Пурпурное сумасшествие

      Протезы разрабатывались дольше, чем планировалось. Нельзя было экономить время на такой важной детали, Мегатрон не спешил по этой причине. Что же касалось Прайма? Ему, скорее всего, просто доставляла органическая беспомощность — так думал Мегатрон.       Лило за эти порядка две-три недели чувствовала себя значительно лучше. Либо делала вид. Этого было не понять, но истерики прекратились, как и громкие слова, попытки бороться, игнорирование или отказ от еды. Лило вернулась к почти прежнему состоянию, но некоторые изменения не поддавались лечению. Там же десептикон решил прекратить принятие антидепрессантов и перейти на что-то более щадящее. Резкая отмена медикаментов могла привести к ухудшению состояния.       Лило вытянула руку. На первую неделю новые конечности казались тяжёлыми, неповоротливыми и неудобными. Мысли о родных руках делали только хуже её моральному самочувствию, но она держалась. Первые три дня установки им даже двигаться запретили — установили протезы на обрубках и зафиксировали каким-то широким металлическим кольцом. В первый момент, когда протезы только показали, наличие внутри тонких игл напугало, благо, их обеспечили достаточным количеством обезболивающего.       Иглы входили в кожу, с ювелирной точностью находили нужный нерв. Лило понятия не имела, как это работает, но была рада. Рада, что теперь видела ладонь, хоть и не свою, могла самостоятельно налить себе воды и даже помыться.       Никаких примочек встроено не было, оно и не удивительно. Не стали бы Мегатрон и Прайм так рисковать, даже когда органика покладисто себя вела.       — Никак к ним не привыкну, — Лило хмыкнула, вытянула вторую ладонь, с неподдельным интересом рассматривая швы металла.       — Ага, — слабо согласилась Еве, методично прыгая. Металлический протез с широкой стопой отбивал ритм, знакомый одной Еве. Это было удивительно — вот о чём думала Ева. Усталости не наблюдалось, зато Ева могла ходить, прыгать, бегать. Точнее, сможет это делать после тренировок. Именно этим она сейчас и занималась — прыгала без перерывов уже минут тридцать, — хочу подать документы на получение выплат. В США или России. Говорят, инвалидам они положены. А мы — как ни глянь — объективно инвалиды.       Ева, конечно, шутила. На кой чёрт им деньги? Да и… Неизвестно, что там с Землёй. Ева не хотела спрашивать. Думать о том, что где-то уже валялись восемь миллиардов трупов ей не нравилось. Плохие мысли. Удручающие.       Руки Еве нравились больше ног. Руки хотя бы были утончёнными, даже более, чем прошлые. Красивые даже. Но тоже не совсем воспринимались, как свои. Вроде что-то делаешь, предметы можешь передвигать, но как если бы использовал для это механический манипулятор.       — Интересно, если пойти играть в армрестлинг с Оптимусом, то кто победит? Я или он? У них же и у нас мышц нет. Как регулировать здесь силу? — Ева интересовалась, потому что, во-первых, не хотела случайно навредить Лило, а, во-вторых, потому что голыми ру… Манипуляторами хотела раздавить шлемы мехов.       — Привыкнем, — Лило поочерёдно сжала ладони, — хотя ту чашку было жалко, — она тихо посмеялась. В первые дни и она, и Ева вечно ломали посуду, потому что не рассчитывали приложенные к ней силы. Металл крепче керамики, оттого та сразу трескалась и ломалась. — Не думаю, что армрестлинг с Праймом — это хорошая идея. Убьёт и не заметит.       И всё же, даже с такими конечностями они были слабее, ведь остальное тело оставалось органическим. Лило сделала краткую мысленную пометку спросить, есть ли возможность перестроить всё тело.       На ногах стоять сначала вообще не получалось. Она словно разучилась ходить, благо, недолгая адаптация и теперь можно делать неуверенные шаги. Они каждый раз отзывались грохотом стопы о пол.       — Привыкнем, обязательно, — Ева, наконец, остановилась. Немного кружилась голова. Её заменять на металлическую не хотелось, — как думаешь, они утилизировали наши конечности? Что-то мне подсказывает, что, нет. И это… пугает. Одно дело, если бы они дрочили ими, но они-то придумают им более практическое применение. Хотя, насчёт Прайма не уверена. Он их мог забальзамировать и в колбу засунуть.       От этой мысли было больше смешно, чем грустно. У всех есть свои милые причуды. Кто-то много пьёт, кто-то с ума сходит, кто-то трупы врагов коллекционирует. Никого нельзя было осуждать.       — Всё же круто, когда вот так наука развита, да? Было бы на Земле так, то люди могли бы дать отпор… Блин, — Еве стало грустно, — какие-то мы отсталые.       — Дать отпор… — Лило в очередной раз пыталась поднять кружку и рассчитать правильную силу давления. — Нет. Что-то мне подсказывает, что будь Земля на таком уровне развития, то войну вели бы люди.       Стакан не лопнул, хотя Лило всё ещё казалось, что он намеревался это сделать.       — Люди ничем не лучше. Такие же самонадеянные, наглые, — стакан затрещал от давления, треснул, — и так же лгут, — лопнул вовсе. Керамические детали рассыпались. Лило долго на них смотрела, а затем протяжно провыла, — Никогда не привыкну…       Присесть на пол получилось с трудом, она пошатнулась, оперившись об край стола. Надо собрать осколки, пока они совсем не раскрошились в пыль под металлической стопой.       — Разве я не права?..       — Да, люди самонадеянные и глупые лгуны. Вон, представительница человеческого рода устроила геноцид чашек, — Ева хотела прижать металлические ладони к лицу в жесте ужаса, но побоялась сломать себе череп, — а если серьёзно, то, знаешь, лучше пусть свои истребляют своих, чем чужие чужих. В первом случае легче. Во втором… Тоже очень легко. Но немного тяжелее, — Ева подошла к Лило, с желанием помочь ей, — только представь это: горящий Кибертрон, лужи энергона то тут, то там. А по несоразмерно огромным улицам маршируют человеческие солдаты. Кто-нибудь несёт знамя… Интересно, у планеты Земля есть знамя? Нет? Надо придумать.       Ева аккуратно присела следом, боясь не удержать равновесия и упасть лицом прямиком в осколки. Вот умора бы была, если бы заместо повреждённых глаз ставили бы какие-нибудь новые.       — Не думаю, что у нас есть такое право, — Лило стряхнула часть осколков в мусорку. — На Земле мы считаемся прихвостнями десептиконов, — собирала оставшиеся осколки. Удобно, в какой-то степени — пальцы точно не порежешь.       Лило молчала, словно думала, можно ли доверить Еве секрет. Не треснет ли она, если её прижмут? Не сдаст Лило, если ей начнут угрожать?       Ева уже соврала однажды. Для блага Лило или нет — это было неважно. Ложь есть ложь.       — Какие планы на будущее? — атмосфера вокруг словно стала душнее. Лило не чувствовала различий, но от неё словно так и несло чем-то тихим и подозрительным. Словно тикающая бомба.       — Если бы Мегатрон из моего мира услышал, что меня называют «десептиконским прихвостнем», то сперва бы рассмеялся, а после расплакался и застрелился. Хороший парень. Приятный, — Ева осмотрела помещение, в котором они были заперты. Уютное, если не знать, что тюрьма, — говоря о планах. Знаешь, их много. Огонь, вода, лезвия, таблетки, высота, выстрел… Весь мир у моих ног. Буквально, — Ева хихикнула, а после взяла самый большой осколок, поднесла к лицу, — знаешь, меня сейчас от смерти отделяет одно движение по горлу. Как и во время ампутации, когда мне доверили чертовски острый скальпель. Но я… — Ева украдкой огляделась, ища глазами то ли камеры, то ли прослушку, — во-первых, обещаний не нарушаю. Во-вторых, жду прояснений ситуации. И это не топ, а список, — подмигнула, а после резво поднялась.       Осколки полетели в мусорку. Ева кидала, примерившись.       — Легко. Трехочковый.       — Список… — осколок между механических пальцев казался хрупким и беззащитным. Лило долго на него смотрела: обвела острые края, блеск отполированной керамики и шершавая текстура по сечению разлома. — Таблетки, говоришь…       Она подняла последние осколки и скинула их в урну, не глядя. Ева любила шутить — вряд ли дорезала бы керамикой до яремной вены или артерии, но могла попробовать. Она славилась своим отношением к жизни, Лило не могла этого понять.       И не хотела.       — Судьба с нами жестока, — начала ни с того, ни с сего, возвращаясь к дивану. Было приятно жить в жилом блоке, а не на платформе, где стояли лишь две кровати, стол и механизмы. Лило попробовала закинуть ногу на другую — получилось, но неряшливо и грубо. — Ты действительно считаешь смерть победой? В этом нет никакого смысла: они просто найдут новую жертву и всё пойдёт по новой. Возможно, мы и есть новые жертвы. Возможно, мы с тобой уже давно мертвы, а наше место заняли клоны, выращенные из остатков. Возможно, это всё вообще одна простая иллюзия, как виртуальный мир.       Ева повернулась лицом к Лило, но садиться рядом с ней не стала. Завела руки за спину, сцепив металлические пальцы. Было непривычно и не так легко, как прежде. Жест вышел устрашающим.       — Смерть — это не победа. Но намного важнее не то, чем смерть не является, а то, чем она приходится. А именно абсолютно точно не проигрышем. Понимаешь? — Ева подумала, что если бы их диалог услышал кто-то со стороны, то вызвал бы медиков из психиатрической лечебницы. — Есть ситуации, когда выход один — в могилу. Не нужно воспринимать это, как что-то плохое. Это жизнь. Рано или поздно умрут все. А новые жертвы… Я отвечаю только за себя. За ту, которая стоит перед тобой. Не за своих клонов или себя из будущего или себя из другой вселенной. Я есть я. Не будет меня — меня не будет. Логика проста. Конечно, — Ева тяжело вздохнула, — есть герои, которые пытаются бороться с неизбежным. Я часто упоминаю о том, что умирала, но никто из вас всерьёз это не воспринимал. Так вот: я реально умерла. Для меня всё происходящее — это послесмертие. И тот, кто позволил мне дальше жить, хочет изменить привычный порядок вещей. Считает себя сильнее Оптимуса, а, главное, бесконечного круговорота существования. Смело. Но глупо. Я-то давно осознала, что нельзя остановить лавину руками. Я не жду, что ты меня поймёшь. Живые никогда не поймут мёртвых.       — Ты права. Я тебя не пойму, — Лило тихо посмеялась. На первый взгляд монолог Евы звучал как бред сумасшедшего. Её бы слова никто не принял за истину, да и Лило до сих пор сомневалась, но как знать?       Может Бог или высшее существо действительно существует. В таком случае Лило его презирала.       — Хорошо, — улыбнулась, оборачиваясь к собеседнице. — Но я вела к другому…       И замолчала, приложила руку к подбородку и увела взгляд в сторону, терпеливо сверля пустоту. Неужели судьбу нельзя было взять в свои руки? У Евы, видимо, не вышло. Есть ли смысл пытаться? Была ли хоть какая-то гарантия, что такое возможно?       — Для меня, Ева, смерть — это своеобразный чекпоинт, — внезапно захотелось посмеяться. Лило хихикнула, приложив запястье ко рту, а затем поморщилась на него. Металл… — Не знаю, знакома ли ты с этой концепцией, но каждый раз, когда ты умираешь, ты вновь просыпаешься в другом мире, где остался жив. Создаётся альтернативная вселенная, грубо говоря. Твой разум переносится туда. Ты этого, конечно, не заметишь. Никто не заметит, но каждый раз, когда я чувствую дежавю, я думаю именно об этом, — туманный взгляд направился к стенам и там же застрял. Лило замерла, словно смотрела в даль космоса, — Думаю о том, что я где-то умерла и перенеслась сюда. Раньше это казалось бессмысленной теорией, но сейчас…       Сейчас всё казалось реальным. Их побеги, их вероятные проигрыши и победы, существование бесконечное количества миров, телепортация, путешествие во времени, большой взрыв и тотальное уничтожение.       — Сейчас мне кажется, что мы далеко не проигравшие, Ева.       Створки со свистом раскрылись. Лило даже не обернулась к тяжёлым шагам, так и упивалась в стенку, продолжала доводить мысли до конца.       — Вижу, вы освоились? — знакомый голос уже не резал уши, не вызывал бурную истерию или жгучий гнев. Мегатрон осмотрел жилой блок, задумчиво придержав взгляд на столе. — Очередная кружка? Следовало брать металлические.       — Следовало, — согласилась Ева, резко поворачиваясь к вошедшему, — много чего сделать следовало. Да только вот разбитые чашки не склеить также, как оно было. Всегда будут трещины виднеться. Можно купить новую чашку, но новая — это не тоже самое, что старая, — Ева коротко рассмеялась. — Представляете? Новая склеенная чашка — это не старая разбитая.       Ева посмотрела за спину Мегатрона, заметив знакомую фиолетовую броню. Ну да, где один муженёк — там сразу и второй. Прекрасно.       — А ты Оптимус? Что думаешь? Что лучше: знакомое старое или безукоризненно новое?       — Не имею понятия, о чём ты говоришь, моя Искра, — Прайм хмыкнул, заражаясь весёлым настроением Евы. — Теперь пошли метафоры. Мегатрон, ты плохо влияешь на Еву.       — Я и стишки скоро начну писать. Обязательно матерные.       — Нет ничего плохого в метафорах и стихах, Оптимус, — Лило всё же соизволила обернуться. Сложила руки на спинку дивана и положила на них голову. — К тому же, они развивают мышление.       — Еве это не помешает, — Мегатрон посмеялся. Не со злости и не с желанием её как-то задеть. Просто спокойный смех, было забавно. Наконец-то в отсеке было спокойно: ни споров, ни драк, ни разговоров о смерти и манипуляций. Теперь всё казалось нормальным.       — Как успехи? — интересно ей не было, Лило создавала видимость, играла роль, которую Оптимус и Мегатрон давно желали видеть. Единственное, что её интересовало в это дыре — это свои планы и безопасность Евы. Остальное не имело смысла.       — Терпимо, — дела в последнее время шли действительно гладко. Возможно, в этом была заслуга органики, что она справлялась с ролью своеобразного антистресса. Хотя, безусловно, у них была более важная роль. — Есть некоторые моменты, которые так и бьют по процессору, но в целом всё в порядке.       — Мне недавно снился сон, — настроение у Евы было философское и литературное. С ленцой, — я в нём летать умела. Только летела не на самолёте или в космосе, а прямо над морем. Или океаном? Там так всё красиво было, солнечно. Я лечу — быстро — а вокруг меня по всей водной глади отблески от солнца мерещатся. Я, помню, нырнула в воду, а сон возьми и оборвись на самом интересном, — Еве было правда интересно, успела ли она вынырнуть. Наверное, нет, раз проснулась.       — Сикером быть хочешь? — а вот Оптимус, кажется, продолжал всё трактовать по-своему. — Или быть ещё более похожей на Мегатрона? Я не выдержу вас двоих, — Прайм, конечно, шутил. Он и двоих их выдержит, и троих, и сто троих.       — Ни то, ни другое. Но вот превратиться в какую-нибудь птичку, — Ева крепко задумалась. Где-то должен был существовать мир, где Ева птица. Голубь, например. Или красивый павлин… — фениксом. Его не существует, но хотеть им быть — это норма.       — Фениксом? — Лило оценивающе посмотрела на Еву. Задумалась, пыталась понять, похожа ли та на феникса. Ничего толкового в мысли не пришло, Ева скорее была похожа на воробья, чем на феникса. Прайм был её личным котом, личным охотником и судьёй. Интересно, есть ли вселенная, где они оба могли спеться? Может Оптимус плохо искал. — Скорее на воробушка, — потянула руку к её макушке и тыльной стороной ладони взъерошила локоны.       — Лило, — голос десептикона пробудил от лёгкого ребячества. Лило обернулась к нему с лёгким интересом, уводя руки за спину и приветливо слушая, — Ева. С завтрашнего дня меня не будет неопределённое время. Вы останетесь с Праймом и… — оставлять органику с Оптимусом в корне не звучало безопасно. Но они обе в последнее время покладистые. Мегатрон рассчитывал, что ни Ева, ни Лило не будут вступать в активную конфронтацию с Праймом, когда десептикона не будет рядом. Это чревато последствиями, потому он и сверил Оптимуса предупреждающим взглядом. Тот его понял, ещё до этого знал, о чем будет речь. — Не совершайте глупостей.       — Надолго ты?.. Хотя бы ориентировочно. — Лило забеспокоилась. Без Мегатрона было тревожнее — он был единственным сдерживающим фактором.       — Не могу сказать точно. Может месяц, а может год, — постучал указательным пальцем по датападу. — Смотря, как пойдёт операция.       Лило послушно кивнула и сложила руки у груди, прижимая ближе к телу. Жёсткие и холодные, неприятные.       Ева хотела бы полноценно насладиться прикосновениями Лило, но всё не то. Металлические протезы жуть как напоминали манипуляторы мехов. А это было… Неприятно. Ева слышала, что психика может изменяться под воздействием определённых событий, и бояться того, чего нормальные люди не боятся. Например, металла. Что страшного в металле? Да ничего! Если это, конечно, не Оптимус или Мегатрон.       Мысль о том, что Мегатрон уйдёт была неприятной. Лило и Оптимус не подружились, как бы то ни было. Еве с Мегатроном было действительно проще. Получается, Еве придётся сдерживать Прайма от всяких малоприятных поступков. Но как? Мегатрон мог его отшвырнуть. Ева может только покладисто раздвинуть ноги. Что же, не во всём они с Мегатроном были безукоризненно похожи.       — Почему так надолго? — Ева искренне не понимала. — Ты что, собираешься в коме валяться? Всё ведь просто: сделал операцию, три денёчка отлежался и всё, здоров, как огурчик. Выписка, все дела.       Нет, год или даже месяц Ева не продержится. В какой-то момент она проснётся и обнаружит лишь труп Лило. Интересно, как бы Оптимус её убил? Ева предполагала, что раздавил в манипуляторах. Чтобы побольше крови и боли, пока кости ломаются, как под прессом. Картина эта радости не доставляла.       — Я всё время буду рядом, в отсутствие Мегатрона. Вам не о чем беспокоиться, — Оптимус одарил Еву с Лило улыбкой, которую нельзя было охарактеризовать вообще никак. Она просто была.       Ева повела плечами. Этого-то она и боялась.       — Спасибо за заботу, — Лило спародировала его улыбку. Пусть делает вид, что адекватный, сколько ему вздумается. Ни Лило, ни Еву, ни Мегатрона от так не убедит, а вот Лило их в этом убедить смогла. Лишь чтобы не глотать чертовы пилюли, чтобы никто не колол ей всякую дрань, чтобы все думали, что с головой всё в порядке. Лило и сама думала, нет, знала, что у неё всё в порядке. Она понятия не имела, чего все так спохватились в тот день. — Но всё же тебя будет не хватать, Мегатрон.       Лило знает, с каким благоговением он глотает её слова, её похвалу и восхищение. Она этим умело пользуется, но не в сторону Оптимуса. Он не получал ни комплиментов, ни восхищения — ничего. Лило не игнорировала его существование, да и грубить давно перестала.       Но каждый раз, когда она смотрит на него, вокруг витает лишь аура чистой весёлой ненависти. Даже сейчас её улыбка была больше надменной, чем благодарила. И Лило знала, как это может его раздражать.       — Обещаю, — Лило прислонила механическую ладонь к груди. — Даже слова плохого не скажу.       — Ты всё ещё не ответил на вопрос, — Ева скрестила руки на груди, исподлобья глядя на Мегатрона. — Какого хуя так долго? Почему месяц? Тем более год? Вы что, не можете это сделать за несколько дней?       Ева искренне не понимала, но спрашивала больше ради приличия. Хотелось остаться с Мегатроном наедине и задать один единственный вопрос: как Ева в одиночку должна будет удержать Лило и Оптимуса от взаимного убийства? Это было иронично: Мегатрон считал органику — особенно Еву — тупой, но ставил на неё всё.       Оптимус тяжело провентилировал. Не во всём Мегатрон и Ева были похожи. Мегатрон, например, нецензурную лексику не употреблял.       — Если позволите, — снова притворная вежливость. Лило приподняла ладонь, словно отвечала на уроке, — Могу понять переживания Евы. Но почему такой широкий диапазон времени?       — Мы не можем быть уверены, что шестерня трансформации воспримет новые изменения без побочных эффектов, — он шагнул в сторону платформы. Лило отступила назад, когда услышала знакомый звук трансформации. Через время десептикон уже был в массово смещенной форме. — К тому же, это изменение нужно комбинировать с другими апгрейдами. При лучшем раскладе Шоквейв управится за месяц. При худшем — процессор будет долго обрабатывать новые элементы и я пролежу в анализе до года.       — Ну, — Лило уперла ладони в бока, — твой процессор у меня сомнения не вызывает, — в отличии от процессора Прайма — так и хотела продолжить, но широко улыбнулась, промолчав. Оптимус её понял, она это знала.       — Будешь скучать? — Мегатрон лишь довольно хмыкнул, настроив с Евой зрительный контакт. Он понимал её опасения, но вряд ли Оптимус прикончит Лило, хотя… Теперь он направил оптику к Прайму: если все же прикончит, ему ничего не мешало подменить старую Лило новой, украсть ту из другой вселенной и сделать вид, что ничего не было. Иногда Мегатрон поражался, как Оптимус выдерживал собственную неадекватность — эта мысль заставила тихо посмеяться. Было в этом что-то ироничное.       — О, скучать мне точно не придётся, — Ева хихикнула, а после на миг замерла, прислушалась к своим ощущениям. Эта мысль, возможно, оскорбила бы Лило, но Еве с Мегатроном было спокойнее. Может, виной тому была версия Мегатрона из её мира, которая была адекватной, что немного подменяло восприятие с объективного на субъективное; может, дело было в сугубо личном отношении. Ева не хотела это признавать, но Мегатрон был интересным собеседником. С ним классно было спорить о политике и об истории. Сравнивать Землю и Кибертрон. Прайм обычно такие беседы не поддерживал, а Лило это было неинтересно, — слушай, а, может, и буду. Ты, конечно, мразь, но наша мразь. Спасибо за короткий экскурс в свою физиологию.       — Твои комплементы, Ева, это всегда что-то с чем-то, — Оптимум хмыкнул, окинув жадным взглядом свою Искру. А после, почувствовав эмоции Мегатрона, произнёс притворно-покладистым тоном, — я никого не собираюсь убивать. Ева за этим проследит. Да, моя Искра?       — Господь всемогущий, нет. Если вы друг друга поубиваете, то это будут только ваши проблемы, — Ева улыбнулась в никуда, — нам с Мегатроном и так нормально будет. Без вас, — добавила тише.       — Ох, большое спасибо, — Лило обиженно буркнула, сложила руки у груди и сверлила взглядом дыру в Еве, да и в Мегатроне тоже. Каким-то образом её недовольство отдалось неловкостью и у десептикона, и у органики. — Что я тогда тут забыла? Могу лететь домой прям сейчас, — махнула рукой куда-то в сторону.       Обидно не было, просто Лило игралась с их словами. Она все еще стояла тут и прямо перед ними, ну могла же Ева такое ляпнуть!       — Я и не думал, что ты действительно будешь ревновать, — а вот десептикон только посмеялся, приобнял Еву за плечи, игриво накручивая одну прядь.       — Я не ревную, — Лило отрезала сразу. Пыталась держать спокойный тон, но возмущение то и дело проскальзывал между строк. И не ревновала она вовсе, просто не хотела иметь дело с одним автоботом. — Просто сейчас все сложилось так, что вы оба — как два лучших друга собутыльника, а меня оставили с этим, — особо выделила последнее слово, а затем махнула в сторону Прайма.       — Эй, вообще-то Мегатрон не пьёт!.. К сожалению, — Ева позволила себе прижаться к Мегатрону ближе, прямиком под обжигающе-голодном взгляде Прайма, — а вы напоминаете лично мне мужа с женой, которые прожили много десятилетий вместе и ненавидят друг друга до той степени, что придушить готовы. А я напоминаю, что это всё ещё уголовно наказуемое деяние, — как и похищение, как и изнасилование, как и… Ева запретила себе думать о том, к кому так сильно жмётся. Конечно, Мегатрон ей никакой не друг. Жалкий самообман ломающейся психики.       — Зато я ревновать начинаю, — Оптимус смотрел на Еву и Мегатрона слишком пристально. ЭМ-поле меха выражало обиду, — бросить нас с Лило ради друг друга… Как низко.       — Мы ещё и сбежать вместе планируем, — Ева вызывающе улыбнулась, — надоели вы нам. От вас много проблем.       — Сбежать? — десептикон постучал пальцем по фейсплейту, — занимательная идея, так и поступим. — Еву в тот же миг подняли в воздух, Мегатрон резво двинулся к кровати и чересчур неряшливо на неё опустился, уложив органику сверху. Лило почти подпрыгнула, когда мебель затрещала под его весом. Честное слово, они совсем не подумали сделать предметам интерьера хотя бы металлический каркас? Вроде высокоразвитые существа, а смекалки, как у…       — Ты продолжаешь меня оскорблять, Ева, — Лило выпрямилась, стоило в голове отобразиться картине той самой семейной жизни её и Оптимуса. От одной фантазии уже хотелось свернуться калачиком и пустить пулю ему в шлем.       — Этот аванпост занят, — после этой фразы Лило уже хотела шлепнуть себя по лицу. Сдержалась, потому что сломала бы нос металлической ладонью. — Будем держать оборону.       — Тебе пять лет? — вопрос вырвался сам по себе. Ребячество начинало раздражать, потому что в глубине души было не до смеха. Вообще. И чего это вдруг на него нашло? — Ты успел что-то принять?..       — Какого ты обо мне мнения? — Мегатрон почти обиделся в ответ. Лило была готова рвать волосы на голове — запуталась в этом хаосе.       — Любимая тактика Мегатрона на поле боя — обороняться, — Прайм хмыкнул. Отчего-то в процессор пришли воспоминания о давних и не очень битвах. О реках энергона, о разрушенных городах и горах дезактивов. Это вызвало лёгкую улыбку, — и красть чужое. Не теряешь хватку? — Прайм отменил массовое-смещение, подхватывая Лило в свою ладонь. В который раз восхитился тем, какой деликатной была органика в сравнении с настоящим размером кибертронцев. Стань Ева настоящей феммой, было бы грустно потерять эту особенность. Возможно, стоило ей раньше предлагать корпус минибота?.. — Удачи в удержании аванпоста. Но боюсь, что вас взяли в кольцо, — мех за несколько кликов пересёк весь отсек, а после помахал ладонью, с зажатой в ней Лило.       … и скрылся в проёме. Через клик автоматические двери захлопнулись с характерным щелчком.       — Он что, — Ева недоумённо моргнула в сторону дверей, — спёр Лило, а нас запер? Господи, они начнут убивать друг друга, а мы даже не увидим этого. Ставлю всё на победу Лило.       Лило не сдерживала возмущения. Сначала пыталась выбраться из манипулятора, а затем уже с мнимым спокойствием смотрела на Еву и Мегатрона. Вкладывала весь гнев в один лишь взгляд. Даже провела бы большим пальцем поперек шеи, как угрожающий жест, да руки к телу прижало.       — Поставлю на неё всю свою армию. Прайму не хватит словарного запаса на блоках памяти, чтобы переиграть её возмущение, — коснулся кончиками пальцев кожи лица, заправил выбившуюся прядь за ухо. Тревоги не было, почти. Все же прошлый случай оставил некоторый неприятный осадок. Лило, скорее всего, будет долго обижаться после этого, но деваться ей некуда и в итоге все равно простит. — Готова мириться с её молчанием вновь? Она точно затаит на нас обиду. Хотя… Если мы выйдем, а от Оптимуса останется переплавленный каркас, думаю она даже отблагодарит нас.       Было забавно представлять такую картину. Еще забавнее было представлять, как Прайм сам придет и кинет её на диван с выражением: забирайте ее, она выела мне весь процессор. Мегатрон не сдержал смеха.       — Лило не обидится на нас. Не из-за всепрощающего характера. Просто, сам знаешь, есть куда более страшные вещи, за которые на нас обоих стоило бы обижаться ей. И ничего. Разговаривает, — Ева подставилась под незамысловатую ласку, желая продлить физический контакт, — а если она реально доведёт Оптимуса до сбоя в процессоре и тот скоропостижно оставит нас, то я ей лично весь мир к ногам… Протезам брошу. Даже все два мира. Как только представлю его смерть, так сразу на душе так легко становится, — Ева не врала. Подобные мысли почти всегда вызывали восторг.       За дверьми, кажется, послышался возмущённый вскрик, но совсем скоро затих. Кажется, так думала Ева, там разгорался нешуточный спор. Но внешне и внутренне она осталась спокойна.       — Почему ты так уверен, что он её не прикончит? Это серьёзный вопрос, Мегатрон. Этот Оптимус, как ты заметил, безумен. Он меня не пощадил. Других — тем более.       Мегатрон предпочел ответить жестом: направил манипулятор к честплейту и постучал пальцем прям над камерой искры.       — Я его чувствую, Ева, — вернул ладонь к спине органики, вырисовывая незамысловатые узоры по телу, — Если дело начнет пахнуть жаренным — вмешаюсь. Сейчас же все под контролем, он держит себя в рамках… — хотел сказать «адекватности», да это слово тут не подойдет. Разумности? Нет. Безопасности? Тоже вряд ли. — В рамках моей дозволенности.       Сам же и посмеялся со своих слов. Прозвучало так, будто Оптимус был его личным псом на привязи: укажешь на врага — загрызет, скажешь сидеть — сядет и будет внимать. От осознания даже приятно теплило искру. Кто бы мог подумать, что все закончится так?       — К тому же, мы ведь ставили на Лило, верно? — опер шлем о изголовье кровати, едва притушив оптику. — Я не открою двери, пока не удостоверюсь, что Прайм лежит там без сознания с температурой звезды. Поучись у Лило, как нужно выводить его из себя без перехода на личности.       — Я никого не довожу, — Ева тоже принялась вычерчивать на честплейте Мегатрона буквы, но они имели вполне себе реальный смысл, складываясь в определённые выражения, — я просто говорю правду. Если я называю кого-то мразью и желаю смерти, то это абсолютно справедливое замечание. На него не нужно остро реагировать: его надо принять к сведению и поспешить исправить. Согласись, ты не можешь обвинить меня в предвзятости.       Ева продолжала напряжённо вслушиваться в звуки за стеной. Мегатрон мог сколько угодно уверять её и себя в том, что держит всё под контролем, но чтобы оторвать голову Лило Оптимусу понадобится меньше секунды. Бежать до автоматических дверей и того дольше.       — Ты такой, — Ева задумалась, подбирая слово, а после сказала, как есть, — чертовски самонадеянный.       — У меня есть основания, — под корпусом прозвучало рокотание — слова Евы воспринялись как комплимент, да и было приятно чувствовать на себе чужие прикосновения. — А разве ты — нет? — манипулятор опустился к бедру, двинул органику ближе к фейсплейту, — каждый раз сбегаете с полной уверенностью, что у вас все получится. Каждый раз план оказывается провальным — это даже очаровательно. Признаюсь, мне нравится это чувство охоты.       Нравится до момента, когда гидравлика начинает ныть в преддверии проигрыша, но даже так — победителями все равно вышли именно они.       — Приму к сведенью твои слова, — довольно хмыкнул, возвращая взгляд к её лицу, — напомни, кем ты меня там называла?       — Мегатрон, обижаешь, — Ева надула щёки, — я была бы самонадеянной, если бы считала, что могу вас победить по-настоящему. Вот представь, — Ева погрузилась в воспоминания, — взяла бы я какую-нибудь броню, оружие и кинула бы тебе вызов. Ну бред же? Бред. А ведь я однажды так сделала с Оптимусом. Вот тогда — да, была самонадеянной. Каюсь. А сейчас я реалист от кончиков волос до костей: могу победить в честном бою только себя, — мысль о том, что было бы приятно когда-нибудь получить такую силу, чтобы была возможность накостылять мехам, грела душу. Жаль, что это всего лишь фантазия, — по поводу названий… Поверь, их так много было, что даже я не вспомню всё. Гитлер? Ленин? Мразь? Сука?.. Недо-коммунист? Это точно было.       Ева удержала себя от соблазна продолжить список, называя всё новые и новые оскорбления и сравнения.       — Отлично, — приподнял одну её руку — теперь уже имплант — за запястье, с неподдельным интересом рассматривая швы на металле. — Изучу как-нибудь вашу историю, чтобы быть в курсе, — задумался, а следом и замолчал.       Протезы хрупкие. Намного более хрупкие, чем его броня, однако, Ева подала одну соблазнительную идею и опробовать её стоило. Чисто ради интереса.       — Говоришь, пыталась напасть на Прайма? В лобовую? — вот и главная ошибка — идти в лобовую, без всякого представления о враге. Ева, конечно, знала характер Оптимуса и другие его больные стороны, но не умела их применять на практике. Только глупец и шел в бой с ним в лобовую, даже не удосужившись проанализировать атаки, где он раскрывается, какую часть брони прячет, с какой скоростью движется. Мегатрон тихо усмехнулся, — Хочешь покажу пару приемов? На будущее. Сможешь обеспечить ему пару уроков по уважению к твоей личности.       Ева позволяла Мегатрону изучать свои протезы, не выражая ни гнева, ни недовольства. Пусть трогает, если хочет. Всё ещё тяжело было ассоциировать эти конечности, как настоящую часть своего тела.       — А ты изучи, Мегатрон. Говорят, что история — это очень строгий учитель. Если её уроков не знать, то можно сильно пожалеть, — Ева уж точно вынесла урок из истории с кибертронцами: никогда не связываться с роботами, — а давай! — Ева привстала, заглядывая Мегатрону прямиком в алые окуляры. — Научи. Я не скрою: всё, чему ты меня научишь, однажды может быть использовано против тебя. Но всегда же приятно, когда ученик превосходит учителя?       — Противоречишь сама себе, Ева, — не сдержал улыбки. Ева так и смешила своей наивностью и энергичностью. Лило бы отказалась и причин у её отказа было бы много: пацифизм, страх бойни, усталость и… Многое другое. Лило в последнее время стала еще более закрытой, показывала лишь нужную им оболочку, а остальное прятала. — История — строгий учитель? История с Оверлордом тебя ничему не учит? — десептикон повел взглядом по лицу, провел механическими пальцами по шее к подбородку. — Но я разрешаю тебе попробовать. Не разочаруй меня.       Подался вперед, легким движением поставил органику на ноги, следом поднялся и сам, осмотрелся. Да, следовало отойти от кроватей и прочей мебели, иначе тут останутся лишь щепки. Драться в серьез он не собирался — скорее переживал, что Ева запутается в ногах и удариться головой об угол той же мебели. Он отошел на более свободное пространство, остановился.       — Сначала покажи, как именно ты на него напала, а я скажу, что ты сделала не так.       — А что не так с Оверлордом? С ним всё было ещё более-менее приемлемо, — Ева скептически осмотрела Мегатрона, будто примерялась, — подожди, тут надо вспомнить всё как было. Знаешь, следственный эксперимент, — закрыла глаза, погружаясь в воспоминания, — во-первых, у меня была супер-прочная апекс-броня, сделанная самой Солус Прайм. Если быть откровенной, я думала, что её, ну, нельзя снять, когда она уже на кого-то надета. Оказалось, что Прайм может её снять в любом случае… — Ева передёрнула плечами, — как же всё там было? Оу, точно. У меня ещё было оружие. Меч, который создала всё та же Солус. Чёрт, и он тоже мне до конца не подчинялся. Вот видишь! Во всём виноват дурацкий подбор артефактов, который воевал против меня, — Ева открыла глаза, хмуро и решительно посмотрев на меха напротив, — ладно, понимаю. Знаю, что ты скажешь, что это всё оправдания. Я тогда просто… Замахнулась на него мечом, а он сделал шаг в сторону. И весь оставшийся бой проходил в таком формате: я хаотично махала оружием, а он отходил в сторону, пока ему это окончательно не надоело и, ну, он тупо его не выбил из моих рук. Слушай, я не буду пародировать тот бой! Он теперь мне кажется… Дурацким. Но тогда, — голос Евы стал лихорадочным, — в гневе я казалась себе такой грозной, ух!.. Короче, потом он откинул меня в стену, прижал и снял броню. Конец. А теперь можешь смеяться.       — Чего-то такого я и ожидал, — Мегатрон не смеялся. Просто кивнул в сторону дверей, — Никогда не думала, зачем мне фузионное орудие на правом манипуляторе? — Мегатрон, кстати, всегда снимал эту пушку, стоило только войти в свой отсек. Либо боялся ею же навредить органике, либо не видел в ней смысла. В любом случае, оно только мешало. — Бой ведется не орудием, Ева, размер пушки, её калибр и мощность не гарантирует победу. Бой ведет это, — постучал пальцем по шлему. Первым правилом Мегатрона всегда было держать процессор в холоде, даже если эмоциональный блок кипел. Пару раз он допускал оплошность, позволял эмоциям полностью овладеть разумом — добром это не кончилось. Один из примеров стоит прямо перед ним. — Орудие — это отвлечение внимание и помощник. Ведомый. Все отвлекаются на него, уворачиваются именно по причине не попасть под выстрел и забывают про это, — он приподнял левый манипулятор. — Забавное замечание: люди делятся на левшей и правшей. У нас почти так же и я, как ты можешь догадаться, левша.       Обождал минуту, смотрел на Еву и ждал намека, что та понимает общий принцип.       — Помимо отвлечения внимания орудие было прикрытием правого манипулятора, помниться, эту идею предложил мне Старскрим еще при моей гладиаторской деятельности, — он встал полубоком, — возьми нож и попробуй воткнуть мне его в топливные магистрали. Не дергайся и действуй плавно, следи за движениями и дыханием.       Ева порывисто вздохнула. Если бы у неё всё ещё остались человеческие ладони, то они бы обязательно вспотели и были бы неприятно холодными… Отбросить эту мысль никак не удавалось. Возникало такое ощущение, будто Ева собралась по-настоящему биться с Мегатроном. Насмерть. Но это, конечно, был бред. Никто сегодня не погибнет от рук другого. Мегатрон не решится прикончить её, а Ева просто не сможет.       — Позволяешь мне — знаменитой своими суицидальными наклонностями — взяться за нож? — Ева подошла к столу, послушно беря его в протезы. — Я могла бы прямо сейчас перерезать себе глотку. Отличный отвлекающий манёвр, как думаешь? — Ева решительно повернулась к Мегатрону лицом, направляя в его сторону нож. — Но знаешь что? Это было бы слишком скучно. Я принимаю твой вызов.       Ева немного жалела из-за того, что у этой сцены не было зрителей. Было бы весело, находись они на настоящей гладиаторской арене. Отчего-то Ева была уверена в том, что зрители опустили бы палец вниз.       Рукоятка ножа не грела протез. Она вообще никак не чувствовалась: Ева просто осознавала, что держит в металлической ладони нечто. Ева примеривалась, продолжая в упор смотреть на Мегатрона. И как ей стоит напасть? Оббежать со стороны слабой руки? Слишком очевидно. Напасть в лоб? Не поможет. Мегатрон просто поймает её на бегу.       — Говоря об анализе. Почему шейные магистрали? — Ева прищурилась. — Кибертронцев может убить с наибольшей вероятностью только удар в честплейт, за которой скрывается Искра. Мы же хотим смоделировать реальную ситуацию?..       И, не закончив предложение, кинулась вперёд, желая добраться прямиком до грудины Мегатрона. Ножик бы не пробил прочный слой металла, но попасть по самому уязвимому месту — разве не это смысл тренировки?       — Потому что слишком очевидно, Ева, — Мегатрон с места не сдвинулся: как только Ева приблизилась, перехватил её за запястье и сбил с ног легким ударом сервопривода. Она так и осталась висеть на одном лишь протезе. — Всем давно известно, что наибольший урон принесет удар в искру. Ты думаешь, под честплейтом нет дополнительной брони? — приподнял её выше, выравнивая её глаза на уровень своей оптики. — Если ты метишь в честплейт — сначала убедить, что ни серво, ни манипуляторы врага тебе не помешают. Предпочтительнее бить в шарнирные соединения, — приподнял серво, согнув его. Постучал пальцем по механизму, — здесь можно оборвать контакт с конечностью.       Он опустил Еву на пол. Когда Ева твердо встала на ноги, отпустил и запястье.       — Отвечу на вопрос касательно Оверлорда: вот он — действительно самонадеян. Полагается лишь на свою сверхискру и не более. Признаю, соперник из него незавидный — клал целые взводы автоботов за считанные часы, но до настоящего профессионализма не дошел, увы, — пожал плечевыми сегментами с наигранной жалостью. Мегатрону не было его жаль, нет. Шестифазник натворил много опрометчивых поступков и был наказан соответствующе. — Однако, он все же развивается. Теперь…       Десептикон встал позади, увел руку с ножом назад, словно прятал за её же спиной, выставил вперед пустую.       — Не раскрывай всех козырей сразу, пусть противник не видит орудия, — опустил взгляд к её лицу и столкнулся с очередным удивлением. Оно и верно, сейчас он противоречил сам себе, — нужно видеть тонкую грань: когда орудие должно привлекать внимание, а когда должно сыграть заключительную роль — быструю и незаметную. Ноги шире, поза неустойчивая, и расслабь плечи. Не трать время своих мышечных тканей на двойную работу.       — Я должна… — Ева нахмурилась, обрабатывая поток информации. Было тяжело: слишком много нюансов и противоречий. В конечном итоге это всё равно был один большой фарс — даже сделай Ева всё идеально, никак повредить Мегатрону не сможет. Так было неинтересно. И грустно, — … обмануть тебя своей слабостью? Показаться безоружной, рассеянной, а после, подгадав момент, напасть? — звучало невыполнимо.       Ева чувствовала кожей позади себя меха. Тот стоял близко — очень близко — и это начинало сбивать. Ева никогда бы не призналась себе в том, что боится. Боится вовсе не изнасилования или смерти, а проигрыша в очевидно неравной борьбе.       Попытка повторить указы Мегатрона не увенчалась успехом: расслабиться не получалось. Мышцы были напряжены, ожидали то ли удара исподтишка, то ли собственной невольной атаки. Нужно было обхитрить Мегатрона! Но как?       Расслабиться, значит?       Ева почти физически ощутила, как собственный взгляд остекленел. Губы приоткрылись, испустив сиплый, полный странного отчаяния вздох. Сердце в груди на несколько долгих секунд, похожих на вечность, замедлило свой ход, а после забилось со страшной силой. Еву повело: протезы не расслабились, но мышцы, присоединённые к ним, да. Перед глазами поплыли тёмные пятна, больше похожие своей чернотой на пропасть, нежели причудливую игру света.       Ева стала заваливаться набок. Ладонь, которая сжимала нож вместе с Мегатроном, расслабилась.       — Ева? — вроде сказал расслабиться, а органику совсем повело. Перенапряжение? Может, побочное действие от протезов или усталость. Кто его знает, что там случилось, манипуляторы отпустили руки и сразу схватились за туловище, чтобы органика не повалилась головой в пол. Придержал, а в следующий момент процессор встал в ступор. Секунда пронеслась, словно молния. Так же ослепила и отдалась легкой болью на фейсплейте.       Мегатрон замер, следом и Ева. Шлем медленно опустился, алый взгляд вернулся к её глазам, казалось, он был зол, что органика посмела на него так подло напасть. Притворилась больной, а сама так и полоснула по фейсплейту, благо, тот вовремя успел отдернуть шлем. Кажется десептикон действительно не во что людей не ставил, потому и прямой угрозы не ждал. Тут же и загудели системы — громкий грохочущий звук, весь корпус напрягся, словно готовый сжать её в тиски. Стало не по себе. Дурная все же была затея.       Так они и замерли. Минута тянулась удивительно медленно, а манипуляторы на туловище сжались сильнее.       Небольшой порез, совсем незначительный: пару сантиметров от дерм к оптике, неприятно саднил.       — Хороша атака, а? — Ева сама была удивлена тому, что столь примитивный трюк сработал. На месте Мегатрона Оптимус скорее всего позволил бы ей упасть, а потом очень долго потешался над актёрскими талантами. Но это был бы Прайм, другое дело — Мегатрон, — счёт один-ноль в мою пользу.       Ева аккуратно выбралась из хватки Мегатрона, украдкой смотря на фейсплейт меха. Там реально теперь красовался шрам. Шрам от удара, который нанесла она — Ева. Внутри что-то довольствовалось этой мыслью. Впервые за всё время Ева смогла нанести реальный, пусть и минимальный вред. Таким было трудно не гордится.       — Хорошая, — Мегатрон задумчиво провел пальцем вдоль пореза. Надо же, действительно полоснула, так теперь еще и стояла довольная, словно ей удалось вырвать целую искру. — Второй раз она не сработает.       Теперь же возник другой вопрос: войдет Прайм и сразу заметит эту полосу. Либо начнет смеяться, либо пристально осмотрит Еву с подозрением на то, что та продолжала свои глупые попытки нападения. Было бы занимательно посмотреть на попытки органики оправдать свое имя.       — Заделать его — пара минут, но я оставлю. Пусть тебе греет душу, если хочешь, — смех сам вырвался. Мегатрон кивнул в сторону, — А вот Прайму будешь сама объяснять, как это получилось, — и Мегатрон за этим с удовольствием понаблюдает. Одно дело оказывать сопротивление, другое дело нападать на его бондмейта. Интересно, воспринял бы это Прайм как угрозу самому себе? Вполне могло быть.       — Второй раз не сработает, — Ева согласно кивнула, — но у меня есть ещё как минимум один новый план, — подмигнула.       Ева всё же рискнула подойти ближе, почти в упор к Мегатрону. Любопытство пересиливало всяких страх и осторожность. Аккуратно проведя металлической ладонью по шраму, Ева сильнее всего жалела, что не может это сделать своими родными руками.       — Оставь, — милостиво согласилась Ева, — себе, как напоминание. Что касается Оптимуса… Я ему так и скажу, что ты учил меня на тот случай, если всё же представиться возможность убить кого-нибудь из вас. Он будет очень рад это услышать.       — Ну и дилемма, — кон в ответ лишь с разочарованием вздохнул, но улыбка с фейсплейта не сошла. Он упер манипуляторы в бока и чуть склонил шлем в сторону, — Теперь он спросит с меня, если не будет удовлетворен твоими боевыми навыками.       На миг задумался. Со стороны Прайма было большим упущением провести пару таких уроков. Вряд ли органика, даже немного поднатаскавшись, даже если будет в кибертронском корпусе, сможет дать им отпор. На это не способны даже сами кибертронцы, с многовековым стажем, а тут…       — Зря Прайм не уделил этому внимания, — хмыкнул. Десептикон был бы рад объяснить основы даже Лило, вот только та откажется. Откажется, так еще и начнет тираду, что силой ничего не решить. Смешно, что это говорит органика, да и говорит такому, как он.       — Он не сможет спросить с тебя, если будет мёртв, — подвела итог Ева. Перед глазами встала картина Оптимуса, с развороченной камерой Искры. — Признайся, ты тоже его хотел убить. Ну, до того момента, пока не решил слиться с ним. Не понимаю твоего решения.       Ева отошла в сторону, задумчиво осматривая отсек. Вновь прислушалась. За пределами помещения уже давно не раздавались голоса ни Лило, ни Оптимуса. Хотелось верить, что Мегатрон всё держит под контролем.       — Оптимусу не нужно меня учить бою. Он учит кое-чему другому.       — Он учит только сумасшествию, — Мегатрон хмыкнул, вернулся к кровати и сел на нее. — Иногда в моем процессоре происходит полный диссонанс — к такому Прайму я не привык, но есть в нем что-то занимательное…       Палец отбивал странный ритм по броне. Мегатрон повел задумчивым взглядом по стенам.       — Возможно, мне не хватало именно понимания. Теперь я вижу, под каким ракурсом меня рассматривал Оптимус, — стоило это признать. Вероятно, родной Прайм действительно опасался Мегатроновского безумия, оттого так старался оградить его от начала полномасштабной войны. Не сдержал. Кибертрон пал так быстро, словно прошло лишь пару дней. Мегатрон усмехнулся, когда краткий вывод сформировался в его процессоре. — В любом случае, что тот, что этот — оба ненормальные. Этот присел мне на коннектор, а тот как-то орал, что хочет моей скоропостижной смерти. Может ли Матрица допустить ошибку?       А мог ли сам Праймус её допустить? Этот вопрос нашел свой ответ сразу — мог. Даже если он действительно существует и Матрица — его творение, а не древняя разработка прошлых поколений кибертронцев.       — Возможно все так и задумано. Я не привык полагаться на судьбу — ты проиграешь в таком случае.       — Ты обижен, что Матрица не досталась тебе? — Ева сложила протезы на груди, встала напротив сидящего Мегатрона. Осмотрела его так пристально, будто это она решала, кому выдать артефакт, а кто его недостоин. — Знаешь, я считаю, что нет никакой судьбы. Избранности. Достойности. Есть только то, что мы делаем. Оптимус — любой — что-то сделал и получил себе и власть, и Матрицу, и божье благословление. Хотя, Праймус — это очень большой шутник. Как, впрочем, и любой Бог.       Если бы Праймус когда-нибудь связался с Евой — а порой она думала, что Богу этого мира стоило это сделать — то она бы послала его далеко и надолго. Ева искренне недоумевала, как можно оставить на самотёк весь происходящий балаган. Особенно тот, в котором замешано там много вселенных и времён.       Мегатрон расхохотался. Матрица, еще и ему. Конечно. Этот артефакт не раскрыть, а если и раскрыть, то будет больше проблем, чем пользы. Он добился своих успехов и без всякой Матрица — она ему ни к чему, скорее будет мозолить оптику тем, что все успехи только благодаря ей, а не его воле.       — Сдалась мне эта Матрица, Ева, — смех стих. Мегатрон вернул выражение к более стоическому, — особенно, когда её используют не по назначению, — прокашлялся, стараясь вживиться в роль, а затем махнул манипулятором, — Прайм так решил, мы прислушаемся к нему. В итоге, никто даже не уверен что именно доложили Прайму, и что именно он сказал. Матрица — это грязное орудие власти. К чему мне она, если я добился больших успехов без нее?       — А какая разница, как ты добился конечного результата? Власть есть власть, получи ты её с помощью волшебного артефакта или слезами, потом и кровью. Зачем искать тяжёлые пути, когда есть менее энергозатратные? — несмотря на свои собственные слова, Ева была согласна с Мегатроном, но немного по иной причине. К чёрту эту Матрицу. Матрица — это обязательство перед целым народом. Это ответственность. Брать ответственность за других Ева не любила. — А вообще, я бы на твоём месте об успехах не говорила.       Ева не смогла сдержать искреннего смеха. Успех? Ну-ну. Тут по всей вселенной миллионы трупов ржавеют, а Мегатрон об успехе говорит. Кибертрон — это одна большая могила, а он, мол, успех!..       — Ты — точно. Ведь в таком случае получится, что ты действительно стала бондмейтом Прайма, — теперь уже смеялся Мегатрон. Ева была права, конечно же — это можно подтвердить даже поверхностным анализом. Мегатрона это мало волновало. Если он оступиться сейчас, кто знает, как обернется все потом. Если десептиконы проиграют — все вернется к их дискриминации, судебная система останется за автоботами и каждого члена фиолетовой фракции отсудят по автоботским законам. Автоботы снова получат бесплатную рабочую силу — осознание этого просто не позволяет Мегатрону даже пустить мысль о заключении мира.       А если автоботы проиграют, десептиконы поступят так же? Да. Даже хуже. Такова цена за сопротивление, здесь нечему удивляться. Иначе мир не построить, конфликты не завершить. Иначе вся система рухнет.       — Хотя, чем же это не было твоим успехом, Ева? Лило, как ты могла заметить, спокойно пользуется своими привилегиями, — и сбегала кучу раз благодаря сторонней помощи десептиконов. Лило видела союзников и видела настоящего врага. Ева тоже их видит, но ей повезло меньше. Охота за ней велась лишь одной личностью, даже если вариации были две. А вот Лило могла похвастаться целым инопланетным фанклубом.       Невольно в процессоре всплыл кадр фанклуба Евы и кучей Праймов в нем. Мегатрон посмеялся.       — Нет, дорогой Мегатрон, Бондмейт Оптимуса Прайма — это ты. Спасибо, кстати, за это. А я так. На подхвате, — Ева наконец опустилась на диван рядом с Мегатроном, а после стала неожиданно серьёзной. Вот и пришли они к тому разговору, тему которого Оптимус никогда не поддержит и не поймёт. А Мегатрон… Мегатрон должен хотя бы попытаться. — А в чём же мой успех, Мегатрон? В том, что я получаю чуть больше других? Но какой ценой? — горькая усмешка сорвалась с её губ. — Ты обязан осознавать… Ты ведь сам был когда-то рабом. Видел несправедливость сильных по отношению к слабым. Ты ведь восстал, защищая свободу, разве не так? Разве свобода личности, вне зависимости от внешних обстоятельств, — это не главное? Поставь себя на моё место. Представь, что к тебе тогда, в далёком прошлом, пришёл бы какой-нибудь высокопоставленный сенатор — или даже сам Прайм! — и сказал, мол, давай спать и жить вместе, а я тебе за это всё дам. Деньги, положение, безопасность. Только вот цена тому была бы очевидна — и это свобода. И что бы ты сказал? Сказал «да», спасая свою шкуру? — Ева зарыла пятерню в волосы, а после тут же отдёрнула протез: сжала слишком сильно. — Я так не думаю. Потому что что? Потому что свобода превыше всего. Лучше умереть, чем жить несвободным.       Ева говорила, не чувствуя боли в связках. Оптимус её не поймёт!.. И Лило не поймёт. Для них свобода не была столь принципиальна. Но Мегатрон — чёртов революционер, борец за угнетаемых — он же должен был её понимать, вне Вируса?..       Должен же?       