Клоака планетарного размаха

“Ну вот и всё. Теперь точно помру!” — первым делом подумал я, получая равносильное смертному приговору решение суда. Ладно, могу признать, что данная мысль мне и так весьма привычна, что поделать, тонкая душевная организация. Но клянусь, никогда ещё этот крик души не был так близко к реализации. Двадцать один год, студент, всё будущее впереди… Нет же, надо было умудриться встрять во всю эту финансовую аферу! Кто меня за какие причинные места тянул, когда я соглашался помочь брату. “Не волнуйся, братишка, тебе нечего бояться, честно-честно!” Повёлся. Не смог оставить родню в беде. Дебил конченый, мы ведь даже не кровные родственники! Кто бы вообще в здравом уме доверил хоть что-то этой уголовной роже?! Зеницу Агацума доверил, конечно же! И вот, дорогой братик провернул свои нелегальные делишки, и оставив младшего крайним, свалил в даль на какую-то курортную планету. С наивным бедным студентиком никто церемониться не стал: не можешь оплатить колоссальный долг? Отработаешь службой. Вот тебе контракт, отправим тебя на растерзание инопланетных тварей на самый край света. Сражайся с доблестью во имя человечества и сдохни самой ужасной из всех возможных смертей. Кошмар! Это же просто издевательство какое-то! Я даже не мог выбрать, от чего больше охреневать — от своей тупости, или от неминуемой участи. Какой из меня солдат?! Да ведь мне даже от вида крови дурно становится! Что вообще говорить о панических атаках, обмороках, и прочих побочках тревожности, что доставляют мне проблемы даже в мирной повседневной жизни. Я же позорно от страха откинусь в первые же дни! Но решение межгалактического суда было неоспоримым, несмотря на все заверения и медицинские заключения. И не успел я осознать масштабность пиздеца, как меня уже под конвоем вместе с остальными счастливчиками, запихнули в видавший виды лайнер, и отправили в далёкое путешествие в один конец. Уже в полёте, после краткого осмотра обшарпанного салона, забитого моими будущими сослуживцами, я начал понемногу понимать, в какое дерьмо вляпался. Окружение было достаточно разношерстным: как такие же испуганные задохлики, так и разной степени маргинальные личности. Я успел насчитать несколько очевидных наркоманов, кучу криминального вида мордоворотов, парочку совершенно невменяемых маньячин, и даже трёх скользкого вида дядечек в возрасте. Это и близко не солдаты. Их же просто везут на убой. И меня… Глаза по привычки наполнились предательской влагой. От ужаса зуб на зуб не попадал и холодный пот катился по спине. Я умру. Точно умру! Нет никакого шанса! Я уже был в крохотном шажке от истерики, когда сидящий слева от меня попутчик привлёк к себе внимание. — Эй! Обернувшись на тихий боязливый оклик, обнаруживаю очкастого доходягу примерно моего возраста. Судя по жалкому тщедушному виду и трясущимся конечностям, мандражирует парнишка не меньше меня. Ну хотя бы не я один тут такая тряпка бесхребетная, это даже немного успокаивает. — Т-ты вроде не из этих,— неопределённо мотнул головой сосед в сторону, — За что тебя? — З-за брата гниду… — Хах… А меня за мошенничество в сети. Глаза чуть за орбиту не вылезают. Теперь и за такое на смерть отправляют?! Это же безумие какое-то! Он же обычный ботан неудачник, такой даже девушку наверное за руку ни разу не держал. Будто я держал. Стоп, я что… Не-е-ет, я умру девственником! Что может быть хуже?! Чтобы не дать отчаянию поглотить себя, я всё же завязываю разговор со своим товарищем по несчастью. Тот тоже явно рад отвлечься, и принимается активно обсуждать наше грядущее будущее, о котором, как оказалось, ему известно куда больше моего. Не то чтобы я совсем понятия не имел о пункте нашего назначения, ведь историю этого места преподавали в школе, и некоторые её части так и въелись в подкорку. Человечество освоило перемещение по космосу, но вместе с новыми возможностями были обнаружены и новые проблемы. В поисках пригодных планет для колонизации, в