6
13 мая 2023 г., 13:53
***
— Цзюнь, а сегодня ведь, кстати, снова наша очередь! — воодушевлённый, Чжэхань указывал тонким пальцем на самодельный календарь ночных дежурств, висящий в кабинете, — сегодня идём дежурить. — Да, Чжэхань, — Цзюнь кивнул переводчику, еле заметно улыбнувшись, — но сегодня ты будешь дежурить не со мной, а с Дайкунем. Он меня заменит. Мне нужно будет задержаться у руководства. Господин Мин вызвал на заседание к командованию. — Что ж, ничего не поделаешь, — Чжэхань как-то опечаленно вздохнул, — кстати, Цзюнь, а почему они вдруг решили с тобой отдельно поговорить? — Не уверен точно, но господин Мин намекнул о том, что, возможно, YELLOW будет дан второй шанс, — тихо-тихо, немного склонившись к Чжэханю ниже, прошептал Цзюнь, — после победы при Тайэрчжуане развернулось широкое празднование в Ханькоу, и настроение господина Мин, кажется, стало гораздо лучше. И даже появление очередного прояпонского правительства, теперь в Нанкине, приподнятое расположение духа командира не испортило. — Серьёзно? Из-за этого? — Чжэхань вылупился на Цзюня во все глаза. — Нет, конечно, Чжэхань! — хохотнул Цзюнь, — просто немного иронизирую над Гоминьданом. Чжэхань на это лишь хмыкнул, улыбнувшись уголком губ: — Наверное, имеешь право. — На самом деле, — тем временем продолжил Цзюнь, пускаясь уже в серьёзные разъяснения, — та победа была очень важной стратегически: она дала время вывести многие ресурсы в безопасные районы. Поэтому теперь Гоминьдан не будет так сильно рисковать, если, всё-таки, пожелает дать зелёный свет разработке машины. Чжэхань понимающе кивнул и широко улыбнулся Цзюню: — Я очень рад за тебя, Цзюнь! Правда! — переводчик немного склонил голову вбок, посмотрев на Цзюня с весёлым прищуром, — твоя разработка должна быть оценена по достоинству! — Спасибо, Чжэхань. Тогда до встречи. Ты иди в кабинет, а я пойду к господину Мин. Надеюсь, в следующий раз у нас получится подежурить вместе, — Цзюнь уже спешил отправиться к руководству. — Тогда до завтра! И удачи тебе с докладом, — произнеся столь нужные в тот момент слова поддержки, Чжэхань тут же исчез где-то в коридоре. Цзюнь же смотрел переводчику вслед и думал, что, на самом деле, не врал. Цзюнь правда надеялся, что сможет подежурить с Чжэханем если не сегодня, то потом. Ведь эти ночные дежурства в компании Чжэханя стали уже привычными, важными… Родными. Сердце заполошно забилось от этого слова, что так резко ворвалось в мысли: Цзюнь всё ещё сомневался, присматривался к Чжэханю и не мог знать точно, стоит ли, всё же, подпускать Чжэханя так близко к себе? Ведь Цзюнь не привык открываться другим людям. Да, Чжэхань всё это время был дружелюбен, обходителен и внимателен, но Цзюнь не был уверен: действительно ли тот хочет быть другом, а не преследует какие-то свои цели? Действительно ли желает добра… Как раньше? С момента их первого совместного дежурства многое между ними изменилось. Глупые ссоры и споры отошли на второй план. Теперь они оба пытались выстраивать дружеские взаимоотношения: Чжэхань сделал к этому первый шаг, а Цзюнь согласился. Ведь в тот момент математик просто не мог ответить иначе. В тот момент, когда, кажется, все его юношеские воспоминания и мечты, первый трепет и первая симпатия сконцентрировались на одном человеке. Часы пробили два часа ночи. Чжэхань, изнывающий от скуки и пытающийся взбодриться хотя бы кружечкой крепко заваренного чёрного чая, сладко потянулся и наконец подал голос: — Мы так и будем молчать, Цзюнь? — усмехнулся переводчик, — так же помереть можно от уныния. — Прекрасная смерть, — буркнул в ответ Цзюнь, намеренно не поворачиваясь к Чжэханю, — не находишь? Меня всё устраивает. Давай лучше продолжим сидеть в тишине. Так было хорошо, пока ты не начал говорить. Чжэхань хохотнул: — Может, нам стоит потратить время более продуктивно и подумать над тем, как взломать PURPLE? — Без YELLOW нам не взломать машину, я же уже сказал. И даже если мне надо подумать о чём-то, что касается взлома, мне не нужны в этом помощники, — отрезал Цзюнь и, точно в подтверждение своих слов, встал, подошёл ближе к шифратору и погладил металлическую поверхность, — какая же ты… Всё же загадочная, чтоб тебя! Чжэхань