В омуте твоих очей

Глаза — зеркало души. Эта мысль невольно всплыла у меня, пока я смотрела на его лицо. Он всё ещё держал меня за запястье — крепко, но без боли. В его взгляде отражалась серьёзность, почти пугающая в своей глубине, и сосредоточенность, которой я никогда прежде не видела. Это лицо, пропитанное искренностью, оказалось для меня новым, почти чужим. И всё же оно трепетно завораживало, как что-то единственное в своём роде.

***

Молчание продлилась всего половина минуты, но для меня она показалась целой вечностью. — Не суди всех по нескольким людям, которые причинили тебе неприятности. Тот факт, что гопник тебе не нравится, не значит, что он не может измениться к лучшему, — спокойно, почти отстранённо, сказал он. Его тон был мягким, но от этого слова не стали менее режущими. Мои эмоции бурлили, подавляя боль и дискомфорт. Где-то глубоко внутри я понимала, что он прав, и его слова заслуживают того, чтобы их обдумать. Но гнев и обида не оставляли мне ни малейшего шанса. Они окутывали сознание, как густой туман, не позволяя рассмотреть истину за его словами. Я не хотела этого признавать. Не хотела даже слушать его, особенно после событий прошлого, которые оставили ясный след. Резко дёрнув запястье, я высвободилась и поднялась на ноги, вставая перед ним. Моё сердце колотилось, а слова уже рвались наружу, готовые вырваться потоком всем, что накопилось за это время. — Не судить по нескольким людям? Ты серьёзно? — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить чётко и резко. — Да они все одинаковы! Как ни старайся, в них невозможно увидеть что-то другое. Ты даже не представляешь, о чём говоришь! Эти гопники — худший тип людей. Люди без морали, без капли сострадания. Им плевать на других, им плевать на последствия! Слова срывались с губ, одно за другим, горячими, как огонь. — Они высокомерны, тщеславны, всегда берут, что хотят. И из-за них нормальные люди боятся выйти на улицу! Всё, что от них исходит— это беды… только беды! Я остановилась, чувствуя, как слова начинают вырываться из меня всё быстрее, почти неконтролируемо. В груди разгорался пожар, а мысли метались, как молнии, не давая ни малейшего шанса собраться. Я почти содрогалась от накала эмоций, но из последних сил цеплялась за крохотный остаток самообладания. Глубоко вдохнув, я заставила себя замолчать. Я сказала достаточно. Я дала понять свою позицию ясно и чётко. Но также я боялась: ещё одно слово, ещё один всплеск и я могла бы сказать то, о чём бы потом пожалела. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими звуками нашего дыхания и размеренными щелчками часов. Казалось, время замерло, словно давая нам шанс осмыслить происходящее. Мы смотрели друг на друга, не в силах придумать, что сказать или сделать дальше. Этот молчаливый поединок взглядов мог бы продолжаться бесконечно, если бы его не прервал резкий звонок домофона. Звук прозвучал неожиданно громко, заставив меня вздрогнуть. Я ощутила, как паника начинает сковывать мои мысли. Передо мной сидел наполовину раздетый парень, а кто-то снаружи с нарастающим нетерпением пытался попасть внутрь. Сначала это был звонок, теперь громкие, нетерпеливые удары в дверь. Сердце забилось быстрее. Любой, кто сейчас увидел бы нас, наверняка подумал бы о самом худшем. Как объяснить эту ситуацию, чтобы не вызвать лавину недоразумений? Я нервно огляделась, пытаясь найти укромное место, где его можно было бы спрятать. Но время поджимало, а шум за дверью становился всё более настойчивым. Любой посторонний взгляд мог бы разрушить шаткое равновесие этой ситуации. В панике перебирая в голове возможные места для укрытия, я невольно вспомнила свою комнату. Это было единственное место, куда никто бы точно не зашёл. Мне совсем не хотелось тащить его туда, но других вариантов просто не было. Я схватила его за запястье, не обращая внимания на его болезненное шипение и искажённое лицо. Времени на извинения или осторожность не оставалось. Быстро добравшись до комнаты, я огляделась, пытаясь решить, куда его спрятать, чтобы точно никто не нашёл. Места было немного, а из мебели подходил только небольшой шкаф у кровати. Подойдя к нему, я почти не раздумывая, в буквальном смысле швырнула его внутрь, стараясь не задеть раненое плечо, которое недавно успела перебинтовать. — Сиди тихо, — прошипела я, закрывая дверцы шкафа прежде, чем он успел возразить. Вакаса выглядел совершенно ошарашенным. Он даже моргнуть не успел, как оказался в тесном, тёмном пространстве.       Я быстро спустилась вниз, молниеносно делая шаг за шагом по мере спуска. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, готовое вырваться наружу. Я не заметила, как руки стали влажными от пота, а дыхание прерывистым и тяжёлым. На мгновение мысль, что за дверью может быть отец, заставила живот свести от тревоги, но я сразу же откинула эту идею. У него были свои ключи, да и он редко появлялся дома. В голове промелькнули только несколько возможных вариантов — Иоко, Кейске или соседка Норико. Достигнув нижнего этажа, я спокойно словно не бежала пару секунд назад в спешке и не испытала на себе прилив адреналина, распахнула дверь и увидела Моримото стоящую снаружи с выражением горестного отчаяния. — Иоко? — Мой веки на мгновении дёрнулись вверх от увиденного, не поверив в происходящее. На улице всё также лил дождь, не прекращая с того момента, как я вышла из кафе. — Рэээн! Можешь впустить меня? Здесь холодно, — её