В омуте твоих очей

Всё вокруг было расплывчатым. Мир потерял свои очертания. Зрение мутилось, и лишь призрачные, неразборчивые фигуры мелькали вокруг, погружённые в суету. Чьи-то руки осторожно подняли меня с холодной земли, уложив на носилки. Странное ощущение охватило меня. Боль, что недавно терзала, куда-то исчезла, оставив после себя пустоту. Я больше ничего не чувствовала. Всё стало бесцветным, будто мир утратил свои краски и наполнился безразличием. Серо-белая пелена обволакивала меня, и в этом тихом оцепенении промелькнула мысль что умру. Здесь, среди грязи и хмурого неба, я умру. Но самое горькое это не боль, а предательство, которое жгло душу сильнее любых ран. На мгновении я даже была не против просто умереть. Не знала что предательство может быть таким болезненным. 

***

В конце нашего пути мы оказались у обветшалого здания, ничем не отличающегося от старого многоквартирного дома в трущобах. Когда казалось, что нет никакой разницы в месте, которое мне явно не понравилось бы в качестве сюрприза от него, этот самый сюрприз вызвал во мне глубокое беспокойство. Каждый шаг навевал тягостные мысли, что за этой обычной обёрткой может скрываться нечто совершенно иное. Я крепче сжала руку Широ и придвинулась к нему, пытаясь унять терзающие меня мысли. Неприятные ощущения накатывали волнами от мрачных, запущенных видов до сырого, затхлого запаха с резким металлическим привкусом, напоминающим кровь. В груди нарастало беспокойство, и каждый шаг казался всё более неуверенным. Сама атмосфера этого места пронизывала меня холодом и предчувствием чего-то недоброго. Единственная мысль, которое укрепляла мою надежду, это то что меня всё же будет ожидать приятный сюрприз. Поэтому пыталась настроиться на позитив, надеясь, что за всей этой тьмой скрывается нечто удивительное, способное развеять мои страхи и сомнения. Если внешне это здание ещё выглядело приемлемо, то внутри оно было совершенно прогнившим. Обои на стенах были разорваны, открывая заплесневелые поверхности, а в углах коридоров, через которые мы пробирались, лежали мёртвые крысы, рядом с крошками от давно испортившегося хлеба. Мы всё глубже углублялись в здание, пока в конце узкого коридора не наткнулись на старую деревянную дверь, которая явно пережила целый век. Она была обветшалая и потрескавшаяся, с облезлой краской и скрипящими петлями, будто охраняла секреты, хранящиеся за ней. Это внушительное сооружение вызывало одновременно любопытство и страх, заставляя задуматься о том, что скрывается по ту сторону. В момент, когда Сакаи собирался открыть дверь, я невольно затаила дыхание и табун мурашек пробежал по моей спине в предвкушении чего-то приятного и радостного. Это ожидание переплеталось с тревогой, создавая волнующее напряжение в воздухе.  Медленно, с неприятным скрипом, он открыл дверь и мой взгляд зацепился за несколько фигур, скрытых в темноте, из-за чего было трудно разглядеть людей внутри комнаты. Широ сжал мою руку и повёл меня внутрь. В этот момент я поняла, что все мои ожидания и надежда, за которые я отчаянно цеплялась, рухнули, как карточный домик, разрушенный одним невидимым дуновением ветра.  Людей, которых я считала скрывающимися в темноте, всё же освещал слабый свет из угла, и я смогла разглядеть их лица. Я уже видела гопников прежде и могла их распознать. В комнате было пять человек, и все они сначала таращились на нас, как на незваных гостей, пока на их лицах не расплылись ухмылки. Ухмылки, которые предвещали что-то неприятное и ужасное, и в груди у меня зашевелилось тревожное предчувствие, словно я оказалась в ловушке, из которой не было выхода. Толчок.  