Мегатрон долго молчал. Пока Ева делилась переживаниями, даже упер шлем манипулятором, не сводя с той взгляда. Когда же органика закончила, подался вперед, прижимаясь к раковине уха.       — Я бы поступил так же, как и ты, Ева, — спустя пару секунд отстранился, настраивая зрительный контакт. — Думаешь, вся эта игра в охоту просто так? Нет, далеко нет. Возможно у Прайма так и есть, возможно она его раздражает, я же наблюдаю за вашем развитием. Как я уже говорил, мне она, отчасти, нравится: в отличии от кибертронцев вы можете найти все более новый и извращенные идеи для побега, — кажется, он немного увлекся. Стоило вернуть диалог к конкретным вопросам, — Проще говоря, я бы поступил так же как и ты — убил того, кто меня запер, даже если бы мне пришлось согласиться на его требования. И я с нетерпением буду ждать момента, когда вы попытаетесь это сделать — вот тогда начнется бой на равных. Тогда я буду смотреть на вас, как на соперника, а не как на то, что принадлежит мне. Пока вы не докажите обратное — я не изменю своего мнения.       Замолчал. Тишина была густой и мрачной, витало ощущение угрозы. Мегатрон хмыкнул, доводя свои мысли до конца. Действительно было бы интересно посмотреть на попытки подраться именно с ним за свое право быть свободным. Он добился своей свободы своими же силами, ему некому было помогать — здесь так же.       — У тебя, в любом случае, уже есть немного представления о ведении боя, — не зря же он ей объяснил примитивные азы. На первое время ей хватит, а дальше Ева сама может начать набирать опыт.       Молчание разорвал громки и истеричный смех Евы. Весёлого было мало, но сейчас будто маски слетели. Конечно. Собственность? Они — это собственность? Звучало унизительнее, чем бытие рабом. Но иного от безумца желать не стоило.       — Ты меня разочаровываешь, Мегатрон. Так много слов и дел сказал и сделал ради свободы, а сам стал таким же рабовладельцем, как и те, кому ты когда-то принадлежал. История циклична, — Ева чувствует, как волны праведного гнева взмывают в её душе, снося всё, — Что же, когда я всё же одержу верх, то поступлю с тобой милосерднее, чем ты с нами. Я не отниму твою свободу, — Ева аккуратно переместилась на колени Мегатрона, обхватывая того за шею. Задумчиво смотрело в алую оптику, прикусив губу. А после решительно заявила, — буду последовательной. Вспомню всё, чему ты меня научил и ещё научишь, и отниму твою жизнь. Можешь не благодарить за эту милость.       — С нетерпением буду ждать этого момента, — ладонь проскользнула вдоль спины и надавила, прижимая органику ближе. Продолжил уже шепотом, на грани слышимости. — Не разочаруй меня. Потому что еще никому не удалось это сделать. Кто же тут действительно самонадеян? Ты или я? Возможно, оба.       Он осторожно подался вперед, касаясь дермами её губ, сначала лишь удостоверился, не против ли сама Ева перейти к более интересному занятию. Поцелуи ей нравились, верно? А Мегатрону требовалась практика, так что… Почему бы и нет. Особенно когда за спиной нет очередной дискуссии между Праймом и Лило.       Ева позволила Мегатрону целовать её так, как хочет он. В отличие от Прайма или Лило, лорд десептиконов не был в этом занятии так искушён. Это было так смешно! Великий гладиатор, военачальник, а целоваться почти не умеет. Такого даже жаль убивать — как младенца пинать.       Прикусив глоссу Мегатрона, Ева улыбнулась сквозь поцелуй. Ладно, лукавить смысла не было. Это было чертовски приятно: возможно, приятнее многого другого. Например, поцелуев с Оптимусом. Но до поцелуя с Лило всё равно далеко.

***

      — Понятия не имею, чего ты пытаешься этим добиться, — гнев в миг пропал с её лица, стоило дверям закрыться. Лило им такого не простит — так и будет сидеть на мозгах, пока те окончательно не свихнуться. Ладно, может и пощадит Еву, но не Мегатрона. Неужели он настолько уверен, что этот Прайм с комплексом Бога и бредовыми мыслями не размажет её о стенку?       Лило вздохнула, опустила голову и провела взглядом по полу, словно искала там ответ. Диалог снова не задастся — она просто не позволит ему расслаблено говорить с ней. Лило и вовсе хотела просто игнорировать эту проблему на колесах, но в таком случае точно попрощается с жизнью.       — Я просто хочу поговорить с тобой, Лило. К чему столько показательной брезгливости? — Прайм не выпускал Лило с ладони, но сжимать перестал. Раскрыл ладонь, рассматривая органику со всех сторон. Красивая. По-другому, не как Ева, но всё равно красивая. — Наше знакомство началось немного не так, как стоило. Я это понимаю.       Прайм медленно двигался по коридорам Немезиды и каждый его шаг отдавался громким эхом. На встречу не двигалось ни одной живой души. Это и не странно: добрая половина высшего офицерского состава до сих пор сидела в камерах и обдумывала свои ошибки.       Кто-то уже никогда ничего обдумать не сможет.       — Ты прав. Брезгливость показательная, — Лило поерзала на месте, вцепившись ладонями в броню, чтобы не свалиться на пол. Последнее, чего ей хотелось от своей жизни — смерть. Оптимус с этим угадал. Лило всегда считала, что жизнь стоит беречь, потому что у неё она была одна и второго шанса не будет. — Но это не отменяет того факта, что не ты, не Мегатрон не вызываете у меня ничего, кроме омерзения и жалости.       Лило с искренней печалью в глазах осмотрела стены коридоров. Где-то теплилась надежда, что Триптикон еще может быть активен, что тот снова ждет нужного момента — в таком случае Лило ему знатно преподаст пинка, что не действовал до того, как им пообрубали ноги и руки. Потом отблагодарит, конечно, но сейчас…       — Нам не о чем с тобой говорить. Ты мне не интересен.       — Это философское утверждение. С этим лучше обращаться к Мегатрону. Я любитель более практических заявлений. Например, вот таких, — Оптимус остановился, а после повернул ладонь. — Не хочешь разговаривать — умрёшь.       Прайм знал, что Мегатрон не почувствует через связь опасности для Лило. Для этого должно было существовать намеренье Оптимуса убить эту органику, но он сейчас этого не хотел. Игрался. Проверял на прочность. Заодно смотрел на работоспособность протезов.       — Интерес появляется очень быстро, когда присутствует угроза жизни, не так ли, Лило? — Прайм протянул имя органики, будто старался распробовать на вкус.       — От тебя вечно несёт угрозой жизни, — она всё же обернулась к его фейсплейту. Страха не показывала, но вот усталость от их диалога — вполне. — Ладно. Я буду с тобой разговаривать, но ты не уточнил как. Не обижайся, если вдруг я снова перегну палку, я не специально.       Пришлось всё же откинуть на задний план надменность и самодовольство в её тоне. Инстинкт самосохранения отчаянно вопил просто сесть на колени и слушать указания, но девушка не собиралась прогибаться под собственные чувства. Взгляд вернулся к изучению стен коридора, в миг показался пустым и туманным.       — О чем ты хотел поговорить?       — О тебе.       Вопрос Лило показался Оптимусу предельно глупым и очевидным. О чём ещё можно было говорить с отсталой органикой, кроме как о ней самой? Даже Ева это понимала. Правда с Мегатроном это работать перестало.       — Так вышло, что меня долгие ворны никто не заинтересовывал достаточно сильно. Теперь вас стало трое, и я хочу вас полностью, — Прайм позволил механизмам разгоняться. Так теперь всегда было, когда он думал о Мегатроне, Еве или Лило.       — Я думала, что ты уже успел всё изучить обо мне, — Лило скучающе буркнула. Выгнула первый палец и принялась перечислять, — хорошо. Моё имя не настоящее, — выгнула второй палец и продолжила пересчитывать. — Я люблю играть в карты, кислый мармелад, терпеть не могу несправедливость. Не знаю своих кровных родителей, живу в приёмной семье. У меня не очень высокое либидо, поэтому Ева иногда сводила меня с ума. Большинство людей на Земле считают меня сумасшедшей, потому что мне нравится, как выглядят кибертронцы.       Она замолчала, перевела взгляд к своим пальцам, а после вздохнула.       — Моя жизнь длиться ничтожно мало по сравнению с вашей, не думаю, что в ней есть что-то интересное.       — Ты меня неправильно поняла, Лило, — Оптимусу нравилось слышать даже скудные факты об органике. Она была права — всё это он давно уже знал. Но Прайму нужны было то, чего не было ни у кого до него, — я хочу знать, что у тебя здесь, — мех поднял второй манипулятор, небрежно прошелся по волосам Лило, в подобии жеста, которым одаривают хозяева своих животных, — знаешь, Ева любит много разговаривать. Буквально вываливает всё, что творится у неё в голове. Я хочу, чтобы и ты не стеснялась.       Оптимус остановился перед автоматическими дверьми. Через клик те отворились, пропуская его в собственный отсек. Насколько он мог быть его собственностью на Немезиде.       — Ты уже знаешь, что там, — Лило поправила взъерошенные локоны, скрывая своё возмущение. Помнится, как-то ей хотелось отстричь большую часть волос — они мешались, но в тот момент стрижка немного не задалась. Как вернуться в блок, напомнит Еве, чтоб та сняла лишний груз с головы. — Там полный порядок, — в отличии от некоторых. Лило вовремя мотнула головой и сбила мысль. Взгляд бегал по отсеку, старался зацепиться за какую-нибудь деталь, — Вот это честь. Оказалась в отсеке самого Оптимуса Прайма. У нас будет сессия психологии?       — Я думал, что ты не считаешь себя ненормальной, — Оптимус опустил Лило на платформу, а сам обернулся к столу. На нём стояла пара кубок с энергоном, высились стопки датападов. Какая-то мысль постоянно нервировала и без того напряжённые нейроцепи, но какая именно, Прайм чётко озвучить не мог. — Зачем тебе в таком случае психолог? Но да, я готов выслушать тебя, если ты хочешь мне что-то рассказать. Праймы должны слушать своих подданных.       Поняв, что так и не нашёл искомое на столе, Прайм применил массовое-смещение. Остановился напротив Лило, а после улыбнулся.       — Я тебе не враг, Лило.       — Ага, верю тебе, — Лило сверила автобота скептическим взглядом и подняла ногу вверх, вернее, теперь уже протез. — Совершенно не враг. Прям чувствую как меня любят и уважают в этом месте.       Нога встала обратно, Лило выпрямилась и скрестила руки на груди.       — Я уже говорила — мне нечего тебе рассказывать. В моей голове уже есть ответы на волнующие вопросы, — она осмотрелась в поисках поверхности, на которую можно сесть. Возвышающийся над ней фиолетовый силуэт только нервировал, питал желание сбежать отсюда куда подальше. — Поверь мне, я уже во всём разобралась. Ева может и болтушка, рассказывает всё, что взбредет в её голову. Я предпочитаю держать мысли и секреты при себе.       — Для тебя не враги — это только те, кто тебя любят и уважают? То есть Ева — это тоже враг? Как по-человечески, — Прайм в несколько шагов пересёк расстояние между ним и Лило, а после сел прямиком на платформу, утягивая органику следом, — знаешь, все твои мысли и намеренья написаны на этом милом органическом лице. Но я хочу их услышать от тебя. Если мы не будем открыто разговаривать, то никогда не сможем наладить отношения. Так ведь делают люди?       Оптимус рассеянно провёл манипулятором по голове Лило, зарывая пальцы в волосы. Действовал аккуратно, не желая когтями содрать с Лило скальп. Это было бы не смертельно, но Ева и Мегатрон не оценили бы новой причёски Лило.       — Написаны на лице? — Лило недовольно повозилась на месте. Хотела вылезти из этого неудобного и унизительного положения, но её сразу притянут обратно. Она с тяжестью вздохнула. — Даже если мы будем разговаривать — моё отношение к тебе это не наладит. Думать над этим вам следовало раньше, до того, как наделали кучу ошибок. Я уже говорила Мегатрону — позволь он мне спокойно навещать семью, передвигаться по планете и уважая мои границы — я бы осталась на этом корабле добровольно.       Лило мрачно усмехнулась с его слов. Наладить отношения? Это он говорит после того, как пытался наладить их с Евой, а она в ответ посылала его подальше? Либо Оптимус действительно ничего не понимает в социальных связях.       — Я не Ева. Я не хотела упускать такой возможности, как быть первым человеком с такими связями и, теперь уже, первым человеком, кто прикоснулся к таким технологиям, — она увернулась от очередного касания, — но я не собираюсь ставить это выше, чем жизнь. Свою или чужую — неважно. Они все одинаково важны и ценны.       — Я не вижу, чтобы мы с Мегатроном сделали такие ошибки, которые невозможно исправить, — Оптимус переплёл свои пальцы с пальцами Лило, любуюсь металлическими протезами. Металл и органика — это не так плохо, как казалось раньше, — посмотри! Разве это не исправление проблемы? Стало даже лучше, чем было, — голос Прайма стал восторженнее, нетерпеливее.       Возможно, Прайму стоило не пытаться киберформировать Еву, а изначально ей предложить усреднённый вариант. Ни ему, ни Еве. Установить порты, также поменять конечности… Это всё ещё был бы не полноценный кибертронец с Искрой, но уже не слабая органика.       — Ты сама только что сказала, что тебе нравится те возможности, которые даю я или Мегатрон. Ими нужно пользоваться, пока та самая жизнь всё ещё есть. Напоминаю, — Прайм, наконец, оставил многострадальный протез в покое, перенося один манипулятор на шею Лило. Провёл кончиком когтя по нежной коже, оставляя краснеть маленькую царапину, — я не Мегатрон. Я в радикализме жизни и смерти очень похож на Еву. Не хочешь жить так — не будешь никак.       Лило развела руками, с наигранным восторгом воскликнув и хлопнув ладонями.       — Ну надо же! А я, по твоему, что сейчас делаю? — давно уже было ясно, какого её положение. Лило с этим смирилась, вернее, делала вид. Принципиально не собиралась мириться с таким раскладом событий. Однажды у неё всё получится. Однажды, она сможет вернуть им всё в двукратном размере, стоило лишь дождаться нужного момента. Лило терпела, — Поверь, я воспользуюсь этим в полной мере.       Лило притворно улыбнулась, оборачиваясь к автоботу.       — Звучит, как угроза, — мех спокойно выдержал взгляд органики, — но исполнимая ли? Вы с Евой такие смешные и глупые. Как в таких маленьких телах умещается столько ненависти?       Прайм представил, что могли бы сделать Ева или Лило, пожелай реальной мести. Выходило, что либо ничего, либо всё. Оба варианта одинаково устраивали Оптимуса.       — Можешь подробно рассказать о том, как будешь разбирать меня на платы и сегменты. Должно полегчать, — подобные пустые угрозы Прайм часто слышал от десептиконов на поле боя или в пыточных. Ни одна так и не воплотилась в жизнь.       — Разбирать тебя на платы и сегменты не входит в мои планы, Оптимус, — легко пожала плечами, прикрыла глаза, — что же касается ненависти… Это я у вас должна спросить, как вам удалось воззвать к себе столько ненависти. Хотя, погоди, не отвечай, — Лило приложила указательный палец к губам в наигранной задумчивости. — Я знаю ответ.       Ответ Лило не назвала, вернулась к равнодушной задумчивости. Пусть Прайм сам думает и гадает, если ему так хочется разобраться в её ходе мыслей.       — Исполнимая ли? — она обернулась, но взгляд устремился к честплейту. Оптику Лило игнорировала, ткнула указательным пальцем ровно в центр, над искрой. — Это еще предстоит узнать. Как говорят на Земле? «Мы не можем нести ответственности за чужие чувства»? Если ты ненавидишь меня, то это только твоё личное желание. Я здесь ни при чём, — от прикосновение Лило, которое, очевидно, ей виднелось как грубый тычок, стало очень приятно. Хорошо, когда органика сама касается и её не нужно заставлять.       И при всём этом Оптимусу не могло не нравиться то, что это было прикосновение металла к металлу. Будь корпус Оптимуса послабее, то Лило умудрилась бы повредить краску.       — Ты раннее говорила про технологии. И про жизнь. Хочешь, я дам тебе вечный актив в металлическом обличье?       — Сначала проконсультируйся с Мегатроном, — притворно улыбнулась, словно её заставляли есть невкусный салат у родственников, — Не думаю, что он даст тебе добро. Даст — обсудим, — Лило специально выстроила такой тон, словно видела Прайма только как шестерку лидера десептиконов.       В то же время и задумалась о киберформировании. Оптимус вечно твердил о нем, иногда даже болела голова. Лило помнила, сколько и каких побочек может вылезти после такого агрессивного воздействия на человеческий мозг. Меняется абсолютно все: от восприятия реальности до собственных эмоций. Далеко не факт, что она выживет после этого эксперимента.       — Еве такая затея не нравится. Очень не нравится, но… — замолкла, постучав пальцем по губе и нахмурившись, — Такое тело могло бы помочь мне в исполнении всех моих мечт: астма не мешает, можно бегать, трансформироваться, да и дышать не обязательно. Тебе даже не нужен кислород и, тем более, не нужно волноваться о том, что внезапно обнаружат какой-нибудь рак шейки матки в самое ненужное время и не в нужном месте. Это подкупает. При других обстоятельствах я бы согласилась, при гарантии, что моя психика не сойдет с ума… — тут же замолчала и строго посмотрела в алую оптику, — но у людей есть преимущества: никто не залезет мне в башку своими иглами и никто не привяжет меня к себе искрами, — Лило постучала пальцем по виску. — У вас тоже есть множество недостатков, не зазнавайся.       — Праймус, наконец-то я слышу достойный анализ, а не крайне агрессивное «нет», — Оптимус тихо посмеивается, — Мегатрону не нравится эта идея. Но в моих правилах всегда было делать то, что ему не нравится. Мы так Кибертрон уничтожили, — вопреки адекватному ожиданию Прайм от мыслях об залитом энергоне доме улыбается лишь ещё сильнее.       