одной из множества дальних систем на самом краю галактической карты, люди столкнулись с разумной агрессивной формой жизни, что своим распространением предоставляла колоссальную опасность для человеческого вида. Насекомовидные твари, которых позже нарекли Кратами, не только обладали коллективным разумом, были чрезвычайно живучи и кровожадны, но также могли заражать и обращать других существ в себе подобных. Первое столкновение с этим видом повлекло за собой настоящую катастрофу. Инфекция быстро распространялась, период инкубации был внушителен и симптомы проявлялись далеко не сразу, по этой причине несколько человеческих колоний было стерто с лица земли. Невероятными усилиями удалось остановить распространение Кратов, а позже и истребить их со всех захваченных колоний. Единственным их оплотом оставалась их родная планета — KR73198507, или же, как люди её прозвали, Кратос. Это место действительно можно было назвать сущим адом. Высокие температуры, выжженная земля, в недрах которой находились тысячи тоннелей, кишащих различными тварями. Ими управляли матки — огромные отвратительные создания, прячущиеся в самых далеких и глубоких пещерах. Они непрерывно плодили потомство, но так же являлись главной слабостью Кратов. Если убить матку — отупеет всё её чадо. На поверхности люди возвели несколько цитаделей, основной задачей которых было сдерживание чудовищ и непрестанные поиски маток. Только уничтожив каждую, получится истребить весь вражеский вид, и избавиться от нависающей угрозы будущему человечества. В подробности вникать было не интересно: ну воюют да воюют, это же на другом конце галактики, мне то какая разница. Тут бы очередные экзамены сдать без приступа панической атаки. Насекомых-переростков и без моего внимания как-нибудь истребят всякие любители махача и огнестрела. А я пацифист. А теперь ВОТ. У судьбы вообще странное чувство юмора, я бы даже сказал, откровенно дерьмовое. От нового знакомого я узнал о быте той цитадели, в которую нас отправляют. Оказывается, не все из них принимают к себе таких отщепенцев, как мы. Большинство является оплотом только для профессиональных контрактников, военной элиты и передовых сил человечества. Уж там всё как в рекламе и армейских брошюрах — научные разработки, устав, дисциплина и вообще, реальная сказка для любого солдафона. Но это не наш случай. Мы отправляемся в цитадель №6, и хоть в ней тоже определённую часть занимают профессиональные военные, но они по большей части жертвы трибунала и просто сомнительные личности, от которых верхушка предпочла бы избавиться. Нормальный человек не пойдёт служить в это место добровольно, ведь людей оттуда центр посылает на самые безумные, самые безнадёжные миссии. Пока элита геройствует в тылах, шестёрки идут штурмом в самое дерьмо, и конечно же, смертность в таких условиях даже сравнивать стрёмно. Погибнуть героем тоже не выйдет, по твоему трупу просто пройдутся более удачливые, и даже останки забирать не будут. Вот поэтому туда и ссылают всех кого не жалко. И конечно же, быт такого гадюшника абсолютно отличается от всего нормального. А что ожидать от места, где перемешались уголовники, отбитые ссыльные вояки, и разные отбросы общества? — Покопался я на всяких форумах, — нервно поправляет очки собеседник, продолжая сбитым шепотом делиться наболевшим, — Так вот, народ пишет, что там ни устава, ни порядков, дедовщина, хаос и мракобесие! На верхушке пищевой цепочки либо самые двинутые наёмники, либо матёрые зеки, и психов среди них больше, чем среди постояльцев в дурке. Остальным уже как повезёт, кто-то устроился лучше, кто-то вообще опущенный! — Да бред какой-то. Мы же хоть и принудительно, но по контракту летим служить! Это же не тюрьма какая-то! — Это хуже тюрьмы. — вдруг раздался ещё один голос. Божемой! Да зачем так пугать то?! Чуть инфаркт не словил! Говорившим оказался сидевший всё это время по правую сторону от меня долговязый хмурый тип. Хоть по возрасту мы, скорее