В омуте твоих очей

Урок истории тянулся словно бесконечная нить, которая вот-вот оборвется, но никак не может. Голос учителя звучал где-то далеко, его слова превращались в монотонный шум, слившийся с лёгким шорохом переворачиваемых страниц и скрипом ручек по бумаге. — Хаа, я усталааа. Хочу уже домой… — Рядом раздалось протяжное, почти жалобный стон. Шатенка, сидящая за соседней партой, растянулась в своей позе, безуспешно пытаясь скрыть свою скуку. Её жалоба была настолько привычной, что я лишь мельком посмотрела на неё, мысленно соглашаясь. Урок истории сегодня казался особенно томительным. Но, взглянув на часы, я увидела, что осталось всего пятнадцать минут, и этот длинный, медленный день наконец завершится. — Ещё пятнадцать минут, не ной. — — Ещё пятнадцати минут я не выдержу! У меня уже голова болит от этой истории. Ничего скучнее этого урока нет. — Она вновь тяжело вздохнула, прикрывая веки, будто готовясь погрузиться в дремоту, убегая от скуки. Я не стала уделять её жалобам больше внимания. Они были частью её ритуала: каждую неделю, на каждом уроке, она жаловалась на всё, что было связано с учёбой. История, математика, биология — для неё всё это было равноценным наказанием. Для меня её жалобы стали просто фоном, как шум дождя за окном. Отвлёкшись от её монотонного нытья, я отправила очередное сообщение Юко, который спрашивал как у меня дела в школе. С тех пор как он уехал в Корею, мы стали реже общаться, но даже так, мы не стали относиться друг другу отстраненно. Как и прежде, мы общались, будто между нам нет большого растояния. Когда мы начинали переписываться, он делился интересными новостям или просто присылал разные фотки с красивыми пейзажами и как любой другой брат смешные рожи. Отправив последнее сообщение, я положила телефон в карман, краем глаза заметив, что учитель остановился на мне взглядом. Секунда больше и я не просто лишилась телефона, а получила бы нагоняй. Оперевшись подбородком на руку, я невольно перевела взгляд к окну. За ним, среди деревьев, мелькнула фигура человека, скрывшегося за стволом ближайшего дерева. Весь в чёрном, с кепкой и маской, он почти сливался с тенями, но его присутствие было невозможно не заметить. Лицо скрыто, взгляд неясен, но что-то в его позе и том, как его голова была обращена в мою сторону, вызывало неприятное ощущение. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть получше, но уверенности, что он смотрит именно на меня, не было. Кто это? Что ему нужно? Не сказать что меня не напрягало. Одетый в чёрное в такую жару, он выглядел либо тем, кто прячется, либо просто безрассудным поклонником темных оттенков. Последний вариант был сомнительным, потому что солнце пекло как в не себя и одеться в черное было самоубийством. Наконец, время урока, которое казалось бесконечным, подошло к концу. Звонок раздался долгожданным спасением, наполняя тишину классового роя невнятным гулом. Иоко мгновенно вскочила на ноги с такой радостью, будто ей вручили ключ от миллионного состояния. — Ну наконец-то, думала этот урок никогда не закончится! — ликующе воскликнула она, спешно запихивая учебники в рюкзак, одновременно призывая меня ускориться. Мне было некуда торопиться, поэтому не спеша собирала вещи, ощущала её нетерпеливый взгляд, сверлящий меня из-за дверного проема. Выйдя из класса, я увидела, как Моримото недовольно постукивает ногой по полу, сложив руки на груди — Почему ты так долго? Я уже успела бы поехать домой и вернуться обратно. — Её недовольство читалось в каждом движении. — Потому что мне некуда спешить. Если ты так торопишься, могла просто уйти. — Не обращая внимания на ее возмущенный вид, мы двинулись через шумный коридор, заполненный учениками, так же стремившимися к выходу, словно птицы, вырвавшиеся на свободу. — Я бы с радостью, но как я могу бросить свою подругу одну? — Моримото несомненно наслаждалась ролью жертвы, её голос был полон притворного негодования. — Да неужели? Тебе напомнить, как ты в прошлый раз ушла домой, когда я попросила подождать меня у класса всего пять минут? — — Ну что ты всё плохое вспоминаешь? Я пытаюсь загладить вину за тот раз. — Иоко театрально надула губы и закрыла глаза, изобразив драму, как на сцене. Пройдя через несколько кварталов под беспощадными лучами палящего солнца, я мечтала только об одном — как можно быстрее оказаться дома, где меня ждал спасительный прохладный воздух кондиционера. Этот зной будто бы давил на всё вокруг, превращая даже самые стойкие растения в измождённые тени самих себя. Казалось, ещё немного, и деревья начнут увядать прямо на глазах, а трава буквально задымится