Перерождение — это и есть трансформация. Всё на Кибертроне трансформировалось. Сами трансформеры, даже планета. И кто, если не Прайм с Матрицей в честплейте, знал важность преобразования? Люди этого не понимали. Даже некоторые кибертронцы не могли осознать.       — Я не против провести долгие тесты, если вы с Евой так волнуетесь за свой чистый разум. Ева всегда почему-то думала, что время для меня — это проблема, — Оптимус хмыкнул на жест Лило, — объективно: органика хуже металла. Во всём есть недостатки, но это мелочи, в сравнении с плюсами.       — Не обольщайся. Я еще не соглашалась, — Лило фыркнула громче прежнего. Как быстро у него поднялось настроение, вы только посмотрите. Лило могла поклясться, что прям в его оптике видела, как он представлял полноту коннекта уже с киберформированной органикой. Прайм с Евой были похожи — оба озабоченные. Лило внезапно прорвало на смех с этого сравнения.       Ева имела полное право отказывать Прайму, но он этого не понимал. Вернее, не хотел понимать. Оптимус — эгоист, его не волновало, что думали остальные. Он делал то, что хотел сам. Справедливости ради, он этого не скрывал, а признавался сразу.       — У людей в принципе мало времени. К тому же, Ева имела полное право отказаться, — Лило постучала пальцем по трещине на лобовых стеклах. Внезапно стало интересно, почему Оптимус их никак не залатает? А, точно, боевые шрамы. Вот ведь самодовольный ублюдок. — Ведь у тебя нет над ней никакой юридической власти. Ты и Мегатрон руководствуетесь примитивными органическими законами: кто сильнее, тот и выиграл. Иронично, не так ли?       — «Юридической» власти? — Оптимус представил это. — Она не моя рабыня, чтобы я имел на неё документы. А вот ради законности я ей и предлагал слиться Искрами. Неоднократно предлагал статус Бондмейта. Посмотри, Мегатрон не отказался от первого же предложения, в то время как Ева отклонила таких с десяток.       Оптимус сильнее прижал Лило к своему корпусу. От её постоянного движения на нём и смелых прикосновений корпус медленно начинал нагреваться.       — Право сильного — это не только органический закон. Я тебя уверяю: по этому праву живёт каждый в этой и соседних галактиках. И мирах тоже. Если бы ты была сильной, то тоже бы брала то, что хотела. Но, — мех отвёл один манипулятор в сторону, — ты сейчас всего лишь слабая органика. Какая жалость.       Лило громко цокнула, уперевшись ладонями в манипулятор и тщетно пытаясь его отодвинуть. Нет ведь, зажимал только сильнее. Так и раздавит!       — У нас с тобой разный взгляд на мир, будущее и какой должна быть власть, — Лило все же сдалась, замученно вздохнув, словно таскала ящики на складе. — Опять же, она имеет полное право послать тебя. Остальное — твои проблемы. Мы не обязаны жертвовать чем-то своим просто потому что вам так захотелось, — громко хлопнула ладонями по его корпусу, — Я думаю нам пора возвращаться.       Дискомфорт внутри стремительно рос. Лило чувствовала себя мышью, загнанной в угол — это чувство ей не нравилось. Легкая тревожность все же скрутила живот, благо, на легких не отзывалось. Впрочем, она была бы не против задохнуться прямо сейчас.       — Ну все. Я начинаю злиться.       — Нет, не пора. Я уверен, что Еве и Мегатрону есть, что обсудить. Нам тоже. На Земле обычно не практикуются союзы, в которых больше двух партнёров, но мы ведь не там, не так ли? Чтобы связь между всеми была крепкой, надо давать каждому общаться с другими столько, сколько он посчитает нужным. Я хочу поговорить с тобой, Лило, — Оптимус с усмешкой наблюдал за попытками органики разжать его хватку. — Так что ты там говорила? Ах, да. Право Евы отказать мне. Так вот, говорю, как Прайм: ни у тебя, ни у неё таких прав нет.       Оптимус устроил Лило на себя, заставляя ту полностью лечь на него. Близость органического тела действовала на меха похуже, чем энджекс.       — Будь добр, объясни на каком это основании ты утверждаешь, что у меня нет такого права? — новое положение стало еще более нелепым, чем прошлое. Лило пыталась скатиться на поверхность, отползти, оттолкнуться — все было тщетно. В такие моменты только и остается думать о киберформировании, и сразу в корпус какого-нибудь шестифазника. Если Оверлорд мертв — Лило первая займет очередь на его тело. — Ты можешь так говорить своим автоботам, но на Земле у тебя никакой власти нет. Опять же — юридической. Ты тут просто грузовик. У тебя даже страховки нет! — шлепнула над оптикой по шлему, там, где у людей находиться лоб. — Получи чертов штраф!       — Играешь в плохого полицейского? — Оптимус продолжал медленно плавиться под прикосновениями Лило. И кто бы мог подумать, что она столь тактильна? — Лило, я Прайм. Моя власть распространяется везде, где ступает мой сервопривод. Земля не состоит ни в одном альянсе. Её некому защищать. Я заявил на эту планету права — я их реализовал. Всё просто. Все люди — ты и Ева в особенности — мои. У меня нет сомнений в том, что ты это прекрасно понимаешь, но просто не хочешь признавать. Нет ничего постыдного в том, чтобы принадлежать Прайму.       — Пф-ф, — Лило громко рассмеялась, да так, что плечи дергались от каждого вздоха. Заявил на Землю свои права? Ага, прям. Так и было: приперся с флагом автоботов, воткнул в захолустную пустыню Техаса и прозвал себя владыкой мира. От представления такой картины стало еще смешнее, Лило просто не могла сдержать веселье.       Еще смешнее стало, стоило ей лишь посмотреть на фейсплейт автобота, пришлось даже отвернуться, чтобы успокоить свой дикий смех и отдышаться.       — Ага, ты. Боже, — вытерла навернувшиеся от смеха слезы, — насмешил. Моя Земля точно не принадлежит тебе. Мегатрон первый на неё оптику положил. К тому же, я тебе что, животное? Не меня, не Еву нельзя просто украсть посреди улицы и сказать: «Тихо спиздил и ушел, получается — нашел». Ты не поймешь меня. У тебя вот тут, — постучала кулаком по шлему. Лило хотела вмазать посильнее, но Прайму это не принесет урона, а вот ей потом придется ползать без протезов — снимут в наказание. — Полный бардак из-за замыленной властью оптики. Кто ты без матрицы, Оптимус? Вечно твердишь: Прайм-Прайм. А забери её у тебя, то все?       Как только Лило произнесла последние слова, атмосфера в отсеке изменилась. От былой лёгкости не осталось и следа, зато появилось нечто злое и голодное. Тёмное, отдающее фиолетовым.       Оптимус не приложил особых усилий, но Лило с громким стуком упала набок, когда мех сбросил её. Прошёл ещё клик — даже меньше — и мех навис над органикой, придавив к платформе.       — Как мило, что ты спросила, Лило, — голос Прайма звучал обманчиво спокойно, — я поднял революцию без Матрицы. Сотни ворнов делал подполье, нося имя Оптроникса. Матрица — это награда, заслуженная к тому же. Но даже без неё я останусь тем, кто будет править Кибертроном.       — Больная тема, да? — Лило шикнула, когда легкие придавило к платформе. — Буду иметь в виду. Больше спрашивать не буду. Кто же знал, что тебя так заденет, мои извинения, — жаль не было, но Лило такой детали не знала.       Бок, на который она свалилась, неприятно болел. Потом там точно покажутся пару синих пятен, за них перед Мегатроном Оптимус будет отвечать сам, хотя… Лило могла бы сказать, что эта очередная попытка убийства. Интересно, кому же поверят больше: безумному Прайму или любимой органике?       Она прижалась головой к платформе, увернув лицо в сторону — дальше от чужого фейсплейта.       — Понятия не имею, что у вас там за история. В нашей вселенной было не так, — теперь тон её звучал приглушенно. Создавала обманчивую оболочку сожаления.       — Мне всё равно, как было у вас. Я знаю свою историю и этого достаточно, — Оптимус наклонился ближе к Лило, а после провёл глоссой дорожку от шеи до щеки. Органика на вкус была прекрасна. Впрочем, как и всегда, — но давай лучше поговорим, кто ты без нас с Мегатроном. Я отвечу: слабые органические существа, неспособные самостоятельно защитить ни себя, ни друг друга. И инвалиды к тому же, — мех постучал когтем по одному из протезов, — выдери эти апгрейды и засунь вас в ту дыру, откуда вы пришли, то вы даже своим сородичам не нужны будете. Кто положит жизнь — и без того короткую — ухаживая за безногими и безрукими?       — Заткнись! — теперь уже вспылила Лило, впилась пальцами в броню и, не рассчитав силы, все же сорвала краску. Мозг в миг вскипел от переполняющего гнева. Оптимус не имел ни малейшего понятия о близких взаимоотношениях не основанных на выгоде. Он не имел понятия, что такое семья и друзья, и все равно позволил себе ляпнуть такую глупость. Лило была оскорблена до глубины души не тем, что он обозвал её никому не нужной, кроме них, а тем, что буквально обесценил труд её семьи, родственников, каждого человека, кто ей знаком и кто оказался рядом. — Ты можешь ломать жизнь мне, но даже не смей заикаться о людях, что любят меня по настоящему, — хлопнула ладонями по корпусу, пытаясь выбить весь порыв гнева.       Пыл сразу утих, стало грустно. До невозможного. Лило прикусила губу, та лопнула и во рту сразу распознались металлическое послевкусие. Отчего-то в этот момент до ужаса хотелось домой. Просто вернуться на родную кухню, выпить с родителями чая и поболтать о пустяках. Лило вечно избегала этих мыслей, но Прайм — этот чертов ублюдок — просто окунул её с головой в ледяную воду.       Больше Лило не посмела открывать рта. Положила голову на поверхность платформы и поджала нижнюю губу, высасывая с раны проступившую кровь.       Прайм в ответ на истерику лишь рассмеялся. Сенсоры на внешней части боевой брони почти отсутствовали, но визуально мех зафиксировал то, что Лило сорвала с него немного краски. Прайму было не жаль.       — Праймус, какой Мегатрон всё это время был глупый! Он угрожал тебе, а надо было угрожать твоей семье, — Оптимус считал, что в органических мирах слишком много лишнего значения придаётся данному социальному институту, — но давай честно, Лило. Ты говоришь, что они — твоя семья. Но разве семья не должна защищать? Что-то я не вижу людишек, штурмующих Немезиду. А вот я или Мегатрон по-настоящему боролись за тебя, спасая из манипуляторов Оверлорда. Мы — твоя настоящая семья.       Оптимусу было всё равно, что в его речи заложена логическая ошибка. Абсолютно. Реакция Лило того стоила.       Лило глубоко вздохнула. Медленно и размеренно, словно устала нянчится с детьми в детском саду и хотела успокоится.       — Моя семья достаточно пострадала от его рук, — выдох. Плавномерная речь давалась тяжело, но Лило смогла удержать в руках свой порыв. Прайм им и кормился, она не хотела его развлекать, играть роль домашнего зверька. — Вы боролись не за нас. Вы боролись за свои эгоистичные желания. Это — разное, — её лицо все же повернулось к фейсплейту, когда кровь с губы перестала течь. Теперь во рту стоял ужасный привкус, Лило почти тошнило. Голова начинала болеть. — Ты прав. Семья должна защищать — именно поэтому я делала все, что в моих силах, чтобы защитить их от таких подонков, как вы. Не уверена, что это помогло. Сейчас их вообще может не быть в живых.       Эта мысль неприятно кольнула прямо в сердце. Лило напряглась, представлять такую картину не было желания. Ничего бы не было, если бы она не поехала искать Кас в тот день. Сидела бы себе спокойно в родном доме и ужасалась с новостей, а теперь она даже не знает, жива ли Земля в принципе.       — Твои слова — дешевая манипуляция. Спасибо, что открыл мне глаза. Впредь я не допущу таких ошибок, как эта.       — Манипуляция? Нет, это просто правда, — Прайм поднялся с Лило. Оптика меха стала совсем тёмной, будто вот-вот отключится, — ты и Ева принадлежите нам с Мегатроном. Ваша прошлая жизнь и социальные связи больше не имеют значения. И ты либо признаешь эту правду, либо продолжаешь прятаться от реальности. Меня устроят оба варианта, а второй даже больше. Я люблю ломать чужие умы.       — Обманывай себя дальше, — Лило же с места не сдвинулась, так и продолжила лежать безжизненным телом, не обрывая зрительного контакта. — Я даже завидую.       Кому и чему Лило не пояснила. Потянулась вперед и села, пытаясь скрестить ноги. Вышло не сразу — пришлось помочь руками, чтобы все легло правильно. Гнев сошел, а вот обида — нет. Хотелось реветь, сорвать волосы с головы и кричать в глухие стены Немезиды. Лило не была уверена, на какой единственной нервной клетке держалась её психика. Возможно, Мегатрон с Евой были правы — она немного сходила с ума.       — Знаешь… Все было бы не так уж и плохо, будь вы менее токсичными. Я человек понимающий, я бы приняла вас любыми, даже простила бы все, что было сделано в прошлом, но вы сами не понимаете своих же ошибок. В любом случае, я готова зарыть топор войны и попробовать снова, — протянула ладонь к Оптимусу. В один момент лицо было холодным, словно сталь, а в следующий Лило уже тихо смеялась, — ты это хотел услышать? Обойдешься. Тебе ведь не нравится равнодушие? Ты готов глотать ненависть, готов глотать и обожание, но не можешь смириться с полным игнорированием? Отлично, именно так я и буду с тобой поступать, — отдернула ладонь и уперлась руками в поверхность платформы, возвращаясь к тихому приглушенному смеху. — Признаюсь тебе, Оптимус, ты чертовски невообразимый. Я до сих пор не могу поверить в твое существование, каждое твое слово и движение вызывает лишь дикий восторг. А в совокупности с Мегатроном, о-о-о, — протянула, закатив глаза, — это просто смертоносный дуэт. Мне интересно за вами наблюдать, выводить вас из себя, улыбаться в лицо вашему отчаянью каждый раз, когда системы интерфейса распахивают коннектор. Это прекрасно, в каком-то роде. Вы оба — просто прекрасны. У меня нет слов.       Оптимус нахмурился на весь тот поток мысли, который Лило вылила на него. Она откровенно противоречила себе и совсем этого не замечала. Сходила ли с ума по-настоящему, или просто играла роль? В любом случае эта радость на лице Лило Прайму не нравилась. Она не заслужила её.       — Игнорировать? Лило, ты слишком высокого о себе мнения. Ты не сможешь игнорировать того, от кого зависит твоя жизнь. Но ты можешь попытаться, — Оптимус вытянул манипулятор вперёд, задумчиво рассматривая ладонь. Примеривался, — если я сейчас стану ломать твои кости, одну за одной, то равнодушия в тебе не останется. Даже… Жаль. Ты кое-чего до сих пор не знаешь. Когда проводилась ампутация конечностей Евы, она попросила не давать ей анестезии. Наверное, хотела своей болью искупить вину перед тобой. Я видел, что Ева готова была стерпеть агонию, но Мегатрон не дал ей такой чести, поэтому мы сделали только один надрез на живую. Это я к тому, — мех притушил оптику, имитируя подмигивание, — что когда придёт время, тебе я дам насладиться болью. И своей, и чужой.       — Я вас ненавижу, — вздохнула, опуская голову, — Просто ненавижу. Хочу обратно. Верни меня в отсек, пожалуйста, мне холодно, — Лило действительно трясло, но далеко не от холода. В помещении выдерживалась оптимальная для органики температура, трясло по другой причине — эмоциональное перенасыщение. Даже механические конечности то и поскрипывали, терлись о металл платформы. Лило выдохлась настолько, что готова была уснуть прям здесь… В такие моменты даже понимала слова Евы — легче воткнуть себе нож в горло, чем вести диалог с этим… Она не могла подобрать наиболее оскорбляющее слово. Само имя «Оптимус Прайм» уже казалось серьезным оскорблением. — И спать хочу, а еще горло пересохло.       Во рту все еще оставалось неприятное послевкусие. Девушка провела языком по зубам, нахмурив брови — кровь раньше никогда не казалась такой отвратительной. Она и раньше сгрызала губы в приступе стресса, но настолько отвратительно ей не было.       — Настоящая семья и не доставляет боли, — спустя продолжительное молчание она все же продолжила, но лица к нему не подняла, — очередное доказательство, что все это — фальшивка.       — Знаешь, а ты права, — Оптимус заложил манипуляторы за спину, смотря вперёд, — настоящая семья боли не причиняет. Именно поэтому вся твоя «семья», — мех интонацией выделил слово, — это фикция, не так ли? Как же её звали? — Оптимус сделал пару шагов в сторону, повернулся, задумчиво окинув взглядом отсек, будто желал найти в нём что-то новое, — Кассандра? — кинул взгляд в сторону Лило, не сдержав ухмылки. — Мне Мегатрон рассказывал о её приключениях на этом корабле. Несчастная так страдала… Из-за тебя. Здешние десептиконы любят не всю органику, как оказалось. Но насиловать — по-настоящему насиловать — всё равно любят. Мегатрон делился со мной подробностями. Там было что-то про шокер повышенной мощности. Пустая трата энергии, я так считаю. Но, — мех вернулся к Лило, наклонился к ней. Прошептал в самое ухо, — хочешь доказать, что она твоя семья? Не хочешь причинять ей новой боли? Насколько я знаю, конкретно эта органика ещё жива. Её приключения на Немезиде могут продолжится в любой момент. Как считаешь?       Лило опешила, тревога скрутила все кишки в плотный узел, в тот же миг кровь в жилах вовсе остыла.       — Н-не надо… — пошатнулась назад, словно упадет в любой момент. Кас и без того многое прошла, Лило слишком многим пожертвовала, вернув её домой, и если сейчас из-за нее же она вернётся в этот ад — она никогда себя не простит. Просто возненавидит. — Просто не надо, она здесь не причем, пожалуйста… — вцепилась в пальцами в броню, словно боялась, что Прайм с ехидным смехом убежит из отсека и прямиком в пыточный сектор, испытывать свои извращения на новой органике. — Тебе это совсем ничего не даст! Я здесь. Ева — тоже. Просто будем жить так дальше… — Лило тошнило с собственных слов, коленки подкашивались от вздымающейся паники. Пальцы тихо терлись о краску — руки дрожали.       