилась, второй просто оказался затруднительном положении), то здесь оставалось признать очевидным именно внезапную сработку материнского инстинкта. Но девочка вроде ничего, относительно спокойна и не сильно липнет. По виду вполне здоровая и крепкая. И ест всё, что дают. Ещё бы подыскать другую одежду – и будет самое то. Недвижимый лорд едва слышно вздохнула, поняв, что она оценивает детей словно породистых щенков. Но тут уж ничего не попишешь, прагматизм десятилетий жизни в Бездне и всё такое. – Так, – Марулк снова появился на кухне, облачившись в футболку и любимые кюлоты, вместо пояса подвязанные палантином, что придавало выходцу из Джесеку некий шарм южных земель, – Ещё раз приятно познакомиться, Джубили. Мы с Озен сделаем всё возможное, чтобы тебе было комфортно в нашей семье… Да? – он осёкся, заметив, что девочка очень вежливо подняла руку. – Я… – Джубили опустила глаза, потирая костяшки пальцев, – Ничего, если я не буду звать вас «папой» и «мамой»? Я не хочу вас обидеть, просто… Озен почувствовала, как из глубин в области её желудка поднимается поистине монструозное создание. Оно восстало с воплем, и оно гласило «Хочу». Жуткое ощущение. Что его вызвало? Неужели заполнение бумаг, согласно которым Белый свисток отныне числилась матерью этого ребёнка, и это будто требовало соблюдать негласные правила института семьи? Нет, едва ли. – Мы понимаем, – Марулк покосился на Озен, но даже дёрнулся, заметив выражение лица жены, – Тебе нужно привыкнуть и научиться доверять нам. И мы надеемся, что однажды… Но что-то я заболтался. Какой обед без десерта? Да и мы сами ещё не ели. Я сейчас что-нибудь приготовлю… А ты с вещами? – Да, госпожа Озен разрешила закинуть их наверх, в комнату на чердаке… А хотите покажу, что у меня есть? – А давай, – улыбнулся ей Лунный свисток, и девочка, ловко спрыгнув со стула, помчалась по лестнице. Супруги, не сговариваясь, переглянулись. – Как… – начал было выходец из Джесеку, но затих сам по себе. – Я будто… Почувствовала, что так правильно, – всё же поняв так и не озвученный вопрос, произнесла Озен , – Ты против? – Нет, я… просто неожиданно, вот и всё, но я думаю, мы вполне готовы, чтобы… Быть родителями. Ты так и вовсе двоих вырастила. Недвижимый лорд лишь хмыкнула, повернув голову в сторону, откуда неслись торопливые шаги по ступенькам. – Вот! Это моё сокровище, – Джубили перевела дух, снова подходя к столу и показывая взрослым небольшой предмет. Он был выполнен из красноватого дерева с широкими чёрными прожилками, и усеян тонкими металлическими пластинками, образующими треугольник скруглённых язычков у центра вещицы. – Если я не ошибаюсь, это калимба, – узнала музыкальный инструмент Озен. – Да! – расцвела в улыбке Джубили, – Я играю на ней, когда у нас спектакль, или маленьким, если боятся спать... Точнее, играла, – она задумалась, поглаживая полированное дерево кончиками больших пальцев. – Ты знаешь песенку про неритантан? – спросил Марулк. – Конечно, она лёгонькая, – держа предмет обеими руками, Джубили ловко сыграла мотив, – Только я петь не люблю. А вот играть – всегда пожалуйста. Иногда даже монетки дают, особенно те, кто пьян. Многим нравится «Реквием Чёрного свистка», главное, не ошибиться в ноте на припеве, тогда прямо наотмашь. – Ух, серьёзное произведение, – приподняла брови Озен. – Хотите сыграю? – снова заняв стул и получив утвердительный кивок, Джубили принялась касаться покорных её воле металлических язычков. В исполнении ручного фортепиано мрачная мелодия вдруг насытилась новыми смыслами. Смерть в песне вместо величия исполнилась какого-то абсурда, но