Пурпурное сумасшествие

      Так и случилось. Мегатрон всё же лёг на стол Шоквейва и теперь их осталось трое.       Лило невольно болтала ногами, сидя на диване. Прайму доверили проконтролировать начало операции, но скоро, вероятнее всего, он вернётся.       — Минус один, — она тихо посмеялась, выгнув указательный палец и с интересом его осматривая. — Кто следующий…       Ситуация была забавной и будет ещё более весёлой, когда Оптимус всё же вернётся. Интересно, как далеко зайдут его манипуляторы на этот раз? Они зайдут — это очевидно. Кажется внутри копошилось знакомое чувство страха, но оно выходило наружу добродушным хихиканьем. — О, Ева, ты не представляешь, как мы с тобой ошибались. Надо было сразу идти другим путем, — устало вздохнула, подперев голову рукой, — надеюсь, Мегатрон не заставит нас долго ждать со своей операцией.       — Следующие, очевидно, мы. Как десять негритят — по одному пропадать будем. Только мы не негры. И нас не десять, — Ева пилила задумчивым взглядом потолок, а после спохватилась, — каким «другим» путём? У меня эти пути уже знаешь, где сидят? — Ева повернулась на бок, а после ударила себя по пятой точке. — Прямиком здесь.       Еве было некомфортно. Когда были только она и Оптимус, было немного проще. Не в том смысле, что Ева ревновала. А в том, что тогда она переживала только за себя, а теперь и за Лило тоже. Толку от переживаний было мало.       В какой-то момент автоматические двери разъехались в сторону, впуская внутрь Прайма. Тот держал в манипуляторах датапад и что-то внимательно читал.       — Мегатрона ввели в стазис успешно, — так и не подняв шлема, сказал мех.       — Хорошо начали — хорошо закончат. Приятно это слышать, — Лило прикрыла глаза. Смотреть на этого автобота не было желания, но теперь они остались одни и ей придётся снова играть роли. Всяко лучше, чем потерять свою личность под гнётом медикаментов.       Она повела взглядом к глазам Евы, с каким-то мрачным намёком не раскрывать её недавних слов Прайму. Она и не скажет, зачем ей это? Да даже если скажет, тут нечего доказывать и нечего подозревать. Фраза неоднозначная, под неё много что может подойти.       — Значит теперь мы остались втроём на время. Занятно… — болтнула ногой в воздухе, наблюдая за её движениями. Интересно, как устроены протезы? Было в них что-то удивительное: считывали команды с мозга по нервам и продолжали указанное действие. Идеальная работа шарниров, нейроцепей и сетей.       — Сотри со своего лица это выражение, — Прайм на клик отвлёкся от отчёта, подняв шлем. Осмотрел сперва Еву, потом — Лило. Вторую намного пристальнее, чем стоило, — бери пример с Евы.       Ева выпрямилась, всё также сидя на диване, и посмотрела в лицо Лило. Хотела даже протянуть руку и потрогать, но побоялась. Нет, она всё ещё не так хорошо управляется протезами, чтобы прикасаться к столь нежным участкам тела.       — А какое у неё лицо? Нормальное лицо, — Ева откинулась назад, но теперь вся её поза выражала напряжение, — и эмоции нормальные. Выражение, то есть.       — Нет, — несогласие Оптимус выразил не только словами, но и тоном, — оно наглое. Очень наглое.       — Наглое? — Лило повела плечами, удивлённо моргнув в сторону автобота. — Ну, ладно, раз тебе не нравится.       Пожала плечами и расслабила лицо. Наглое? Ага, конечно. Наглее морды Прайма на корабле больше никого не было. Докопался просто чтобы докопаться, даже адекватной причины не назвал. Оптимус продолжал оставаться смешным.       — Никогда не думала, что моё лицо выглядит наглым, — посмотрела на Еву, ждала её ответа. — Я вообще размышляла о том, как работают протезы, — приподняла ногу и указала на неё пальцем. Даже не врала, такие мысли были.       Оптимус, конечно, её лепету не поверит и, вероятнее всего, сейчас начнётся до боли знакомая сцена. От неё хотелось только устало вздохнуть и посмеяться — какие же они озабоченные. Вроде роботы, а трахаться хотели, словно собака в течке.       Ева поморщилась. Это была неприятная тема, потому что могла привести к сексу. Если быть объективными, то абсолютно любая тема могла привести Оптимуса Прайма к сексу. Для него это было что-то вроде… Своеобразной нормы. Так считала Ева. Как было на самом деле, знал только сам Прайм.       — Эту тайну только Шоквейв знает, — Ева попыталась увести разговор в другое русло. Трахаться не очень хотелось, — он, знаете, умный такой. Вот все бы мы были, как Шоквейв…       — Пережившие эмпурату? — Прайм, наконец, отвлёкся от чтения, отложив датапад в сторону. Применил массовое-смещение, подошёл к органике, нависнув тёмной тенью. — Ева, твои желания порой пугают даже меня.       — А что плохого в том, чтобы жить без эмоций? Холодный расчёт — и ничего личного. Отличная жизнь, — «как у робота» хотела добавить Ева, но не стала.       — Ты ошибаешься, Ева, — Лило довольно хмыкнула, всё ещё болтая в воздухе одной ногой. — Шоквейв может и не имеет эмоционального блока, но вот чувства всё ещё остались в его памяти. Он бы хотел их вернуть. Он бы хотел вернуться к… — замолчала, опустила взгляд к стопе и осмотрела ту по бокам. Да, такое говорить не стоило. У Шоквейва есть свои страшные мотивы, гораздо страшнее, чем то, что пережили они. — … К обычной жизни, — смогла подобрать замену для ключевого имени. Особенно когда это имя стояло у неё за спиной.       Она устало вздохнула, поддалась спиной к дивану и положила затылок на спинку. Потолок не менял своего цвета.       — Когда он очнётся, — Лило уже говорила про Мегатрона, — попросим сводить нас на прогулку?       — Я не вдавалась в биографию Шоквейва, — Ева махнула рукой. Плевать ей было и на десептиконского учёного, и на многих других. У них хотя бы были ресурсы, чтобы решать свои проблемы, — а вот с прогулкой идея неплохая. Я будто целую вечность не была на улице.       — Я могу понять, что Лило меня игнорирует: ей кажется, что это спасёт её от меня, но ты, моя Искра, — Оптимус звучит притворно спокойно, но шум набирающих работу механизмов ни с чем спутать нельзя, — тоже решила поиграть в гордость?       — Даже не старалась, — Ева подарила Оптимусу успокаивающую улыбку, — сводишь нас погулять?       — Возможно. Если сейчас хорошо поработаете.       Ева закатила глаза. В такие моменты она чувствовала себя проституткой, к которой пришёл постоянный клиент.       — Я? Игнорирую? Между прочим сейчас я с вами в равном диалоге, — она недовольно хмыкнула. — Да и не сбегаю я. От чего спасаться? Всё давно встало на круги своя, я с этим смирилась, — а теперь обернулась конкретно к Прайму, снова натянула искреннюю улыбку.       Последние предложения Лило хотела проигнорировать — просто проглотить и забыть, но тогда противоречила бы сама себе.       — Классика, — прыснула воздухом.       — Правда? — голос Оптимус приобрёл оттенок притворного удивления. — Я знаю, что любое ваше смирение — это затишье перед очередной попыткой побега. То, что сейчас вы выжидаете, не означает, что мы поверили. Я — нет. Не после Евы, — Оптимус, наконец, шагнул вперёд, садясь на диван между Евой и Лило. Тот жалобно заскрипел под его весом, но выдержал, — именно поэтому предпочитаю проводить воспитательный процесс как можно чаще.       — Секс — это воспитание? — задумчиво протянула Ева, а после придвинулась ближе к Прайму, почти залезая на него. — У тебя просто большое либидо и много странных фетишей, мой Прайм.       Мех притушил оптику, наслаждаясь обращением Евы. Даже если она врала, то это была самая сладкая ложь из всех. Куда лучше правды.       — Тебя интересует, как работают протезы, Лило? С радостью покажу их функционал, — Оптимус выпустил несколько штекеров, но в этот раз они не стремились к коже органики, — насколько я знаю, к этой особенности своих новых конечностей вы ещё не прибегали. Откройте разъёмы.       — Нет уж, спасибо. Второго опыта инвалидности и пичканья таблетками мне не нужно, — Лило недовольно фыркнула.       Они действительно стали параноиками. Как жаль, что это им не поможет. Совсем не поможет. Лило хотела усмехнуться, как поймала краем глаза выпущенные кабели, а затем до неё дошли слова.       — Разъёмы? — удивлённый взгляд сначала вцепился в руки, а затем в ноги. Они там были? Ну, конечно же были. Чему тут вообще удивляться, вот только… — Каким образом? Я их даже не чувствую.       — Чувствуешь, — Оптимус едва пожал плечевыми сегментами, — просто игнорируешь. Человеческий мозг не позволяет тебе увидеть новые возможности. Одна из причин, по которой я тебе предлагал и продолжаю предлагать полное киберформирование.       — Признайся: тебе всё равно органика нравится больше, — Ева задумчиво провела ладонью по честплейту. Теперь казалось, будто Ева при желании могла оставить вмятины на Оптимусе. Или хотя бы поцарапать краску, — наша слабость, мягкость, все дела, — параллельно с рассуждением Ева старалась нащупать те самые разъёмы. Не было их. Да, протезы были намного более сильно присоединены к органике, чем любые другие могли бы на Земле, но всё равно, — я не понимаю.       Мех тяжело провентилировал, а после постучал кончиком когтя по области чуть ниже бывшего колена Евы.       — Вот здесь, моя Искра. Один из, — а после пустил разряд тока, прямиком в стыки протеза. Ева вскрикнула: ощущения были странные, но абсолютно точно принадлежали ей, а после, повинуясь странному инстинкту, отдала мысленный приказ на открытие разъёма. И он послушно обнажился, — есть ещё с внешней стороны несколько. Каждый разного размера, принимающий разную мощность.       — Ну надо же, — Лило сухо усмехнулась, с интересом наблюдая за подключением к разъемам Евы, а затем осмотрела свои ноги, где, предположительно, должны были находится её соединения. — Кто бы мог подумать, что вам придёт это в голову.       Лило начинала чувствовать себя лишней, за этим чувством не было радости или обиды, просто пустая оболочка. Впрочем, она не против понаблюдать за ними, может, узнаёт ещё чего интересного. Может, в какой-нибудь момент экстаза Прайма получится воткнуть чёртов нож ему в топливные магистрали.       Лило махнула головой, пропустив довольное хмыканье. Что за дурные мысли водятся в её голове? Соблазнительные, конечно, но совершенно глупые и нерабочие. Силой здесь не победить, остаётся только думать.       Еву повело от чувства… Присутствия? Чужой силы? Отголосков эмоций? Электричества?.. Это не было приятно, но и больно не стало. Люди такое не могли испытывать. Люди действительно были ограничены собственной оболочкой.       — Чёрт, — Ева заёрзала, — а я тоже могу посылать тебе электрические откаты?       Прайм тихо засмеялся.       — Нет. Вы не в состоянии их генерировать, — а после повернулся к Лило, которая, по его мнению, маялась без дела, — ты решила меня вновь вывести? Не выйдет, — Лило Прайм осадил приличным разрядом электричества в стыки одного из самых чувствительных разъёмов, — открывайся, Лило. Ты от меня не спрячешься за маской равнодушия.       Лило громко клацнула зубами, стиснула челюсти до скрипа эмали. Не самое разумное, с его стороны, бить электричеством органику. Так и сердце откажет. Вот только новые ноги считывали разряд не совсем, как боль. Что-то смешанное. Лило оно не нравилось.       — Конечно, — так и промычала через призму своей притворной улыбки, — Мог бы и повежливее. Я пытаюсь, — всё ещё не понимала, как это работает. Каким образом она должна их открывать? Не все люди даже ушами двигать могут, а тут: возьми и открой то, что у тебя появилось лишь недели назад.       Прайм всё ещё дулся, ну что за обиженный оленёнок. Хотя, самый настоящий олень. Настолько задела его эго, что тот до сих пор не мог спустить пар. Ох, как же Лило было не жаль.       Разъёмы поддались не сразу. Что-то щёлкнуло, щель немного расширилась, но вернулась обратно. Бесполезно. Как у Евы получилось их открыть? Может Лило слишком много думает? Может достаточно просто дать лёгкую мысль?       