Не сможет Лило этого пережить — её хватит удар, а если и не хватит, то точно пойдет по стопам Евы и перережет себе глотку. Этот кошмар она просто не перенесет.       — Не трогай ее, пожалуйста, — голос предательски прерывался, пока пальцы крепче вжимались в стыки брони.       — Ваши тела здесь, но ваш разум всегда где-то очень далеко, — Оптимус не отдалился, но и реагировать на прикосновения не спешил. Запретил внутренним механизмам нагреваться и звучать громче, — это интересно. Стоит Мегатрону предложить рассмотреть вариант с Кассандрой. Мою Искру это не сдержит, но абсолютно точно удержит от глупостей тебя. А ты ведь умеешь влиять на Еву, не так ли? — мех посмотрел Лило прямо в глаза, наслаждаясь ужасом в них. Вот оно. Больная точка Лило, на которую нужно давить, не переставая. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Но мне не нужны слова. Мне нужны действия. Давай начнём с самого простого?       Прайм сделал шаг назад и физический контакт с органикой прекратился.       — Встань на колени и попроси меня ещё раз. Тогда, возможно, Кассандра никогда здесь не окажется.       Встать… на колени? И этот автобот утверждал пару минут назад, что они не его рабы?.. Лило опустила туманный взгляд чуть ниже, окружение перед глазами плыло, словно она была пьяна. Гул в ушах сбивал все мысли, не давал спокойно дышать, даже лицо побледнело от животного страха.       Она пошатнулась, зарывая глубже отголоски своей гордости. Это нужно было сделать. Просто нужно. Нет никакой гарантии, что Оптимус сдержит обещание — он тот еще лжец, но так… Лило хотя бы будет честна сама перед собой. Она пыталась, слишком много раз пыталась уберечь всех от гибели, сама же вечно обжигалась. Пыталась столько, сколько не пытались сами люди и даже правительство, а в награду получила… это.       Лило не опустилась на колени, нет. Она скорее упала, с грохотом и протяжным выдохом, опустив голову к самому полу, чтобы не видеть Оптимуса с такого ракурса — еще более унизительное действие.       Оптимус с интересом смотрел на Лило и позу, которую она приняла. Конечно, со стороны казалось, будто органике просто стало плохо: на колени так не становятся. Где грация? Где уважение? В какой-то момент Прайм даже подумал, что у той заклинили шарниры в протезах.       Внутри клокотал знакомый огонь власти, разливаясь теплом по магистралям и корпусу. Вот именно за это Оптимус любил свою силу и статус. Он ничего не сделал — просто сказал пару предложений — а перед ним уже стоят на коленях.       Только одно портило настроение — мысль о том, что Ева никогда не стояла перед ним так. Но это ещё будет.       — Неплохо для первого раза. Но я не вижу рвения. Возможно, я тебе плохо расписал перспективы Кассандры? Поверь мне, шокер в человеческий порт — это ещё очень милосердно. Я слышал от здешних десептиконских палачей пару занимательных практик, которые часто применялись к органике, — Оптимус многозначительно умолк на несколько кликов, а после вернул тону дружелюбие, — давай, Лило. Это так просто. Подними свою голову, посмотри мне в оптику и попроси своего Прайма за Кассандру. Ты справишься.       — Пожалуйста! — Лило резко вздернула голову, стоило лишь услышать знакомое имя. Грудь начинало спирать от волнения, во рту уже чувствовался привкус желчи, не менее приятный, чем кровь. Мысли путались, она долго не могла понять, что от неё вообще хотят, слова просто застревали в горле — ком даже не давал нормально дышать.       Оптимус все еще выглядел неудовлетворенным её ответом. Каждая секунда, каждый стук сердца отдавался в голове чистым отсчетом, словно она держала в рукам кнопку от ядерного орудия и боялась её случайно нажать.       — Пожалуйста, Оптимус… — затихла на секунду, обрабатывая его же слова. Запнулась. — Пожалуйста, мой Прайм, не трогайте Кас. Не трогайте родителей, умоляю… Мне большего не надо, просто оставьте их в покое.       Руки предательски дрожали, голос вообще казался жалким до безумия. Лило ранее не испытывала такого стыда, смешанного с страхом в одну тошнотворную какофонию, но даже так не смела увести взгляда от оптики.       — Умолять ты, очевидно, не умеешь, — Оптимус опустил ладонь на голову Лило, медленно гладя. Эта ласка подошла бы киберлисе, но никак не разумному существу, — но даже так. Видишь, как это было просто? Просто взять и вежливо попросить. Я согласен, Лило. Кассандре ничего не угрожает, — мех повёл ладонь ниже, убрав за ухо выбившуюся прядь светлых волос, — но ты должна помнить, что в любой момент моё решение может измениться. Всё зависит только от тебя. В следующий раз — если он будет — ты не отделаешься простыми словами. Я лично устрою экзекуцию над Кассандрой прямо перед твоим лицом. Или даже заставлю тебя её пытать. Мегатрон не поможет.       Оптимус убрал манипулятор от лица Лило, а после махнул им.       — Можешь встать. Но если быть честным, то эта поза очень тебе идёт.       Лило мигом поднялась, её движения шли в разрез с желанием скорее выполнить команду. Двигалась она вяло, да и протезы словно отключились от тела, болтались. При обычном раскладе она бы ему не поверила, да только Мегатрон уже завтра уйдет… У Прайма развяжутся руки и там её действительно никто не спасет.       — Я поняла, — вялый кивок. Гул в ушах все не стихал. На секунду показалось, что это и не гул вовсе, а чьи-то протяжные крики и стоны. Лило махнула головой, пытаясь сбить эти ужасные звуки. Настроение для диалога в миг пропало, вернее, она забыла добрую половину своего словарного запаса, если не больше.       Лило так и продолжила стоять вялой выжатой куклой. Где-то в подсознании что-то звенело, словно церковный колокол. Звенело или смеялось? Возможно все и сразу. Этого было не понять. Хотелось просто вернуться обратно и забыть этот момент, забыть разговор, угрозы и все, что связано с тем, кто стоял перед ней.       — М-мы… Мы можем вернуться? — теперь и голос звучал едва слышно, она боялась говорить. Слишком многое зависело от её слов и, честно признать, еще большее зависело от настроения автобота. — Пожалуйста…       — Куда мы пойдём, когда ты в таком состоянии? — голос Оптимуса наполнился сочувствие. Сторонний слушатель не отличил бы его от искреннего. Отчасти это даже было правдой: Лило не нужно было иметь ЭМ-поле, чтобы очень красочно выражать свои эмоции. — Моя Искра и Мегатрон будут очень обеспокоены, если увидят тебя такой. Тебе нужно успокоиться.       Оптимус подошёл к Лило, а после медленно обнял. Человеческое тело совсем терялось за ним; было маленьким, слабым и хрупким.       — Если хочешь, то можешь плакать, Лило. Я никому не расскажу, — Прайм говорил тихо, но не шептал. Темнота отсека поглощала его голос, делая почти что его антуражем. Ещё одна декорация в его маленьком представлении, — тебе когда-нибудь говорили, что ты сильный человек? Ты сделала всё правильно. Ты спасла всех, кого могла спасти. Это достойно.       Лило не ответила на вопрос. Пошатнулась и уперлась лбом в броню, так и стояла какое-то время, пока её плечи не дрогнули.       Сильный человек? Ни одно слово Прайма не имело значения, не было под ним хотя бы незначительного основания. Она никого спасти не смогла и она далеко не сильный человек. Все это прозвучало, как издевательство. Фигура задрожала, Лило всхлипнула. И все же обиды нельзя было сдержать.       Было больно. Больно ковырять эту рану, которую Оптимус вскрыл за считанные минуты. Вскрыл и насыпал соли.       Лило лба от металла не отрывала, вцепилась в броню руками и теперь уже рыдала. Слезы, как на зло, не останавливались, все вокруг поплыло в тщетности, а тело и вовсе обмякло. Еще немного и она вовсе повалиться на пол от бессилия.       — Не говори так, — невнятно промычала, пытаясь вычленить свою же речь между рыданиями. Лило ненавидела себя так же, как и остальных, оттого сердце так болело. Разум своим ходом вспоминал кучу ситуаций, где она ошибалась и где стоило поступить иначе.       — Почему не говорить? — Оптимус продолжал звучать предельно искренним. Теперь в его голосе появилось праведное возмущение. — Разве так можно, Лило? Это ведь правда! Ты спасла Кассандру, — мех специально продолжал упоминать подружку органики как можно чаще, — помогала Еве бесчисленное количество раз. Даже Землю спасла, не получив ни капли благодарности от её жителей. Разве это всё не признак сильного человека?       Мех медленно гладил Лило по спине, чувствуя своим корпусом судорожные всхлипы. В который раз Прайм убеждался, что органику легко довести.       — Хватит, — Лило рвано отрезала, еще сильнее погружаясь в очередную истерию слез. Лицемерие Оптимуса только сильнее давил — он был одной из причин, почему все это произошло. Он и Мегатрон. Вся эта история не имела бы смысла, если эти оба так и остались решать свои дела на Кибертроне, не прикасаясь к другом планетам. Кажется, у Лило защемило сердце. — Я просто хочу домой…       Домой не к родителям и не к Кас. Домой — туда, где всего этого не было, где по планете не шастали огромные роботы, где города не стояли под угрозой исчезновения, где человечество не впадало в лютый хаос. Просто домой, к спокойным поездкам и кофе после бессонной ночи сплошной зубрежки научного материала. Теперь все это не имело смысла — оно разрушено, и главной причиной были кибертронцы. Назад все не вернуть, исправить такой ущерб нельзя — оставалось либо смириться, либо…       Неверные ноги все же подвели, Лило пошатнулась, падая обратно на пол.       Оптимус не пытался удержать Лило, расслабил манипуляторы, позволяя той упасть. Мех не был уверен, но, кажется, Лило немного ударилась головой об пол. Но в конце концов это была её вина. Протезы усталости не ощущали и могли расслабиться только по команде мозга.       — Так понравилось валяться в моих сервоприводах? — маска дружелюбия и участия пропала. Вернулся настоящий Оптимус Прайм. — Чего ты этим добиваешь? Лёжа удобнее рыдать?       Мех обошёл Лило по кругу, рассматривая подрагивающее тело со всех сторон. Слабое и беззащитное. Желание вновь стала накапливаться в корпусе и процессоре.       На миг Лило вовсе опешила, когда встретилась с поверхностью пола. Медленно приподнялась на четвереньки, поверхность платформы перед глазами шла кругами. Он просто издевался — вот именно. Не было здесь никакого понимания, похвалы или сочувствия — только издевательство. И так будет каждый день, каждый чертов день её мозг будет подвергаться насилию. Теперь и его слова не воспринимаются, как правда. Для Оптимуса все это — игра, остальные пешки, а он ими двигает. Захочет — пообещает не трогать родных людей, а уже завтра покажет ей отрубленную голову Кассандры… Или Евы… Или даже её самой.       Грудь больно сперло. Представлять перед собой свой холодный труп было ужасно, животный страх больно ударил по всем ребрам. Лило громко глотнула воздуха, хотя, по звукам больше казалось, что у неё что-то застряло в трахее и мешало дышать. Кашель себя долго ждать не заставил, как и вздымающаяся паника.       Она крепче сжала прядь волос, натягивая несчастные локоны, а другой ладонью прикрывая рот, снова опустившись на платформу. Не было сил встать, моральных сил. Кашляла в кулак, горло словно разрезало потоком воздуха, вот только вдохнуть она не могла. Сколько не пыталась — все было мало. Вскоре и окружение начнет мутнеть от недостатка кислорода в голове.       Уж лучше бы так и задохнулась здесь.       — Тяжело быть астматиком, да? — Оптимус безучастно наблюдал за тем, как кашель Лило с каждой секундой становится всё более и более ужасающим. — Скажу честно: у меня нет ингалятора. Я их не брал. Знаю точно, что несколько у Мегатрона и очень много у Шоквейва. Но Мегатрон и Шоквейв сейчас заняты. Я считаю, что беспокоить их из-за такого пустяка — это глупость.       Прайм опустился рядом с Лило, наслаждаясь эмоциями на её лице.       — Сейчас ты умрёшь, — подвёл итог Оптимус. — Кибертронцы от удушья дезактивироваться не могут, но говорят, что для органики это очень неприятно. По твоему виду так и понятно.       Выждав ещё несколько долгих для Лило секунд, Оптимус подался вперёд, целуя органику. Искусственное дыхание не могло помочь так, как мог бы простой ингалятор, но Прайм не хотел отказываться от удовольствия.       Слова Оптимуса до Лило не дошли: что-то она пыталась уловить, но тщетно. В голове была полная вата, она просто держалась за зудящее горло, пока мышцы живота болели от попыток втянуть в легкие хоть немного воздуха. Его все равно не хватало.       А потом она ощутила давление на губах и первой мыслью было, что тот вовсе хочет оборвать последний шанс на дыхание, чтоб Лило так и задохнулась лежа в собственных слезах. Тело болело, легкие следом, про горло даже не хотелось думать — голос наверняка сядет и охрипнет после такого. Дышалось все еще с трудом, но голову слегка отпустило. Она все еще была в сознании — значит кислородного голодания получилось избежать.       Кашель все еще вырывался — Лило пыталась глушить его еще в районе груди, чтобы не плюнуть ему в фейсплейт кровью или чем поинтереснее. Бывало и такое, что срабатывал рвотный рефлекс — в этом мало приятного.       Сцена, вероятно, развернулась просто комическая: стоит на четвереньках чуть ли не посиневшая от слез и удушья, а перед ней с невозмутимым видом Прайм, явно любовавшийся всей этой картиной. Ладони давно сжались в кулаки, как хорошо, что руки теперь не сводило. Лило не дернулась, даже не повела носом, послушно замерла и подчинялась чужой воле.       Наслаждение, которое получал Прайм, целуя Лило, можно было сравнить только с наслаждением, которое он получал, целуя Еву. Это было невероятно: невероятно до той степени, что процессор начинал выдавать всё больше и больше ошибок, приправляя их предупреждениями о критической температуре в модулях.       Оптимус знал, что так называемое искусственное дыхание — это не замена ингалятору. Немного кислорода Лило не поможет, но отказать себе в удовольствии стать тем, кто буквально держит её на грани жизни и смерти, не мог. Позволил себе на клик отстраниться, встретившись взглядом с слезящимися глазами Лило.       — Признаюсь честно, — Оптимус говорил урывками, чтобы до слуха Лило дошло каждое слово. Тяжело сосредоточиться, когда умираешь — это Прайм понимал, — я бы хотел, чтобы ты также сжималась на моём коннекторе, как сейчас от удушья. Однажды мы это устроим.       А после достал из подпространства ингалятор, но протянул его не Лило, а откинул на другую сторону платформы. Всего лишь несколько жалких метров. Поднялся.       — Можешь не благодарить. У меня всё же есть один.       А нужно ли его подбирать?.. Всё действительно могло закончиться тут. Вот так. Не будет больше мучений, страданий и ложных мыслей о возможности спасения. Не нужно будет переживать за родных — они все равно все встретятся в другом мире. Лило в Бога не верила, но в такие моменты хотелось думать, что после конца будет лишь новое начало. Чистый лист, на котором можно построить лучшую жизнь.       И все же тело её не слушало — обычная животная потребность жить дальше. Так и поползла к чертовому ингалятору, вечно прерываясь каждые тридцать сантиметров. Нужно выжить. Просто выжить — сдохнуть она еще успеет. Лило дышала хрипло, как выкинутая на берег рыба. Зрение фокусироваться отказывалось, словно ингаляторов перед ней лежало аж несколько. Доползла, вернее, еле дотянулась до него рукой и чуть ли не закинула весь флакон в горло.       Ингалятор легко поддавался нажатию, Лило боялась сломать его, не рассчитав силу нажатия. Услышала треск пластикового колпачка и заставила разум остыть. Легче не стало, боль не утихла, хаос в душе — тоже, однако, теперь она хотя бы могла дышать. Голова упала на поверхность, замыленный взгляд ползал по стене. Лило обождала момент, чтобы сделать медленный вдох, затем выдох. Вдох-выдох. Вдох…       Снова брызнула лекарство, медленно приходя в себя. Во рту было сухо, носоглотка болела, словно в разгар гнойной ангины. Сглатывала слюну с неимоверной болью и продолжала щелкать ингалятор. Возможно, истратила уже половину лишь бы прекратить этот ад. Теперь следовало взять себя в руки и вернуться к спокойному дыханию, Лило уже не раз делала подобные упражнения, сложностей возникнуть не должно. Даже на фигуру Оптимуса, возвышающуюся над её жалким состоянием, уже было плевать. Сейчас стоял вопрос собственного выживания.       — Ну вот видишь. Всё хорошо, — Оптимус сделал шаг назад, а после принял свою настающую форму, — готов поспорить, что мы провели время лучше, чем Ева и Мегатрон. Если хочешь, сможешь с ними поделиться подробностями этой встречи. Люблю видеть недоумение на лицевой Мегатрона, — Прайм небрежно взял Лило в ладонь, не смотря на неё. Сенсоры считывали, что её состояние медленно возвращалось к норме, — предлагаю проводить время тет-а-тет как можно чаще.       Лило ничего не ответил, да и не смогла бы — глотка болела. Болело все, на самом деле.       Путь до отсека Мегатрона занимал время, но для неё он показался одним мигом. Лило словно сидела в аквариуме, под водой — была сторонним наблюдателем. Мир вокруг продолжал жить, а он уже словно была мертва: задохнулась в тот момент, а сейчас несла бремя призрачного существования в наказание. В наказание за что?..       Повела мутным взглядом по броне. Точно, вот за что.       Убийство Мегатрона и Прайма не решит проблему. Это — замкнутый круг, в котором они застряли. Причина была не в них, причина была в их расе. Только уничтожив каждого кибертронца мог наступить долгожданный мир, только так и разомкнется этот круг. Никак иначе.       