Благотворительная музыкальная компания для неуверенных в себе айдолов

      Хёнджин был в шоке, когда омега, за которым он долго ухаживал, внезапно стал не его уровня. Ходили слухи, что родители Феликса прогорели на нескольких сделках и были связаны с наркотиками. Альфа не успел быстро среагировать и хорошо подумать, растерялся и, когда Ликси смущённо подкатил после очередного «свидания», попросил небольшую сумму денег в «долг», жутко разозлился, решив, что его собрались использовать для денег. Хёнджин не банкомат для какого-то нищего омеги! Альфа, в ответ на эту робкую просьбу, зло пошутил и предложил секс за деньги, чего уж мелочиться, они даже не целовались ещё, а Ликси просит денег? И Феликс, когда-то гордый и неприступный, такой невинный снаружи омега, согласился! Меркантильная подстилка! И Хёнджин хотел видеть этого омегу будущим мужем? Хоть альфа и был в ярости от наглости, но… Не мог отказать тому, кого давно хотел, вроде как даже любил, и поэтому «купил» хотя бы то, что предлагали. Потом пожалел, конечно, секс за деньги, кажется, не приносил удовольствия им обоим. Хёнджину было неприятно, что его не хотят, он сразу это понял. Феликс был испуганный, зажатый и как будто плакал в ванной после. В общем ему явно не нравилось, но Хёнджин боялся, что омега найдёт кого-нибудь ещё, поэтому не отказывался от идеи, просто больше не трогал. Секса как такового у них почти и не было. Хёнджин не насильник, а из Феликса, честно сказать, так себе проститутка, ничего особо не умеющая. У них остались редкие течки, на которые Ликси, смущаясь, сам приглашал. В течки это нежелание не так болезненно ощущалось. У обоих немного отключались мозги. Хёнджин продолжал ухаживать, как когда-то они начинали — дарил дорогие подарки (которые омега почему-то совсем не использовал, наверное, настолько альфа был противен) и давал деньги. Всё-таки стал банкоматом. Ликси просил какие-то смешные суммы, поэтому не так уж дорого обходился. Хёнджин привык к их таким дурацким отношениям. Но Феликсу и это не нравилось. Солнечный неловкий мальчик рядом с альфой становился блеклым и грустным. Хван не мог понять причину, хоть и пытался. А потом… Всё оказалось ложью — его милый с виду одуванчик занимался эскортом параллельно, брат Феликса раскрыл правду об этом. Хёнджин снова был в ярости и чувствовал себя обманутым и преданным, он такой добренький, ведь старается, помогает, почти безвозмездно. Но… Опять не смог отпустить — родители вовремя подкатили с учёбой, и альфа собирался увезти Ликса, и может там, далеко, будет контролировать и перевоспитает шлюху. Но брат Феликса не соврал — того устраивала эта жизнь, он никуда не поехал, остался здесь, видимо «зарабатывать деньги», раз, как сказал Хвансу, «ему всегда мало». Хёнджин психанул — уехал один, бухал, трахался, старался забыть. Тоже подзабил на свои мечты. Равнодушно отнёсся к типа жениху. Пусть будет, если родителям хочется. Какая теперь разница?       Родители очень настаивали на стажировке в Корее, мол — там работать, жить и с женихом, наконец, познакомиться. Хёнджин сначала думал, что вообще не хочет возвращаться, забыть всю ту боль, он и в Америке себе найдёт стажировку, отличник же. Даже просить не надо, многие компании сами предлагали. А жених? Похер на него, на свадьбе познакомятся.       Но вдруг… Снова увидит Феликса, узнает о нём что-нибудь, убедится, что его любовь всё ещё меркантильная шлюха, и вернётся к жениху свободным от этой тупой привязанности, может проклятая любовь отпустит.       Хёнджин, разумеется, не собирался оставаться на стажировку у Минхо, какое-то мелкое агентство не его уровня (он от скуки приехал немного позавидовать друзьям, в которых не верил и не поддержал, узнать, как они там, со своими глупыми мечтами, без элитной учёбы и наследства), но, когда увидел Феликса, внутри него снова проснулись чувства, которые он так старался игнорировать, и это были не ярость и обида. И… У Феликса есть ребёнок? Хёнджин не дурак, значит омега не поехал потому что глупо залетел? Теоретически-то и Хёнджин может быть отцом. Но скорее нет, ведь если это был бы он, то меркантильный омега давно бы подъехал с алиментами и беззаботной жизнью. Ноющее сердце подсказало, что брат Ликси не соврал, а наивные дурачки Чан и Минхо так и остались в розовых очках. Обидно было, что и ребёнок не отталкивал, даже если чужой.       