Она попыталась, но ничего не изменилось. Стыковочные швы чуть расширились и с щелчком вернулись на место.       — Я в душе не чаю, — сильно хотелось просто рявкнуть, но Лило сдержала примерный тон, ради приличия.       Ева неловко улыбнулась. Не знала, чем помочь: её разъёмы открылись, потому что она того пожелала. Как объяснить другому человеку, что надо желать? Как объяснить природу этого желания?       — Помоги ей, Оптимус, — Ева сделала столь вопросительный тон, что Прайм не смог устоять. Если Ева так просит за свою подружку, то…       Мех поднялся. Опасно натянулись кабели, подключённые к Еве, но из разъёмов не выскользнули. Прайм тем временем опустился на колени перед Лило, развёл протезы в стороны, потянул за резинку трусов.       — Не думай, что я каждый раз буду прибегать к этому способу, — несмотря на слова, мех понимал, что Лило стоило расслабить. Иначе никакие разъёмы не откроются. — Поработаешь сверху, Ева?       Но ту просить не надо было: Ева тут же заняла место Оптимуса, увлекая Лило в поцелуй. Всяко лучше, чем как дуре сидеть, оплетённой проводами.       Сидеть на коннекторе — одно. Терпеть его наглый фейсплейт между ног — другое. Лило была уверена, что спокойно вытерпит и такое, но стоило корпусу опуститься, как все слова застряли в горле. Нет, в такой позе она его туда не пропустит.       Коленки, вернее, теперь уже шарнирные соединения, пытались сжать бёдра обратно. Да даже выражение её лица, наконец, сменилось на чистое возмущение. Она неловко отстранилась от Евы, подавшись вперёд и вцепившись в свои бёдра.       — Нечего так стараться из-за меня, — может был вариант просто снова вывести его из себя. Оптимусу самому не хотелось этого делать, так пусть и не старается. Лило это совершенно не нужно. Между тем, она искренне пыталась выдерживать тон вежливым. — обойдусь и без твоих услуг.       Ева ожидала чего угодно: приступа ярости со стороны Оптимуса, штекера, который бы метнулся переломить шею Лило… Но ничего не было. По соединённым штекерам пришла странная какофония эмоций: то ли смех, то ли насмешка. Впрочем, всё это было написано на фейсплейте Оптимуса. Улыбка говорила сама за него.       — Ну что ты, Лило? Я задолжал тебе удовольствие. Мне нужно извиниться, — меху ничего не стоило развести протезы в сторону и зафиксировать их. Слишком просто. Органика, облачённая в металл, всё ещё слабая органика. Какая ирония, — расслабься и получай удовольствие. Так легче будет почувствовать разъёмы.       Чуть наклонившись, Ева погладила Оптимуса по шлему, прошлась по аудиосенсорам и антенне. Приласкала. Пусть лучше будет мил и покладист, чем опять начнёт угрожать убийством.       — Правда, Оптимус, — ворчала сквозь стиснутые зубы. Улыбка теперь казалась натянутой. — Вовсе не стоит. Ничего ты мне не должен.       Мышцы лица уже устали. Ноги свести не получалось, сколько бы она не пыталась. Даже уползти не получится, чёртов Прайм слишком уверенно держал её протезы. В этот момент Лило и прокляла их. Хотя, не будь протезов — ему было бы проще.       — Я этого не заслужила, — упёрлась ладонями в его плечи. Лило знала, что это сопротивление его только веселит, но и позволить подобраться к себе так близко не могла. — Не стоит.       — Конечно, не заслужила, — в голосе Прайма продолжала звучать ублюдочная улыбка, — именно поэтому стоит.       Прайм придвинулся ещё ближе, удобнее устраивая протезы Лило на своих плечевых сегментах. С такого ракурса вид открывался интригующий. Манипулятор прошёлся по лобку, спустился ниже, прямиком по нежным складкам. Было сухо. Теперь было предельно ясно, почему у Лило не нашлось сил открыть разъёмы. С таким-то внутренним напряжением даже собственное тело слушать не будет.       Оптимус не забывал о Еве, стабильно наращивая подачу электрических откатов. Это не опасно — органика могла пережить и не такое. Прайм был в этом уверен. Так говорили расчёты Шоквейва.       Когда Оптимус всё же прошёлся по лону Лило глоссой, то тут же почувствовал, как дрогнуло её тело. Чувствительная — это хорошо. Прайм такое любил. Причинять можно было не только боль, но и удовольствие.       — Если захочешь, то так будет каждый раз, Лило, — Оптимус говорил, не отвлекаясь от занятия. Подыскивал нужным темп, такой, чтобы Лило не смогла сдерживать стонов.       Ева на это лишь невнятно промычала. Ну, конечно. Оптимус и доброта — это вещи несовместимые. Рано или поздно ему будет нужно спустить пар.       — Спасибо за вашу щедрость, Оптимус Прайм, но… — она сильнее прикусила язык, отвлеклась на боль и металлический привкус во рту, а не глоссу между её ног. Не было никакого желания, вообще, но тело её не послушает. Совсем скоро её возбуждение выдаст всю человеческую натуру с потрохами и это бесило ещё больше. Лило могла перетерпеть боль, за неё можно ненавидеть. За удовольствие? Нет. — Но мне кажется вам стоит заняться Евой. Она этого достойна.       Лило на последних словах уже шипела, иного способа скрыть приятное нытьё не было. Она всё же попыталась свести ноги, зажать шлем между бёдрами. Может, ему станет неудобно и тесно, желание пропадёт и он отстанет от неё наконец.       Оптимус усмехнулся прямиком в Лило; один из штекеров юрко пробрался к навершию клитора и задал медленный, но чувственный темп. В эту игру можно было играть долго.       — Поверь мне, Лило, моя Искра не скучает, — Оптимус собрал откат помощнее, и Ева вскрикнула, когда ток обжёг чувствительные датчики, — тебе понравится это ощущение.       Ещё один штекер оказался около лица Лило и, выгадав момент, устремился прямиком между губ органики. Прайм вовсе не хотел, чтобы та в порыве мести откусила себе язык и захлебнулась кровью. Хотя, конечно, картина бы вышла увлекательной.       