Свист дверей пробудил от мыслей, Лило неохотно осмотрела отсек, а затем сфокусировала взгляд на Мегатроне с Евой. Сердце снова защемило. Все то время, что она чуть ли не умирала, эти оба просто целовались? Все то время, пока она ненавидела всю эту вселенную, эти оба просто веселились. Даже не подумали связаться с Праймом и проверить как там дела? Даже мыслью не повели, что она могла и не вернуться вовсе?       На лице не было ни малейшего проблеска гнева или ненависти — лишь кристально-чистый шок. Выглядела она, мягко говоря, плохо: лицо опухло от истерики, в то же время вся кожа была бледнее мрамора. Лило походила на утопленника, чье тело раздуло от воды и химических процессов гниения.       — Что произошло? — Мегатрон спохватился первым, явно прослеживая нить событий и причин. Да, он был недоволен — это можно было сказать даже без анализа поля.       — Ничего, — вместо слова вырвался лишь хрип, больше похожий на скрип петель деревянных дверей. Лило поморщилась от боли в горле. — Просто беседовали…       Ева повернулась вслед за Мегатроном, первым делом смотря на Лило. И та выглядела… Ева думала, что покойники, пролежавшие в земле несколько недель, выглядели более живыми, чем Лило. Чтобы подняться с колен Мегатрона понадобилось едва ли больше секунды. Чтобы подойти к краю платформы — ещё две.       — Какого хуя ты с ней сделал? — Ева могла догадываться, что именно сделал. Точнее, нет, не так. Ева знала, что Оптимус Прайм может сделать. У его безумия не было границ. Он не знал ни пощады, ни сострадания. Он мог как физически пытать Лило, так и ломать её разум. — Немедленно поставь её сюда, ко мне! — Ева вытянула руки вперёд, будто готовилась ловить подругу.       Нечто похожее на злость и стыд заполняло разум Евы. Она ведь говорила Мегатрону, что это ничем хорошим не закончится. А теперь лорд десептиконов и вовсе хочет их оставить наедине на долгие недели. Это просто самоубийство. Медленное и мучительное самоубийство.       — Лило не врёт. Мы просто разговаривали, — Прайм отвечал в никуда, ставя Лило близ Евы. — Разговор вышел очень даже обстоятельный. А вы, как я вижу, времени не теряли.       — Теперь я имею право предполагать, что тебе, Оптимус, нужен надзиратель, — Мегатрон поднялся следом, направился за Евой. Лило неудачно запнулась, когда вставала на платформу, но выдержала равновесие, а затем дернулась в сторону, стоило манипулятору коснуться её плеча. — Иначе я вернусь, а встретят меня только трупы.       — У меня случился приступ, — Лило продолжила. Надо было отмахнуть их сомнения и оправдать внешний вид, иначе её снова начнут пичкать препаратами. Нет, ни в коем случае, только не чертовы таблетки, вызывающие помутнение рассудка. Слушать Лило было больно уже физически — хрип словно царапал барабанные перепонки на пару с аудиосенсорами. — До вас и Шоквейва бежать было далеко, ингалятор помог не сразу, поэтому меня так разнесло. Пока Оптимус вел меня сюда, кашель немного отступил.       — Взял и просто случился? — верил Мегатрон в эту ложь с трудом. Уже сколько дней Лило существовала спокойно без всякого кашля, а тут — ушла с Праймом, так чуть и не осталась там же — в Преисподние.       — Я… — больше слов Лило не находила. Нужно было скрыться от глаз и оптик. Хотелось просто свободно подышать, в одиночестве пережить все скопившиеся эмоции и прийти к какому-нибудь выводу. — Мне нужно помыться, — и рванула в сторону душевой, отмахиваясь от любых касаний, с такой скоростью, словно бежала от ядерного взрыва. Мегатрон медленно обернулся к Прайму, скрестил манипуляторы у честплейта.       — Я жду подробного доклада.       Ева хотела было кинуться вслед за Лило: та выглядела слишком неадекватной, чтобы остаться одной. Но любопытство узнать, что привело к такому состоянию, и понимание того, что Лило не совершит суицид в любом случае, пригвоздили Еву к полу.       — Да, Оптимус. Ты что, как собака, нуждаешься в дрессировке? Почему ты не можешь час — один, мать его, час — нормально с кем-то побыть наедине, не доводя его до предсмертного состояния? — Ева действительно не понимала этого стремления к абсолютной жестокости. Безумие — это одно, оно может проявляться по-разному. Почему именно так? Почему не как-то иначе? Даже Мегатрон, будучи жестоким, не доводил всё до абсурда.       Оптимус Прайм не спешил принимать массово-смещённой формы. Он привалился к стене, сложил манипуляторы на груди и выглядел почти по-настоящему задумчивым.       — Вас это удивит, но я её и пальцем не тронул, — Оптимус звучал легко и расслаблено, полностью соответствуя своей позе. ЭМ-поле меха лучилось спокойствием, — сперва мы поговорили про то, почему Лило нас с тобой, Мегатрон, ненавидит. Потом оказалось, что ты сделал ей много плохого, знаешь? Так-то она и на киберформирование могла бы согласиться, — мех с усмешкой посмотрел на Еву, — далее я начал разговор про сдержанность, любовь и семью. Так вышло, что мы вспомнили Кассандру, — мех на клик остановился, будто забыл, что хотел сказать, — потом Лило встала передо мной на колени и попросила не пытать ни её подругу, ни её семью. Расплакалась. Я её утешил и пообещал, что никакого вреда её друзья не причиню. Ты тоже, кстати, Мегатрон. Потом случился приступ, — мех улыбнулся какой-то своей мысли, — я сперва не был уверен, что у меня есть ингалятор, поэтому провёл искусственное дыхание. Потом всё же нашёл его, но он — какая незадача — выскользнул из манипуляторов и упал на другую сторону платформы. Но Лило моя помощь не понадобилась: она сама дошла… Доползла до него. И всё.       Мегатрон долго молчал — думал что сказать, но в итоге слов не подобрал, с раздражением вздохнул и зажал себе переносицу.       — Ты думаешь по какой причине я не трогал её семью, Оптимус? — раздражение все же вырвалось. Мегатрон не горел желанием снова сажать органику на медикаменты, и без того упорно пытался сбавить обороты сумасшествия в этом отсеке. Себя бы он никогда не простил, но так была вероятность не потерять органику. Лило бредит, только недавно успокоилась, но сейчас Оптимус буквально пустил все успехи киберлису под хвост. — Я вроде упоминал, что её рассудок это одна из вещей, что я стараюсь сохранить невредимым. Ты просто перечеркнул всю сделанную мною работу.       По этой причине Мегатрон и не лез к её семье, не трогал близких. Убийство малознакомых людей — одно, убийство родителей или сестры — другое. Воспринимается иначе, переживается тоже иначе. Своим выступлением Прайм только и добьется того, что органика снова закроется в своей равнодушной оболочке и будет назойливо смеяться в любой неподходящий момент.       — Я оскорблен, — выпрямился, не сводя с того взгляда, — я тебя переоценил и… — Мегатрон на миг затих, с подозрением осматривая отсек. — Чем пахнет?       Пахло горелым. Отвратительным жженым запахом чего-то знакомого… Кажется, волос? Сочился прямо с ванной густым непроглядным слоем.       — Мегатрон, — Оптимус хмыкнул, но повернулся в сторону запаха. Шёл из прямиком из ванной, куда забежала Лило, — её так называемая друзья и семья всё равно умрут. Я просто подготовил её к реальности. Если она не способна принять её сейчас, до того. как все случилось, то потом она точно сойдёт с ума… Она что, занимается самосожжением? Такого я ещё не видел. Бери на заметку, Ева.       Ева уже Прайма почти не слышала: она неслась на всех порах к ванной. Поверить в то, что Лило реально хочет совершить суицид столь страшным способом, было трудно. Ева очень боялась открыть дверь и увидел обгорелые останки. Но крика боли слышно не было. Значит?..       Дверь под ударом металлических протезов почти слетела с петель. Ева ворвалась внутрь, готовая к самому страшному, но…       … но увидела лишь Лило, которая что-то активно пыталась сжечь в тазу.       — Точно, я же тебя так и не подстригла, — Ева сглотнула, а после приложила ладонь к лицу, — правильно. В топку волосы.       — Плохо горят, — Лило посмотрела на батарейку, а затем швырнула её в тлеющие локоны. Секунда осознания протянулась медленно, Лило так и продолжила смотреть на прозрачный дым, вдыхать этот ужасный запах, как Мегатрон отдернул назад их обеих и дальше отошел от ванной.       — Да, вот именно её и надо было кинуть в огонь, Лило, — взрыва не было. Батарейка не детонировала, возможно, не успела нагреться до нужной температуры — все же волосы горели слабо. Отделались испугом, слава Праймусу. Теперь десептикон обернулся к самой Лило и долго смотрел на кривые обрывки волос. Прошлая прическа была ей больше к лицу, сейчас Лило напоминала бездомного кота в колтунах и проплешинах. Мегатрон неуверенно обернулся к Еве, может она сможет немного внести коррективы? Сейчас на Лило было больно даже смотреть.       — Они мне надоели, — Лило снова заговорила, цепляясь взглядом за дверь ванной, — Вечно мешались и путались.       — Не смотри на меня так, — Ева передёрнула плечом, — я не парикмахер. Но могу побрить налысо. Волосы не зубы — отрастут.       Было странно так сильно скакать по темам. Разговор про психологическое насилие — и вот, теперь они обсуждают глупые волосы. Разве волосы — это их самая большая проблема?..       Ева ненавидела этот сюрреализм. Он вызывал диссонанс, заставлял бояться чего-то неизвестного, но абсолютно точно страшного.       — Тебе шла прежняя причёска, — Прайм неудовлетворённо цокнул, а после улыбнулся, — один-один, Лило.       — Мне и так нормально, — голова опустилась к полу, слова Оптимуса были проигнорированы, либо Лило не нашла на них ответа. Она сама не знала, о чем ей сейчас думать. — Быстро отрастут, потом и подстрижешь нормально. Сейчас пусть останется так, — провела ладонью вдоль головы. Все еще тоскливо, что она не чувствует руками касаний. Лило нравилось расчесывать свои волосы пальцами, иногда это успокаивало. Она повела взглядом к Мегатрону и задумалась. — Откуда царапина?       — Ева напала на меня с ножом, — остальную часть Мегатрон предпочел не говорить, стараясь всю ситуацию развернуть к шутке. Плохой шутке. Знал ведь, что шутка сейчас вовсе не поможет, потому и продолжил уже серьезным голосом. — Я показал ей пару приемов и объяснил тактику ведения боя. Кстати, — обратился уже к Еве, — напомни мне рассказать тебе пару работающих приемов лично для Прайма. Есть у него особая черта, по которой можно бить и не согнуться от ответного удара, — на Оптимуса Мегатрон не смотрел, но чувствовал его взгляд на своем корпусе. Это забавляло. — Будешь дрессировать его в будущем.       — Напала — это слишком громко сказано, — Ева позволила себе улыбку, — правильнее сказать — победила, обманом повергнув могучего врага, — юмор всегда спасал. По всей видимости, не только Мегатрон это понимал, — а вот про тайный приёмчик очень даже интересно, — кинула быстрый взгляд на Оптимуса, — я с тобой тоже когда-нибудь поделюсь приёмом против него. На платформе — самое то.       Прайм рассмеялся. Отчего-то было приятно видеть, что хоть кто-то провёл время с пользой. Оптимус шагнул вперёд, принимая массово-смещённую форму, а после заключил Еву в объятья. Немного покружил, заставив ты начать вырываться.       — Молодец, моя Искра. Но если ты так хотела бить Мегатрона, то могла бы обратиться ко мне намного раньше, — мех всё же опустил девушку, и та рванула в сторону Лило. — А ты, Мегатрон, не прав. У меня нет слабых мест.       — Есть. Они у всех есть, — развел манипуляторами в стороны. Прайм врал, видимо, даже сам себе, потому что одно слабое место только что было в его объятьях. — Не завидуй, что я объяснил ей основы и показал на практике раньше, чем ты. Твое время еще придет, хотя… Кто знает? — Мегатрон положил ладонь на плечевой сегмент Прайма, надавил с каким-то нечитаемым намеком. — Возможно тебе не хватит мастерства.       — Ты еще покажи, как прижал его к платформе перед Шоквейвом, — Лило подала сиплый голос, затем прикрыла рот ладонью от легкого кашля — простое раздражение горла. Нужно было выпить воды и пососать какой-нибудь мятный леденец, чтобы полегчало. Она направилась к кухонному гарнитуру.       — Боюсь этот прием я показывать здесь не стану, — десептикон пропустил смешок, проследив траекторию движения Лило. Где-то внутри горело опасение, что та сейчас схватиться за нож и пырнет себя ровно в живот.       — Не хватит мастерства? Мегатрон, ты меня обижаешь, — Прайм постучал по честплейту, — помимо огромного личного опыта, у меня есть опыт всех Праймов. Напомню, что тот же Мегатронус считался и был великим бойцом. И это правда. Именно поэтому в личных схватках я всегда тебя побеждал. Если бы не твои товарищи, но ты был бы деактивирован ещё в самом начале.       Ева приподняла бровь, с крайним скепсисом смотря на Оптимуса. Тот явно продолжал кичиться собой, будто хвастаясь, мол, смотрите, я такой классный — и с вами.       — Не лопни от самомнения, Оптимус. У Мегатрона всё равно личного опыта побольше будет. И учить он умеет, — Ева думала, что возьмись Прайм её практиковать в борьбе, то она тогда бы собирала свои зубы по полу.       — Видишь, Ева? — Мегатрон кивнул в сторону Прайма, оглянувшись к Еве. В тот же миг закрыл свое поле. — Именно поэтому мне не нужна Матрица, и не нужна эта лживая мудрость Праймов, что привела Кибертрон к упадку, — похлопал по плечевому сегменту, — Будь мы в тренировочном зале, Оптимус, я бы показал все твои недостатки, так же, как показывал местному Прайму, но мы сейчас в жилом блоке, а громить здесь все ради глупой битвы по еще глупой причине — опрометчиво.       — У нас есть леденца для горла? — каждый раз когда Лило начинала говорить, атмосфера словно откатывалась назад, к моменту, когда все пребывали в ужасе от её бледного лица. Лило припала к зеркалу, широко раскрыв рот и рассматривая полость. — У меня всю носоглотку разодрало…       — Я сделаю вид, что ты отказываешь мне из-за мнимой разумности, а не из-за страха проигрыша, — Оптимус в ответ положил свой манипулятор на плечо Мегатрона, слегка сжал, — не зря же закрылся, да? В проигрыше нет ничего страшного. Бери пример с Евы: она раз за разом проигрывает, но всегда принимает это с достоинством.       — Ну спасибо, Оптимус, — Ева злобно посмотрела на меха, а после поспешила к Лило, — здесь, в ящиках должны быть. Целый запас был, — но как бы Ева не пыталась найти, их не было. Это было странно. В аптечке лежали таблетки на все случаи жизни и даже больше. — Какого?..       — Они у меня, — Оптимус вновь открыл подпространство, вытаскивая оттуда целую упаковку, — по всей видимости, я всё же подготовился к личному диалогу. Возьми, Лило, — Прайм не протянул таблетки в сторону органики. Он вообще от Мегатрона ни на шаг не отошёл.       Лило не двинулась с места, заприметив взглядом желанную пачку лечебных леденцов, тело отказывало подчиняться и подходить к ним ближе. Она замерла, словно олень в свете фар.       Мегатрон посмотрел на пачку, затем на остолбеневшую Лило, затем на фейсплейт Прайма.       — Так мирно поболтали, что она теперь подходить к тебе боится? — он постарался, чтобы вопрос звучал как можно более скептически. Все же диалог у них не задался, впрочем, этого действительно стоило ожидать. Не убил и ладно, но если так продолжиться дальше, Лило сама на себя руки наложит. Мегатрон сам потянулся к пачке, — Хватит играть на чужой психике. Сам их передам.       — Нет, — теперь Оптимус решительно отошёл в сторону, разрывая физический контакт с Мегатроном. Голос его звучал властно. Обычно таким тоном он отдавал приказы своим Автоботам, а не общался с кем-то в этом отсеке, — я не собираюсь ей вредить. И раньше не вредил. Ей нужно просто подойти, взять пачку и всё. Это ведь так просто, Лило? — мех приподнял упаковку выше, призывно махая. — Пара шагов и одно простое движение. Ты уже достаточно освоила протезы, чтобы мочь это сделать.       — Ну всё, с меня хватит!.. — Ева сама не узнала свой голос: хриплый и громкий, больше похожий на рык. — Не смей издеваться над ней!       Ева сделала то, что делала раньше и то, что Мегатрон рекомендовал ей не делать: слепо кинулась вперёд, желая то ли вырвать злополучную пачку из манипуляторов меха, либо въехать ему кулаком по наглому фейсплейту. Впрочем, не вышло ни того, ни другого. Оптимус, мать его, Прайм поступил также, как и в прошлом: просто шагнул в сторону. Ева, не успев затормозить, повалилась на пол и затормозить смогла только ладонями. Благо, боли не было, а так бы могла себе и кожу стереть…       — Если ты научил Еву этому, Мегатрон, то не обольщайся. Она и раньше так умела, — тон Оптимуса не изменился ни капли, хотя ЭМ-поле его плеснуло гневом. Его Искра посмела напасть на него — какая глупость! — так что, Лило, тебе эта пачка нужна?       Мегатрон ущипнул себя за переносицу: вот говорил ей одно, а органика делает совершенно другое. Знал ведь, что так и будет. Спасибо Праймусу, что накинулась без ножа — так бы и проткнула себя во время падения.       — Оптимус, прекрати этот цирк, — после обернулся к Еве, протягивая очередной усталый выдох, — Я вот об этом и говорил, Ева. Ты не танк, чтобы идти в лобовую. Оверлорд может идти в лобовую, да все шестифазники, но не ты. Теперь, — Мегатрон еле сдержал желание посмеяться: какой же Прайм был ранимый. Это даже мило: Ева попыталась напасть и отобрать пачку, а тот возмутился так, словно она на него с ножом полезла с целью выдрать искру. Иногда Оптимус был крайне веселым в своей манере поведения, настолько, что вентиляция саднила от хохота. — Будь добр, отдай пачку, — протянул манипулятор.       