7
24 июня 2023 г., 18:20
***
Цзюнь неустанно мерит шагами пространство коридора в лазарете, ходит туда-сюда, и почему-то никак не может успокоиться. Лампы в помещении светят тускло, противно пахнет лекарствами и хлоркой, а за окном на землю плавно опускаются вечерние сумерки. Кажется, всё самое страшное уже позади: ночью, после всего случившегося, Чжэханя тут же доставили к врачам, а Дайкуня отправили в камеру для дачи показаний. Всё логично и правильно. Так, как должно быть. Наверняка, жизни Чжэханя уже ничего не угрожает. Врачи безусловно знают, как помочь в случае пулевого ранения, как остановить кровотечение, как обеспечить ране скорое заживление. Но, стоя под дверью палаты, где сейчас лежит Чжэхань, Цзюнь всё равно отчего-то волнуется и усиленно сжимает кулаки внутри карманов больничного халата, накинутого поверх пиджака. На самом деле, Цзюнь сразу же решил навестить Чжэханя, как только всё более-менее уляжется. И вот, этот момент в итоге настал, под конец рабочего дня, полностью посвящённого допросу предателя. Только вот Цзюнь не знает теперь, как с Чжэханем себя вести, что говорить, как смотреть в глаза, ведь… Он хотел принять весь удар на себя и отдать за Цзюня жизнь! Но кто его просил об этом, скажите?! Кто его просил так рисковать?! А если бы ранение действительно было фатальным? Как Цзюню потом жить с таким грузом на душе? Первой мыслью Цзюня было хорошенько отругать Чжэханя за столь неразумное поведение. И лишь второй — поблагодарить, справиться о здоровье, но запретить лезть на рожон вновь. Вот насколько этот опрометчивый поступок Чжэханя вывел Цзюня из колеи. — Господин Гун, вы можете проходить, — фигура в белом костюме и белой шапочке выглянула из палаты, — но ненадолго. Господину Чжан всё ещё необходим покой. Цзюнь сглотнул и неуверенно ступил внутрь. Взгляд сразу же остановился на кровати, где лежал раненый. Такие же белые, как и всё вокруг, простыни, укрывали его. Тёмные волосы контрастным пятном рассыпались на подушке, а вот обычно смуглая кожа казалась непривычно бледной. Глаза его были закрыты, а на оголённой груди виднелась повязка из бинтов. В некоторых местах слабо-розовая. Это, конечно, не то пугающее глубиной своего цвета кровавое пятно, что Цзюнь видел ранее, но всё равно… От открывшегося вида Цзюню почему-то стало до невозможного грустно и в какой-то мере совестно. Это он должен был лежать здесь. Но не Чжэхань. Цзюнь сделал шаг вперёд и тут же опустился на табуретку рядом с Чжэханем. Встревоженно взглянул на переводчика, замечая, как слабо трепещут его ресницы. — Привет, Цзюнь. Ты пришёл, — Чжэхань медленно открыл глаза и севшим голосом обратился к Цзюню, выдавливая из себя улыбку. — Пришёл, конечно, — буркнул Цзюнь, — а как я мог не прийти, когда ты учинил такое?! Чем ты думал вообще, Чжэхань?! Чжэхань немного вздрогнул от столь громкого голоса, обрушившегося на него так резко, и Цзюнь тут же осёкся: кажется, план со спокойным разговором проваливался, уступая место столь яростно подавляемому негодованию и возмущению. — Я… Просто хотел тебя защитить, ведь… — Чжэхань, поперхнувшись, прокашлялся, — без тебя мы не сможем разгадать PURPLE, Цзюнь. Моя жизнь сейчас… Ничего не стоит в сравнении с твоей. — Что? — только и смог выдавить Цзюнь, услышав такую формулировку, — как ты можешь так говорить, Чжэхань?! Не смей так говорить больше! Цзюнь чувствовал, как внутри всё сотрясалось от злости: почему-то казалось, что Чжэхань говорит неправду. И пока рациональная часть внутри Цзюня вполне понимала логику слов Чжэханя, ведь на войне законы суровы, эмоциональная часть кричала о