Узнать правду было больно — агрессивность Минхо не пугала, в груди болело от того, что они с Феликсом ни капельки другу другу не верили. Ликс ему не доверился, никогда не говорил о своей семье, а Хёнджину было проще давать деньги и ничего не спрашивать, пойти на поводу у своей ревности, чем вмешаться в жизнь того, кого любил. Он с трудом переборол в себе желание уехать, не оглядываясь, и всё забыть, опять погрузиться в боль. Но решил в этот раз выяснить всё до конца, чтобы потом не пожалеть.       — Феликс…       — Тренировка через две минуты, пойдём Ликси, — злорадно ухмыльнулся Чонин.       — Феликс…       — Ой. Как тебя там, ненужный юрист, твой телефон, кажется, только что упал с балкона, — второй наглый благотворительный проект тоже не хотел угомониться и увёл друга с собой.       — Феликс…       — Сдрыснул нафиг, — качок даже предлог не стал искать. Рядом с ним стоял ворчливый омега и сурово смотрел, не поспоришь.       — Феликс, ну наконец-то, давай…       — Ещё слово и уволен Хван, — проорал из-за стены недовольный голос Чана.       Но Хёнджин так просто не сдавался и нашёл слабое звено, которое, по слухам, тоже вечно косячило в любви и, кажется, недавно сменило гнев на милость и раздобрело благодаря взаимности.       — Да чёрт! Мы провожаем Ликси, чтобы защитить от брата, теперь ещё и от тебя отбиваться?!       — Остынь, Минхо, я только поговорить.       — Ну, ок.       — Ты не мог бы свалить? Я сам провожу или довезу, пригляжу в общем.       — Не мог бы, один раз уже оставил.       — Слушай, ты, блядь, сам не подарок, чтобы указывать!       — Ну теперь-то подарок! Джисон — мой! — весело посмотрел на него Минхо и не разозлился.       — Минхо-хён, — робко пробормотал Феликс, — ничего не случится, нам правда надо поговорить, ведь у нас общий ребёнок.       — Зачатый насилием.       — Минхо!       — Ладно, только потому, что тоже едва исправил свой косяк. Феликс, ты только Джисону не говори, пойду к вам в общагу первым, отпущу нянек, не помню чья там очередь. Минут пятнадцать у тебя есть, можешь не благодарить, — хмыкнул альфа и, насвистывая, двинулся вперёд.       — Спасибо! Хёнджин, давай ты будешь приезжать к малышу или звонить? Я не против! Это твой ребёнок, я не собирался забрать его только себе, — вымученно улыбнулся омега.       — Я не об этом хотел поговорить.       Ликси посильнее нервно завернулся в куртку       — Хёнджин...       — Я знаю-знаю, похерил всё между нами, до меня дошло. Шансов, типа, совсем нет? Даже если я очень сильно раскаиваюсь?       — Ты разве не должен вернуться в Америку?       — Всего полгода доучиться, — с надеждой пробормотал альфа.       — Прости, но психолог сказал, типа, это болезненная зависимость и что-то про то, что, когда любят, так не делают.       — Я согласен вместе к нему ходить! Переубеждать или что там надо сделать, чтобы… Стараться буду. Ликси, я не привык доверять, ты же сам знаешь, там где крутятся деньги сложно найти чувства. Помнишь, как я за тобой бегал, а ты боялся? Я тоже много чего боялся, потерять тебя, ревновал и… Моя семья совсем не такая, я не мог подумать, что твой брат врёт! Прости меня, я так быстро ему поверил, меня смущали твои вечные синяки, ты никогда их не комментировал, вообще ничего мне не рассказывал! — О таком сложно сказать, поверил бы ты мне? Не решил бы, что я давлю на жалость? Слова не находились, прости, я сам виноват.       — Не виноват, я так тебя хотел, что всё равно было, как получить. Я случайно увидел Хвансу и пошёл спросить. Он так убедительно расплакался о том, что ты торгуешь собой, но тебе всё мало денег, и что у тебя разные клиенты и оставляют синяки. Ревность ослепила меня! Минхо прав — я даже не попытался узнать, что случилось, зачем деньги, не спросил у тебя правду ли сказал твой брат. Был таким равнодушным.       — Хёнджин, но ведь брат не соврал — я занимался проституцией или эскортом, как теперь модно говорить, пусть и только с тобой.       — Но ведь я это предложил! И я теперь понимаю причину и, ну, просто дураком мелким был? Хотел тебя, не знал, как удержать. Боялся, что к другим пойдёшь. Я уеду через неделю, давай мы потом будем общаться не только с ребёнком, типа, дашь время мне и себе подумать? Если ты будешь встречаться с кем-то, ну, попробуешь, я не буду против. Минхо сказал, психолог пытается восстанавливать твоё доверие к альфам. Закрою глаза на этот необходимый вариант. Пожалуйста! У нас же общий ребёнок!       