подошёл к Цзюню со спины и уже было поднял руку, чтобы коснуться, но не решился: — Ты её стоишь, Цзюнь. Придумал такую невероятную разработку, как YELLOW, — тихонько вздохнул Чжэхань и, немного помявшись, вдруг выдал, — знаешь, я… В общем, прости меня, если я как-то обидел тебя, пока мы сотрудничали. На самом деле, я не хотел этого. Я лишь хотел быть полезным и предлагал свою помощь. — А? — после такого «раскаяния» Цзюнь даже не нашёлся с ответом. — Я знаю, что ты со всем способен справиться один. Но иногда… Как бы тебе сказать… — Чжэхань снова смутился: кажется, такой честный разговор давался ему очень сложно, — короче говоря, ничего ужасного не случится, если ты послушаешь идеи, что предлагают другие, вот. Я ни в коем случае не настаиваю. Я просто говорю тебе, что думаю на этот счёт. Ведь из-за этого между нами начался весь сыр-бор? — Ну… Вроде того, — Цзюнь совсем потерялся и не мог найти в себе сил поднять на Чжэханя взгляд. Ведь Цзюнь всей душой ненавидел разговоры, а особенно ненавидел разговоры, которые предполагали выяснение отношений. — Тогда я хочу, чтобы это осталось в прошлом, Цзюнь, — наконец выдохнул Чжэхань, — давай прекратим эту бессмысленную вражду и будем эффективно сотрудничать. Мои идеи… Я понимаю, если они тебе не нравятся. Но ты хотя бы выслушай, ладно? И… Не отгоняй так уж откровенно. Это, вообще-то, очень угнетает. Я всегда чувствовал себя подавленным и разбитым после того, как ты смотрел на меня так, будто я — пустое место. — Прости меня, — сам того не ожидая, Цзюнь выдал извинение в ответ, чуть ли не прикусив язык, — я… Не хотел, чтобы ты так себя чувствовал. Я… На самом деле, это неспециально. Я просто так привык, Чжэхань. — «Так» — это как? — Так, чтобы от меня все отстали, — Цзюнь ответил прямо и без утайки, — и так, чтобы никто меня не тронул. Поэтому, если тебе неприятно со мной общаться, а со мной общаться неприятно, я это и сам понимаю, то лучше оставь. Вы с Ли Дайкунем неплохо сошлись, разве нет? Вот и сотрудничай с ним, рассказывай ему свои идеи, ведь… Он не поведёт себя так, как я. — Но я… Хочу делиться своими идеями именно с тобой, Цзюнь, — сказав это, Чжэхань заглянул Цзюню в самые глаза, да таким глубоким взглядом, что у Цзюня сердце пропустило удар. Само собой вырвалось: — Зачем тебе… Почему именно я? Чжэхань на это вскинул брови, точно от удивления, а потом расхохотался: с азартом, хитро-хитро. Так, что Цзюню почему-то показалось, что его оставили в дураках. Чжэхань знает что-то… Чего не знает сам Цзюнь? — Помнишь, Цзюнь, — начал объяснять Чжэхань, — тот день, когда японцы начали бомбить Нанкин и когда ты выступал со своим проектом? Стоило мне увидеть тебя тогда, и я сразу же всё вспомнил. — Что ты имеешь в виду? — Мы встречались раньше, Цзюнь. Когда-то очень давно, на научной конференции. — Да ну, — Цзюнь неверяще фыркнул в ответ, — не пытайся меня обмануть, Чжэхань. У нас слишком разные области знания. — Ещё раньше, когда разделение не было таким жёстким, а работы не были такими серьёзными. Когда мы учились в школе, Цзюнь. От упоминания школы Цзюнь за секунду покрылся мурашками: Чжэхань вот так вот легко вскрыл детские травмы, надавил на больное и вытащил откуда-то из глубины хрупкость и беззащитность, которые Цзюнь привык скрывать за бесцеремонностью, отрешённостью и даже некоторой жестокостью. Тогда, Чжэхань тоже видел этот позор, он тоже над Цзюнем смеялся, он… — Это был я, Цзюнь. Тогда, за сценой. Разговаривал с тобой, хвалил твой доклад. И по делу, кстати, хвалил. А потом я попросил охранника принести запасной ключ, — на одном дыхании проговорил Чжэхань, — я хотел с тобой поболтать после… Но не смог подойти. Прости, пожалуйста. От услышанного Цзюню показалось, будто его вмиг затопило ледяной водой. Будто где-то внутри разлилось море, если не целый океан, и теперь не даёт ничего произнести, не даёт и пальцем двинуть. Это… Это был Чжэхань! Цзюнь бы ни за что не поверил, что Чжэхань, который одним своим видом выводил из себя, был тем самым парнем… Тем единственным другом, спасителем, о котором Цзюнь, после всего случившегося в костюмерной, признаться, часто грезил. В подростковом возрасте все события воспринимаются ярко, чувства тоже