всего, были ровесники, но вид он имел реально стрёмный и пугающий. Шрам на пол рожи, хулиганский ирокез, да ещё и глаза злющие, словно дикие. Вот этот хмырь действительно похож на уголовника! — Но вы там и освоиться не успеете. — продолжает долговязый даже не смотря в нашу сторону, — На шестой новичков за людей не считают, прикрываются ими как живым мясом. Первые вылазки и половина не переживёт, после месяца и вовсе единицы остаются. Вам, задротам, даже надеяться на что-то тупо. Не может такого быть… Но попытки отрицать услышанное не работают, и я почти физически чувствую, как вся кровь отступает от лица. Поворачиваюсь к очкарику, в надежде, что этот всезнающий дрыщ опровергает сказанное, но на том вообще лица нет. Встретившись со мной запуганными глазами он начинает судорожно тараторить: — Таким как мы нужно держаться вместе! Тут все сами за себя, вот и мрут по одиночке! А в компании, глядишь, получится прикрыть друг друга! По правде, слабо верится, что кто-то вроде этого парниши мог прикрыть кого-то хотя бы от ветра, но выражать своё сомнение я не стал. Мало ли как жизнь повернётся. Твою же мать, я же всего лишь хотел тихой достойной жизни. Встретить свою половинку, и прожить с ней до конца в теплоте и уюте. Ну неужели это так много? На этих печальных мыслях я случайно встречаюсь взглядом с каким-то забритым пугающим мужиком с другой части салона. Тот явно пялился именно на меня каким-то мерзким похотливым взглядом, и даже облизывается, заметив внимание в ответ. … какого?!... От отвращения меня всего аж передёргивает. Только всяких извратов для счастья мне и не хватало! И вот с такими мне спать в одной казарме?! Да вы угораете! Нет-нет-нет, этого не может быть. Это просто затяжной кошмар, что скоро должен закончиться. Но увы, кошмар не кончается ни тогда, когда лайнер выходит из гиперпространства и швартуется к орбитальной станции, ни тогда, когда наши надсмотрщики всех пересаживают на шаттл, из иллюминаторов которого виднеется стремительно приближающаяся планета. Ржавая поверхность вызывает рефлекторное отвращение, будто огромный шар покрытый волдыристой коростой. И где-то в её недрах копошатся мерзкими лапками уродливые тараканы-переростки. Вот она — жестокая реальность. Среди каменных струпьев вскоре показывается и цель прибытия — один из оплотов человечества. Цитадель №6 представляет собой огромную крытую крепость из металла, что вросла большей своей частью под землю. При нашем приближении одна из конструкций покрывающих строение приходит в движение, открывая посадочную площадку. После не самого мягкого приземления, нас снабжают кислородными масками и выводят наружу. Шаттл тут же двигается обратно, а всё скопище новобранцев спешно ведут в сторону входа. За шумом взлетающего шаттла мне кажется, что я слышу какой-то звук, не более, но уже в следующий момент совсем рядом раздаётся резкая трель выстрелов. И я даже понять ничего не успеваю, как буквально в пяти метрах от меня на площадку падает что-то. Что-то раза в три больше меня. Что-то, что ещё дёргается. Что-то, что смутно напоминает комара. Забываю как дышать, просто застываю как вкопанный, пялясь на уродливое нечто перед собой. — Не тормози, если не хочешь чтоб следующий такой успел высосать твой мозг, — пихает меня сзади один из надзирателей, и хоть его голос я слышу словно сквозь вату, но он всё же смог вывести меня из шока. С трудом удалось сдержать рвотный позыв. Кажется, начинается паническая атака. Дышать! Краем сознания слышу, как матерится надзиратель, что чуть ли не пинками загоняет меня внутрь, но перед глазами всё ещё огромный комар. И вот с этими монстрами они хотят чтобы я сражался?! Под впечатлением я совсем не запоминаю, как снимал маску, и куда потом меня вели. Очухиваюсь уже в большом гаражном помещении, и то только от того, что мой знакомый очкарик настойчиво толкает меня в бок. — Сейчас что-то важное будут говорить, не спи. Последовав его совету, я концентрируюсь