Я оказалась в руках одного из них и в этот момент замерла. Мои глаза мгновенно расширились от неожиданного поступка Широ, который спокойно стоял сзади меня с засунутыми руками в карманы. Я быстро повернула голову к нему, не понимая, что происходит. Страх и недоумение смешивались внутри, образуя сгусток паники, который заставлял моё сердце колотиться всё быстрее.  Зачем он толкнул меня к ним? Почему они касаются меня? Почему Сакаи ничего не делает? Подобные вопросы вертелись у меня в голове, создавая настоящий смерч тревоги. Моё выражение лица напряглось, когда я услышала гортанный голос парня, держащего меня за локтей.  — Долго же ты заставил нас ждать. — От его слов меня пробрало страхом.  Мои руки начали трястись, как листья под порывом сильного ветра, увидев безразличное и спокойное Широ лицо. Он смотрел на меня. Смотрел так словно мы были чужими, будто дни, проведённые вместе, никогда не существовали. Будто я одна жила в этой иллюзии а он просто наблюдал, не желая участвовать в моей реальности. Каждый миг тишины между нами давил, создавая напряжение, которое ощущалось сжатием пружины, готовая разорваться в любой момент.  Он видел как мои глаза замерцали. Видел как смесь эмоций закружилась в изумрудных глубинах. Видел как мои руки тряслись. И ничего не предпринял.  Рука парня скользнула с моего локтя на мой бок, и мгновенно моё тело напряглось. Мышцы изогнулись, как свернувшиеся змеи, когда паника затопила меня, заставляя каждую фибру моего существа насторожиться от этого вторжения в личное пространство. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало поверхностным, поняв что я оказалась в ловушке.  Каждый инстинкт подсказывал мне убежать, но я оставалась недвижима, охвачённая страхом и неведением. Меня затошнило.  Я до последнего надеялась что он возьмет меня за руки, обнимет и скажет что всё это просто злая шутка перед настоящим сюрпризом.  Но как же я ошиблась, когда он просто спокойно развернулся и бросил холодное и бесстрастное:  — Я выполнил часть своей сделки. Деньги перешлёте на карту. Единственное что он сказал перед тем как переступить через порог комнаты.  Слова пронзили меня, как острый нож, оставляя только пустоту и острое ощущение предательства. В тот момент вся надежда, которую я лелеяла, обрушилась, оставив меня в мрачном состоянии неуверенности и страха. Моя губа задрожала, но я смогла выдавить из себя слова.  — Широ! Нет! Не уходи! Куда ты уходишь?! Что всё это значит?!    Я начала брыкаться и сопротивляться, пытаясь вырваться из хватки парня, который с каждым мгновением усиливал её. Шок и страх окутали меня с ног до головы, заставляя мои глаза наполняться слезами, обжигающими щеки.  Я кричала. Громко выкрикивала имя парня, спокойно уходящего, даже не оборачиваясь, захлебываясь в собственных слезах. Каждый крик выходил из меня с болью и отчаянием, как последний шанс быть услышанной. Но он лишь удалялся, оставляя меня одну с нарастающим чувством безысходности Каждое усилие вырваться только добавляло парню уверенности. Внутри меня раздавался крик о помощи, но в этом подавляющем мраке я понимала, что никто не услышит. Горькое чувство предательства разлилось по всему телу, заполняя каждую клеточку. Стресс и паника достигли пика, и я почувствовала, как мир вокруг меня начинает расплываться. Сквозь пелену слёз я едва различила спину удаляющегося парня, его силуэт постепенно растворялся в темноте как мои последние надежды на спасение. 