обострены до предела, а потому таинственный образ заступника очень быстро перерос в воображаемую если не любовь, то хотя бы иллюзию тепла, и служил одинокому Цзюню, на которого всё так же продолжали сыпаться издевательства, той самой частичкой удачи среди множества несчастий. В особенно трудные моменты Цзюнь любил представлять, как тот самый близкий друг и защитник снова придёт и отпугнёт обидчиков. Как скажет добрые слова, обнимет и даже, возможно… Поцелует? От последних мыслей было как-то особенно стыдно, но они, тем не менее, рвались в голову. Конечно, повзрослев и отказавшись от попыток сближения с кем-либо в принципе, Цзюнь вспоминал о своей «первой любви» с некой долей скептицизма и даже ностальгии, но понимал, что, если бы не эта его самосочинённая сказка, навряд ли бы он смог выдержать все испытания, выпавшие на его долю, и стать в итоге тем, кто он есть сейчас. Но теперь, получается, сказка становилась явью и обретала вполне себе конкретное лицо! И Цзюнь не мог понять, что чувствует по этому поводу. Естественно, Чжэхань не был тем воображаемым идеалом, что Цзюнь когда-то давно себе напридумывал. Настоящий Чжэхань, что просто проявил сострадание и помог Цзюню, и тот «мифический друг», которого Цзюнь когда-то в юношестве породил в своей голове, были совершенно разными людьми. Вернее, один из них был человеком — со своими проблемами, страхами, достоинствами и недостатками, а другой был несуществующей выдумкой. Цзюнь это прекрасно понимал, но всё же… Странно было знать, что кто-то вполне осязаемый и реальный тоже обладает тем секретом, что был для Цзюня столь сокровенным. — Я… Ничего, Чжэхань, — сглотнув, выдавил из себя Цзюнь, — тебе не за что извиняться. Скорее, это я должен тебя поблагодарить. Ты тогда очень помог мне. Ведь если бы не ты… — Я и сейчас хочу тебе помогать, — Чжэхань тут же прервал Цзюня, точно не желая, чтобы тот пустился в болезненные воспоминания, и немного помявшись, всё-таки коснулся плеча математика, — давай… Попробуем поработать вместе? По-настоящему? Это решение далось Цзюню очень тяжело: всё же, он не привык доверять кому-то. Проще было сделать всё самому, но Чжэхань был таким открытым, казался таким искренним в тот момент, что Цзюнь не смог произнести ничего, кроме тихого: — Давай… — Отлично! — на лице у Чжэханя вмиг расцвела самая счастливая улыбка, — я пойду схожу за кипятком. А ты сиди здесь и следи за машиной. Попьём чай и подумаем. Расскажешь мне про концепт YELLOW в подробностях. Без лишней суеты, что неизбежна во время официальных заседаний. И в этой фразе так отчётливо читалось: в спокойной и комфортной для себя обстановке. — Хорошо, Чжэхань. Договорились, — всё-таки согласился Цзюнь. Через пару дежурств Чжэхань уже знал идею YELLOW, чуть ли не так же хорошо, как сам Цзюнь, и лишь ещё больше убедился в перспективности проекта. Но только когда не то чтобы наметился перелом, но, хотя бы, был достигнут некий успех: а именно, первая крупная победа, случившаяся при Тайэрчжуане, у YELLOW появилась возможность стать чем-то большим, чем просто отдалённый план. Как ни странно, выступать с отчётом о машине во второй раз оказалось гораздо легче, чем в первый, хоть на «втором показе» и присутствовали даже более серьёзные люди, чем господин Мин. Возможно, так сказалось то, что Цзюнь уже много раз пересказывал устройство машины Чжэханю, а тот всегда слушал сосредоточенно, вселяя в Цзюня уверенность. — Что ж, господин Гун. Ваша разработка… Да, она очень дорогостоящая, но она действительно может послужить спасением. Поэтому, Гоминьдан её одобряет. Мы попробуем воплотить её в жизнь. В тот момент Цзюнь был очень горд собой. И ещё, он очень хотел поблагодарить Чжэханя. Цзюнь вышел из кабинета, взглянул на наручные часы: кажется, ночное дежурство сейчас было в самом разгаре. — Зайду к нему, — сердце почему-то тревожно кольнуло, а в горле пересохло: Цзюнь тут же осознал, какую оплошность допустил в своих мыслях, и исправился, — к ним. И пусть этого никто не слышал, Цзюня не на шутку взволновало то, что в первую очередь он подумал о Чжэхане и захотел поделиться радостью именно с ним. За думами о том, что с его чувствами происходит что-то странное, и Цзюню нужно быть