от жары. Мысли о чём-то холодном, будь то мороженое или ледяной напиток, на мгновение подняли настроение, но реальность быстро дала о себе знать: на моём счёте были сущие копейки. Я с разочарованным вздохом отвергла мечты об освежающем удовольствии. В голове пронеслась саркастичная мысль: "Как жаль, что роль 'богатой дочери' мне явно не по плечу, несмотря на статус". Одна только мысль о том, чтобы воспользоваться деньгами отца, вызывала внутренний протест. Достоинство не позволяла брать у него ни копейки, даже если это значило терпеть лишения. Моримото, шедшая рядом со мной, неожиданно оживилась. Она вскинула голову, её глаза загорелись при виде небольшого магазина впереди. Смена её настроения была настолько внезапной, что я едва успела заметить, как её удручённое лицо озарилось радостью. Она резко дёрнула меня за руку, указывая на спасение. Но, увы, её энтузиазм касался лишь её самой. — У меня нет денег, — спокойно отрезала я, ожидая, что на этом её порыв угаснет. — Иди сама купи. — — Ну и что, что у тебя нет денег? У меня они зато есть! Пойдём, я куплю нам обеим, — весело парировала Иоко, не оставив мне шанса на возражения. Прежде чем я успела хоть что-то сказать, она схватила меня за руку и повела в сторону магазина с такой решимостью, что сопротивляться было бесполезно. Это было удивительно, её порывистая натура буквально втягивала меня в этот водоворот энергии, словно она жила по принципу "сейчас или никогда". В её жестах почти всегда было что-то по-детски настойчивое, но в то же время заразительно жизнерадостное. Какая упрямая. Хотя эта её черта вызывала у меня не столько измотанность, сколько лёгкую зависть. Она так легко отпускала все заботы и просто шла вперёд, не задумываясь о лишениях или обязанностях. Я же постоянно чувствовала тяжесть решений, будто каждый мой шаг зависел от тысячи нюансов. Мы вошли в магазин, где холодный воздух, как ни странно, мгновенно избавил меня от всех внутренних противоречий. Возможно, иногда стоило позволять себе просто быть. Пока Моримото направилась к отделу с мороженым, я попросила её взять мороженое вместо меня, а сама быстро ответила на сообщение от Сано. Он сообщил, что уже закончил решать задачи, которые я ему скинула. Меня это слегка удивило, с учётом уровня сложности, я не ожидала, что он справится так быстро. Однако внутренний голос сразу подсказывал, что его ответы, скорее всего, были далеки от правильных. Мы договорились встретиться в библиотеке, чтобы проверить. Сунув телефон обратно в карман, я увидела, как Иоко уже возвращается с мороженым в руках. Она протянула мне мой десерт, и я поблагодарила её. Мы продолжили путь, но теперь с мороженым в руках и ощущением приятной прохлады, растекающейся по телу. — Кстати, Рэн, — прервала она молчание. — Не хочешь сходить со мной и моими друзьями в караоке на выходных? — — Нет, — ответила я без раздумий. — Мне нужно найти подработку на эти выходные, так что веселитесь без меня. — — Опять ты за своё! — её голос звучал одновременно обеспокоенно и слегка насмешливо. — Да, — сухо подтвердила я, делая ещё один укус мороженого. — Хаа, ясно. О! Знаешь, моему дяди как раз нужны работники в кафе! Можешь пойти поработать туда. — — В кафе? — Я слегка приподняла бровь, повернув к ней голову. — Да, — кивнула она с энтузиазмом. — Что скажешь? — Работать в кафе было бы действительно неплохо, особенно когда кафе её дяди небольшое со спокойной обстановкой. Правда он был довольно далеко, что сделала бы путь туда утомительным, но выбора у меня особо-то и не было, так как во всех ближних магазинах и кафе, уже работали такие же подработники как я. — Звучит неплохо. Я попробую. — Я мысленно уже представляла, как буду стоять за стойкой и варить кофе. — Вот и славно, значит, на караоке пойдёшь? — с надеждой спросила Моримото, её глаза блестели предвкушением. — Нет, — я коротко ответила, доедая мороженое и выкидывая палочку в ближайшую урну. Иоко разочарованно закатила глаза, с лёгким раздражением цокнув языком. — Угх, какая ты упрямая! Ты так свою молодось профукаешь сидя в доме! — она тяжело вздохнула и последовала моему примеру, выбросив палочку в мусорку. — Если бы это было возможно, — я закрыла глаза, представив себе жизнь, в которой не приходиться выходить из дома, и не сдержала лёгкой улыбки. Полное безделье, мягкая кровать и никаких забот. — Смею предположить, ты только что представила, как проводишь всю оставшуюся жизнь на кровати, — она лениво опустила веки, не разделяя мою мечту. — Не стану отрицать, — пожала я плечами, не собираясь оспаривать очевидное. — Вот же лентяйка, — закатила она глаза.