***

Вдох и я распахиваю распухшие глаза от недавнего плача.  Я прерывисто отдышалась и подняла свой всё ещё затуманенный взгляд, пока не сфокусировала его на двери впереди. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в небольшой, заплесневелой и на вид заброшенной комнате без окон и мебели. Стены были обтянуты тусклым светом, а воздух напоминал затхлую смесь воспоминаний и страха. Плесень росла в углах, словно стараясь поглотить всё вокруг, а пол подо мной казался хрупким будто шагнув я могла провалиться в мрак, как это произошло недавно. Попытавшись встать со стула, я столкнулась с туго завязанными верёвками, которые оставили болезненные следы на моих запястьях и лодыжках. Я была прикована к стулу, и это осознание нагнетало страх. Я попыталась вырваться, но верёвки лишь вгрызались в кожу, добавляя новую порцию боли к уже и без того мучительному состоянию. Всё таки это не сон.  Тошнота вновь нахлынула с новой волной, заставляя меня подавить её, когда в комнату вошёл незнакомец. На его ухе сверкал пирсинг, а на шее красовалась небольшая татуировка в виде скорпиона, который тянулся к мочке уха.  — Наконец-то очнулась? — Его хриплый и грубоватый голос разразился, как гром, способный растрескать и без того старые стены, оставляя на них глубокие трещины. Я почувствовала, как холодок пробегает по спине, а сердце вновь забилось в паническом ритме. В его тоне не было ни капли сострадания. Только суровая реальность, с которой мне предстояло столкнуться. Он медленно начал приближаться ко мне, скрипя под собой полом. Каждый его шаг звучал, как приговор. В комнате нарастало напряжение, воздух становился все более тяжелым, из-за чего каждое дыхание давалось с трудом, и я ощущала, как страх сжимает меня в своих тисках. Его тень накрыла меня.  — У тебя есть два варианта, — начал он без всяких церемонии и приветствии. — Первый: ты будешь послушно сидеть и не сопротивляться, пока твой отец не решит выполнить нашу просьбу. Второй... — Он замолчал, наклонившись ближе, оказавшись на уровне моих глаз. Он понизил голос до холодного и угрожающего шёпота заставив вцепиться ногтями в подлокотники стула. — Ты будешь сопротивляться, и твой папаша лишится своей дорогой дочурки. С каждым словом он приближал меня к бездне отчаяния, а в горле застряло ощущение беспомощности. Подавив в себе желание снова заплакать и сопротивляться, я сглотнула, чувствуя, как комок в горле растёт с каждым вдохом. Я попыталась говорить как можно увереннее, но предательская дрожь в голосе выдала все мои эмоции.  — Что... что вы хотите от моего отца? — тихо произнесла я, стараясь сохранить хрупкую маску спокойствия, хотя это плохо выходило. Мужчина на несколько секунд замолчал, внимательно наблюдая за мной, словно анализируя каждое моё слово, каждое движение. Его лицо оставалось бесстрастным и безразличным, как будто происходящее его совершенно не волновало. Казалось, он и сам не понимал, зачем держит меня здесь, будто вся эта ситуация была для него пустой формальностью. Однако, когда он наконец заговорил, всё встало на свои места. Каждое его слово, как кусочки пазла, сложилось в ужасающую картину. Я поняла, почему Сакаи привёл меня сюда, почему эти люди держат меня в этом прогнившем помещении, и чего они на самом деле хотят. Истина, от которой я так отчаянно пыталась убежать мысленно, захлестнула меня, как ледяная волна. — Твой отец ведь большая шишка, не так ли? — Его голос прозвучал как насмешка, сквозь которую просачивалась скрытая угроза. Мужчина лениво наклонил голову вбок, оценивающе глядя на меня, проверяя, насколько я осведомлена о том, насколько серьёзна ситуация. Вот оно что.  Сердце будто замерло, оставив меня опустошённой и мёртвой внутри.  Всё это представление способ стрясти деньги с моего отца. Ублюдки. Ненавижу. И Широ... Этот предатель, который использовал меня, вплёл в эту грязную игру, подарив мимолётные воспоминания, полные лжи и фасада. Каждая его улыбка, каждое действие, его слова, всё это оказалось лишь частью тщательно продуманного плана.  Я опустила взгляд на хрупкий, скрипучий пол, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок. Но они метались, как загнанные в ловушку птицы и никак не укладывались в осмысленные ответы. — Зачем... — Вырвалось сдавленным, пустым голосом, прежде чем я продолжила. — Зачем он использовал меня? Ведь вы могли просто похитить меня… Снова тишина. Гнетущая и давящая тишина.    — Так и планировалось изначально, — Его слова пронзили эту тишину заполнив её своим холодным голосом, как сталь, — Но тому мальцу ты приглянулась. Он решил, что прежде чем похитить тебя, можно немного повеселиться. А потом сдать тебя без лишних хлопот. Мужчина скрестил руки на груди, его мускулы перекатывались под натянутой тканью. Взгляд оставался бесстрастным, словно он рассказывал не о людской подлости, а о чём-то совершенно будничном. Я затаила дыхание. А точнее, перестала дышать. Просто не могла. Из меня вырвали всё: жестоко, безжалостно. Эмоции, чувства, всё что раньше бурлило внутри, в одно мгновение исчезло. Опустошили до самой души, оставив лишь пустую оболочку. Мне больше не хотелось ни плакать, ни кричать, ни сопротивляться. Ничего. Я словно исчезла в этом мраке, потеряв саму себя. Всю ту любовь, эмоции и чувства, которые я отдала, по сути отдав себя полностью ему, с жестокостью растоптали и выбросили в бездну агонии, которую я ощущала в этот момент. Я осознала, что оказалась наедине с последствиями его предательства. Это было похоже на муку, лишившую меня всякой надежды, на тяжёлую ношу, которую невыносимо нести. Предательство. Это чувство не сравнить даже с той физической болью, которую мне причиняли на протяжении двух дней, когда я отказывалась говорить или позволять себя трогать. Два дня ада, когда каждое мгновение превращалось в вечность. Хотелось просто исчезнуть, раствориться в тьме, чтобы больше не чувствовать ни страха, ни боли, ни горечи предательства.  Ещё один удар по лицу, и, в конце концов, я рухнула вместе со стулом, к которому была привязана. Больно. Веки стали тяжёлыми вместе с дыханием. Я слышала голоса мужчин, их ругань перекрывала всё вокруг, а затем гремящие сирены.  Всё вокруг было расплывчатым. Мир потерял свои очертания. Зрение мутилось, и лишь призрачные, неразборчивые фигуры мелькали вокруг, погружённые в суету. Чьи-то руки осторожно подняли меня с холодной земли, уложив на носилки. Странное ощущение охватило меня. Боль, что недавно терзала, куда-то исчезла, оставив после себя пустоту. Я больше ничего не чувствовала. Серо-белая пелена обволакивала меня, и в этом тихом оцепенении промелькнула мысль что умру. Здесь, среди грязи и хмурого неба, я умру.  На мгновении я даже была не против просто умереть. Не знала что предательство может быть таким болезненным.  Сирены. Громкие, раздирающие тишину сирены, которые смолкли, когда машины прибыли на место преступления. Я лежала на носилках, едва осознавая, что врачи спешно несли меня к машине скорой помощи. Вдалеке я еле смогла уловить голос отца и его бег в мою сторону. Почему он бежит за мной? Ему же должно быть всё равно.

***

Очнувшийсь от, казалось бы долгого сна, я увидела перед собой белый и чистый потолок, а звуки мигалок и капающий раствор в капельнице нарушали тишину. Вокруг царила стерильная атмосфера, и каждый звук казался оглушающим в своей ясности. Я медленно осознавала, что нахожусь в больнице.  Вскоре я услышала, как кто-то осторожно и тихо открывал дверь и зашагал в мою сторону. Я не отрывала взгляда от потолка, даже когда рядом с моей койкой встал человек, ожидая, что я обращу на него внимание  — Вижу ты наконец очнулась. Как твоё самочувствие? — Мягкий и спокойный голос пронзил мои уши, и я медленно перевела на него взгляд. Передо мной стоял мужчина с заботливым выражением лица, и его присутствие внушало некоторое спокойствие, хотя в душе по-прежнему витало смятение с оттенком беспокойства. — Как долго я пролежала? — Три дня. Три дня? Почему так долго?  Мысли метались, пока я пыталась понять, что произошло. Доктор прервал мои размышления тихим кашлем, заметив как я погрузилась в себя. — Что важнее, я хочу узнать что ты помнишь до того как очнулась.   