слова были произнесены с притворным жалобным тоном, а на глазах блеснули слёзы, которые явно были фальшивыми. Но её лицо продолжало нести этот жалостливый, заигрывающий взгляд, который я слишком хорошо знала. В подсознании мелькнула мысль, причина её прихода, но чтобы подтвердить свои догадки, я всё же спросила: — Что случилось? Опять с родителями поссорилась? Мне не нравилось, что она пришла в такой неподобающий момент, заставив меня оказаться в неловкой ситуации. В доме уже был незваный гость, и если наши пути пересекутся, это неизбежно приведёт к недоразумениям и ещё большим проблемам. Но не впустить её в дом было бы слишком грубо и некрасиво. Понимая, что другого выхода нет, я с лёгким вздохом открыла дверь пошире и впустила её. Иоко не раз и не два приходила ко мне за утешением и поддержкой, а чаще всего чтобы просто отвлечься. Её ссоры с родителями стали почти что ежемесячной рутиной. Я частично понимала её, ведь мои отношения с отцом тоже оставляли желать лучшего, и это позволяло мне легко входить в её положение. Однако, несмотря на мою поддержку, я всегда напоминала ей, что не стоит воспринимать ссоры так близко к сердцу. В отличие от меня, у неё всегда были люди, готовые протянуть руку помощи, и она могла обратиться к ним за поддержкой. Я хорошо знала, какие у неё родители, ведь побывала у них пару раз и по её рассказам смогла определить какие они люди. Несмотря на свою строгость, я видела, как на самом деле они заботятся о ней и стремятся дать ей всё самое лучшее. Это было очевидно даже если Моримото сама не всегда могла это увидеть и продолжала жаловаться. — Да, — она надула щёки, как маленький ребёнок, и зашла в дом, продолжая обнимать себя руками, пытаясь согреться от холода, который ещё сохранялся на её теле. Это было ожидаемо... но почему именно сегодня? Мы обе зашли в гостиную, и Иоко, словно у себя дома, уселась на диван. Я уже привыкла к такому, поэтому молча направилась в свою комнату, откуда принесла для неё сменную сухую одежду и чистое полотенце из комода. — Иди умойся, — сказала я, протягивая ей все необходимые вещи. Она с благодарностью приняла их и, не теряя времени, пулей понеслась в ванную. Я хотела воспользоваться моментом, чтобы сходить к «пациенту» и провести его к выходу, но, обернувшись к лестнице, я увидела его. Он стоял там, смотря прямо мне в глаза, словно выжидая чего-то. Глаза удивлённо расширились. Я никак не ожидала его присутствия в таком моменте. Что он там делает?! С удивлением я наблюдала, как он, все ещё придерживаясь за плечо, медленно спускается по лестнице. Его выражение лица не изменилось, всё тот же серьёзный и безразличный взгляд. Я резко огляделась, нервно проверяя, не выйдет ли ненароком моя подруга из ванной и не застукает нас в таком странном положении. Он прошёл мимо, не сказав ни слова и зашагал к двери, пока я все ещё стояла и смотрела на него, как в трансе. Не то, чтобы я не могла ему помешать, но я ведь могла и не мешать. Из вежливости я могла одолжить ему зонт чтобы не промок, но что-то меня останавливало, говоря больше не взаимодействовать с этим опасным парнем, не то впутаешься в проблемы, от которых невозможно будет отвертеться. Он мог бы просто исчезнуть, и всё вернётся на свои места. Зачем вмешиваться? После того, как я высказала все свои мысли пятнадцать минут назад, подавно не было никакого желания снова вступать с ним в контакт. Я так чётко расставила все точки над i, что не оставалось места для недоразумений. Впрочем, был ещё один человек, с которым мои отношения оставались в подвешенном состоянии. Его персона всё ещё оставляло вопросы без ответов. В последнюю секунду, когда он уже собирался выйти через порог, меня как будто дернули за плечо и я всё таки решила подавить остатки своей гордости и внутреннего раздражения. Покрепче сжав кулаки, я протянула ему этот зонт. Теперь я окончательно запуталась в этом своём собственном странном мире. — Можешь себе оставить, — выдавила я, хотя голос прозвучал совсем неуверенно. Он обернулся, посмотрел на меня и чуть приподнял бровь. Спокойный, до неприличия беззаботный, как будто ничего и не произошло. Это его дурацкое спокойствие меня просто выбило из колеи. Он решил проигнорировать всё, что я наговорила ему до этого, будто они не стоили ни его внимания, ни ответа. Наверное, именно это меня и задело больше всего. Но я решила не вестись, потому что, чёрт возьми, это уже ничего не значило. Протянутая рука с зонтом начала ныть от напряжения, но Имауши, вместо того чтобы взять его, просто продолжал смотреть на меня. Его взгляд был тяжёлым, не давящим, но пронизывающим, словно он пытался что-то прочитать на моём лице. От этого пристального внимания мне стало не по себе, но я не собиралась отводить глаза. После мучительно долгой паузы он наконец отвернулся, бросив напоследок короткое «Не стоит», и направился к выходу. У меня серьёзно возникло острое желание просто швырнуть в него этот долбаный зонт и крикнуть в след “Ну и пошёл ты!”. Но, как всегда, чувство собственного достоинства удержало меня. Вместо этого я раздражённо фыркнула, стиснув зубы, и вернула зонт на место. Единственное, что меня хоть немного радовало, так это мысль, что теперь нас больше ничего не связывает. Абсолютно ничего. Мы просто могли сделать вид, будто даже не знакомы. По крайней мере, я очень надеялась на это. Потому что повторно столкнуться с ним где-нибудь — последнее, чего мне хотелось.