Лило дёрнулась, пыталась отвернуться от злосчастного кабеля, но тот оказался слишком юрким. Раздражение росло, оно бурлило внутри чистым гневом. Лило впилась ладонями в кабель, чтобы выдернуть его из рта и вернусь себе хоть капельку владения над ситуацией.       Пока боролась с кабелем, так и пропустила пару стонов, за что себя же и возненавидела. Ладно, к этому можно было привыкнуть…       Да, к этому можно было привыкнуть, но теперь не открывать штекеры было делом принципиальным. Как и не позволить себе упасть до того состояния, чтобы ныть и умолять сунуть в себя коннектор.       Эта маленькая игра Оптимусу с каждым кликом нравилась всё больше и больше. Было в ней что-то от борьбы за актив. Прайм любил это. Любил выходить на поле боя, где вокруг, кроме Мегатрона, конечно, не было ни одного реального противника, а после побеждать. Несчастные десептиконы очень боялись увидеть фиолетовый окрас и алую оптику. Некоторые даже позорно сливали отработку, а это ведь мог быть даже не Оптимус Прайм: в рядах автоботской армии было популярно подражание своему лорду.       — Как невежливо, Лило, — Прайм знает, что человеческое тело не сможет сопротивляться вечно. Что в один момент оно сдастся, а вслед за ним не выдержит и разум. Побеждать всегда было приятно, — да, Ева? Неужели я делаю что-то не так?       Ева хотела сказать, что изнасилование остаётся изнасилованием, даже если кто-то получает удовольствие, но не смогла из-за постыдного стона. Ток оказался приятен органическому телу.       Лило всё же вытянула кабель из рта, чтобы обеспечить более лёгкий приток кислорода, правда, скорее всего его отдёрнул сам Прайм. Сопротивляться уже было бессмысленно, ну и плевать. Пусть дальше упивается своим превосходством, она не позволит этому прогнуть свою волю в любом случае.       — Т-ты… Чёрт, — Лило ругнулась, пытаясь то ли выгнуться, то ли сбежать назад, но мешала спинка дивана. — Отвратителен… — И всё же немного сбила своё желание пнуть того коленкой по антеннам.       Стимуляция казалась мерзостной лишь на первые секунды, а потом её тело всё же отозвалось. Отозвалось и чуть ли само не прижималось к фейсплейту. Теперь и ворчание стихло, перешло лишь на рваное мычание. Лило верила, что звучало как недовольство, но это было далеко от истины. Внутри медленно затягивалась спираль, словно её же родной организм издевался над ней. Надо просто это пережить. Просто пережить. Сейчас она схватит оргазм, потом от неё отстанут, следовало расслабиться, но не подавать звуков. Оптимусу нравились стоны, поэтому Лило жадничала.       Глаза стоило зажмурить, уж лучше так, чем видеть чужой шлем между ног. Таз невольно вздрогнул, а затем подался назад — Лило пыталась сбежать от ощущений. Что-то странное стягивалось вместе с поджидающим оргазмом. Это не радовало, это пугало.       Оптимусу было плевать на оскорбления, вырывающиеся изо рта Лило. Ева тоже любила его оскорблять. Думала, что это задевает. Но разве может задевать чужой страх, которым Прайм так любил упиваться? Это было почти также прекрасно, как самый элитный сорт энергона. И даже немного лучше.       — Я знаю, — но Праймы должны признавать свои недостатки, поэтому Оптимус покорно соглашается. Он отвратителен? Что же, это всё ещё лучше, чем то дрянное показушное равнодушие. Даже Ева не ранила Искру так сильно со своим извечным гневом, — именно поэтому ты стонешь подо мной. И Ева тоже.       Будь иначе, то ни Прайм, ни Мегатрон не добились бы таких красочных реакций. Органика могла сколько угодно убеждать себя в ненависти к мехам, но обмануть других не вышло. Так думал Оптимус и код, сидящий внутри него.       Как же это надоело. Голова кружилась от удовольствия, оргазм уже дышал ей в затылок. Было жарко, душно настолько, что Лило прекратила всякую борьбу — потом успеет вставить громкое словечко, сейчас было слишком хорошо, чтобы злиться. Таз уже сам двигался навстречу глоссе, хотелось большего. Это было такое обманчивое чувство, такое приятное, что слезились глаза и окружение размывалось. Стоило признать, у Прайма получалось это лучше, чем у Мегатрона. Даже за это Лило его возненавидит, но потом.       Тело напрягалось, органика пыталась скорее поймать волну экстаза, уже сама не заметила, как отщёлкнулись и раскрылись соединения. Спохватилась уже позднее — к ним сразу подключились.       Электричество стало ключевым сигналом, в момент всё перед глазами поплыло рябью, мышцы напряглись, Лило будто пыталась сжаться до атома и в то же время сильнее прижаться к глоссе. Оргазм всё же накрыл, почти смыл с пути её сознание, но было что-то ещё… Лило, на самом деле, не сразу этого заметила — в потоке чувств и эмоций уследить за телом было тяжело, а вот потом, когда дымка от кульминации чуть прошла, ужасающее понимание накрыло чистым стыдом.       Это был сквирт. Лило обмочилась на Оптимуса ёбаного Прайма.       На лице и не было других эмоций, кроме как искреннего удивления.       Оптимус не мог сдержать улыбки: теперь искренне-довольной. Или просто не захотел. Эта улыбка символизировала победу. Полную и безоговорочную.       В любой другой ситуации Прайму бы было мерзко. Он славился своим презрением к органике и всему, что она стремилась из себя выделять. Но, конечно, не к тому, что выплеснула на него Лило. Кажется, даже Ева не была столь не сдержана.       — Буду считать, что недопонимание между нами улажено, Лило, — тот смотрел прямиком органике в глаза, ловя мутный и размытый взгляд. Как нравилось ему это глупое выражение на лице Лило, которая всё ещё не могла отойти от оргазма, — Мегатрон многое упускает, согласна?       Теперь, подключившись к двум органикам, Прайм, наконец, мог позаботиться о своём удовольствии.       — Обещаю, — она тяжело вздохнула, тело наконец начало остывать, поддаваясь неприятному копошению внутри. Лило снова дёрнула бёдрами, чтобы сжать их вместе. Положение было крайне смущающим, даже постыдным, — Когда-нибудь ты сдохнешь. Я об этом позабочусь.       Да, эта была бы прекрасная картина. Лило бы всё отдала, чтобы лицезреть его смерть.       