так было даже занятнее. Никакой потери. Слёзы только для людей. Бездне же плевать. – Восхитительно, – прокомментировал Озен, когда девочка перестала играть. – Я сейчас разучиваю «Мы спускаемся-идём», – Джубили даже чуток разрумянилась от того, что её похвалили, – Ого, это что, горячий шоколад? Нам его только по праздникам давали! Вкуснота-а-а… – Осторожно, горячий, – предупредил Марулк, пододвигая ей горку парварды, – Насчёт еды можешь не волноваться. У нас на всех хватит. Кстати, по соседству живут двое детей, думаю, тебе будет, с кем играть. Как насчёт разобрать игрушки, когда поедим? – У вас и игрушки есть? – едва не подавилась напитком Джубили. – Это произошло ненамеренно, но да. Хорошо бы их разобрать, определив, что ты хочешь оставить, а что мы отдадим, – закончив с готовкой, Марулк водрузил кастрюлю на подставку, но тут увидел, что янтарные глаза смотрят на поднимающийся ароматный дымок, – Хочешь добавки? – Слишком много всего, – тихонечко призналась девочка, – Но я пойму, если не дадите. – Ну, меня ты точно не переплюнешь, – Озен сразу же встала за чистотой тарелкой. – Вы поэтому выросли такой большой? Хорошо кушали? – спросила Джубили, принимаясь штурмовать вольную интерпретацию джамбалайи, изготовленной Марулком. Озен усмехнулась: – В основном из-за артефактов, но да, еда тоже помогла. – Круто, тоже так хочу… Какая вкуснотища! – девочка даже заболтала ногами, будучи не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Выходец из Джесеку снова взглянул на жену. Этот ребёнок нравился ему всё больше. Наверное, именно этого и не хватало дому и им двоим. – Чёрт, – вдруг негромко выругалась Озен, – Я забыла про отчёт для Гильдии. – Ты же хотела доверить это кому помоложе. – Хотела, но так и не доверила, а сдавать завтра. – Понял, – убрав в тарелки, Марулк наполнил кружку жены горячим шоколадом и встал, – Джубили, как насчёт разобрать коробки в твоей комнате? – Не мешать. Взрослые дела, – поняла девочка, тоже выходя из-за стола, – Большое спасибо, было очень вкусно! А... Госпожа Озен? – Да? – обернулась к ней Белый свисток. – Ничего, если я немножко попрыгаю на кровати? – Ты ребёнок или кто? Не слезай с матраса, пока на потолке не осядет пыль, – шутливо пригрозила ей Недвижимый лорд. – Юху! – девочка понеслась наверх с весёлым хохотом, порождая звонкое эхо там, где ещё только предстояло поставить мебель. Озен закопалась с отчётом до грачьей ночи. Дрейф артефактов требовал тщательного описания, а к нему шли заметки о нетипичной фауне. Пришлось прошерстить справочник, и Белый свисток довольно скоро поняла, что странные создания, вырезавшие круги из чужой плоти, оказались новым видом. Раз она здесь и жива-здорова, придётся заполнять отдельный бланк: где встретились, параметры, особенности поведения. Попала так попала. Станок у газетчиков отжать, что ли? Артефакты в кистях рук едва договаривались с пером и бумагой, так что писать приходилось медленно, чтобы хоть кто-нибудь мог разобрать этот великолепный почерк. От помощи Марулка она отказалась: ему хватило подготовки комнаты для ребёнка. Было уже довольно поздно, когда Озен, собиравшаяся бумаги в стопку, услышала тихие шаги с лестницы: – Не спится? – Хотела спросить, как дела, – также тихо ответила Джубили. На ней была нежно-голубая ночнушка. – Вроде ничего не забыла, – Белый свисток ещё раз пролистала получившиеся документы, – Хватит на сегодня. Идём спать. – А можно попросить Вас почитать мне вот это? – за спиной девочки показалась книга в потёртой обложке, на которой различалось изображение зверька, похожего на странную