***

После сопровождения того индивида, я направилась на кухню чтобы заварить мне с Моримото чай, потому что рассказ про ссору с её родителями обещал быть долгим и драматичным как любить приукрашивать Иоко. Как близкий друг семьи Моримото, они хорошо знали меня и имели хорошее представление о том, куда ходила их дочь, когда она была расстроена или ссорилась с ними. Учитывая, насколько ответственной и надежной я была в их глазах по сравнению со всеми остальными в кругу Иоко, они доверяли мне достаточно, чтобы позволить ей уходить поздним вечером если я была рядом. В некотором смысле я стала для Моримото старшей сестрой, которая оберегает эту буйную порывистую девушку от бед. От осознания этого факта, я почему-то почувствовала чувство усталости, и тяжело вздохнула. Как так получается, что за всё что я ввязываюсь, беру ответственность? Заварив нам обеими чай и взяв с собой недоевшие со вчерашнего дня пирожные, я поудобнее уселась на диване в ожидании драматичной дамы, которая должна была скоро прийти. Иоко не долго заставила себя ждать и тоже вскоре зашла в гостиную с пледом, который нашла в шкафчике. Нет серьезно, она в буквальном смысле ведёт себя как у себя дома. Знает где находятся сладости, вещи и даже пользуется моими некоторыми вещами что меня иногда раздражало, потому что не любила когда моими вещами часто и без спросу пользовались. При таком раскладе можно было предположить что мы настоящие родные сестры, но я от этой идее не так сильно светилась как Моримото. Усевшись рядом со мной, она окутала себя сильнее пледом и взяла тёплый чай вместе с пирожным. — Ну и. Из-за чего опять поссорились? — Спустя десять минут молчании, я нарушила тишину, которое нависла над нами с тех пор как она зашла в гостиную. Она ещё некоторое время уплетала сладостями, не намереваясь ещё в ближайшее время отвечать на вопрос. Это было ожидаемо, учитывая что она пыталась унять гнев кушая всё что попадалось под руку, будь то даже капуста, которую она не очень любила. Её метод был намного лучше чем мой — оставлять после своей злости несколько кровоточащие следы, напоминающие полумесяцы, которые до сих пор не зажили. Ненадолго взглянув на свою ладонь, я подняла взгляд на неё на всё ещё поедавшую пирожные и тяжело вздохнула. Что-ж мне некуда торопиться, поэтому могу подождать ещё долго. Хотя скоро начнется футбольный матч, который я вообще не планировала пропускать, несмотря на нытье подруги. — Они опять начали меня отчитывать за мою будущую профессию! — Наконец подала голос. — То и дело твердят чтобы стала врачом и брала пример с тебя! — Недовольно ворча как старый дед от предыдущий ссоры, у неё нахмурились брови и слегка раздулись щеки как у бурундука, когда тот пихал в рот орешки. — Это было ожидаемо. — Опираясь рукой на спинку дивана, я продолжала сохранять спокойное выражение лица и слушать её бесконечные жалобы. В конце концов, это было довольно обычное явление, хотя повторение часто надоедало. Несмотря на это, я продолжала слушать, ожидая пока она закончит свои бесконечные жалобы, не перебивая. — Уфф, я устала. Я переночую у тебя. — Доевшие пирожные, дали свой результат и уже через полчаса, она выдохлась от их переедания. В кое-то веки, она полностью легла на диван занимая таким образом всё свободное место и положила свою голову мне на колени устраиваясь так поудобнее. Найди хоть одно различие между ней и кошкой. Правильно, её не будет. Очередей раз вздыхая, я включила телевизор, в котором уже шел второй матч. Разочарованно цокнув языком, я взглянула на время, которое показывало уже пол десятого. Устремив глаза обратно на спящую Иоко, я поняла что она собирается заснуть на этом диване. Раз уж она так быстро уснула то бессмысленно её будить, лучше оставить спать на диване а самой пойти к себе в комнату. Я осторожно начала вставать с дивана, не делая лишних и резких движении, чтобы не разбудить спящую красавицу. Её слегка мокрые каштановые волосы, напоминающие шёлковые нити, мягко спадали на лицо, ловя свет и переливаясь тёплыми оттенками осени. Я бережно отодвинула их, стараясь не потревожить её глубокий, безмятежный сон. Задержав на ней взгляд, я почувствовала легкую жалость. Она была из тех, кто умел постоять за себя, но её наивность и легкомысленность часто ставили её под удар. Это делало её уязвимой для тех, кто мог обмануть или ранить, пользуясь её добротой, так же, как когда-то поступили со мной. Я не могла позволить, чтобы она пережила то, что выпало на мою долю. Казалось, что если с ней что-то случится, она могла легко сломаться, как хрупкий хрусталь, и уже никогда не восстановиться. Я часто напоминала ей быть осторожной, избегать сомнительных людей, особенно гопников. Даже сама мысль о том, что она может влюбиться в одного из них, казалась мне неприемлемой — это стало бы роковой ошибкой для неё. А её слёзы из-за них задело бы меня глубже, чем я готова была