5
9 мая 2023 г., 16:42
***
С падением Нанкина, настрой армии, как и, собственно, гражданского населения, заметно сник. В воздухе ощущалось что-то гнетущее, тяжёлое и донельзя печальное. Японцы, ещё ранее переименовавшие Бэйпин обратно в Пекин, вот так вот запросто уничтожив данное Гоминьданом название, образовали там очередное подконтрольное себе правительство. Это случилось почти сразу же после их победы в Нанкине. Возможно, таким образом японцы хотели подчеркнуть, что владеют обеими столицами? Наверное, вскоре следовало ожидать создания прояпонского правительства и в Нанкине. Можно было строить самые разные догадки. Но точного ответа, пока команда дешифровщиков не взломает машину и не сможет узнать планы японцев, не будет. В новом, будто бы чужом кабинете было непривычно тихо. Все сидели по своим углам и пытались собраться с силами. Но работа совсем не шла. В центре комнаты стояла PURPLE: побитая, со слезшей краской, но, самое главное, рабочая. При эвакуации никакие «жизненно важные» детали машины не пострадали, за что можно было только благодарить Небеса. Цзюнь, мрачный и нахмуренный, ходил вокруг шифратора и судорожно размышлял: после того, как Гоминьдан потеряли Нанкин, господин Мин, естественно, отмёл все идеи касаемо разработки YELLOW. Ведь риск был слишком неоправданным. — Мы можем расходиться, — неожиданно для всех выдал Цзюнь, разрывая своим голосом звенящую тишину. Его интонация была столь будничной и даже, в какой-то степени, равнодушной, что все члены команды с непониманием устремили на математика свои взгляды. — Что ты хочешь этим сказать, Цзюнь? Куда расходиться? — осторожно уточнил Сяо Чжань. — Нам нет смысла сидеть здесь. Если Гоминьдан откажется от проекта YELLOW, то мы никогда не сможем взломать машину. Собственно, они уже отказались, — Цзюнь потряс перед носом физика письмом от господина Мин, где он вместо того, чтобы просто сказать «нет», как есть, очень долго и вежливо просил Цзюня оставить проект, чем ещё больше взбесил математика, — значит, наше присутствие здесь излишне. Цзюнь небрежно бросил документ с отказом и действительно развернулся, чтобы уйти. Никто не окликнул его: возможно, так сказалась всеобщая меланхолия, возможно, коллеги Цзюня тоже осознавали, что математик был прав, и из всего, что они придумали ранее, YELLOW была единственным проектом, что имел потенциал. Цзюнь уже почти дёрнул за ручку, как вдруг позади него всё же чуть слышно раздался один голос. Конечно же, из всех пятерых, именно Чжэхань окликнул Цзюня. Цзюнь мысленно вскипел: вот все сидят смирно, никто его не тронул, а Чжэханю что ещё надо?! — Цзюнь, подожди, пожалуйста, — Чжэхань слегка коснулся руки Цзюня, останавливая, — может, нам стоит ещё подумать? — Я же сказал, что нет никакого смысла думать, — негодующе процедил Цзюнь, разъяряясь всё больше от того, что ему мешали спокойно уйти, — и вообще, отпусти мою руку! Я не люблю, когда меня трогают! Чжэхань тут же выпустил запястье Цзюня из плена своих пальцев и как-то пристыженно направил взгляд в пол. — Прости… — тихо извинился переводчик. Цзюнь после таких слов против воли обернулся и одарил Чжэханя удивлённым взглядом. Что это с Чжэханем происходит вообще? И что это за извинения… Реакция такая… Странная? На самом деле, Цзюнь уже давно заметил, что с Чжэханем происходит что-то не то. Ведь обычно Чжэхань открыто критиковал Цзюня, всегда выговаривал, что думает. После той их ссоры, в тот день, когда Цзюнь придумал концепт YELLOW, между ними произошло ещё несколько стычек, и Чжэхань за словом в карман не лез. Всегда выходил из ситуации победителем, открыто говорил, что его не устраивает, предлагал какие-то свои идиотские идеи, и оставлял Цзюня настолько