осторожнее, он дошёл до нужного кабинета. Прошёл мимо военных, стоявших у двери: они кивнули и пропустили математика внутрь. — Чжэ… — уже с порога, Цзюнь захотел обратиться к Чжэханю, но так и остолбенел, побледнев и с ужасом уставившись в одну точку, — ты… Что делаешь? Чжэханя в кабинете не было, зато там был его сегодняшний напарник по дежурству, Ли Дайкунь. И он делал что-то с машиной. В одной руке Дайкунь держал молоток, а в другой — ножницы, которые явно были готовы… Перерезать кабели! Эта мысль прострелила сознание, Цзюня тут же бросило в холодный пот. Совсем не думая, он резко рванул вперёд, схватил Ли Дайкуня за локоть, заставляя обернуться на себя: — Ты… Почему ты… — Цзюнь не мог выдавить из себя ничего: он не мог поверить, что кто-то вроде Ли Дайкуня мог… — Потому что всё из-за тебя, Цзюнь! Ты появился в команде, и всё пошло наперекосяк! Твои идеи… Они были слишком близки к разгадке! — Дайкунь попытался вырваться из захвата, но Цзюнь сжал пальцы сильнее. Ли Дайкунь прошипел: — Сначала я хотел работать с тобой вместе, но ты не позволял. Это усложняло задачу передачи самых ценных данных на японскую сторону. Хотел попробовать через Чжэханя — снова мимо. С ним ты тоже не особо делился тайными деталями. А если и делился, то он не рассказывал. Сегодня Гоминьдан наверняка говорил с тобой о YELLOW, так ведь? В таком случае остаётся только одно: сломать эту машину ко всем чертям! Сказав это, Дайкунь заносит руку с молотком над шифратором, и Цзюню тут же возвращается способность мыслить: Цзюнь наконец полностью осознаёт, что именно сейчас происходит. И вместо того, чтобы спасти ситуацию, он, точно по-дружески, болтает с вражеским агентом! Как, что и почему нужно будет разбираться потом — сейчас была важна только… — Охрана! — Цзюнь кричит, с трудом перебарывая онемение в голосовых связках. В кабинет вмиг забегают два бойца, до этого стоявшие у двери. Но перед ними внутрь врывается и Чжэхань: его взгляд ошарашен, он явно не понимает, что происходит. Дайкунь мечется: его рука дёргается, и он промахивается, не попадая по машине. Молоток, как и ножницы, тут же выпадает из захвата его пальцев. Понимая, что это — конец, Ли Дайкунь действует быстро. Военные уже почти схватили его, а потому он достаёт из-за пазухи припрятанный пистолет и стреляет. Цзюнь не успевает опомниться, даже двинуться. Всё происходит с молниеносной скоростью. В секунду перед мысленным взором пролетает вся жизнь, и единственное, на что Цзюня хватает, — это просто зажмурить глаза. А дальше всё смешивается: Цзюнь слышит звук падающего пистолета, слышит проклятья, что льются из уст сопротивляющегося предателя, а бок простреливает резкая боль, точно кто-то со всей силы пихнул его локтём. И Цзюнь падает, распластавшись на полу, но, почему-то, не чувствует, как по телу стекает кровь. Для осознания хватает момента, и Цзюнь тут же открывает глаза. — А-Хань! — столь тёплое и нежное обращение, совсем не подходящее к происходящему сейчас кошмару, вырывается у Цзюня само собой. Чжэхань в бессознательном состоянии действительно лежит на полу рядом. Его пиджак окровавлен где-то в районе груди. Цзюнь слегка обхватывает Чжэханя за плечи и склоняется ниже, блуждает тревожным, точно диким взглядом по лицу. Трогает пульс: живой. Это немного успокаивает Цзюня. — А-Хань… Слышишь меня, А-Хань? Никакой реакции не следует, зато алое пятно разрастается, и на Цзюня вдруг накатывает такая волна страха, что сердце начинает стучать, как бешеное, руки судорожно подрагивают, и всего его трясёт, как в ознобе. Он что, сейчас теряет Чжэханя? Даже не успев толком обрести? Теряет… Навсегда? Цзюнь наконец вскидывает взгляд выше: — Мать вашу, позовите врачей! Вы что, не видите?! Военные уже держат оглушённого Ли Дайкуня под руки. По телефону, один из них вызывает срочное подкрепление. — Да, конечно, господин Чжан же… Но мы сначала должны были обезвредить… — Скорее! — Цзюнь не хочет никого слушать. Он не в силах встать с колен и отпустить Чжэханя. — Потерпи немного, ладно? — еле слышно шепчет Цзюнь, будто бы Чжэхань может услышать, — тебе обязательно помогут. В мыслях Цзюнь молится всем богам, чтобы всё обошлось. Сглотнув, он добавляет хрипло: — Обещаю.