признать. Добравшись до своей комнаты и рухнув на кровать, я внезапно осознала, в каком напряжении и стрессе находилась всё это время. Лёжа на мягких простынях, я почувствовала необыкновенную лёгкость, словно тяжёлая гора, которую я несла на своих плечах, наконец сползла, оставив меня в долгожданном покое. Никогда бы не подумала что когда-то впущу в свой дом гопника, да ещё и во второй раз, при этом первый раз мне помогали а второй я. Смешно однако вышло если задуматься. Но что поделать, когда находишься в плену совести, которая не даст и дня спокойствия, оставь я Вакасу на улице с раной на плече. Вдобавок он меня не раз спасал от опасных ситуации… Повернувшись на бок, я окутала себя одеялом и позволила усталости взять над собой вверх.       На утро я проснулась не как всегда от нетерпеливого кота, ждавшего, что его покормят а от сообщения пришедшего мне на телефон. Негромко жалобно застонав я потянулась к гаджету лежавшего рядом. На маленьком экране высветилось сообщение от Сано.       «Привет. Некоторое время я не смогу посещать занятия, из-за того что нахожусь в больнице. Есть какие нибудь идеи, как можно компенсировать пропущенное занятия?» Находясь в сонном состоянии, я сначала не поняла что конкретно было написано в сообщении, пока не прочитала ещё несколько раз и сон как рукой сняло. В больнице? Что он там забыл? Быстро напечатав ответное сообщение, я слегка прикусила нижнюю губу, вспоминая вчерашние события. Возможно ли что он и Вакаса подрались или противостояли против каких-то людей?       «Я получил травму головы, поэтому придется неделю пролежать в больнице:)» Травму головы? Я резко села на кровати, недоумевая, что произошло. Внезапное чувство тревоги за него пронзило неприятным покалыванием в области сердца. Да ну нет… Я что, волнуюсь за него? Ошеломлённая собственными чувствами, я на мгновение отложила телефон в сторону, уставившись в одну точку. Мысли вихрем кружились в голове, пытаясь переосмыслить это странное, почти “вымышленное” чувство: беспокойство о нём. Да нет. Я просто беспокоюсь что все усилия приложенные в течении месяца пойдут напрасно. Да. Так оно и есть. Набрав побольше воздуха в легкие пытаясь переубедить себя об обратном, дверь с грохотом открылась, и Иоко ворвалась в комнату негромко хлопнув дверь об стену. Почти что улыбка до ушей не сползала с её лица, даже после того, как уселась рядом со мной на кровати. — Ты не поверишь что мне только что сказали! — Схватив мои руки в свои она глядела на меня с восторженным лицом. Негодуя, я лишь изогнула бровь спрашивая вместо слов жестом. — Я вышла в финал! — Взмахнув руками вверх, она воскликнула да так, что на весь дом было слышно а то и на всю улицу. — Имеешь ввиду в том конкурсе? — Да! Работникам понравился мой эскиз и сказали что у меня есть шанс выиграть! — Всё ещё восклицая от радости бурлящую внутри неё, она резко встала потянув меня за собой и начала прыгать одновременно кружась вокруг меня. Компания, в которую Моримото отправила заявку на участие, проводила конкурс на «Лучший эскиз платья для весенней коллекции О’ушия». Приз составлял 33 тысячи иен, но это было далеко не главным. Для Иоко этот конкурс был шансом выйти из свет и заявить о себе, продемонстрировав свои умения и талант в сфере моды. Как человек, страстно увлечённый дизайном, она видела в этом возможность не только для карьеры, но и для того, чтобы наконец воплотить свои идеи в жизнь. — Рада за тебя. — Улыбнувшись ей в ответ, Моримото наконец успокоилась и накинулась на меня с объятиями. — Ты даже не представляешь насколько я счастлива! — Удушая меня в своих объятиях, я могла представить насколько она была рада. Я пару раз похлопала по её спине, давая понять что кислород перестает поступать. — Ой прости! — Она быстро освободила, давая вдохнуть глоток воздуха. Слегка откашлявшись я взглянула на всё ещё радостное лицо подруги. — А родителям ты рассказала? Думаю это хороший повод чтобы помириться с ним и показать, что ты можешь чего-то достигнуть. — Подруга, которая до моих слова светилась от счастья слегка помрачнела и опустила взгляд на пол. — Нет. Да и не хочу. Они не разделять со мной эту радость. — Разочарованно вздыхая она села на кровать и уставилась на пол обдумывая о чем-то. Я села рядом с ней и понимающе погладила по голове. Как иронично, у обоих оказались родители, которые не способны поддержать своего ребёнка, даже в столь радостный момент. Хотя в отличии от моего опекуна, её родители могли со временем смириться и поддержать ее. — Ну тогда давай отметим этот случай за вкусным завтраком. — Я встала и обернулась к Иоко, которая вся в слезах смотрела на меня, отчего я смутилась, не понимая такой реакции. — Вааа! Как замечательно, что у меня есть такая подруга, как ты! — Моримото быстро вскочила с кровати и снова заключила меня в своих удушающих объятиях. Я тяжело вздохнула и снова несколько раз похлопала по её спине.