Вопрос был уместен, ибо я сама не могла вспомнить, что произошло до пробуждения здесь. Но даже если я не помнила, почему-то в душе было чувство пустоши. Я старалась собрать воедино обрывки воспоминаний, но они исчезали в тумане, как будто защищая меня от чего-то страшного. Каждая попытка вспомнить, как я оказалась в больнице кончались провалом. В голове лишь мелькали размытые обрывочные образы, которые не складывались в цельную картину. Было ощущение что у меня забрали нечто важное, оставив только пустоту. Память можно обмануть, но не чувства. Они мучают, шепчут о том, что произошло, даже когда разум отказывается поддаваться. Эта пустота внутри разрывает на части, и несмотря на кажущееся спокойствие, я чувствую, как каждое слово врача находит отклик в сердечной боли. Я не хочу быть такой. Отстраненной и равнодушной. Но как избавиться от этого чувства, когда даже самосознание начинает затуманиваться? — Я ничего не помню. — Слова что еле слышно произнесены, были услышаны доктор заставив слегка смутиться и удивиться, но его выражение быстро сменилось на понимание. Он еле заметно кивнул, записывая что-то на бумаге, уверенно двигая рукой, словно он уже сталкивался с подобными ситуациями.  — А что ты помнишь?   — Смутно помню, как проводила время с каким-то человеком, но не помню лица или имени.   Доктор кивнул и продолжил писать, пока снова не поднял свой взгляд на меня.  — Ты помнишь прошедшие события вместе с этим человеком?   Помню ли я? Я бы сказала нет. Воспоминания на протяжении полугода очень расплывчаты что мне едва удается что-то вспомнить. Меня словно удерживало от того чтобы вспомнить недавние прошедшие события, сдавливая мне грудь.  — Не очень. Моя память обрывается на моменте когда пытаюсь вспомнить моменты с ним или с ней. Он громко надавил на кнопку ручки, прервав свои записи. Доктор вздохнул еле слышно, а затем взглянул на меня с почти сочувствующим выражением, в котором чувствовался оттенок облегчения. — Ясно. Тогда отдохни пока, я вернусь через час.   Я ничего не ответила и перевела свой взгляд на потолок, вместо того чтобы сопроводит его своим взглядом.        Дверь захлопнулась и доктор подошёл к Рио с отчётом в руках. Шиин встал со стула, с выражением в котором отразилось едва заметное беспокойство. — Ну что там? Она в порядке?   Доктор на мгновение замешкался, прежде чем ответить спокойным и уверенным голосом, стараясь не поддавать человека панике. — Да, она в стабильном состоянии. Но... — Он чуть приостановился, выбирая правильные слова не заставляющий человека нервничать. — ей потребуется время, чтобы прийти в себя. Воспоминания о произошедшем у неё потеряны. По моим данным и вашим рассказам о происшествии, я предполагаю что у неё временная психогенная амнезия.   Рио расширил глаза от предположение доктора, пытаясь пару секунд осмыслить его слова.  — Психогення амнезия?   — Да. Это состояние, при котором человек теряет память о событиях, связанных с психической травмой, несмотря на отсутствие очевидных органических повреждений мозга. Но как я уже говорил, я лишь предполагаю и не совсем в этом уверен. Нужно понаблюдать за ней некоторые время для выяснении.   Слова доктора одновременно приносили облегчение и удручали. Он искренне хотел бы, чтобы Рэн действительно потеряла память о тех ужасных событиях, дабы воспоминания не давили на неё, не оставляя шрамов в её душе. Но понимание того, что раны, даже если и невидимы, могут остаться с ней, терзало его.  — А что если предположение подтвердится? Есть ли шанс, что она забудет те события? — с надеждой спросил Шиин, поднимая свои серые глаза на доктора в ожидании удовлетворительного ответа. — Если так сложится, то её воспоминания о тех днях временно заблокируются. Однако со временем она начнёт вспоминать обрывки этих моментов, и в таком случае лучше всего будет привлечь психолога, чтобы помочь ей справиться. Избегайте любых напоминаний о прошлом — воспоминания могут оказаться болезненными и медленно разрушать её психику. Рио внимательно слушал доктора, запоминая каждое его слово. В конце он понимающе кивнул, когда доктор развернулся и ушёл. Проведя рукой по лицу, он пытался придумать, какой лучший исход будет для предотвращения восстановления памяти . Из всех вариантов, которые крутились в его голове, переезд представлялся наиболее разумным решением. Вдобавок, стоило бы приставить к ней кого-то, кто мог бы предотвратить столкновение с людьми из её прошлого. Он тяжело вздохнул, поняв какой он безнадёжный отец, который даже не смог защитить свою единственную дочь.