Она подалась в сторону, хотела уползти от этого положения подальше. Мозг всё ещё был ватным, бёдра до сих пор дрожали. Давно её так не накрывало… Если вообще накрывало.       — Конечно, сдохну, — Оптимус кивнул, принимая слова Лило, — даже кибертронцы не живут вечно. Дезактив — это то, что однажды произойдёт. Но смерть — это поле игры моей Искры. Да, Ева?       Та ничего сперва не ответила. Плечи подрагивали от переизбытка эмоций и неудовлетворения. Ева могла бы попытаться решить эту проблему самостоятельно, но всё ещё боялась громоздких протезов, заменяющих руки. Нет, такими она в своё лоно не полезет.       — Прости, Ева, я оставил тебя, — зато полез Прайм, не стесняясь ни пошлых звуков, ни всё ещё поблёскивавшей в свете ламп мочи на своем фейсплейте. — Тебе-то шоу понравилось?       Ева ничего не ответила. Она предпочла не наблюдать за тем, как Оптимус Прайм отлизывал Лило.       Лило, будто на зло Оптимусу, повернулась к Еве и жадно вцепилась той в губы, прижимаясь к ней ближе.       Было некрасиво игнорировать Еву ранее, но у Лило были свои проблемы в образе Прайма, но сейчас… Он ведь не полезет с таким фейсплейтом к ней целоваться? Лило ехидно улыбается, представляя такую картину.       Параллельно с этим Лило пыталась привыкнуть к электрическим разрядам: странное чувство, вроде и приятно, а вроде странно до безумия. Кибертронцы чувствовали их так же? Или им больше доставляло удовольствия? Ответа она не знала, да и спросить не могла — всё познаётся в сравнение. Может даже их перезагрузка в корне отличается от оргазма… Было бы интересно посмотреть на Мегатрона или Оптимуса, что застряли в человеческом обличье и ознакомились с полным набором способностей человека и его нервной системы.       Лило рискнула деликатно провести пальцами по линии челюсти, чуть задрав голову Еве. Тут открылась и шея, не теряя времени она коснулась нежной кожи, натянула губами небольшой участок и присосалась к нему, словно пиявка. Оптимуса же одарила каким-то самодовольным нахальным взглядом, а затем прикрыла глаза, предпочитая сконцентрироваться на Еве.       Ева задрожала от напора Лило. Обычно та не была столь… Страстна. С другой стороны, когда та пописала на Оптимуса Прайма, то даже фригидная возбудится. Трудно было не реагировать на такое. Ева застонала, прижимая Лило к себе. Даже присутствие Оптимуса стало каким-то смазанным и незначительным. Плевать на него. Плевать на всё, кроме губ Лило. Еве хочется жить в этом моменте вечность.       — Мне понравилась Лило, — Ева делает усилие над собой, чтобы ответить осмысленно Прайму, — она такая красивая. Но ты тоже неплох, когда на коленях.       — Старался, моя Искра, — Оптимус усиливает электрические откаты, гонясь за собственным удовольствием. Нейроцепи плавило от количества предупреждений.       Лило пустила ладони по чужой спине, прижимая Еву ближе. Для расчёта правильного давления следовало немного потрудиться, но Лило против не была — так Ева словно была в её руках, в её власти, а не того, кто маячил по соседству с ними.       Лило позволила себе лениво мазнуть взглядом по фиолетовому корпусу, подняться глазами прям к алой оптике. Отпустила нежную кожу, деликатно лизнула покрасневшее пятно и взяла чуть ниже, ближе к глотке. Кожа поддавалась без сопротивления, Лило благодатно промычала в ответ. Промычала, а затем чуть не завопила от пришедшего отката, так и дёрнулась, сжимая руки вокруг чужого туловища. Немного не уследила — едва прикусила тонкую кожу. Что-то ей подсказывало, что это чувство ещё успеет надоесть, что Прайму эта игра наскучит далеко не скоро.       И чёрт бы его побрал, знал ведь, на что давить.       Ева не сдерживается и вскрикивает. Контраст между болью и наслаждением был такой сильный, что Ева даже не могла точно ответить, из-за чего закричала. Зато точно знала одно: завтра вся её шея будет в красных пятнах. Очень показательно. Жаль, что Мегатрон этого не увидит.       — Аккуратнее, Лило, — Оптимус говорит таким тоном, будто журит ребёнка, — ты сделала больно моей Искре.       — Не так больно, как ты, — Ева стонет сквозь сжатые зубы, начинает гладить Лило по спине. И опять, в который раз, жалеет, что у неё больше нет своих рук, — да чёрт, я уже не могу! Прайм, сильнее!       — Как скажешь, Ева.       Оптимус точно знает, какая сила отката нужна, чтобы две органики не встали никогда. Но это потом, когда-нибудь в другой раз. Сейчас хочется посмотреть, как каждая из них улетит в ребут от новой стимуляции.       — Надеюсь, Шоквейв знал своё дело, и ваши протезы не перегорят. Иначе до возвращения Мегатрона вы вновь окажетесь без них.       Лило лишь отголоском услышала последние предложения — хотела отдёрнуть штекер, как отцепилась от Евы и крепче вжалась в неё, стоило откату дойти до соединений. Нервы снова ошпарило, понятия Лило не имела, как это работает, но это сработало. Оргазм был обжигающим, слишком резким и совершенно нежданным.       Отпускало медленно — мышцы болели и внезапно накатила усталость. Лило чуть ли не повисла на подруге, шумно глотая воздух и всматриваясь стеклянными глазами в участки чужой кожи. Механическая рука сама потянулась к покраснениям на шее, обвела каждое пятнышко с изумлённой нежностью.       — Сбавь-сбавь, — Лило тихо махнула ладонью, когда откаты всё же продолжились. Дрожь промчалась по всему телу: от ног и вдоль позвоночника к шее. Лило поежилась на месте, пыталась подняться и уползти от кабелей куда-нибудь за спинку дивана.       Ева кончила за Лило следом: оргазм был ярким и сильным. Вероятно, виной тому стало то, что за весь акт он для Евы был первым. Слишком долгая стимуляция, слишком много «слишком». Ева обмякла, не в силах следить за вознёй Лило над ней.       — Дай передохнуть, — Ева тоже махнула Оптимусу, чтобы тот перестал играться с электричеством. — Забыл, что мы не под афродизиаком? Как в первый раз не будет.       — Правда? — Прайм хмыкнул. — Я тоже хочу получить удовольствие, Ева. Но из-за того что вы откаты давать не можете, я, де-факто, занимаюсь мастурбацией.       — Это правильно, — Ева подалась вперёд, оставив поцелуй куда-то на теле Лило, — дрочи в ладошку в одиночестве.       Лило замерла, обернулась к автоботу и на момент задумалась, а после вовсе улыбнулась с намёком на издевательство.       — Помощь нужна? — вопрос был скорее риторическим. Лило не хотела помогать, думала лишь посмеяться тому в фейсплейт из-за его жалкого положения. В любом случае, это не имело значения. Её немного раззадорили, так почему бы не доиграть эту партию до конца? — А надо было подумать головой и разработать систему отката, — скучающе повела головой, уперев ту на свою металлическую ладонь. Лило невольно поморщилась — всё ещё не привыкнет к жёсткому металлу, вместо мягкой кожи.       — Надо было бы. Многое надо было бы сделать. Но у нас ведь всё время мира, не так ли? — Прайм на клик перестал подавать откаты вообще, а после и вовсе отключился от Евы с Лило. — И всё же начатое надо заканчивать. Я на коленях сегодня уже постоял, — мех поудобнее устроился на диване, а после развёл сервоприводы в сторону. Постучал когтем себе по бедру, — давай, Лило. Твоя очередь. Ева, ты тоже можешь присоединиться.       Паховая броня с едва-слышным шумом открылась, выпуская коннектор. Оптимус тоже упёр шлем в ладонь, полностью копируя позу Лило.       — У меня нет опыта в… Этом, — она кивнула в сторону коннектора. — К тому же, благодаря очень умному кибертронцу, моё горло всё ещё ощущается, как полный Ад.       Нет, это было бы ужасно. Мало того, что она может задохнуться к чертям, Лило чётко видела и другие последствия: рвотный рефлекс она не контролирует и никогда не практиковалась по понятным причинам, да и горло потом будет зудеть раза в три сильнее.       Она увела голову в сторону, поудобнее усевшись, словно вовсе здесь не при делах. Игнорирование проблемы её не решит — Лило знала, но добровольно она на такое не пойдёт, уж лучше пусть заставляет. Так появится ещё одна кормушка для ненависти. Допотопной звериной ненависти в её душе.       — Очень похвально, что ты стремишься заглотить, но ты не Ева…       — Я всё слышу!.. — Ева, наконец, более-менее пришла в себя. Праведное возмущение всколыхнулось в душе. Прайм говорит о ней, как о какой-то секс-кукле!       — … и можешь не помещать его себе в рот. Я угрожал вырвать вам языки, но всё ещё не сделал. Не заставляйте меня думать, что это бесполезный орган у вас, — оптокабели юркими змейками нырнули к Лило, а после грубо сбросили её с дивана, — давай же, Лило. Я доставил тебе удовольствие, а ты доставишь мне. Всё честно.       — Боюсь тогда Мегатрон вырвет глоссу тебе, — Лило послушно придвинулась к сервоприводам, с сомнением осматривая коннектор. Да, кроме раздражения он больше ничего не вызывал: ни возбуждения, ни стыда — ничего. Она тяжело вздохнула, подалась вперед и, неуверенно высунув язык, провела полосой от основания к кончику.       Его фейсплейт Лило предпочла не видеть — там точно красовалась наглая улыбка. Ей к черту не сдалось его довольство.       Сомкнула губы на конце чисто ради интереса, чтобы соотнести размер и прощупать материал. Лило действовала неловко, опять же — опыта у нее не было. Никто не хотел совать член в горло астматика, а затем оправдываться в суде за умышленное убийство. Прайма суд не ждал, не в ближайшее время. Лило взяла на заметку нажаловаться Мегатрону по полной программе, когда тот, наконец, закончит со сменой альтмода.       Чувствительные сенсоры на коннекторе моментально передали ощущения от прикосновений Лило. Этого было шлаково мало, но так хорошо. То, что Лило не умеет, это ничего страшного — так думал Оптимус. У них у всех будут сотни ворнов, чтобы каждый научился удовлетворять друг друга. Это вопрос практики.       — Смелее, Лило. Я не собираюсь тебя насаживать на него. Пока что, — мех повернул шлем в сторону, — не скучай, Ева. Помоги ей.       Ева тяжело вздохнула. Последние несколько минут она активно пыталась слиться с диваном, но не вышло. Пришлось опуститься на пол рядом с Лило, исподлобья глядя на фейсплейт Оптимуса.       — Ты что, любишь то идиотское порно Ж/М/Ж? — Ева хмыкнула, немного оттеснив Лило в сторону. Не хватало, чтобы та задохнулась на члене Прайма. Это была бы слишком плохая эпитафия на могильном камне.       — Я не смотрю порно, Ева, — мех пожал плечевыми сегментами, — только если то, которое заснял с вами в главной роли.       Лило провела запястьем по губам, пытаясь смахнуть собственную слюну и ещё нечто скользкое, недовольно поморщилась на свою же ладонь — от металла уже тошнило.       — Он и породил этот жанр, — Лило мрачно усмехнулась, продолжая наблюдать за действиями Евы. Невольно задумалась, а стали бы на Земле смотреть порно с… Думать об этом расхотелось сразу же, как только вылезло следующее осознание — в духе Прайма выложить чёртов видеоролик в интернет, а потом довольствоваться массовым вниманием к себе и тем, что всё человечество поняло, кому принадлежат две органики на видео.       Тут Лило действительно чуть не вывернуло. Посмотреть тому в оптику она не решилась — узнает ответ на свой мысленный вопрос.       — Чувствую себя той самой секс-куклой, — Лило попыталась пошутить, напомнив Еве о её же фразе, но в итоге получилось больше ужасающе и грустно, чем смешно.       — Вы сейчас напоминаете мне интерфемок, — голос Оптимуса звучал почти приторно, — но я бы за такую работу ни шаникса не заплатил. Вы не стараетесь. Много болтаете. Между прочим, чем быстрее мы закончим, тем скорее для вас всё это прекратится. Или мы пойдём на второй заход?       — Нет, — резко ответила Ева, — на сегодня с тебя и этого хватит, Оптимус, — попытка насадиться на коннектор ничего не дала — тот был слишком большим для человеческого горла.       