***

Вскоре, после вкусного и сытного завтрака, мы разошлись: Иоко позвонили из агентства для решения некоторых вопросов, а мне нужно было отправляться на свою смену, лавируя между столиками в кафе, ведь работа не терпела отлагательств. С этим надоедливым голосом из датчика, который объявлял, следующую станцию после моей, я выскочила из метро, всё ещё размышляя о травме Шиничиро и паршивом чувстве, что тянется за мной с самого утра, как какая-то липкая жвачка. Я всё себе твердила, что мне на него плевать, что всё это беспокойство просто из-за времени, которое я на него потратила. Но мысль что я себя так обманываю не давало покоя. А это чувство, когда сам себя ловишь на обмане, оно хуже всего. Серьёзно. Будто кто-то стоит за плечом и насмехается над тобой. Я уже почти вышла, но вдруг остановилась. Двери вагона вот-вот должны были закрыться, и не раздумывая, я резко развернулась и зашла обратно. Отлично. Я просто не могла выбросить из головы эту тревогу. Как будто что-то давило на меня изнутри, пока я не убедилась бы сама, что с ним всё в порядке. Как в той поговорке: «Доверяй, но проверяй». Какой-то глупый совет, но именно он сейчас крутился в моей голове. Делать вид, что мне всё равно, стало просто невозможно. Это выматывало. Дура. Эта мысль вертелась в голове, пока я шла по платформе и направлялась прямо к больнице. Каждый шаг казался испытанием, словно я несла на плечах невидимый груз, который становился всё тяжелее по мере приближения к цели. Дорога до больницы напоминала подъём в гору: медленный, изнуряющий, с каждым шагом теряющий уверенность в том, что я делаю правильный выбор. Голова тем временем не переставала загружаться вопросами: правильно ли я поступаю? Или это ошибка, за которую придётся заплатить? Узнав в регистратуре, в какой палате лежит Сано, я пошла к нему. Шаги стали ещё медленные, ноги сами тормозили, не давая двигаться быстрее. Пакет с яблоками, которые я купила по дороге сюда, противно шуршал, прямо действуя на нервы. Каждый этот шуршащий звук будто специально добавлял мне тревоги. А ещё этот шум датчиков из палат, гул машин где-то вдалеке. Они не помогали. Только сильнее напрягали, словно весь мир решил меня дразнить. Главное при встрече с ним не наговорит ничего лишнего или грубого как я раньше делала.

***

Сано лежал на больничной койке, неспешно вглядываясь в белоснежный потолок. Боль в теле от недавнего сражения с "Призраками" казалась лишь вторичной. Она легко смешивалась с ощущением усталости, которое преследовало его в последние дни, как неизбежный спутник на дороге, ползущей между жестокостью улиц и тяжким благополучием тишины больничной палаты. Тонкие линии ран и синяков сливались с холодным, стерильным светом. Ноги не слушаются, голова болит, а сам ты напоминаешь кого-то, кто все время где-то в пути, но почему-то оказался застрявшим на этом скользком пути, в белой палате, с запахом антисептика и едой, которую на самом деле никто не хотел бы есть в своем нормальном состоянии. После окончания боя с "Призраками", рано утром его посетили друзья. Вроде бы они говорили про победу, но на самом деле эта победа звучала как что-то далекое и нелепое. Они рассказывали, что выиграли, но не без последствий. Как оказалось, когда Шиничиро отвезли в больницу, противостоящая банда не собирались останавливаться и решили пойти за ним, чтобы закончить начатое. Однако Вакаса с Акаши не позволили им этого. Они встали у них на пути, не давая им пройти, продолжив бой, несмотря на раны. Сано прикрыл глаза и позволил себе на мгновение представиться на их месте. Он не ожидал такого исхода. Он предполагал что его план, приведёт их к победе без последствий, но и тут они выкинули то, чего он не ожидал. Когда он услышал о последствиях, его сердце сжалось как и кулаки. Половина "Черных драконов" были сильно избиты, с бесчисленными ранами, которые говорили о том, насколько жестокой была битва. Имауши, к счастью, не глубоко ранили в плечо, а Такеоми отделался повреждённой рукой. Несколько ребят тоже получили ножевые ранения, но в целом, по словам друзей, никто из них не был в таком состоянии, чтобы это требовало серьезных переживаний. И всё равно от этого не становилось легче. Испустив тяжелый вздох он устремил свой взгляд к окну, обдумвая дальнейшия действия. В его голове