Хёнджин выглядел так же расстроенно, как и когда предлагал уехать вместе.       Ликси вздохнул. Альфа не обижал и не трогал почти, у них и было-то всего пару раз. Только бесился, что Ликси сразу прятался в ванной и уходил. Да, вроде отношения за деньги, но Хван видимо быстро понял, что Ликси как-то не так в момент их близости, и никогда не настаивал. Феликсу было даже сложнее — стыдно получать деньги просто так. Его ещё и водили на свидания и дарили подарки. Омега сначала прятал, но брат нашёл. Чанбин едва спас. Потом просто продавал подарки и получал деньги, чтобы просить как можно меньше. Больнее было проявлять инициативу, когда ничего не хотелось. Во время течек было не так больно просыпаться после горячих ночей, вот он однажды и не уследил.       — Я, ну, не собирался забирать ребёнка, прости за те слова. Не знал, как ещё продлить наше общение. Я засомневался в правдивости слов твоего брата — зачем бы тебе сохранять ребёнка, если ты хотел денег, но не потребовал алиментов, — видя, что Феликс сомневается, ещё раз попытался оправдаться Хёнджин.       — И решил шантажировать ребёнком?       — Я предложил тебе секс за деньги, так ли сильно ты удивлён?       — Это не оправдание.       — Я знаю, но, пожалуйста, давай попробуем? Просто общаться. И с ребёнком тебе помогу, не переживай, на себя готов записать, алименты платить, всё как полагается       — Мне ничего не нужно! — вспыхнул Ликси. И как он успел засомневаться?       — Постой-постой, я знаю, что не нужно, но это и мой малыш, я несу ответственность. Даже если ты не согласен снова попробовать. Теперь, когда мы оба знаем правду.       — Хёнджин, я не злюсь на тебя, правда, ты ничего не сделал.       — Феликс.       — Нет, дослушай. Ты был моей причиной жить. После того, как я осознал, что родители не откажутся от своей идеи и всё равно так или иначе заставят, я хотел умереть. А потом подумал о тебе, ведь в фильмах это так глупо, но те папики, о которых ты говорил, влюбляются в своих деток, и я подумал, вот он мой шанс понравлюсь тебе и ты ну в общем… Я понимаю, почему у нас ничего не вышло. Мне было так больно с тобой, но я же сам виноват? А потом ребёнок — твой ребёнок. Я подумал, что это судьба, мне нельзя теперь, ну, я буду хорошим папой, ради этого можно всё вынести, даже если бы пришлось… Но мне не пришлось — меня спас Минхо-хён и у меня теперь есть друзья и мечта. Пора отпустить прошлое?       — Ты прав.       Ликси грустно улыбнулся.       — Но мы можем начать наше новое будущее? Я очень пытался забыть, но не смог. А ты? Ничего не чувствуешь?       — Ты не делаешь это из-за ребёнка? — засомневался Феликс.       — Что? Нет! Я стану хорошим отцом, если ты позволишь, буду в жизни нашего малыша, на твоих условиях, даже если ты сам мне откажешь. Подумай, пожалуйста? Приехал помириться и всё испортил. Когда увидел ребёнка, даже подумал, что готов принять чужого, лишь бы ты согласился уехать со мной.       — Я не знаю, Хёнджин. Может быть, ты приедешь через полгода и мы решим всё? Я пока не могу даже позволить кому-то интимно коснуться себя, зачем мы будем мучаться? Я поработаю над собой… Мы пришли. До встречи?       — Конечно, мы не будем спать, если ты не хочешь! Только встречаться с поцелуями, как малолетки, я на всё согласен!       — Хёнджин, я и в течки не позволю себя коснуться, ты понимаешь?       — И на течки плевать! Через полгода, пока я буду ждать, всё изменится, ты издеваешься?..       — Я ещё не готов! — испугался его напора Феликс и заскочил в общежитие, оставляя расстроенного альфу на улице.       Хёнджин проклял свою настойчивость! Опять испугал, понятно, почему с ним никогда и встречаться-то не хотели. И не рассказывали ничего! Ликси всегда боялся — своих чувств, просто альф. Минхо прав — Хёнджин просто насиловал явно не готового к сексу наивного мальчишку. Ещё и деньги ему за это платил!       