***

Как и договорились с Сано, я пришла в библиотеку. Я готовилась к тому, чтобы изложить своё желание после победы и насладиться его разочарованным видом. Однако, когда подошла к столу, где он сидел, меня поразило нечто совершенно иное. Первое, что бросилось в глаза это его измученный вид. Растрепанные волосы, мешки под глазами, потускневший цвет лица. Он выглядел так, словно не спал несколько ночей. Неужели он так измотал себя, пытаясь решить все задачи, лишь бы выиграть в споре? Я ожидала, что его удручённый вид после поражения принесёт мне удовлетворение. Но, стоя перед ним, я начала сомневаться в своих мыслях. Вместо ожидаемой радости я ощутила лёгкое чувство вины. Могла ли я действительно так изнурить его, выбрав слишком сложные задачи? Он выглядел истощённым, и даже мне стало немного стыдно за свою непреклонность. — О, ты наконец-то пришла, — заметив меня, он вдруг оживился, пытаясь выдавить улыбку, несмотря на усталость, явственно отражавшуюся на его лице. — Покажи задачи, — ответила я, садясь рядом с ним. Он начал доставать из своего блокнота исписанные листы. Когда он их передавал, я заметила его испачканные графитом пальцы. Вероятно, следы долгой работы над решениями. Взяв листы в руки, я принялась внимательно проверять каждое задание. Первые два вызвали у меня неожиданное восхищение. Они были решены правильно. Пусть он использовал несколько иной метод, но результат был верным. Это, безусловно, удивило меня, ведь я ожидала куда меньшего. Однако последние две задачи оказались неверными: формула, по которой он их решал, была ошибочной, и, следовательно, ответы также вышли неправильными. Но я не стала сразу сообщать ему об этом. Я украдкой подняла взгляд на Шиничиро и увидела, как он напряжённо следит за моими действиями, боясь услышать вердикт о своих ошибках. Мне стало его жаль. Этот парень так уверенно писал мне о своём успехе, будто был совершенно уверен в победе. Его предвкушение победы явно подкреплялось гордостью за проделанную работу, но, как я и предсказывала, эта уверенность в итоге привела его к разочарованию. Я вздохнула, и этот звук заставил Шиничиро напрячься и настороженно посмотреть на меня, ожидая приговора. Он был готов услышать слова разочарования, но я задумалась. Если оценить его работу объективно, то можно сказать, что Шиничиро частично выиграл. Он решил две задачи, которые были в два раза сложнее обычных, и это без какой-либо помощи с моей стороны. Многие на его месте давно бы сдались, а он, напротив, упорно боролся. И пусть его последние ответы оказались ошибочными, он всё равно достиг большего, чем я ожидала. Это определённо заслуживало восхищения. Я вспомнила, как сама боролась с подобными заданиями, и как часто просила помощи у учителей, когда терялась в сложных решениях. Конечно, была вероятность, что кто-то мог ему помочь. Однако, судя по тому, как были решены задачи, я всё больше убеждалась, что это был его собственный труд. Решения носили характерный для Шиничиро стиль: он всегда использовал свои любимые формулы, даже если они были более сложными, чем требовалось. Могли бы быть более лёгкие и очевидные способы решения, но он, как всегда, выбрал свой путь. Мне оставалось лишь признать, что его победа, хоть и с изъянами, была честной и заслуженной. Но чёрт возьми, моё желание так и останется неисполненным. — Что ж, Сано. Ты правильно решил две задачи, но остальные нет, — начала я. Его лицо мгновенно озарилось широкой, почти триумфальной улыбкой, напоминающей хитрый оскал Чеширского кота. Но стоило мне продолжить, как его радость быстро померкла. — Однако... учитывая, что задачи были в два раза сложнее обычных, я уступлю тебе. Ты выиграл. — Я аккуратно вернула листы в его блокнот, сдержав разочарованный вид. Хотелось бы мне сказать наоборот и оставить победу за собой, но правда была на его стороне. Победа есть победа. К тому же, решая