продолжался крутиться вопос, почему никто не ринулся спасать Исаму, когда он бежал к нему. И что самое важное, почему эта банда стремилась убить его? Мысли прервались, когда дверь тихо приоткрылась и в палату вошла медсестра. Её шаги были легкими, а лицо бесстрастное и скучающее, как у человека, который проработал здесь пол жизни. Она принесла поднос с едой. В этот раз была пластиковая тарелка с картонным стаканом. Всё по стандарту. — Ваш обед, — сказала медсестра с тем безэмоциональным выражением лица, которое, вероятно было не просто частью её работы, но и защитным механизмом против бессмысленных вопросов больных. Шиничиро чуть приподнял голову, не реагируя. Она оставила поднос на тумбочке, сделав небольшой жест рукой. Он не ответил, а она, не ожидая ответа, бесшумно вышла, скрываясь за дверью. Чуть приподнявшись на локтях и сев, он медленно потянулся к подносу. Ложка была жесткой, как и сам процесс еды в этой больнице. Интересно, это еда такая или он просто настолько устал, что не мог различить вкусы? Он взглянул на пластиковую тарелку с каким-то непонятным содержимым. Что это вообще было? Похоже на рис с какими-то пережаренными овощами. Как-то сильно напоминало то, что он мог бы себе приготовить, если бы был еще жив, только не здесь, в этом белом аду. Сано уже было протянул руку к вилке, собираясь наконец приступить к еде, но в этот момент дверь палаты резко распахнулась с громким скрежетом, заставив его слегка содрогнуться. Он тут же уронил прибор на тарелку, испачкав свою больничную одежду. Сдержав досаду, он оглянулся. На пороге стояла она. — Шиина?! Он быстро выпрямился на своей больничной койке, пытаясь убрать пятно на одежде и не выглядит неряхой. Рэн в своё время невольно перевела брови на переносицу и поджала губы. Она казалось не замечала его растерянности и без лишних слов подошла к тумбочке, ставя на неё пакет с чем-то, что явно было принесено в больницу специально для него. Взгляд Шиины скользнул по нему с головы до ног, её глаза зацепились за каждую деталь его состояния. Голова обмотана бинтом, на руках заметные синяки, которые не могли скрыть даже больничные одежды. Молча она остановилась рядом с койкой, слегка приподняв брови, как бы давая понять, что его состояние вполне терпимо, если не считать всех этих повреждений. На несколько секунд они остались молчать, каждый анализируя ситуацию по-своему. Шиничиро, всё ещё не веря своим глазам, нервно щипал себя за щеку, пытаясь понять, не находится ли он в какой-то странной половине сна. Её взгляд был достаточно скептическим, и она тихо вздохнула, понимая его удивление. Если бы не сама ситуация, он бы, возможно усмехнулся, потому что даже она, не могла поверить в происходящее. — Ты как? — её голос был спокойным и негромким, что только ещё больше усиливало ощущение странной реальности. Сано наконец поднял взгляд, встречая её глаза. Натянув беззаботную улыбку, он не смог скрыть ту радость и облегчение, которые переполняли его от осознания, что возможно его отношения с ней начинают менять форму. Он больше не был для Рэн безразличным, раз сама пришла к нему. Постепенно он становился к ней всё ближе, и мысль о том, чтобы быть для неё не просто другом, уже не казалась столь недостижимой. — Отлично, иду на поправку, — произнес он, надеясь, что эти слова хоть как-то снимут напряжение. Она немного расслабилась, и на мгновение Шиничиро увидел, как её напряжённое лицо смягчилось. Но облегчение продлилось недолго. Нак только он думал что смягчилась, её взгляд потемнел, а выражение стало гораздо более серьёзным. — Ну и ответь на милость, твоя бессмысленная драка стоила того, чтобы оказаться здесь? Она скрестила руки на груди и, как всегда, скорчила недовольное лицо, которое в какой-то момент напоминало строгую маму, отчитывающую своего непослушного ребёнка. Сано на мгновение почувствовал себя как маленький мальчишка, попавший под взгляд родителя, который разочарован в его поступках. Беззаботная улыбка мгновенно исчезла, уступив место неловкости. Он отвел взгляд, пытаясь придумать, как лучше ответить на её вопрос. Не сказать же ей, что всё это было из-за неё. Если бы он сказал, что принял бой не только ради мирных жителей в том районе, но и из-за неё, она бы сразу подумала, что он вовлек её в этот круговорот. Подобные мысли могли легко