злым, что у математика чуть ли не пар из ушей шёл. Но после рокового дня нападения японцев на Нанкин что-то изменилось. Чжэхань как-то притих и старался более не вступать с Цзюнем в открытый конфликт. Возможно, конечно, Чжэхань так реагирует на пережитую бомбёжку и бедственное положение Китая в целом, но всё же… Цзюнь находил это странным. Цзюнь не желал этого признавать, но, так или иначе, понимал, что непонятное поведение Чжэханя настораживало. Даже тревожило, заставляло переживать. И это злило Цзюня ещё больше! Ведь какое ему дело до, мать твою, настроения Чжэханя, скажите?! Цзюню и так есть над чем подумать, пусть YELLOW и была забракована Гоминьданом. Помимо PURPLE, оставалось ещё много неразгаданных тайн, представляющих научный интерес, и Цзюнь мог бы попытать свои силы… — Цзюнь, мы бы могли придумать, как снизить затраты для создания YELLOW… Как ты на это смотришь? — Чжэхань тем временем, вновь придя в себя после возникшей внезапно неловкости, обратился к математику, — если потребуется меньше средств, то Гоминьдан, возможно… — Нет, Чжэхань. Каждая деталь важна, каждая деталь необходима. Ты понимаешь это? Я не могу просто взять и выбросить из разработки запчасти! Это так не работает. — Тогда, может… — Я же сказал: нет. Пойми ты это уже, наконец! Мы не сможем разгадать загадку PURPLE. Это невозможно без YELLOW! — Но американцы ведь как-то смогли взломать RED… Цзюнь уже начинал терять самообладание. Почему он должен был объяснять Чжэханю одну и ту же простую истину, состоящую в том, что выхода нет, сотни раз? — Во-первых, RED проще по организации, чем PURPLE. Во-вторых, откуда ты знаешь, что у американцев не было машины для автоматизации процесса взлома? — Цзюнь сощурился. — Потому что навряд ли… Такое мог придумать кто-то, кроме тебя, — прозвучало негромко, а в голосе послышались окутывающие теплом интонации. Это высказывание поставило Цзюня в тупик: сначала ему показалось, что он уже чувствовал нечто подобное, что кто-то с ним уже так разговаривал, но когда-то очень давно. Тем не менее, Цзюнь отогнал наваждение и справился с неожиданным замешательством. Он нахмурился и озадаченно посмотрел на Чжэханя, пытаясь понять, что же переводчик всё-таки вкладывал в те свои слова. Цзюнь не отличался умением понимать истинные намерения людей при разговоре, не знал, как правильно считывать эмоции и заложенный в речь посыл. А потому голова у Цзюня взрывалась, мысли крутились одна за одной, пока он наконец не осознал: Чжэхань так издевается! Конечно! Это же так просто: никто, кроме Цзюня, помешанного на математике, такого придумать не мог! — Знаешь что, Чжэхань… — начал было Цзюнь, но вдруг почувствовал, как сзади кто-то открыл дверь, и та ощутимо толкнула его в спину. От этого резкого движения Цзюнь запинается о свою же ногу и благополучно летит вперёд, уже готовясь проехаться по полу и протереть его своим костюмом, точно тряпкой. Он зажмуривает глаза, понимая, что вот-вот упадёт, но вдруг осознаёт: что-то удерживает его от падения. Цзюнь приоткрывает один глаз и видит склонённое над ним встревоженное лицо Чжэханя. — Ты в порядке? — спрашивает переводчик. — Я… Да, в порядке, — Цзюнь, немного отойдя от произошедшего, наконец возвращает себе способность адекватно воспринимать реальность и уже хочет окончательно встать на ноги, но корпус, отчего-то, не двигается. Поясницу как будто что-то опоясало, — что-то тёплое и очень приятное на ощупь, — и не даёт встать в полный рост. Цзюнь неосознанно дёргается, бросает взгляд ниже и взрывается от возмущения: — Почему ты меня всё ещё держишь?! — он давится воздухом: ведь то, что Чжэхань себе позволяет, уже ни в какие ворота не лезет, — дай мне встать нормально! Немедленно! И я же