эти задачи, он наверняка значительно улучшил свои математические навыки, тем самым облегчая мне задачу, так что, по сути мы обе оказались выигрыше. Вот может же, когда хочет! Когда я объявила результат, его глаза загорелись ярче солнца. Он тут же вскочил на ноги и с восторженным криком «Победа!», привлекая внимание всех в библиотеке. Некоторое время я просто наблюдала за его детской радостью, не зная, как реагировать на такой всплеск эмоций. Сано был уставшим, но в тот момент выглядел так, будто энергия бьёт из него ключом. — Ну что, тогда идём гулять? — Он обратил ко мне полный энтузиазма взгляд, явно предвкушая долгожданную прогулку. — Так сразу? Ты уверен, что хочешь гулять в таком измученном виде? — я искренне удивилась его стремлению, глядя на следы недосыпа, которые всё ещё были заметны. — Не волнуйся, прошлой ночью я наконец-то нормально выспался. Целых двенадцать часов! — сказал он с гордостью, как будто это был ещё один подвиг. Ого. Да он почти переплюнул меня с моими рекордными тринадцатью часами сна. — Ладно, как знаешь, — не став возражать, я направилась к выходу вместе с ним. Пожалуй, его энергия была настолько заразительной, что и мне захотелось немного отвлечься. Мы вышли на солнечную улицу, и мысли о проигрыше быстро растаяли под ясным небом, сменившись неожиданной легкостью. Иногда стоит признать победу другого, чтобы оба оказались в выигрыше.

***

Мы неспешно шли по оживлённой улице, которая напоминала настоящий базар ярких красок и звуков. В воздухе витал сладкий запах карамели и свежей выпечки, доносившийся из палаток, где продавали всевозможные лакомства. Кругом мелькали яркие прилавки с безделушками: блестящие браслеты, забавные брелоки, куклы ручной работы и множество других мелочей, которые, казалось, были созданы, чтобы на миг отвлечь и удивить. Он шёл рядом, на удивление бодро и с нескрываемым энтузиазмом разглядывая каждую мелочь, словно был ребёнком в магазине игрушек. Хоть я и не разделяла с ним такой же энтузиазм, я не жаловалась, и также, как и он рассматривала окружение, парой позволяя себе тихо посмеиваться над его неуместно пафосными шутками. Временами он поднимал с прилавка очередную безделицу, якобы собираясь купить её, и с таким серьёзным выражением лица предлагал мне это, что на мгновение у меня вырывалась усмешка, прежде чем я могла себя сдержать. — Ну что скажешь? Это идеальный сувенир для такой элегантной особы, как ты, — сдерживая смех, он протянул мне крохотную фигурку зайца с кривыми глазами. — Как раз то, чего мне не хватало для полного счастья, — саркастически отозвалась я. Он засмеялся, довольный своей "находкой", и продолжил осматривать прилавки с неутомимым любопытством. Я шла рядом, позволяя ему наслаждаться прогулкой, время от времени бросая взгляд на очередные развалы сладостей и безделушек. Кукурузные лепёшки шипели на гриле, разноцветные леденцы заманчиво блестели в солнечных лучах, а хозяева лавок, словно по велению невидимой дирижёрской палочки, зазывали прохожих к своим прилавкам. Эта прогулка была не тем, о чём я мечтала, но, наблюдая за его детским восторгом и заразительной жизнерадостностью, я понемногу начала находить в этом своё удовольствие. Моё внимание вдруг привлекла небольшая лавка на углу, где витрина буквально сверкала от множества разноцветных мелочей. Магазин выглядел так, словно был украшен радугой — яркие фонарики, браслеты, бусы и другие безделушки переливались в солнечном свете. Взгляд невольно задержался на этом буйстве красок, пока я окончательно не остановилась. — Хочу зайти сюда, — сказала я скорее себе, чем ему, и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону дверей. Зайдя внутрь, я ощутила тихую, почти домашнюю атмосферу. В отличие от ярких витрин снаружи, внутри царила приятная полутьма, освещённая мягкими огоньками настольных ламп. На полках рядами стояли маленькие