возникнуть у неё, зная её настороженность и ненависть к его окружению. Она могла бы не только бросить его, но и уехать, чтобы избежать возможных проблем. Шиничиро не мог позволить себе, чтобы её опасения были оправданы. Он не мог допустить, чтобы она ушла, сбежала от него снова. Он уже терял её, и потерять её сейчас, спустя столько лет, было бы для него настоящим упущением. Он глубоко вздохнул и не сразу отвечая, перевёл взгляд на её лицо. В её мятных глазах читалось всё то недовольство, которое она пыталась скрыть под холодным взглядом, но её невыраженные чувства были ему понятны. Он знал, что она переживает, но одновременно понимал, что её слова — это не просто упрёк, а желание его понять, желание увидеть, что он по-настоящему осознаёт последствия своих действий. Невольно сжав кулаки, он тихо вздохнул и снова натянув улыбку, взглянул на ожидающую Шиину, всё ещё с хмурым и недовольным лицом. — Не стоило. — Его голос стал чуть тише, как будто он сам пытался убедить себя в этом. — Но ты же знаешь, что я не могу по-другому. Это было не оправдание. Это был всего лишь факт, с которым он научился жить. И как бы она ни относилась к его жизни, она могла бы понять это или нет. — Не мог по-другому? У тебя в голове только драки да развлечения? Ты не думал подумать о последствиях или о будущем? — Её голос стал громче, а брови нахмурились ещё сильнее. Она продолжала сверлить его взглядом, пыталась проникнуть в его мысли, понять, что же там, за этими словами, кроется на самом деле. Сано отвёл взгляд, уставившись на поднос с едой, которая теперь казалась ему ещё менее аппетитной. Её слова звучали так, словно она была готова разнести всю палату, если он не даст ей ответ, который её устроит. Он прекрасно знал, что она была права, но проблема была не в этом. Она ведь не понимала. Как она могла понять? Гнев и досада, которые росли в ней с каждой секундой, были ему заметны даже без её слов. Это, конечно, не было её делом, она это понимала. Они даже не были настолько близки, чтобы она могла упрекать его за выборы, которые он делал. Но несмотря на это, её слова резали глубже, чем он ожидал. Её тон, её взгляд — всё это говорило, что она действительно хочет знать. Она не просто злилась, она искала объяснений. Её желание понять, что им движет, что заставляет его снова и снова рисковать, выбивало его из равновесия. — Ты думаешь, мне это нравится? — наконец, тихо произнёс он, снова подняв взгляд на неё. В его голосе не было привычной беззаботности, только усталость. — Думаешь, я каждый раз рад, когда заканчиваю вот так? С бинтами, в больнице, с мыслями, что кто-то из ребят сейчам мучиться от боли хуже моей? Её лицо на мгновение смягчилось, но ненадолго. Она скрестила руки на груди, молча ожидая продолжения. — Я не могу просто взять и отвернуться. Это не про "драки" или "развлечения", как ты говоришь. Это про то, что есть люди, которые зависят от меня, которым я нужен. Если я брошу всё, это будет означать, что я бросил их. — Ты же понимаешь, что никто из них не должен быть твоей проблемой? — Может, и не должен, — сказал он тихо, — но я не могу иначе. Если я не сделаю этого, кто тогда сделает? В палате повисло напряжённое молчание. Она смотрела на него, пытаясь понять, насколько правдивы его слова, а он в ответ, гадая, что она сейчас думает. Но их молчание было прервано, когда дверь палаты снова с грохотом распахнулась. На пороге стояли его младшие. Их появление разорвало напряжённый воздух в палате, и все взгляды обратились на них. Но больше всех замерла Эмма. Она остановилась в дверях, широко раскрыв глаза, глядя на Рэн. — Неужели это та самая девушка Шиничиро? — ахнула она, прикрыв рот руками. На мгновение в палате воцарилось неловкое молчание. Шиничиро и Шиина, оба, как по команде, расширили глаза от удивления, совершенно не ожидая такого вопроса. — Эмма! — резко воскликнул Сано, пытаясь остановить её от дальнейших замечаний. Но было уже поздно. Рэн резко повернулась к нему, её взгляд был настолько колючим, что, казалось, он мог прожечь дыру в его больничной одежде. — Та самая девушка, да? — холодно переспросила она, прищурившись. Шиничиро почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он попытался изобразить что-то вроде улыбки, но она вышла настолько неловкой, что только усилила его вину.