землеройку. – «Приключения прыгоносика»? – прочитав название, взглянула на ребёнка Озен. – Это моя любимая книжка, – робко улыбнулась Джубили. – Ладно, будь по-твоему, только читать будем здесь, у меня ноги гудят. – Хорошо, а... – девочка поискала глазами стул. – У тебя шею сведёт, если я буду держать книгу, – Озен убрала бумаги с колен. Джубили замерла: – Прав… Правда можно на коленки? Недвижимый лорд кивнула, и девочка неловко забралась к ней и замерла, пока Озен открывала книгу. – Неудобно, что ли? – Нет, я… Давно не сидела на коленках, – Джубили отклонилась назад, облокачиваясь на живот Белого свистка, – Ого, какая Вы тёплая. – Это из-за артефактов… Так и откуда начать? – Сначала! Там самое интересное! А Вы её читали? Я имею в виду, когда были маленькой. – Таких книг в моём детстве ещё не было, – Озен с любопытством разглядела иллюстрации. – Вам понравится! Это книжка о зверьке, который не был похож на других и очень плохо бегал, но вместо этого научился прыгать на своём носике и стал самым быстрым из всех! А ещё там… Не буду раскрывать интригу, а то так неинтересно. – Забавная ты, – Озен пододвинула лампу поближе, чтобы видеть текст, – Ты знаешь, а прыгоносик изображён очень хорошо. Кто-то потратил кучу времени, чтобы понаблюдать за ними в дикой природе. – А Вы их видели? – Да, только тут нарисован лесной, а есть ещё те, что живут на пятом уровне и собирают ракушки. Они пушистые и почти вдвое крупнее. – Ва-а-ай, – зачарованно протянула девочка, – Про них тоже нужно написать книжку. Как они спустились на уровень ниже на поиски приключений, а потом сшили себе тёплые шубки, – она протяжно зевнула, но всё ещё боролась со сном, – Госпожа Озен. – М? – А кем была Ваша мама? – А про свою расскажешь? Девочка помедлила, но затем, лизнув ладошку, протянула её Белому свистку: – Честное-пречестное. – Что ж, – повторив тот же ритуал и рассмешив девочку закреплённым рукопожатием, Озен ответила на вопрос, – Моя мама была из тех, кто торгует своим телом за деньги, но иногда она латала рыбачьи сети. – А… эта работа, – Джубили кивнула, – Мама говорила, что это для отчаянных. У кого не один ребёнок. – Видимо. Твоя очередь, – намекнула Недвижимый лорд. – Мама училась на искателя, но потом встретила папу, и у неё родилась я. Папа уехал за море, а бабушка с дедушкой рассердились и выставили нас с мамой вон. Мы выступали, когда я подросла, потом... – Джубили заморгала, – Я плохо помню, но в приюте сказали, что она попала под горячую руку нелегального копателя, когда продавала что-то, найденное на первом уровне. Я не дождалась её и вышла искать. – Понятно, – не стала копаться в деталях Недвижимый лорд. – Ваша мама тоже умерла? – на Озен поднялись янтарные глаза. – Да, я была ненамного старше тебя. – Нам не повезло. – И не говори. – Но мы нашли место, где тепло и есть еда, верно? А значит, всё не так плохо. И книжка есть. Озен сделала вид, что не заметила залысину на обложке, оставленную от сорванного ярлычка библиотеки: – Да. У нас есть всё, что нужно для хорошей жизни. Но лучше будет завтра сходить за кое-какими вещами для тебя. Я покажу мой любимый книжный, идёт? – Идёт, – губы девочки вновь тронула улыбка, и Джубили чуть сползла вниз, устраиваясь поудобнее, – Я чуточку полежу, ладно? – Надо почаще так читать, – еле слышно произнесла Озен, бережно относя заснувшего ребёнка наверх. Джубили, сопящая на плече Белого свистка, даже не заметила, как её уложили в кровать. Вернувшись в спальню и привычно обернув Марулка в свои длиннющие руки и ноги, Озен решила, что, пожалуй, день можно было считать действительно удавшимся.