статуэтки, аккуратные шкатулки, книги, блестящие подвески и браслеты, которые, казалось ждали своего покупателя, чтобы обрести новый дом. В воздухе витал запах чего-то сладковатого, возможно, благовоний. — Смотри-ка, — услышала я его голос рядом. Он тоже заинтересованно изучал содержимое магазина, на этот раз с заметно меньшей долей иронии. Он показал мне деревянную игрушку, в виде обезьяны с очками, которая сидела на мусорке. — Подстать тебе. — Слабо усмехнувшись, я продолжила неспешно двигаться между узкими рядами, разглядывая всё это богатство. На одной из полок я заметила кулон, который поймал солнечный луч и блеснул. Взяв его в руки с изображением цветка или клёна, я немного покрутила его в пальцах, ощутив лёгкую прохладу металла. На свету он переливался нежным голубым оттенком. Просто, но изящно. На мгновение мелькнула мысль купить его, но удержалась, вспомнив о своём бюджете. Я положила кулон обратно и продолжила осматриваться, не торопясь покидать уютный уголок, погружённый в мир мелких, но таких заманчивых вещей. Возможно, эта лавка и не была чем-то особенным, но почему-то именно здесь захотелось замедлиться и отдаться тихому очарованию мелочей, которые, хоть и не имели особой ценности, умудрялись завораживать своей простотой и красотой. Когда я закончила осматриватся, почувствовала, что время в этой лавке словно остановилось. Каждый предмет привлекал внимание, но ничего не казалось мне действительно нужным. Солнце вновь ослепило меня, как только мы вышли на оживленную улицу, где поток прохожих не утихал, а музыка, доносящаяся с разных уголков, смешивалась с шумом разговоров и смеха. Мы медленно продолжили прогулку. Шиничиро, как всегда, весело что-то рассказывал, делая пару нелепых замечаний, на которые я то усмехалась, то просто молчала. И вот, внезапно, из одного из прилавков кто-то окликнул нас. Я чуть замедлила шаг, когда увидела улыбающегося продавца, который махал нам рукой. — Эй, молодая пара! Подходите, у нас есть игра для влюбленных! — Позвал он, и от его громкого голоса я ощутила лёгкое раздражение. — Мы не пара, — тут же возразила я, даже не взглянув на Сано. Но до продавца это, похоже, не дошло. — О, ничего страшного, — весело продолжал он, скрестив руки на груди. — Может, не сейчас, но возможно, в будущем! — Он хохотнул, подмигнув, как будто это была самая остроумная шутка дня. Я закатила глаза, готовая было просто уйти, но Шиничиро казался заинтригованным. Продавец, увидев его интерес, тут же добавил: — В любом случае, разве вашей подруге не будет приятно получить подарок? Пара удачных бросков, и вы сможете выиграть что-нибудь для неё! — Ну, раз подарок… — начал Сано, его глаза тут же загорелись от энтузиазма. Он явно был готов сыграть, во что бы то ни стало. Я вздохнула, понимая, что спорить было бесполезно. Улыбка на лице продавца, азарт Шиничиро — всё это не стоило моего недовольства. Я решила просто наблюдать в сторонке, как развиваются события. Сано, полон энтузиазма, тут же подошёл ближе к прилавку, где стояли яркие коробки и игрушки, выстроенные в ряды. Продавец сунул ему несколько маленьких шариков, подбадривая фразами вроде: «Давай, парень!» и «Представь, как она обрадуется, когда ты выиграешь!». Шиничиро бросил первый шарик — мимо. Второй — почти попал. На его лице отражалось одновременно разочарование и упорство. Продавец с улыбкой подначивал его, а Сано, хмурясь, сосредоточенно смотрел, будто от этого зависела жизнь, и мне стало забавно наблюдать за ними. — Последний бросок! — громко объявил мужчина, поднимая драматизм момента. Шарик полетел и, на удивление, с точностью попал в цель. Продавец тут же зааплодировал, а Шиничиро растянулся в радостной улыбке. — Победа! — воскликнул он, улыбаясь от уха до уха. Продавец тут же подал ему небольшую, плюшевую игрушку в виде коалы. Сано, сияя от гордости, протянул его мне. — Спасибо, — тихо сказала