Для Оптимуса же эта сцена была столь интригующей, что он не мог не позволить себе ухмылки. Как Ева и Лило были прекрасны, когда пытались казаться свободными, стоя на коленях перед его паховой.       — Так нечестно, Ева. Ты отнимаешь всю работу у Лило, — Прайм протянул манипулятор, зарывшись в копну волос Евы, а после дёрнул её в сторону. Та завозилась по полу, в тщетной попытке уйти от болезненного натяжения, но вырваться из хватки не вышло.       — Так нечестно, Прайм, — Лило специально повторила это его же тоном, — Ты говоришь, что мы вам дороги, а сам относишься как к последним, как ты сказал, интерфемкам.       И Лило знала, что сказала это в стенку. Прайм тупица. Самый настоящий тупица, застрявший в своём мире. Шизофрения у него или какой другой диагноз — решать уже не Лило. Намёк вернуться к коннектору был считан сразу, Лило припала к апгрейду.       — Хватит её мучать, я здесь, — обвела языком кончик, а затем вновь сомкнула губы. Попыталась податься вперёд, да уже болела челюсть и мышцы лица. Так и губу порвать можно, что, впрочем, автобот не против сделать. Лило предполагала и такое развитие событий. Так или иначе, лёгкая паника всё же сжала грудную клетку. Лило пыталась дышать носом, благо, сейчас это было возможно.       — Вы сами так себя ставите. Я не виноват в этом, — Оптимус, наконец, отпускает Еву, а та пытается погладить себя… Но отдёргивает металлическую руку. Неприятно. Очень, — прости, моя Искра.       — Два объекта для Вируса на тебя очень плохо влияют, Оптимус, — Ева вытерла выступившие слёзы футболкой, — нежнее, пожалуйста.       — Не ревнуй, Ева. Я же ничего не сказал, когда увидел, как ты сидишь на Мегатроне и целуешь его, — мех послал понимающую улыбку Еве.       — Ревнующий сукин сын!       Прайм рассмеялся, а после опустил ладонь на макушку Лило. Не давил, но и отстраниться не давал.       Лило машинально подалась назад из страха, что сейчас коннектор разорвёт ей губы к чёрту. Упёрлась руками в сегменты брони, но оттолкнуться не получилось.       Пришлось возвращать самообладание и продолжать дышать носом. В какой-то момент кончик упёрся в малоприятное место, Лило сжалась, пытаясь сдержать рвотный позыв. Общая ситуация вообще не вызывала спокойствия, оттого тошнило только хуже. Единственная мысль, которая всё же помогла успокоить рефлексы — так это боязнь, что её потом заставят сосать собственную блевотину. Стало хуже, но мотивации не выпустить наружу весь обед увеличилось.       Лило зажмурилась, сама удивлялась, как далеко смогла зайти. Челюсть неприятно ныла на пару с мышцами. Хотелось отстраниться и отдышаться нормально, хотя бы немного.       — Уже лучше, — задумчиво комментирует Оптимус. На самом деле, он лукавит. Потуги органики в оральный секс казались просто смешными. Если бы это была не его органика, то Прайм бы и вовсе удовольствия не получил. Хотя, вероятно, получил бы, когда размозжил голову неудачного партнёра по ближайшей поверхности, — дело в практике, понимаешь, Лило?       Лениво повернулся в сторону Евы, даря той спокойную, тёплую улыбку: от которой, правда, по спине Евы пробежали мурашки.       — Я не ревную, Ева. Ревность — это недостойно Прайма. Как вообще можно ревновать свою собственность к своему Бондмейту? — мех рассуждает под аккомпанемент задыхающихся звуков.       — Ты её сейчас задушишь, — флегматично подмечает Ева.       — Я знаю, — просто отвечает Прайм.       Лило упёрлась. Теперь уже действительно пыталась выбраться из положения. Глаза слезились от отсутствия нормального дыхания.       Если раньше она думала, что хуже быть не может — ошибалась. Может. Мало того, что ей, слабо говоря, это занятие приносит мало удовольствия, так ещё и открыто издеваются. Нет, как только Мегатрон вернётся, она не просто нажалуется ему, она потребует полного наказания для Прайма с его отношением к десептиконской органике. Уже было плевать, что она не давала согласия быть шлюхой фиолетовой фракции, но в отличии от Оптимуса так с ней ещё никто не поступал. На самом деле, в сравнении с ним все были настоящими джентльменами.       Внутри снова кипел гнев, горло теперь не просто саднило. Свежие вчерашние раны жгло от каждого касания и, что было хуже, от попыток всунуть в глотку вот это. Кашель появился позже, когда дыхание сбилось и восстановить она его не могла — так и продолжила мычать со слезами на глазах, боролась с шлаковым манипулятором на голове.       — Знаешь, Лило, я думаю о справедливости, — Прайма тянуло на философию, — я думаю о том, что на Земле тебя прозвали десептиконской шлюхой. Но это не так. Это неправильный титул. Ты моя шлюха, — наконец, мех убрал с головы Лило ладонь, с усмешкой наблюдая, как та заходится в ужасном кашле.       Ева положила руку на сотрясающиеся плечи Лило, но смотрела исключительно на Оптимуса. Смотрела враждебно и зло.       — Что с тобой случилось, Оптимус? Ты и раньше был сумасшедшим, но в этом мире просто… Потерял все тормоза! Хватит, — а после, немного помолчав, добавила, — пожалуйста. Мы пытаемся угодить вам…       — Это ложь, — Прайм достал из подпространства ингалятор и протянул его Лило, — я так веду себя, потому что вы продолжаете не любить нас с Мегатроном. Вы не заслужили хорошего отношения.       Лило сразу потянула руки к ингалятору, вцепилась в него, как в спасательный круг и сразу брызнула в горло.       Слова Прайма доходили вяло, а когда дошли — Лило думала выкинуть чёртов ингалятор и задохнуться к чёртовой матери. Всё, это больше не её проблема. Пусть другая Лило решает, как ей тут выживать. Она больше с этим не справляется, а это только первый день!       Кашель в миг стих, приступ не успел разрастись, но вот Лило уже ревела. Ревела навзрыд от всей скопившейся обиды. Глаза болели от сухости, она так и вцепилась ладонями в остатки волос и припала к полу. Даже не сказала ничего вразумительного, просто что-то кричала в поверхность севшим хриплым голосом, словно мел по доске.       