Полынь и пепел

      Северус тяжело опустился на жесткий стул, который ему так любезно предложила Лаванда, и перевел дыхание. Ему отчаянно нужно было выиграть время, прежде чем столкнуться с неизбежным. Он принял стакан воды из ее рук и залпом его осушил. Сделав это, он тяжело вздохнул и снова оглядел комнату. Небольшое окошко над подоконником давало ему хороший вид на какую-то улицу, а дальше… Ну. За этим скрывался мир за гранью понимания. Справа от него была дверь, ведущая в больничное крыло, с табличкой, гласившей: «Гермиона Грейнджер». Та самая, которая когда-то в прошлом собиралась стать его женой.       Северус уставился в стену, вспоминая то время в конце шестого курса Золотого Трио, когда Дамблдор, смертельно больной, но по-прежнему все тот же манипулятивный ублюдок, разбудил его посреди ночи и попросил явиться к нему в офис немедленно. Он утверждал, что это дело чрезвычайной важности. И Северус побежал на зов, едва одетый и босой. Холодные плитки на полу замка заставляли его содрогаться, словно предчувствуя неизбежное. Сам же директор, однако, не дал Северусу времени на размышления или вопросы, поскольку он встал перед Северусом в своей мантии и домашних тапочках и объявил, что Министерство приняло Декрет о законе о браке, так называемый Закон об опеке над магглорожденными.       Северус вспомнил всё то удивление, замешательство, недоверие и гнев, наверняка отразившееся в его глазах.       — А какое, скажите на милость, мне ко всему этому дело? — Он огрызнулся с явным отвращением в голосе.       Дамблдор коварно ухмыльнулся, в его глазах мелькнуло веселье. — Ты займешь должность директора школы чародейства и волшебства Хогвартс.       — Вы, должно быть, шутите, — удивился в ответ Северус.        — Ты всё прекрасно понял и сам, Северус. Мы не можем потерять Гермиону Грейнджер, она слишком дорога для нашего плана, — объяснил Дамблдор спокойным, почти безмятежным тоном. Он наклонился вперед, выражение его лица внезапно стало серьезным. Эти всепрощающие интонации Северус ненавидел всем своим нутром. Голос, который всегда заставлял его чувствовать себя виноватым и пристыженным. — Она для нас все. Если ты не готов пройти лишнюю милю, мы проиграем. Представь, что кто-то из твоего братства женится на ней?       Это было предупреждение, угроза, чтобы он взял себя в руки, и проявил должную верность своему хозяину. Но Северус отказался. — Этого не будет, директор! Вы всю мою жизнь манипулировали мной, заставляя плясать под вашу дудку, но это уже слишком даже для вас. Представьте, с каким миром и с каким мужем она может столкнуться. Убийцей… Предателем. Мучителем.        — Не такая уж и новость, знаешь ли, — холодно ответил Дамблдор, направляясь к камину. Он встал рядом с ним, обернувшись через плечо, чтобы сердито взглянуть на Северуса, который вновь почувствовал себя виноватым во всех грехах мира. — Подумай об этом, Северус. Подумай, что бы ты сделал в такой же ситуации.        — Я бы не опустился до детоубийства, директор! — Северус возмущенно зарычал в ответ, пытаясь совладать с бурлящей в венах яростью. — Должен быть другой способ справиться с этим.       Дамблдор полностью повернулся и снова посмотрел на него. Его глаза опасно сверкнули, а мышцы напряглись. — Ты поклялся, Северус. Когда-то ты поклялся мне сделать все, что я могу от тебя потребовать. А теперь ты отказываешься? Вот так ты относишься к своим клятвам? Кроме того, я уже говорил с Гермионой, и она согласилась. И она едва ли младенец, — мягко сказал Дамблдор, в его голосе звучало разочарование. — Мне осталось недолго, Северус, и ты знаешь об этом.       Северус сжал кулаки, словно его магия жаждала вырваться наружу. Он был зол, расстроен, сбит с толку, разочарован… — Не надо, Дамблдор! Не смейте обвинять меня в нарушении моих клятв, ведь вы слишком много раз нарушали свои же обещания!       — Ты все равно будешь директором этой школы!       — Но не мужем Гермионы Грейнджер! Я не собираюсь рушить еще одну жизнь, потому что ваша прихоть диктует мне это!       Дамблдор закрыл глаза. Он несколько раз глубоко вздохнул, словно пытаясь восстановить самообладание. Когда он снова открыл их, он заговорил спокойно, так, как будто ничего плохого не произошло. — На твоем месте, Северус, я бы пересмотрел свои варианты и еще раз все обдумал.        — Вы не я, директор. А если бы вы были на моем месте, вы бы рухнули замертво сразу после первого собрания Темного Лорда.       Как и ожидалось, слова обожгли его, как хлыст, и Дамблдор нахмурился, явно задетый. Он отвернулся и пошел к своему столу, стоявшему у камина. Не говоря ни слова, он схватил свою палочку с подставки и направил ее прямо на каминную полку, зажигая там огонь. Затем он повернулся к Северусу.        — Северус, мой мальчик, я знаю, что не заслуживаю твоего прощения и столько раз подводил тебя. Конечно, у тебя не осталось ко мне доверия, но ты должен понять…       Северус вскочил со своего места. Старый козел сменил тактику, пытаясь быть заботливым дедушкой, которым никогда не был. Теперь вместо того, чтобы помочь ему найти выход из этой неразберихи, он толкал его в самую глубокую дыру, в ад, где он мог вечно гнить во тьме. Северус сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти оставили глубокие следы на ладонях.        — Как я могу простить вас после всего? Вас волнует только ваша чертова шахматная партия, и вы манипулируете нашими жизнями, как если бы мы были шахматными фигурами. Знаете что? Идите к черту, Дамблдор! Это мое последнее слово! Я бросил всю свою жизнь на ваш алтарь, а вы собираетесь принести в жертву Гарри чертового Поттера, потому что он седьмой хоркрукс и ничего не поделаешь, вы хотите, чтобы я прикончил вас из милосердия, потому что это единственный способ для меня стать директором этой проклятой школы, которая ничего не сделала, кроме того, что разрушила мою жизнь и, еще сотню-другую жизней! И вы хотите, чтобы я выбросил жизнь Гермионы Грейнджер в мусор, потому что вы думаете, что это будет для Высшего Блага! К черту вас и ваше Высшее Благо! Мне нужен союзник! — Он яростно закричал на него, когда взревело пламя, и комната, казалось, наполнилась черным дымом, который душил Северуса и грозил погубить их всех.       Дамблдор не ответил. Он просто смотрел на него с разочарованным видом.       Северус бросился прочь, хлопнув дверью за собой. Оказавшись снаружи, он прислонился спиной к каменной стене и сполз по ней. Он знал, что не должен был этого делать. Это был не лучший выбор действий. Он просто не мог смириться с тем, что произошло, и продолжать жить так, как будто еще была надежда на войну и победу. Он чувствовал усталость, смертельную усталость. И каким бы измученным он ни был, умирать было рано. Его тело все еще работало, и его разум функционировал, но его сердце было пустым внутри. Так пусто.       Ему казалось, что он потерял единственного человека, который имел для него самое большое значение за всю его жизнь. И кто предал его всего один раз из сотни таких же.       Когда Северус услышал приближающиеся к нему шаги, он даже не удосужился открыть глаза. Что может быть хуже того, что уже произошло? Не разговаривать с Дамблдором? Быть вынужденным жениться на девчонке, которая была вдвое моложе его и ничего плохого не сделала? Нет, ему не хотелось думать. Особенно после того, через что Дамблдор заставил его пройти. Ему хотелось завыть. Хотел закричать, но он обнаружил, что не может пошевелиться, застыл и оцепенел.        — Профессор? Вы можете убить меня позже, но я слышала ваш разговор, и портреты подсказали мне недостающие детали. Может быть, я не очень опытный союзник, но, может быть, вы бы не отказались от друга? — сказала Гермиона Грейнджер, глядя ему прямо в глаза. Ее губы слегка приоткрылись, а щеки покраснели. Она нервничала. Волновалась. Как будто она боялась его. Это Северус понял. Он так устал от постоянного притворства. Словом, он встал и жестом пригласил ее следовать за собой.        — Дружба с Пожирателем Смерти, у вас отличный вкус на людей, мисс Грейнджер. Идите в свою комнату, пока я не передумал и не снял с вас сто баллов за то, что вы имели наглость говорить мне такие вещи.        — Нам предстоит война, профессор, а вы все еще угрожаете мне баллами. Вам не надоели эти маски и игры?        — Идите.В.Вашу.Комнату. Сейчас же! — рыкнул Северус и удовлетворенно усмехнулся, когда она бросила на него последний раздражающий взгляд и пошла вниз по ступенькам.       Впрочем, ее слова что-то в нем задели. Друг… Да пошло оно все к черту!