Прайм её отдавать не собирался, это можно прочесть по его оптике. Лило подошла, к общему удивлению Мегатрона и Евы. Подошла и, даже не подняв своего взгляда, потянулась к несчастным леденцам. Пол казался намного более интересным, чем фейсплейт автобота.       Ева от нравоучений Мегатрона лишь отмахнулась. Ну не до него сейчас было!.. Попробовал он бы победить Оптимуса, будь на её месте.       — Не понимаю, что ты хочешь, — Оптимус сжал пачку сильнее, легко деформируя упаковку. Пока что ещё не сами таблетки, — уже неплохо, что ты здесь. Но я тебя учил, Лило. Давай, не будь как Ева. Покажи, что мой урок ты выучила. Это просто. Вежливость ценится в каждом уголке Вселенной.       Прайма было интересно, как далеко зайдёт человек. И как далеко позволит зайти Мегатрон. Всё это вызывало весёлое клокотание внутри систем. Люди были такие предсказуемыми.       — Я… — внутри словно сцепились две противоборствующие силы. Лило привычно зажевала губу. Терпеть унижение наедине было легче, чем прогибать свою волю перед другими. В миг стало еще более стыдно, чем было. Прогнись она сейчас, что потом будет думать Ева? Что та предала собственные принципы и позволила себя сломать, когда все время говорила обратное? Лило пыталась пробубнить хотя бы невнятное «пожалуйста», но кроме тишины ей никто не ответил.       — Это уже абсурд, — Мегатрон махнул манипулятором. В открытый бой не вступал, потому что рядом была Лило, а с другой стороны — Ева. Ничего не стоило случайно сбить или наступить на них, но органика такого могла просто не пережить. — Я не давал тебе разрешение на перестройку личности под рабскую. Это уже не подавление её глупости, а подавление её воли. Ты знаешь, как я к такому отношусь, Прайм.       Атмосфера с каждой минутой только ухудшалась. Лило вовсе застряла меж двух огней: один твердил о сохранении достоинства, а второй наоборот — приказывал его ломать. К черту эти конфеты, они ей даром не сдались, особенно если дискуссия сейчас перейдет в бойню. Последнее, чего она хотела, это наблюдать за сумасшествием двух сил, сцепившихся друг с другом.       С другой стороны…       — Не нужна мне эта пачка, спасибо за предложение, — направилась к Еве, проходя прям мимо Прайма. Под его взглядом так и хотелось съежиться. Лило подошла к подруге, помогла той наконец встать и поправить одежду, а затем посмотрела на Мегатрона. И ведь точно же, ответ был всегда перед носом, — Не ты один меня учил.       Кивнула. Кивнула и в следующий миг Мегатрон все же сорвался с места. Драки хотелось избежать, но больше всего хотелось кое-чего другого — прочувствовать границы. Десептикон схватил манипулятор Оптимуса с проклятой пачкой, сразу встретил сопротивление — оно и не удивительно. Прайм всегда был быстр: быстро анализировал, быстро реагировал, быстро отдавал команды. Мегатрон знал Прайма, как собственные микросхемы, а Оптимус знал его, потому каждую атаку успел перехватить.       Перехватил и получил лишь мощный удар ровно в шлем. Лило съёжилась, когда скрипучий грохот отразился в ушах. У десептикона зазвенело в процессоре, у Прайма, от такого удара, вероятно тоже.       Внимание привлек тихий стук — шлем Мегатрона слетел на пол, в нем виднелась вмятина. Лило долго смотрела за этим куском металла, а потом повела взглядом к десептикону. Шлем? Снялся? У него снимался чертов шлем? Или ему так в башку отдало, что даже верхняя часть слетела?       — Теперь, получается, я парикмахер, — Оптимус Прайм расхохотался. Громко и безумно, так, что точно было понятно, что смех принадлежал ему. Лорду Автоботов. Их Лорду, — хотя, как вижу, скорее садовник. Какие знакомые платы, — мех протянул руку вперёд, стремясь схватиться за один из сегментов, — они разве не нужны для улучшенной ловли сигнала под шахтами? Не осуждаю то, что ты так бережёшь своё прошлое, но оно того не стоит.       Ева прижалась к Лило, благодарно на ту посмотрев. Всё происходящее казалось просто… Смешным! И скоротечным. Ева не знала, что у Мегатрона снимался шлем и тот больше походил без него на ромашку. Цветочек. Чёртов. Внутри Евы расцветала надежда на то, что сейчас мехи друг друга поубивают. Было бы неплохо.       Стоило Прайму потянуться к сегментам, как Мегатрон шлепнул его по манипулятору. Обычно так матери бьют детей по рукам, когда те тянуться за крабовой палочкой, которая рассчитана на салат.       — Даже не пытайся, — Мегатрон почти прорычал, направился к шлему, ровным ударом пытался выпрямить небольшую вмятину, но в итоге сделал только хуже. Теперь придется идти к Шоквейву. Лило так и не могла свести изумленного взгляда с лепестков на его голове. Кто же знал, что под шлемом прячется такое? Интересно, у Оптимуса под шлемом тоже сюрприз? Или там пусто? Лило больше верила во второй вариант. Мегатрон опустил шлем обратно, надел его под характерный звук щелчка. — В этом твоя проблема, Оптимус. При завале конструкции базы или корабля твои маленькие антенны не справятся, — не сдержался и от смешка, возвращаясь к зрительному контакту с автоботом. — Я же готов к любому исходу событий. Даже к такому.       — Не знала, что ты прячешь под шлемом… Такое, — Лило повела ладонью, пока искала более подходящее слово. Еве, видимо, было весело — оно и не удивительно. Мегатрон, даже когда сегменты опустились к голове, походил на представителя их фауны. — Почему?       — На них большое количество датчиков, — обождал паузу, формулируя предложение на более Земной лад. — Чувствительная зона. Слабое место, как у Прайма — его антенны, — и указал на автобота. Тот, видимо, сам был удивлен. Мегатрону казалось, что теперь он не успокоится, пока не использует это знание в коннекте. Теперь и кома в год может показаться благословением.       — Я хотя бы на ромашку не похож, — Оптимус поднял ладони к шлему, а после вывернул их в сторону, имитируя лепестки, — а я-то думаю, что ты добрый такой. А ты просто цветочек. Нежный цветочек, — голос Прайма можно было бы назвать елейным. Ева думала, что мех просто не понимал, какой бред несёт. А что было взять с ненормального? — Не скрывай от нас такое богатство, Мегатрон. Если у тебя ещё что-то снимается, то покажи.       Казалось, будто Оптимус к реальному нападению Мегатрона отнёсся намного спокойнее, чем к попытке атаковать Евой. ЭМ-поле меха выражалось смех с привкусом чего-то ржавого.       Ева повела плечом, смахивая с себя наваждение.       — Ну и бред, — Ева смотрела то на Прайма, то на Мегатрона, то на Лило, — вы все чокнутые.       — Ты тоже. Здоровые люди не кончают жизнь пулей в лоб, — Лило звучала крайне недовольно, словно её задели за живое. Впрочем, она так и восприняла слова Евы: сколько раз говорила, что она не сумасшедшая, но нет, та снова за свое. Это начинало раздражать настолько, что Лило ощущала зуд в сегментах механических пальцев.       — Лило, тише, — Мегатрон все же подошел, провел ладонью вдоль позвоночника и игнорируя словесные проказы Прайма. Сейчас он больше походил на меха, которому только вживили искру в протоформу, — это была шутка.       — Не смешная, — вообще не смешная. Им, видимо, легко об этом говорить, ведь никто из них не сидел на таблетках. А вот Лило пришлось грызть собственные металлические локти, чтобы уравновесить свою поведение и создать оболочку, которую они хотели видеть. Просто чтобы её перестали наполнять препаратами. — Вообще не смешная.       Кажется, теперь черный юмор Евы воспринимался иначе.       Мегатрон перевел взгляд к Еве, чтобы удостовериться, что та не вспылит со слов Лило. Она, конечно, могла, но слова принадлежали далеко не Лило, а её разбитой части. Раз уж конфликт исчерпал себя, начинать его по новой не было смысла. Пачку леденцов спасти не удалось, ту сжало в жалкий комок еще до того, как Мегатрон успел нанести удар головой.       — Пуля в лоб — это лучшее лекарство из всех мне известных, — Ева махнула рукой в сторону Лило, — хотите шутку? — теперь посмотрела на Мегатрона. — У меня есть любое стихотворение. Оно про расстрел, — Ева не смогла сдержать обречённого смешно, — Мегатрон прав. Это просто шутки. Все здесь находятся в адеквате. Кроме… Да и он тоже адекватен, — кинула быстрый взгляд в сторону Оптимуса.       Тот в ответ ничего не сказал в ответ. Стал необычайно серьёзен, будто очередная маска сменила старую.       — Не стоит бросаться обвинениями в сумасшествии, Ева, — на фейсплейте Прайма возникла жестокая ухмылка, — ты прекрасно знаешь, кто по-настоящему сошёл с ума. Сама об этом сказала.       — Я пошутила, Оптимус, — тон Евы стал серьёзен, — ты специально провоцируешь. Специально хочешь сломать разум. Мегатрон прав — вам не нужны безвольные рабыни. Хватит. Это. Делать.       — Как знать, моя Искра. Возможно, если ты встанешь на колени, то я подумаю.       — Пошёл нахуй.       Мегатрон рассмеялся, таки захохотал спустя еще секунду. Нет, такое зрелище он ни на что не променяет, на это можно было смотреть вечно. Жаль, что Лило была скупа на выражения, если бы сейчас и она послала Прайма, Мегатрону пришлось менять систему вентиляции — эта просто не выдержит веселья.       — Да-да, Прайм, вот и твое обучение. Жаль, что ты этому не научил Лило, я бы посмотрел, как она пошлет тебя, — ладонь вцепилась в плечо органики, словно побуждая к действиям. Лило сжалась, в миг позабыв все свои слова. — Ева, прошу, не меняйся. Будь такой всегда, иногда мне не хватает вашей смелости.       Сам же её и заглушил. Лило поморщилась от мыслей, возвращая взгляд к разнообразию поверхности пола. Не знала, что десептикон от неё хотел, но открывать свой рот она точно не будет.       — Можешь не беспокоиться, Мегатрон, — Ева не сводила взгляда с Оптимуса, — я жива, пока ненавижу. И когда умру, тоже будут ненавидеть. Возможно, именно поэтому я всегда возвращаюсь. Не бойся, Лило, — неожиданный прилив смелости помог Еве не только смело смотреть прямиком в алые окуляры, но и нагло улыбаться, — учись. Это тот урок, который я могу преподать. Совсем простой. Повторяй: «Оптимус Прайм, иди нахуй». Очень просто. Оверлорд тоже его знает…       Ева договорить не успела: заряд ионной пушки пролетел по ощущениям самой Евы всего в нескольких сантиметрах над её многострадальной головой. Вновь запахло палёными волосами, но на этот раз не Лило. Ева обернулась, скучающе смотря на дырку в стене. Немного трусило обрубки рук.       — Мимо, Оптимус. Но ты был близок.       Лило замерла и оборачиваться к пострадавшему месту не стала, так и вцепилась в ворот Евы и резво затормошила.       — Прекрати, — процедила сквозь зубы. Кажется, у неё дернулся глаз. Вот надо было его так злить! Лило, кажется, проигрывала в голове каждую угрозу, что звучала час назад. Взгляд замылился, от количества вздымающегося страха. Что именно она просила прекратить Лило сама не до конца понимала: чтобы Ева прекратила провокацию, или чтобы этот весь хаос закончился. — Пожалуйста. Хватит.       — Мы уходим. Сейчас, — Мегатрон направился ровной траекторией к Оптимусу, продолжая каким-то странно-заботливым тоном. — Тебе надо остыть, идем. Сейчас нет времени тратить ресурсы на поиски новой Евы, — запустил обратное массовое смещение и уже возвысился над платформой, — спустим пар в другом месте, Оптимус.       Ева затрясла головой, отчаянно замахала, будто отмахивалась от кого-то. Вот она — близость смерти. Всегда, как в первый раз. Умирать всегда больно, всегда страшно, всегда отчаянно не хочется. Но всегда — всегда — надо.       — Ты прав, Мегатрон. — Прайм соглашается слишком быстро как для того, кто говорит правду. Бластер трансформируется в манипулятор, а после и сам мех принимает свой истинный размер, — ты прав. Незаменимых нет. Об этом стоит помнить не только нам, — Оптимус Прайм несколько долгих секунд смотрит на Еву, а после первым выходит из отсека. Нечитаемый голос не даёт понять, что именно за словами скрывает мех.       — Псих, — тихо бросает Ева ему вслед.       Мегатрон выходит следом, еще раз сканирует органику на наличие повреждений, а затем пропадает в проеме.       Лило еще минуту смотрит на двери. Оборачивается к Еве и медленно отпускает ворот, внезапно стало неловко. Она опустила голову, нервно провела пару раз ладонью по макушке и направилась куда-то по помещению. Потом оказалось, что та просто начала ходить кругами и думать о чем-то неприятном. Хотелось сгрызть ногти, но их уже давно не было…       — Действительно, псих… — хриплый голос был на грани слышимости. Лило с печалью посмотрела на скомканную упаковку леденцов. Горло все еще болело, словно его расцарапала кошка.       Она подняла комок, пыталась его разложить и посмотреть, может что-то и уцелело, но все оказалось тщетным. Пачка чуть ли не рассыпалась в её руках. Лило швырнула ту в мусорку и еще долго сверлила взглядом несчастный сверток.       — Тебе не стоило вставать перед ним на колени, — Ева опустилась прями на пол. Идти на мягкий диван не хотелось, — он один из тех, кто упивается властью. Позволишь один раз — он будет делать ещё и ещё. Прямо как домашний тиран. Понимаешь? Нельзя его бояться. Нельзя бояться смерти, — Ева горько улыбнулась, а после поняла, что плачет, — ты не умирала, поэтому не понимаешь. Надо один раз, — а потом легче. Каждый раз немного легче. И чужой смерти тоже не надо бояться. Друзья, семья… Всё это роскошь. Для нас — это непозволительная роскошь. Возможно, тебе однажды придётся смотреть на пытки… Кассандры? И ты должна быть готова. Смотреть и, если надо, участвовать. Ты должна будешь сделать готова всё, но не встать на колени.       Ева думала, что была права всегда. Любовь, тёплые чувства к кому-либо — это бесполезная вещь в их ситуации. Ева всегда врала, всегда манипулировала и никогда не любила никого, кроме себя. Не стоило и начинать.       Жаль, что уже поздно.       Лило стояла к Еве спиной. Молчание затянулось — следовало довести мысли до конца.       — Ева, если проблему можно решить только геноцидом, ты бы рискнула его совершить? — к ней Лило все еще не обернулась, смотрела куда-то в пустоту отсека. Стоило Прайму пропасть с поля зрения, как в миг стало гораздо спокойнее. Дышалось легче, Лило уже простила своему горлу ту боль, что испытывала. Пока они вдвоем, бояться нечего. Лило надеялась, что после такого Мегатрон все же сдвинет свои планы и не посмеет оставить их двоих с Оптимусом наедине. — Ты бы наверняка так и поступила, верно? Все ради свободы… Ты так на него похожа, — действительно похожа на Мегатрона, что за ирония. Теперь Лило медленно обернулась к знакомому лицу, невольно расслабив брови — стоило увидеть слезы. — Но могу ли я так поступить? Могу ли я, если такая возможность когда-нибудь появится, лишить кучу людей жизни, лишь для того, чтобы почувствовать власть над самой собой, чтобы вернуть свободу тебе и себе.       Лило внимательно осмотрела ладони. Сегменты пальцев были холодны и бездвижны, казались такими чужими.       — Имею ли я право на это? — вскинула голову к подруге, пытаясь найти ответ в её глазах.       — Геноцид?.. — задумчиво повторила Ева. — Геноцид, — ответила на свой вопрос. — Знаешь ли ты, что чтобы совершить геноцид, надо быть кем-то вроде Мегатрона и Оптимуса? Знаешь ли, что чтобы совершить геноцид, нужно не думать о тех, кто умрёт, даже не зная за что? Знаешь ли ты, что геноцид — это воздвижение себя в ранг Бога, подобно тому, кем себя считают Оптимус и Мегатрон? — Ева задавала вопросы Лило, но на каждый отвечала себя. И вновь. И опять. — Не боишься, что стоя на горе трупов, схожей с горами, на которых стоят Мегатрон и Прайм, окажешься с ними на одном уровне?       Ева не думала о геноциде. Не потому что не хотела, а потому что не могла. Чтобы думать о таком, должны быть ресурсы. Много ресурсов. Геноцид — это очень сложный процесс. Нужно иметь не только решимость, но и реальную силу. Или?..       — Если знаешь и не боишься, то можешь смело вставать на место палача. Мегатрон прав. Оптимус прав. Всё дело в силе. Не в справедливости или правильности. Если тебе когда-нибудь представиться возможность сделать это, то… — Ева впервые за весь монолог посмотрела в глаза Лило. Решительно и спокойно, — … то убей их. Всех и каждого. Не щади никого. Ни слабых, ни сильных. Ни виноватых, ни безвинных. Пусть все умрут. Все до единого. Пусть умоются кровью. Надо будет, то под нож лягут и люди, и другие расы. Если я буду жива, то помогу. Вместе разделим ту гору трупов, на которой будем стоять. Пусть подавятся тем Дьяволом, которого сами создали.       Лило молча слушала её монолог, с равнодушным лицом и спокойствием в душе. На самом деле, сейчас стоял другой вопрос: брать ли Еву с собой. Не разочаруется ли она, если Лило встанет на эту тропу.       А затем, протянула ей руку и наконец улыбнулась. Искренне, без всякого притворства и лживых масок. Было приятно иметь рядом единомышленника.       — Убьём их вместе, — это было приглашение, а не вопрос. Ева, естественно, согласиться. Это было лучше, чем гнить на корабле, поддаваться физическому, моральному и сексуальному насилию.       Где-то в глубине души Лило боялась своих же идей. Боялась, что станет такой же сумасшедшей, как их пленители, что поставит на кон кучу жизней, а сама будет веселиться. Эти мысли были далеко, она их не слышала.       — Пока все не станут едины?       Ева несколько долгий секунд смотрела на протянутую руку. Думала, чем была эта рука. Змеем-искусителем, соблазняющим жертву на страшных грех? Или же это была рука Бога, протянутая Адаму? Но вне зависимости от того, чем оно было и чем будет, Ева уже знала, что ответит.       Протянув свою руку вперёд, Ева крепко ухватилась за ладонь Лило, вставая на протезы.       Улыбнулась.       — Пока все не станут едины.