недопустимости подобных жертв. — Но это правда так, Цзюнь, — прохрипел Чжэхань, — и не надо злиться. Главное, что всё обошлось. Цзюнь выдохнул: — Но всё же, не делай больше подобного. — Я надеюсь, что больше в такую ситуацию не попаду, — Чжэхань попробовал засмеяться, но получилось плохо: он тут же схватился за грудь и сморщился от боли, — но знаешь… Думаю, это было бы правильно. Если бы мы опять попали в такую передрягу, я бы всё равно поступил так же. От прозвучавших слов что-то внутри Цзюня сжалось. Злости больше не было, но было что-то другое… Странное чувство, щемящее, но приятное и приносящее радость. Тем не менее, Цзюнь постарался его отогнать: это нечто случалось с ним уже не первый раз, и оно морочило голову и не давало мыслить ясно. — Да что ты будешь делать, — недовольно пробурчал Цзюнь, — но спасибо, Чжэхань. Что-то необъяснимое, что происходило внутри, в какой-то степени даже пугало, ведь сейчас, когда вскрылось предательство Ли Дайкуня, Цзюнь ещё больше осознал, насколько опасными могут быть люди вокруг. Сколько всего они могут утаивать, умело выдавая себя за совсем другую личность. Раз предатели подобрались настолько близко, что были у них в команде… Доверять нельзя было никому. Но вопреки этому вполне ясному выводу, Цзюнь продолжал доверять Чжэханю. Не мог и не хотел представить, что Чжэхань тоже в итоге окажется не тем, за кого себя выдаёт. Не после того, что Чжэхань для Цзюня сделал. Не после того, что Чжэхань Цзюню только что сказал. — Всегда пожалуйста, — с лёгкостью ответил Чжэхань и, задорно прищурившись, взглянул на Цзюня. Цзюнь остановил свой взгляд на глазах напротив и невольно задумался, засмотревшись: как же так, Чжэхань ранен, а всё равно силится улыбаться. Всё равно смотрит на Цзюня так, будто бы всё хорошо. Несколько секунд они поиграли в гляделки, и, как ни странно, Цзюнь даже не почувствовал никакой неловкости. Чжэхань первым отвёл взгляд и вдруг принял строгий вид: — Кстати, Цзюнь… А что по поводу Ли Дайкуня? Его же теперь… Чжэхань сглотнул, так и не закончив фразу. Но Цзюнь и так понял, о чём Чжэхань хотел спросить. — Ты же понимаешь, Чжэхань. У Дайкуня было два пути: либо смерть, либо перевербовка. Таких пронырливых людей, как он, не теряют просто так. — И? — Чжэхань выжидающе посмотрел на Цзюня. — Теперь он будет работать под китайским управлением, — пояснил Цзюнь, — во время допроса… Он предоставил любопытные сведения. Выяснилось, что он — уроженец Тайваня. — А там же сейчас… — Да, Чжэхань. Там сейчас японцы. И у Ли Дайкуня в принципе не было выбора. Японцы прознали о довольно талантливом математике среди местных, что смог бы сойти за китайца: по-китайски Дайкунь говорит безупречно, да и по виду… В общем, его родственникам угрожали расправой. Пришлось согласиться. Японцы подделали ему документы и внедрили к нам в команду. — Но почему… Он так ревностно служил им? — призадумался Чжэхань, — раз уж японцы надавили силой. — Так и к китайцам Дайкунь тёплых чувств особо не питал, — Цзюнь пожал плечами, — колонизаторы, они и есть колонизаторы. Насаждали свою культуру и доказывали своё превосходство над племенами. Дайкунь сказал, что Цинские власти хорошенько попортили жизнь его семье раньше, когда его ещё не было на свете. Чжэхань закатил глаза: — Какой же абсурд! Империя Цин уже сколько лет как канула в небытие. — Видимо, Дайкунь чувствовал что-то вроде долга крови и видел в японцах возможность отомстить. Ввязываться не хотел, но раз уж судьба так распорядилась… К тому же, японцы, как он сказал, уже собирают на Тайване военные лагеря для подготовки бойцов. Пока их не