на окружающей реальности. Наша разношерстная толпа стоит кучкой, перед явно чем-то недовольным пугающим мужчиной со шрамами на всём лице. Кого-то он мне явно напоминает, но даже рассматривать пристальней такую опасную на вид личность боязно. За спиной его стоит ещё несколько человек, что тоже в большинстве своём окидывают наш строй весьма скептическими и даже презрительными взглядами. — Блять, ну и мусор третьесортный. В следующий раз эти уёбки нам сразу трупы отправят? “Эй, мы тут вообще-то не по своей воле! Не нравимся, так отправляйте обратно!” — сказал бы я, не будь у меня мозгов и желания жить жизнь. Все новобранцы, видимо, были в этом со мной схожи, потому что возникать никто не осмелился. — Бля, серьёзно, зачем мне вообще тут распинаться? Эти опуски всё равно сдохнут быстрее, чем прилетят новые. — Санеми. — укоризненно произнёс один из его спутников, флегматичного вида брюнет с низким хвостом. — Ладно, хуй с вами! Короче, — наконец обращается грубиян к новоприбывшим, — Вы, отребье залупенское, попали на Цитадель №6, с чем вас и поздравляю, мать вашу. Здесь вам ни мамочки ни папочки, ни капитана и ни няньки не будет, чтоб жопы ваши ёбаные подтирать. Нет тут званий и ублюдских командующих, и всё, что ваше бытиё здесь определять будет, находится вот здесь, — указал он на гаджет на своём запястье. Демонстративно тыкнув куда-то, он активирует небольшой голографический экран над устройством, что отображал какую-то информацию, пока что нам не ведомую. Если присмотреться, у всех собравшихся здесь обитателей цитадели был такой-же браслет. — Такой аксессуарчик все получат, не волнуйтесь, девочки. — продолжил он ни то орать на нашу группу, ни то давать указания, — На эту хуёвину будет приходить вся блядская инфа, касаемая ваших заданий, так же как и поинты, начисляемые за ваши заслуги, хотя какие блять… — за его спиной выразительно покашляли, и рыкнув, агрессивный блондин продолжает инструктаж, — Не суть. Собственно, от количества этих заслуг и зависит, кто ты по жизни, царь, большая шишка, или хуй с горы. Ещё этой хнёй можно обмениваться и покупать много чего разного, но с этим сами разберётесь. Или нет, мне похуй. Я пока мало что понимаю, но суть системы, в которой сильнейший получает всё, мне предельно ясна. Так же как и ясно, что в этой системе ловить мне вообще нечего. — Вас запихают по разным отрядам, под командование одного из кэпов, но отряд вы только там, на ёбаных миссиях. В цитадели ни один кэп вам слёзки утирать не будет, если только своей сучке, и то если сосать хорошо будет, — за спиной блондина послышались смешки, — Здесь каждый сам за себя, и всем друг на друга поебать, зарубите себе на носу. Ну и раз уж тут собрались самые сливки общества, существует парочка товарищеских соглашений. Не красть. Не убивать. Не насиловать. Но весь этот ссаный кодекс всегда можно обойти по принципу “не пойман — не вор”. Так что, если кого-то выебут в углу без камер — ваши проблемы. В казармах, кстати, видеосъёмка круглосуточно, так что, любители вздрочнуть на спящих товарищей идут нахуй. Чё я ещё не сказал? — повернулся он к своим, и один из них что-то тихо ему напомнил, — Нахуя? Им же всё равно не светит. Ой, бля, ладно-ладно. Короче, есть у нас тут ещё одна каста белоручек, Гото, иди сюда, покажи свою цацку. Откуда-то из-за спин сопровождавших его сослуживцев, вылез парень меньших габаритов и далеко не такого внушительного вида. Он поспешил к беловолосому, и остановившись рядом поднял подбородок, демонстрируя обвивающий его шею ремешок. — Это для вас самая желанная побрякушка. Заполучить такую означает, что тебе не надо больше рвать жопу в бою, ты типа вообще не солдат. Кому-то же нужно на весь местный сброд жрать готовить, портки стирать, и прочее. — по их группе прошлись даже оживлённые шепотки, но не надолго, — И чё засуетились то? Вам такое не горит, милочки. Такие вакансии пустыми не бывают, всегда найдётся желающий отсидеться в тылу, и эту