я, принимая игрушку, хоть в голосе и не звучало особого восторга. Я никогда не была любителем плюшевых игрушек, потому что они только пыль собирали, и всё же, он постарался, и я решила не разрушать его радость своим сарказмом. Продавец вновь разразился шуткой: — Ну вот видите, разве ей не приятно? А вдруг это начало чего-то большего? — Он снова хохотнул, подмигнув, но я проигнорировала его. Шиничиро снова захихикал. Надеюсь, этот "аттракцион для влюблённых" был последним сюрпризом на сегодня. Мы продолжили прогулку, но теперь я чувствовала легкую усталость от всех этих игр и подшучиваний. Время летело незаметно, и когда я посмотрела на часы, уже показывало пол восьмого. Солнце медленно опускалось за горизонтом, окрашивая небо в теплые оттенки розового и оранжевого. Сано всё ещё весело шутил и смеялся, как будто день только начинался. — Знаешь, — вдруг произнес он, глядя вдаль, — я вспомнил, что хотел отвести тебя в кое куда. — Я подняла бровь в удивлении. — Вечером? — осторожно спросила я, осматриваясь по сторонам. Вокруг нас уже начинали загораться огни магазинов и уличных фонарей, а народ все активнее заполнял улицы. — Да, — уверенно ответил он, не дожидаясь моего согласия. — Идём, просто посмотришь. Это прекрасное место. — Он схватил меня за руку, не дожидаясь, пока я успею осознать, что происходит. Внутри меня боролись сомнения: не было ли это странным решением в такое время? Но его уверенность и неподдельный энтузиазм были заразительными. Я вздохнула и сдалась, следуя за ним, не в силах противостоять его обаянию. Мы пересекли оживлённые улицы, где смех и разговоры сливались в одно общее звучание, а яркие вывески рекламировали сладости, игрушки и множество других безделушек. Шиничиро всё время шёл впереди, словно ведя меня в какое-то важное приключение. Я с трудом удерживала его темп, а вокруг нас витал дух ночной жизни Токио. Вскоре мы добрались до входа в Синдзюку Гёэн, где уже начали включаться уличные фонари, заливая парк мягким, теплым светом. — Мы пришли! — с гордостью произнес Сано, оборачиваясь ко мне с сияющей улыбкой. Я невольно почувствовала, как во мне закипает любопытство, и несмотря на свою прежнюю неуверенность, почувствовала, что день ещё не закончился. — Но парк же закрыт. — Я изогнула бровь, не понимая почему он привел меня в закрытое место. — Ну и что? Самое интересное как раз происходит во время темноты! — Я чувствовала, как внутри меня поднимается неприязнь к этому плану. Это было не только безрассудно, но и опасно, потому что нас могли поймать и от последствии нам уже было бы не отвертется. — Ты же понимаешь, что если нас поймают, мы получим штраф? — — Не волнуйся, я ходил сюда несколько раз и меня ни разу не поймали. Я уверяю тебя, это того стоит, и в случае чего я возьму на себя ответственность. — Его глаза светились такой уверенность вместе с улыбкой, что я на миг была готова последовать за ним несмотря на серьезность последствии. Я глубоко вздохнула, обдумывая его слова. Я знала что парк Синдзюку прекрасен, так как не раз здесь побывала, но никогда не было возможности взглянуть на него ночью, и сейчас когда у меня появился такой щанс, можно было бы воспользоваться, но чувство сомнении всё ещё терзала меня. Я взглянула в его глаза, полные уверенности и теребила пальцами плющевую игрушку. — Хорошо, только ненадолго. — Сано озарился яркой улыбкой и, не отпуская моей руки, повёл к бетонной ограде. Он ловко взобрался первым и протянул мне руку. Скрепя сердце, я сделала шаг вперед, почувствовав всплеск адреналина, когда мои пальцы сомкнулись с его. В следующую секунду земля исчезла из-под ног, и я, как и он, оказалась на вершине забора. Он спрыгнул вниз и поднял руки ко мне. В этот миг я почувствовала себя героиней из сказки, а точнее принцессой, сбегающей с любимым в ночь. Немного поколебавшись, я опустила руки ему на плечи, пока он обхватывал меня