***

— Так значит, вы всё-таки не встречаетесь? — снова переспрашивала Эмма, теперь огорчённая. Её глаза заметно потухли, и она опустила плечи, разочарованно вздохнув. До последнего она надеялась, что её предположение окажется верным, ведь тогда у неё появилась бы новая подруга, с которой она могла бы чувствовать себя менее одинокой среди толпы парней. — Нет, — спокойно ответил Сано, выпустив тяжелый вздох. Он всё ещё пытался сохранить улыбку на лице, хотя новый ушиб на щеке, полученный при попытке оправдаться, явно не помогал. — И давайте перестанем поднимать эту тему, ладно? Шиина, стоявшая в стороне, только тихо и сдержанно вздохнула. Она всё ещё злилась на него за то, что он солгал своей младшей сестре, сказав, что у него "скоро появится девушка". — Шин-нии, когда тебя выпишут из больницы? — неожиданно подал голос Манджиро, решив сменить тему и больше не смущать старшего брата его неловким положением. — Через неделю, — отозвался Шиничиро, немного расслабившись. Блондин молча кивнул и перевёл взгляд на Рэн, которая молча смотрела в окно. Её лицо отражало лёгкую задумчивость с оттенком раздраженности. Её профиль, освещённый тусклым светом, выглядел непривычно мягким и спокойным. Глаза Сано на мгновение перевелись на свою руку, которая, когда-то была обработана девушкой напротив него. Благодаря её помощи его рана вылечилась намного быстрее, чем его прежние раны, которые он с горем пополам обрабатывал. Младшая Сано, которая ещё не была знакома с Шииной, метнула любопытный взгляд на девушку, а затем на Шиничиро, ожидая, что он их познакомит. Её молчаливый, но выжидающий взгляд был настолько красноречив, что Сано мгновенно понял намёк. — Ах да, чуть не забыл! — пробормотал он, почесав затылок. — Эмма, это Шиина Рэн. Она помогает мне готовиться к пересдаче по математике. А это Эмма, моя младшая сестра. Повисла короткая пауза. Девочка с янтарными глазами внимательно смотрела на Рэн, пытаясь понять, кто она такая, а потом вдруг произнесла едва слышно: — Сестрёнка... Её голос был настолько тихим, что Шиничиро c Шииной не расслышали, но Манджиро, стоявший рядом, уловил это слово и удивлённо поднял брови. Он повернул голову к сестре, чтобы убедиться, что не ослышался, а затем бросил быстрый взгляд на Рэн. На миг ему даже представилось, как могла бы выглядеть их жизнь, если бы она стала частью семьи в роли девушки его страшего брата. Эта мысль, к его удивлению, оказалась совсем не неприятной. Майки привык быть настороженным к новым людям, но Шиина вызывала в нём странное чувство доверия. Её спокойствие, уверенность и та естественная забота, с которой она помогла перевязать его рану, оставляли тёплое впечатление. Она даже не сказала об этом старшему брату, выполнив его просьбу сохранить это в тайне. Эмма же, кажется, была полностью очарована новой знакомой. Её взгляд был полон восхищения и какого-то трепета, словно она уже решила, что Рэн станет для неё чем-то большим, чем просто "девушка, которая помогает с математикой". — Рада познакомиться, Эмма, — Рэн слегка улыбнулась, заметив, что младшая Сано продолжает её разглядывать. Эмма, еле заметно покраснев, теребила край своей кофты сзади, ощущая, как легкое волнение разливается по всему телу. Манджиро не мог этого не заметить, и тихо усмехнулся. — Ты... давно учишь Шиничиро? — робко спросила она, подбирая слова. — Достаточно, чтобы понять, как часто он открывал учебник. Сано улыбнулась, услышав этот слегка насмешливый, но не злой тон. — Это да. Он всегда отлынивал от учёбы, — вздохнула она, покачав головой. — У него всё настолько плохо с математикой? — Сильно хуже, чем с драками, — отозвалась Шиина с лёгкой иронией, но её мягкий и негромкий голос оставался ровным. Эмма тихонько хихикнула, заметив, что Рэн улыбается краем губ, несмотря на её строгий вид. — Ты мне нравишься, — неожиданно заявила она, глядя прямо на Шиину с улыбкой. Сано нравилось что Рэн открыто выражает свое мнение насчет него, не скрывая это за фальшивой улыбкой, как одна девушка, которую Эмма однажды встретила вместе с Шиничиро. Шиина слегка наклонила голову, задумчиво посмотрев на девочку. — Взаимно, — коротко ответила она. — Ты милее, чем твой брат. Эмма на этот раз рассмеялась, а парень в больничной одежде закашлялся, изображая обиду. — Эй, я вообще-то всё ещё здесь. — попытался он вставить, но обе девушки уже игнорировали его, продолжая беседовать, словно он стал для них всего лишь частью мебели.       Время пролетело незаметно. Рэн не успела даже моргнуть, как до начала работы оставалось всего пятнадцать минут. — Мне уже пора. Выздоравливай, — произнесла она монотонным голосом, обходя койку. Её шаги были тихими, словно она не хотела оставить после себя никаких следов, а слова прозвучали, как лёгкий бриз, ускользающий без следа. Шиничиро смотрел ей вслед, охваченный странной смесью удивления и разочарования. Все надежды на полноценный разговор, на то, чтобы хоть немного приблизиться к ней, рассеялись, как утренний туман под солнцем. Это было впервые, когда Шиина сама сделала шаг ему навстречу, переступив через свою очевидную неприязнь к его образу жизни. Девушка, которая всегда держала его на расстоянии, точно выстрелами из снайперской винтовки, вдруг пришла к нему. И теперь она уходила, словно этой встречи никогда и не было. Он почувствовал, как слова рвутся на язык. Ему хотелось попросить ее остаться ещё хотя бы на минуту, но он понимал — любое давление могло разрушить то хрупкое, что уже было между ними. Вместо этого он лишь тяжело вздохнул, и смотрел на её удаляющуюся фигуру, молча надеясь, что она навестить его еще раз.