Благотворительная музыкальная компания для неуверенных в себе айдолов

      Чан переживал — он понимал, что Чонина давно пора отпустить в свободное плавание, ведь тот уже почти айдол, но он как-то привык всегда опекать. Может из-за разницы в возрасте, может потому что сильно любил, может потому что Чонину нравилось быть неуверенным рядом с ним и опираться на надёжное плечо. Они с Минхо, возможно, слишком разбаловали того своей опекой. Конечно, Чану нравилось смотреть, как его муж становится смелее рядом с друзьями, но и немного грустно.       — Чего ты?       — Ох, прости, задумался, — они ждали остальных в кабинете альфы.       — О чём? — нахмурился Чонин.       — Ты, ну, становишься старше, независимее…       — И что? У тебя кинк на малолеток? Больше не возбуждаю?       — Чонин, блин!       — Ладно, ладно, шучу. С тех пор, как образовалась группа, ты задумчивый. Я волнуюсь тоже, — прошептал Чонин.       — Лисёнок, прости, я просто переживаю, ты взрослеешь и всё меньше нуждаешься во мне.       — Ого, а психолог-то всё ещё актуален. Что с тобой, мой всегда уверенный в себе альфа? Нервничаешь из-за конкуренции в будущем? Не сто́ит, твой огромный «не нос» испортил меня для других…       — Чонин, заткнись, пожалуйста, всё я успокоился, ты не меняешься, вздорный малолетка! Минхо надо было тебя пороть больше!       — Ты всегда мне будешь нужен, я люблю тебя не за вечную опеку и защиту! Это всё делает и Минхо с детства. Ты принимал меня таким, какой есть, знал про неуверенность и никогда не упоминал, что это делает мою почти мечту стать айдолом невозможной, как все остальные, а купил для меня агентство! Ты любишь меня, с тобой так тепло, и я знаю, что всегда будешь рядом! Ничего не изменится, когда я дебютирую. Ну и про твой «не нос» я уже говорил…       — Тоже тебя люблю, — и потянулся поцеловать, но вломились другие.       — Тьфу, блядь, Чан, не на моих же глазах!       — Надо замок повесить, не только звукоизоляцию, — пробурчал владелец компании. — Ты с Джисоном не стесняешься! Надоели, за угол страшно зайти — вдруг вы там опять зажались!       — А ты меньше по углам шарахайся!       — Где хочу, там и шарахаюсь, это моё агентство!       — В твоих мечтах! Твоим было музыкальное, а теперь оно наше — благотворительное!       — Я согласен с Чаном, — буркнул Сынмин, — подсобка уборщика не для ваших игрищ! У меня травма, я до сих пор хочу выколоть себе глаза!       — Так она всё ещё пустует, что такого? Может Хёнджина туда? — смутился Джисон, стараясь замять тему. Ввиду ограниченного количества времени из-за постоянных тренировок (и абсолютно отсутствующего стыда у его пары), они с Минхо действительно постоянно попадались на глаза другим в неловких ситуациях.       — Что с вами не так? — проворчал Хёнджин.       — Мой брат может рассказать про проституцию, — неуверенно прошептал Феликс, когда все угомонились, начиная эту предебютную важную встречу, пока остальные не отвлеклись на сплетни о своих увлекательных личных жизнях и не забыли зачем собрались.       — Решу проблему! — первым выкрикнул Хёнджин, получив ошарашенный взгляд от Минхо, не успевшего открыть рот.       Остальные по привычке закатили глаза и не обратили внимание на кулак.       — Как? — проворчал Чан. — Если в этом замешаны родители?       — Я всё-таки юрист и знаю законы, всё будет, как надо!       — Феликс не ляжет под тебя за это, — буркнул обиженный Минхо.       Хёнджин заиграл желваками, но промолчал. Пытался познать, так сказать, спокойствие. Но пробурчал себе под нос, тихо, чтобы никто не услышал, про тернистый путь к презервативам — он когда-то слышал подобное от Минхо.       — Ладно, это будет твоё «контрольное» задание — если они подпишут соглашение о неразглашении, останешься здесь ещё ненадолго. Второй вопрос — про метки и ребёнка — что будем скрывать?       — Джисон свою не будет скрывать, — громко сказал Минхо. Хан покраснел, когда все уставились на его свеженькую метку.       — Да, я, ну, мне не важна популярность, я же песни в основном пишу.       — Что? Ты будешь популярным, такой офигенный рэпер и вокалист! Метка не помешает увидеть твой талант, — тут же вставил комплимент Минхо. Джисон расплылся в улыбке и снова смотрел только на своего альфу с сердцами в глазах.       — Ясно всё с твоим собственником. Чонин?       — Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я твой муж, прости.       — Ладно, я догадывался. Проблем не будет, не переживай, — ласково и успокаивающе улыбнулся своему мужу Чан: Чонин всегда прятал метку в агентстве, хорошо научился это делать, и не был готов сейчас обнародовать эту информацию.       — Мы с Чанбином ещё не говорили про метку, но я бы тоже хотел её скрывать, вряд ли мой альфа обрадуется, когда будут его сталкерить, и может быть много неудобных вопросов, — неловко пробормотал Сынмин. Чанбин не предлагал метку, конечно, они всего ничего знакомы, и её даже у Чону́ не было, а они были много лет вместе, но тревожный и неуверенный в себе омега переживал, но очень надеялся.       — Принято. Что с ребёнком?       — Позорно иметь ребёнка без метки? — едва слышно шепнул Ликси. — Я не хочу бросать пятно распущенности на нашу группу.       — Что? Какое пятно? — возмутился Джисон.       — Я признаю ребёнка! У него есть отец, какая распущенность? Хоть сейчас поставлю метку! — тоже возмутился Хёнджин.       — Ты продержался всего пару недель, рано ещё говорить, вдруг сбежишь, — недовольно посмотрел Минхо.       — Никуда не… — покраснел от злости Хван.       — Ладно, не спорьте. Минхо прав, Ликси, это только твоё решение. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь ребёнка от того, кого любишь. Ты сохранил жизнь своему малышу, несмотря на трудности. Гордись собой, а не стыдись.       — Хорошо, если вы не против, я бы не хотел скрывать ребёнка.       — Договорились, наша пиар команда возьмёт на учёт все пожелания. Парочка репетиций, и мы запустим промо, а потом представим вас. Ну и поскольку Чонин спит со мной, все вопросы сразу через меня.       — Эй! Я сплю с партнёром, можно мне тоже поблажки!       — Нельзя! Я пошутил. Ничего не бойтесь, мои неуверенные в себе детки, в общем помните, что мы всегда рядом!       — И ты ещё не понимаешь, почему «старичок»? — буркнул Сынмин.       Почему Хёнджин раньше был такой глупый? Теперь ухаживать в разы сложнее, ведь у Феликса поддержка, через которую сложно пробиться.       Бывшие трейни, а теперь начинающая айдол-группа, активно во всём помогали друг другу, заботились и прикрывали, а Чан и Минхо только присматривали, решали организационные вопросы. Популярность росла сама — их новенькую группу приглашали на различные передачи и шоу, недоверчивость по отношению к молодым омегам, без смазливости и высокой степени обнажения, как и прогнозировал Чан, быстро сменилась восторгом от их необычности и талантливости у публики. Никого не смущала постоянно свежая метка главного рэпера группы (и немного продюсера, Минхо едва убедил Джисона и научил, как это делается, в надежде побыстрее съехаться, раз упрямый омега отказывался принимать «подачки»), и маленький ребёнок веснушчатого стеснительного красавчика Феликса, только нагоняли интригу. Чонин спрятал неуверенность за поддержкой друзей и расцвёл голосом, в который влюблялись (не зря его так активно тренировали брат и муж). Сынмин наплевал на попытки вписаться в образ мажористого омеги и поражал публику честностью и знаниями (и голосом, конечно, но вообще всем был интересен его загадочный, необычный для айдола образ). Феликс помогал друзьям с танцами, внимательно следил и исправлял ошибки, Джисон и Сынмин помогали ему с пением, а Чонин перестал волноваться и бегать каждые десять минут с любой проблемой к Чану. Они старались со всем справляться самими дружно.       Теперь Хёнджин действительно не нужен. Вот раньше, когда никого не было, можно было и побыть героем-спасителем, а он выбрал быть «папиком». А сейчас как? Минхо прав, благотворительность больше не сработает.       — Чего тебе?       Хёнджин уже пару дней ошивался рядом с Джисоном, но не знал, как подкатить. И тот сжалился. Все видели, что Хёнджин старается, несмотря на все палки в колёса, которые ему вставляли и даже не видя какой-либо обнадёживающей реакции со стороны Феликса. Встречал, провожал, сидел с ребёнком, подавал воду во время тренировок и заказывал еду из ресторана в танцевальный зал, если замечал, что омега долго не ел. На всех заказывал, потому что конкретно для себя Феликс отказывался брать. Минхо бесился, но, поскольку все активно пропадали на тренировках, наказывать и заставлять драить туалеты и самим готовить не приходилось.       — Что Минхо такого сделал, что ты его простил?       — Ну, он меня не насиловал за деньги, так что, сам понимаешь, у него явно преимущество.       — Блядь!       — Просто смирись, что Ликси тебя не простит, такое не забывается.       — Спасибо, очень обнадёживающе, — грустно пробормотал Хёнджин, не то, чтобы он надеялся на быстрое прощение, но время уходило, а его по-прежнему не подпускали близко.       — Пока ты веришь, что он будет тебе давать за заботу, он будет тебя бояться и никогда не позволит…       — И что ты предлагаешь, отпустить?       — Да, когда Минхо агрессивно ухаживал, во мне было единственное желание — убегать.       — Предлагаешь тоже просто кошек собирать и оборванцев? Я собак больше люблю, купил недавно, фотки показывал, но Феликс как-то не особо впечатлился.       — Нет! Нам уже достаточно! Ещё одной проблемы агентство не вынесет. Чан и так скоро будет седой, проблемы наши решать. Придумай что-нибудь своё, свой тупой план Минхо запатентовал…       — И он работает только на дурацких белках, а не на цыплятках. Отстань от Джисона! — зашёл Минхо и потянулся облапать и поцеловать своего омегу, они часто виделись, но в основном по работе, поэтому альфа очень скучал, но всё понимал. Дебютировавшая группа быстро набирала популярность, была нарасхват, поэтому очень занята.       — Ладно, ладно, я понял, не подкатывать с ухаживаниями. Что тогда делать? — не сбился с мысли Хёнджин.       Минхо тяжко вздохнул.       — Не знаю, я думаю, тебе поздно что-то делать, ведь у Феликса совсем сейчас нет времени на тебя. Пока единственное, что ты можешь — быть рядом, следить, чтобы ел и спал, меньше волновался, ну, и быть нянькой. Ты уже и так всё делаешь, поэтому успокойся и терпи.       — Не могу так, мне надо знать, что всё не зря.       — Тогда ты можешь обратно катиться. Феликс чувствует твоё ожидание благодарности, и это его пугает.       — Мне не надо благодарности, хочу только, чтобы простил и позволил начать заново. Я, знаешь ли, к сексу не стремлюсь особо, у меня так-то тоже травма. Феликс скоро будет популярным айдолом, и что тогда делать?       — Боишься конкуренции? — насмешливо хмыкнул Минхо.       — Кто бы говорил, — буркнул Джисон. Вообще, метка ставилась раз в пару месяцев, было вполне достаточно и она долго держалась, но на омеге всегда были новые. Хани, конечно, демонстративно закатывал глаза, но ему нравилось. Альфы обычно любили свободу на одну-то уговорить тяжело, особенно после свадьбы, когда кольца достаточно и официальных документов. А тут наоборот, Минхо и отговаривать приходилось. Перед всякими важными съёмками долбаный любимый собственник не соглашался на обычные засосы.       — Как из высокомерного раздолбая из тебя получился гуру любви?       — Не знаю, — буркнул Минхо, — кошки, дети, вся херня помогли. Твоя настойчивость только пугает, расслабься немного.       — Не могу, бесит жить в неопределённости!       — О, как я тебя понимаю, — Джисон агрессивно пихнул Минхо, — зато время появляется тупые планы придумывать, благотворительные проекты мутить.       — Я вообще-то сразу сказал, что всё не зря!       — Сразу — это через год моих ухаживаний? А до этого что было?       — Подавал знаки, что ты на верном пути!       — Когда визжал и орал, чтобы я не трогал твою задницу?       — Стоп, не хочу смотреть на вашу милоту и разборки, ты пришёл помешать нашему с Джисоном разговору?       — А, нет, совсем забыл, искал тебя это отдать, — и Минхо протянул конверт для Хёнджина.       — Это что? Моя зарплата? А чего не на карту? Точно, мои же всё ещё пропадают. Спасибо! Самому зарабатывать деньги не прикольно. На такси до дома раз съездить! Так, постой, ты хочешь сказать, Ликси потом будет получать больше меня?!       — Ну да, можешь спать с ним за деньги потом, тебе же понравилось. Только он будет платить.       — Мудак, — бросил Хёнджин и ушёл придумывать тупой план.