призывают на службу, но всё идёт к этому. Поэтому Дайкунь решил, что лучше он будет шпионить, чем станет пушечным мясом на поле боя. А дальше, как он сказал, всё так закрутилось, что уже нельзя было отступать назад. — А вот это правда, — кивнул Чжэхань, — кто же знал, что… Будут происходить такие страшные вещи. Я вообще порой думаю, что мир сходит с ума. Чжэхань вдруг замолчал, печально уставившись в ткань простыней. Снова истошно закашлялся. — Ну что ты, Чжэхань? Не раскисай, мы со всем справимся, — Цзюнь сам не знает, почему, но ему захотелось поддержать Чжэханя, — хочешь, принесу тебе воды? Чжэхань помотал головой в отрицании. Кажется, говорить ему было всё труднее. — Я, наверное, уже тебя утомил, — Цзюнь поднялся на ноги и отряхнул брюки, — пойду к корпусам. А ты лечись и выздоравливай. Надеюсь, скоро вернёшься в строй. Цзюнь уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг Чжэхань хрипло окликнул его: — Цзюнь… Подожди. — Что такое? — Ты… Неужели Дайкунь после всего останется с нами? — Чжэхань откровенно не мог этого понять. — Останется, — подтвердил Цзюнь, — он — двойной агент под пристальным присмотром китайской разведки. Будет передавать японцам ложные сведения. Но ты сам понимаешь, одна промашка с его стороны — и головы ему не сносить. — Я… Это понимаю. Но всё равно не верю, — Чжэхань насупился, — ты там… Будь осторожнее, ладно? Цзюнь резко затормозил, так и не схватившись за ручку двери. Улыбка на губах появилась сама собой, но Цзюнь тут же сделал всё, чтобы уголки губ опустились вниз. — Уж постараюсь, — тихо проговорил Цзюнь, — у меня впереди ещё самое главное. Я получил добро от Гоминьдана, и теперь должен начать конструировать YELLOW. Будут закупаться детали, и мы начнём работу. Завтра поговорю с Ван Ибо и Сяо Чжанем по этому поводу, они должны мне помочь. Надеюсь, хоть сколько-нибудь они смогут быть полезны. Чжэхань хихикнул: — Жаль, меня там пока не будет… Я бы хотел посмотреть, как появится машина. — Ещё успеешь, Чжэхань, — Цзюнь «обнадёжил» Чжэханя, — на это потребуется достаточно времени. И, как всегда, я уверен, нас ждут какие-то трудности. Просто так же у нас ничего не бывает. Чжэхань вновь издал подобие смешка, на которое был способен в своём состоянии, в ответ на «жалобы» Цзюня: — Ты прав, Цзюнь. А ещё… Я хотел бы на тебя посмотреть, пока ты воплощаешь свою задумку в жизнь. — А это ещё зачем? — нахмурился Цзюнь, — какой смысл на меня смотреть? Лучше смотреть на машину. — Ну… Ты выглядишь очень… — Чжэхань почему-то замялся, подбирая слова, — одухотворённым, когда занимаешься любимым делом. — Ты как скажешь, Чжэхань, так вообще… — Цзюнь покачал головой, стараясь игнорировать тепло на душе, которым растёкся прозвучавший комплимент, — видимо, тебе действительно нужно отдохнуть. До завтра. Чжэхань встрепенулся: — Я завтра ещё буду в лазарете. Значит, ты придёшь? — Приду, конечно, зачем спрашивать, если и так понятно? Ты же сам построил логическую цепочку, — Цзюнь почему-то смутился и впопыхах добавил, — расскажу, как идут дела с машиной. — Хорошо. С машиной, — в голосе Чжэханя слышалось веселье. Цзюнь ответил кивком и поспешил выйти из палаты: — Хорошего отдыха, Чжэхань. Захлопнув дверь, Цзюнь обессиленно прижался затылком к деревянной поверхности. Он улыбался. Чёрт возьми, улыбался, когда впереди ждал титанический труд по постройке машины, когда в самом разгаре ожесточённая война, когда они только недавно поймали предателя. Цзюнь улыбался, потому что Чжэхань выжил. Улыбался, потому что… — Это так глупо, А-Хань. Очень глупо. Потому что, наверное, начинал что-то понимать.