за талию и осторожно спустил на землю. Когда мы наконец оказались внутри, я замерла, затаив дыхание. Озеро простиралось перед нами, как зеркало, отражающее звезды, которые сияли, как самые настоящие драгоценности под светом. Но гораздо более завораживающим было то, что вокруг летали светлячки. Их мягкий свет плясал в воздухе, создавая ощущение, будто мир вокруг наполнился мерцающими огоньками. Я смотрела на эту картину и пыталась осознать, что вижу. Это зрелище было таким прекрасным, что все мои сомнения и страхи растворились, уступив место восторгу. Я медленно шла вдоль озера, стараясь не упустить ни одного движения. Каждый шелест листьев, каждое легкое колыхание воды в этой тишине, я старалась как можно внимательнее прислушиваться. Я никогда не представляла, что парк, который я видела сотни раз при свете дня, может стать таким прекрасным, когда погружается в сумерки. Возможно, если бы не мое согласие, я бы никогда не узнала о его красоте. — Сано, — начала я, слегка замедлив шаг. На миг я задумалась, придавая мыслям форму. — Зачем ты так стараешься? Я тебе настолько нравлюсь? — Шиничиро, услышав вопрос, словно вышел из своих мыслей, и его взгляд, который до этого был погружен в пейзаж, обратился ко мне. Он ответил почти мгновенно, с такой естественной уверенностью, будто это не требовало даже размышления. — Да, — произнёс он, словно это было что-то само собой разумеющееся. Даже после его признания, я продолжала шагать, не удивляясь. Это было очевидно ещё с той первой встречи, но меня мучил главный вопрос: почему? Я была уверена, что он повидал множество девушек, и даже его младший брат не скрывал этого, открыто намекнув на его опыт. — Почему? — Я отвела взгляд от воды и посмотрела на него. Он, не торопясь, посмотрел вперед, как будто искал ответ в темнеющей дороге перед нами. Мы молчали, и я чувствовала, как это молчание наполняется каким-то значением. Было в нём что-то важное, словно в тишине скрывался ещё один, не высказанный слой разговора. Наконец, он нарушил молчание, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Есть много причин, по которым ты мне нравишься, — сказал он, и в уголках его губ мелькнула та самая спокойная, лёгкая улыбка. — Но главную я расскажу тебе позже, когда придёт время. — Эти слова повисли в воздухе, заставляя задуматься. Вопросы, на которые не дают сразу ответы, всегда интригуют сильнее, чем простые признания. Может быть, есть что-то большее, чем я сейчас понимаю. — Когда придёт время? Почему? Почему не сейчас? — Вопросы выплеснулись из меня один за другим, пока я не ощутила его резкое приближение. Как ни в чём не бывало, он приблизился ко мне, протянув руку прямо над моей головой. Сердце внезапно замерло, дыхание сбилось. Я запрокинула голову назад, чтобы понять, что он делает, готовая отстраниться. Но тут он спокойно снял лист, который, как оказалось, упал мне на волосы. — Потому что ещё не время, — тихо сказал он, опуская взгляд прямо на меня, всё ещё оставаясь слишком близко. Его лицо было так близко, что я могла отчётливо чувствовать лёгкий запах его одеколона. Ну вот опять. Мои щёки снова начали предательски краснеть. Увидев мою реакцию, он только мягко и весело улыбнулся. Эта улыбка не была издевательской как у того напыщенного павлина, и всё же она заставила меня покраснеть ещё сильнее. Он покрутил перед моим лицом тот самый злосчастный лист, как бы показывая, что именно это было причиной его приближения. — Сано, мы в не романе, чтобы говорить такие сентиментальные вещи. Сано на секунду завис, будто его только что щелкнули по лбу. Он поморщился, но всё же ухмыльнулся. — Блин, я просто не хочу сейчас говорить. У меня, так сказать, веские отмазки… — Как хочешь, — как можно спокойнее произнесла я, стараясь скрыть волнение, и быстрым шагом двинулась дальше, надеясь, что он не заметит, как сильно это всё меня выбило из равновесия.