сказал, мне не нравится, когда… Но Цзюнь не успевает договорить. Вмиг, его накрывает ещё большая волна злости, ведь голос математика пропадает в весёлом хихиканье, что начинает раздаваться где-то со стороны сидящих в кабинете. Цзюнь ужасно разгневался и подумал, что опять попал впросак, и всё из-за Чжэханя. Но эти неутешительные мысли прервало громоподобное появление господина Мин, которому, видимо, уже, мягко говоря, наскучило ждать в дверях. — Я долго буду стоять здесь, уважаемые?! — военный не разделяет неожиданно ставшее радостным настроение присутствующих и выглядит очень серьёзным, — что вы тут устроили?! Отставить смех! Господин Чжан, господин Гун, прекратите уже маяться ерундой и отойдите от двери, наконец! — Мы не… — попробовал возразить Цзюнь, но господин Мин продолжал распаляться. — Мне всё равно, что вы! — военный поперхнулся от переполнявших его эмоций, — я пришёл к вам с отнюдь не благими вестями. Наше дело плохо! Японцы начали наступление на север… Идут бои за Шаньдун. Наши военные, конечно, бьются не на жизнь, а на смерть… Партизаны тоже активно включились в борьбу. Но я понимаю, что навряд ли у нас получится победить. Вы должны думать над стратегией по взлому активнее. Господин Гун, мы не можем позволить себе YELLOW, но, прошу вас, постарайтесь изобрести что-то ещё. Цзюнь уж хотел было разразиться своей дежурной тирадой о том, что без YELLOW у них нет ни малейшего шанса на успех, но на этом господин Мин не заканчивал доносить «шокирующие» новости: — У вас будет достаточно времени, чтобы подумать, — военный нахмурился, поманил всех рукой к себе, призывая подойти ближе, и начал говорить шёпотом, — у наших разведывательных служб есть такие сведения: кажется, японцы узнали о некоторых наших разработках по взлому машины. — Но… Как? — Ли Дайкунь поразился такому заявлению. — Понятия не имею. Не хочу об этом думать, но, возможно, идёт утечка информации, — военный опечаленно вздохнул, — тем не менее, то, что японцы сейчас постараются сделать всё, чтобы помешать нам в работе, — очевидно. Наступление на Шаньдун, каким бы ожесточённым оно ни было… Быть может, это — всего лишь отвлекающий манёвр. — И… И что мы можем предпринять в этой ситуации? — задала животрепещущий в данный момент вопрос Чжоу Е. — Мы уже усилили охрану штаба в Ханькоу. А ещё, мы вводим ночное дежурство. Перед вашим кабинетом будут стоять профессиональные военные, — господин Мин шаг за шагом разъяснял новую стратегию по охране шифратора, — но мне также нужно, чтобы машину оберегали не только они, но и люди, которые знают как, в случае чего, обращаться с аппаратом. То есть, вы. — Вы хотите… Чтобы мы дежурили ночью? — неверяще уточнил Ван Ибо: всё же, до этого команда дешифровщиков ещё никогда не была в столь осязаемой опасности. — Именно так, господин Ван, — утвердительно кивнул военный, — по двое каждый день вы будете занимать ночной пост дежурства рядом с машиной. Только госпожа Чжоу освобождается от этой обязанности. Все вокруг выглядели напряжёнными: всё же, никто не ожидал такого поворота событий. Тем не менее, дешифровщики уже были готовы приступать к выполнению задачи: — А когда мы начинаем, господин Мин? — поинтересовался Сяо Чжань. — Сегодня же, господин Сяо. Нельзя допускать ни дня промедления, — военный задумчиво оглянулся вокруг, думая, кого бы назначить ответственными на сегодня, и вдруг остановил свой взгляд у двери, где чуть поодаль от других стояли два специалиста, — и первыми выйдут… Господин Гун и господин Чжан. Можете готовиться, господа. Нас ждут трудные времена. На этом объявлении господин Мин удалился, а Цзюню только и оставалось, что просить у Небес сил выдержать бессонную ночь в столь «заманчивой» компании.