честь просто так заслужить хуй выйдет. Так что, забейте. И эта хрень к каждому лично приписывается, просто отнять у какого-нибудь задохлика понравившуюся цацку не получится. Вообще таких ребят не трогайте, блять, мало ли с кем и чем он связан, раз смог получить такую блажь. Тут, знаете ли, есть личности, проблемы с которыми окажутся куда неприятнее пасти ёбаного таракана-переростка. Почему-то в последнем я совершенно не сомневаюсь. Один этот белобрысый мордоворот своими бешеными глазами пугает до чертиков. Точно псих какой-то! — Всё, заебался. Гото, расскажешь им остальное, меня блевать уже тянет от этих рож, — махнул рукой беловолосый, не обращая внимания на неодобрительный вздох брюнета за плечом. — Идите за мной, я проведу вас к выдаче устройств, и проведу краткую экскурсию. — без особого энтузиазма скомандовал парень с полоской на шее. С трудом переваривая полученную информацию, я как в трансе следую вместе с остальными. Браслеты, отряды, работники цитадели… Всё это пока смешанной массой представляло собой какой-то люто дремучий лес, или учебник по межгравитационному сопромату. Но, наверное, и не обязательно во всём разбираться в первый же день? Нам же наверняка дадут какое-то время на акклиматизацию… — Ты!!! — вдруг раздался вопль позади, и я опять чуть было не откинулся от перепуга, — Ах ты падла мелкая, думал я тебя не замечу, каланча ты злоебучая?! Ты хули тут забыл?!! Вместе с другими повернувшись на уже знакомые вопли, я чуть было вновь не впал в ступор. Беловолосый псих, что давал нам столь красочный инструктаж, тащил куда-то за ухо того самого парня с ирокезом, что сидел со мной рядом в полёте. — Б-брат, больно же! Отпусти! Брат? Ничего себе, то-то этот бешеный взгляд показался знакомым. Да уж, не позавидуешь этому долговязому… — Я тебе, сука, покажу больно, еблана кусок! — Эй, не отставай, — снова окликает меня очкарик. Это уже становится какой-то традицией. Вздохнув и отправив телепатические волны сочувствия парню с ирокезом, я спешно следую дальше за группой новичков, на встречу своему новому пристанищу. По крайней мере, на время, пока меня не разорвал на части какой-нибудь таракан-переросток. Что ж, омерзительная тварь, что встретилась мне в первые же секунды нахождения на этой чертовой планете, с треском провалилась в конкурсе “худшая херня за этот день”. То, на что я за какой-то час успел насмотреться на шестой цитадели, в разы опережает её в этом почетном звании. Творилась тут настоящая анархия. Это словно тюрьма без надзирателей, по крайней мере, не видел, чтобы хоть кто-то препятствовал мордобою, что я сразу же успел лицезреть, следуя за Гото во время экскурсии. Люди, находящиеся здесь, отличались каким-то диким, жестоким видом. В их глазах совсем не было и намёка на человечность и банальную эмпатию. Это настолько отличалось от обычного цивилизованного общества, что мне даже кажется, что все они — представители какого-то другого вида, безжалостного и бездушного. Большинство обитателей местной фауны одеты в форменный камуфляж серо-черных оттенков, берцы и чёрные футболки или майки, но это скорее не соблюдение формы, а банальное пользование того, что есть. Впрочем, некоторые индивидуумы умудряются ярко выделяться. Тот Санеми сказал правду, здесь действительно нет ни командования, ни устава. В общих помещениях могла играть громкая музыка, а бравые бойцы матерясь галдели, вели себя как какое-то быдло, курили везде где придётся, и я даже замечаю несколько бутылок алкоголя и пару подозрительных косяков. Утомлённый на вид Гото не заинтересовано монотонит заученный инструктаж, и весь его вид кричит о том, что он тоже на нас крест уже поставил. Что говорить о других встречаемых обитателях. В лучшем случае к группе новобранцев относятся как к пустому месту. В худшем — свистят, улюлюкают, и выкрикивают что-то про корм тараканам. От каждого выкрика у меня все внутренности в комок заворачиваются. Как же это всё было отвратительно. Как можно