Но нахуй такой расклад, подумав, решил Хван, через полгода, пока он прохлаждается в Америке с чувством вины, Феликс будет айдолом, и как потом пробиваться через его поклонников, учитывая их историю? Минхо вот не пускает своего омегу без метки на сцену. Понятно, что Хвану никто не даст поставить метку до дебюта, но завоевать хоть какие-то птичьи права надо сейчас. Хёнджин решил никуда не ехать — один раз смылся, упустил ситуацию, пора быть умнее.       Его возвращению никто не обрадовался.       — У меня стажировка ещё месяц, — буркнул он недовольному Минхо. Тот было собрался снова наорать и выпнуть, но, неожиданно, к огромной радости провинившегося альфы, Феликс смущённо заступился, мол теперь, когда не страшно что отберут ребёнка (сразу стало ещё больше стыдно за сказанные ранее слова) и Хёнджин знает всю правду, его наличие в агентстве не так уж и мешает. Вредный заместитель Чана закатил глаза на покрасневшего омегу, пробормотал что-то о «наивных, всё ещё влюбленных, цыплятках», и, смирившись, позволил остаться. Ну и, долго не расстраивался, нашел себе жертву всё-таки, пришлось терпеть. Чан без конца ворчал. Остальные делали вид, что юриста не существует.       Феликс прятался за друзьями, на глаза почти не попадался, ну и, оказывается правда собирался стать айдолом и активно тренировался. Чан не долго думал, как отомстить и теперь как раз все были заняты, готовясь к дебюту, ребёнок проводил время со вторым нерадивым родителем. Хёнджин раскусил его план и хотел очень сбежать уже на второй день. Но вместо этого скандалил с родителями каждый день по телефону и перевёлся обратно в Корею, отказался знакомиться и жениться, и, кажется, теперь занимался какой-то хуйнёй с бывшими (не очень довольными этим фактом) друзьями. Доказывал свою полезность, но пока получалось не очень. Через недельку даже Минхо смирился — айдолов, действительно, стоило защищать от хейта, всяких разных штрафов и других дел. Обычно никого не парило, но новой группе было необходимо, ведь все понимали, что будет сложно пробиться, имея их истории в прошлом. В общем, Хёнджин на самом деле стажировался, как юрист, просто в другом теперь направлении и очень много работал. Ну и нянчился с ребёнком, что поделать.       Хёнджин недовольно смотрел на Ёна — его вылитая маленькая копия (и как он вообще мог сомневаться в своём отцовстве), только омега, который тоже недовольно уставился в ответ и…       — Аааааа!       — Да блядь, может мне кто-нибудь поможет? — обречённо крикнул он — звукоизоляцию ещё не сделали, насколько альфа знал.       — Ты хотел забрать ребёнка у Феликса и ехать в Америку, вперёд, — проорал в ответ засранец Минхо и не пришёл. Трейни в зале громко и как-то загадочно посмеялись (только Ликси грустно вздохнул и призвал к порядку), Чан прокричал что-то обидное про уволить.       Когда Хёнджин решил остаться, он не представлял себе это так! Думал, что будет бегать за Феликсом, извиняться, раскаиваться, заботиться, возвращать доверие и так далее. Но Чан, мстительный дружок Минхо, решил по-другому и сплавил на него всю работу нянькой. Сначала Хван обрадовался — докажет всем, что он потрясающий отец, и, может, Феликс сжалится. Типа, у них будет полноценная семья, ради ребёнка можно потерпеть, стерпится-слюбится и прочая херня. Их сила чувств победит быт, обиды забудутся и до хеппи-энда недалеко. Минхо-то вон, поизображал из себя няньку столько времени, и его оборванец купился, слиплись, как пельмешки, смотреть противно (завидно очень). Но действительность отличалась от сладких фантазий: он, оказывается, не потрясающий отец, ничего не понимает в младенцах, они его тоже не любят, и дети это вообще не цветы жизни ни разу, он морально не дозрел и не готов. Он же сам ещё ребёнок! Долго ныть не получилось — все вокруг были заняты и никто не слушал. Пришлось взять себя в руки, закончить получасовую истерику, закрыть сайт с билетами в Америку и открыть пособие по уходу за детьми. Шокированные обычно своим покладистым сыночком родители отказались помогать и нанимать няню, грозились всего лишить, если он не угомонится и не помирится с женихом. Хёнджин завистливо смотрел на, как казалось раньше, наивных дурачков с мечтами, но теперь обладающих всем и ни от кого не зависящих, ведь им никто не указывал, что делать. Совмещать работу и ребёнка оказалось совсем не просто, он не понимал, как Ликси справлялся. Ах да, у него же была надёжная стена из друзей, стремящихся с любой помощью. Пришлось нести наказание с гордостью.