так легко относиться к человеческой жизни? Буквально высмеивать чью-то скорую кончину! Да, я слабак, откровенный трус и плакса, но разве я теперь не достоин жить? Да и все эти бедолаги, прибывшие со мной. Возможно, кто-то из них действительно совершал ошибки, а может, и что-то ужасное, но неужели нет способа как-то перевоспитать их? Направить на путь истинный, помочь разобраться с проблемами, ведь редко кто идёт на что-то плохое из-за хорошей жизни. Да просто проявить хоть каплю сочувствия! Всё это ужасно несправедливо! От переполнявших меня эмоций глаза снова позорно увлажнились, но я так глубоко ушел размышления, что это меня совершенно не заботит, как и ничего, что происходило вокруг. Я просто иду на автопилоте за остальными, и именно поэтому не замечаю возвышающуюся махину у себя на пути. Миг. Столкновение. Падение. И оглушительная боль в затылке, что неслабо приложился о бетонный пол. От удара звездочки засияли перед глазами, и хлынули обидные слёзы. Они давно уже готовы были пролиться в любой момент. Болезненный полустон-полувой сорвался откуда-то из самых глубин души. Ну что за издевательство?! Что я совершил такое, чтобы всё это заслужить?! Несправедливо! Где-то сверху раздался неопределённый хмык, и я вдруг вспомнил, что вообще-то надо бы глаза открыть, да и встать уже, по-хорошему. Решив начать с малого, я всё же приоткрываю веки, сразу же встречаясь с парой заинтересованных тёмных глаз. Два раскосых вишнёвых омута гипнотизируют, и почему-то, одновременно пугают. На мгновение забывшись, я лишь хлопаю ресницами и смотрю в ответ. — Ну и ну. — тянет насмешливый голос, и я не сразу сопоставляю, что принадлежит он обладателю глаз напротив. Похоже, башкой я ударился знатно. — Какие очаровательные слёзы, милашка, — продолжает что-то вещать этот человек, но мне пока не удаётся сконцентрироваться на смысле произносимых слов. Вместо этого мой мозг занят обработкой визуальной картинки, и скажем, тут есть над чем поработать. Передо мной, всё ещё распластанным на полу, на корточках сидит некто очень крупных габаритов. Серьёзно, этот мужчина, должно быть, какой-то гигант! Или же всё дело в том, что я всё ещё на полу? Всё-равно это пугает! Если всё же оторваться от невероятно выразительных глаз, то становится ясно, что и вся остальная внешность тоже до невозможности кричащая и экстравагантная. Белоснежные волосы, что лишь частично стянуты резинкой сверху, обрамляют идеально красивое точеное лицо, вокруг левого глаза странной формы красный узор, и в ушах сверкают несколько широких серёжек-колец. Распахнутая яркая рубашка с коротким рукавом и с гавайским принтом поверх черной майки совершенно не скрывает атлетичное телосложение. Я бы даже сказал, гору мышц они не скрывают! Теперь чуть более понятно, почему фигура надо мною кажется такой крупной. Не кажется. Я бы может и дальше продолжал молча хлопать глазами и рассматривать странного незнакомца, если бы тот резко не потянул меня за руку в положение сидя. И стоило мне лишь осознать перемену позиции, как я чувствую твёрдую хватку на своём подбородке. Мужчина склоняется ниже, и в наглую рассматривает моё лицо так, как осматривают какую-то вещь перед покупкой, ещё и вертя за подбородок как вздумается. Меня пробила дрожь и словно волна чего-то мерзкого прошла вдоль всего позвоночника. — Хм, а ты реально забавный. И глазища такие большие, влажные и блестящие, прям секс, — нахал рассуждает глубоким приятным тембром, с усмешкой и ноткой высокомерия в каждом звуке, и весь его голос хоть и звучит очень приятно, но сквозит внушением своего статуса. “Я тут хозяин жизни.” И я понял, почему мне с самого начала показались его глаза пугающими. Так не смотрят на равного, и не смотрят на то, к чему испытывают эмпатию. Глаза того, кто даже человека в тебе не видит. — Эй, златовласка, у меня к тебе блестящее предложение! — растянулся в яркой, но невероятно ледяной и безжалостной улыбке незнакомец, — Станешь моей сукой?