Лило никогда так не ненавидела жизнь, как сейчас. В миг выпрямилась, пока её снова не схватили и не вернули в этот кошмар, схватилась за шею, потому что было больно и глотать, и дышать. Выпрямилась, а затем резко подалась вниз, с силой приложившись башкой о металлический пол. На лбу проступило красное пятно с размазанными каплями крови.       Боль резко ударила, в ушах поднялся звон вместе с плывущей картиной, но этого всё равно было мало. Она снова подалась назад, чтобы со второго раза её точно выбило из этой реальности и, надеялась, что навсегда. Лило даже готова оказаться в Аду, потому что то, что она сейчас чувствует — гораздо хуже Ада.       Ева позволила себе замереть от шока: она никогда не знала, как реагировать на чужие истерики, а на самовредительство — подавно. Лило выглядела и вела себя, как безумная. Если это был не настоящий приступ сумасшествия, то Ева тогда не знала, что это.       — Лило, не надо! — Ева исхитрилась подлезть под Лило до того момента, пока она не успела во второй раз удариться головой об пол. — Он специально это говорит, слышишь? Он хочет, чтобы мы сошли с ума также, как и он! Это провокация, он сам даже так не считает! — Ева говорила и говорила, пока не обнаружила себя обнимающей Лило. Так крепко, как только могла.       В этот момент ей даже стало наплевать на Прайма, который наблюдал эту сцену слабости их обоих. Плевать. Желание защитить Лило от неё же самое затопило разум.       — Пожалуйста, Лило… — Ева умоляла её, как не умоляла никого другого.       — Какая трогательная сцена, — Прайм притушил оптику, с интересом изучая открывшуюся картину, — вот о такой самоотверженности к нам я и прошу. Если вы можете так друг с другом, то почему не можете со мной? С Мегатроном? И ты не права, Ева. Я так считаю.       Лило обмякла, повисла на Еве ткнувшись болезненным лбом той в плечо и размазав часть проступившей крови. Ушиб уже опух, красной шишкой красовался посреди лба и сильно ныл.       В голове вовсе было пусто. Она болела под собственный звон. Лило казалось, что она вовсе засыпает, ну или старается. Окружение было мутным, да и спать действительно хотелось.       — Я шлюха Оптимуса Прайма, — выдох. Слова давались тяжело из-за металлического привкуса во рту и бардака в голове, — Я шлюха Мегатрона, — вяло повела головой, словно пыталась кивнуть, но не было сил. Продолжила, уже на грани слышимости — спрашивала саму себя. — Почему…       — Никакая ты не шлюха, Лило! — Ева аккуратно взяла подругу за лицо, внимательно рассматривая рану на лбу. Удар был сильным и от всей души: кто бы мог подумать, что человек может сделать с собой такое?.. Хотя, Лило в здравом уме не была. — Не слушай его, а слушай меня. Ты — это самый лучший человек из всех, кого я знаю.       Прайм цокнул на слова Евы, а после коннектор с тихим щелчком скрылся под бронёй. Желание интерфейса никуда не пропало, но ни Лило, ни Ева уже не были в нужном для этого состоянии. Было жалко — Оптимус прерываться не любил. Но кое-что закончить он всё же хотел. Когда Мегатрон очнётся, то тот предоставит ему лучшую версию органики.       — Говоря об Мегатроне, — Прайм поднялся с дивана, обойдя Еву с Лило, — случились некоторые осложнения. Вероятно, Мегатрона с нами не будет более трёх земных лет. Что, конечно, мало, но больше, чем планировалось, — мех ещё раз окинул взглядом органику, прикидывая, стоит ли. Ответ нашёлся быстро, — по этому поводу хочу вам кое-что подарить. Точнее, тебе, Лило. Наше знакомство продолжает не задаваться, а на Земле ведь принято дарить подарки, чтобы загладить вину?       На несколько кликов мех скрылся, а после вернулся с обычным на первый взгляд мешком.       — Это подарок, — мех вернулся к дивану, а после протянул его Лило, — и извинения.       — Что здесь? — Ева не понимала, зачем Прайм устраивает это шоу. Хотя, нет, не так: было очевидно, что он устраивает самые настоящие психологические пытки. Другое дело, что это может плохо кончиться.       — Ничего опасного. Откройте и узнаете.       Мешок отдавал ужасом. Тошнотворным всепоглощающим ужасом, Лило долго на него смотрела, не в силах даже взгляда отвести. В воздухе чувствовался странный аромат: то ли металла, то ли мяса, то ли крови…       Машинально потянулась, не за тем, чтобы утолить интерес, а потому что Прайм так сказал. Было ясно, что тот не успокоится, пока приказ не будет выполнен.       Потянулась, взяла в ладони несчастный мешок и что-то внутри мягко поддалось нажатию пальцев. Лило бы могла догадаться, что так, если бы руки были своими, но металлические не могли передать всех ощущений.       Ещё долго смотрела на него, опустив на пол перед собой, а затем всё же потянула нить, едва развернула и замерла, стоило увидеть лишь маленький локон знакомых волос.       Больше она пакет не трогала, едва успела податься в бок, чтобы не наблевать прямо в него. Всю глотку ошпарило кислой непереваренной субстанцией. Лило чуть в ней же и не задохнулась, кашляла и снова выблёвывала остатки, пока не осталась одна желчь. Теперь каждая мысль оборвалась. Просто оборвалась, словно их никогда не было.       Лило даже не успела закричать или снова вернуться к рыданию, круглыми глазами смотрела в пол, лишь бы не думать о голове Кассандры в мешке.       Слова Оптимуса были пустым звуком.       — Возможно, ты думаешь, что я тебя обманул, — Прайм говорил скучающе, ленивым тоном, — но это не так. В момент нашего прошлого разговора она уже была мертва. Как и… Впрочем, неважно. Так что я не лгал, — мех подвёл итог с таким гордым видом, будто этот факт делал ему чести, — но я подумал, что будет нечестно, если ты не узнаешь правду. К тому же, люди же любят всю эту чепуху с погребальными ритуалами? Хоронить здесь негде, но можем сжечь.       Прайм рассуждал и рассуждал, а Ева не знала, куда себя деть. Мир сжался до одного отсека и двух сумасшедших, застрявших в нём. И одной головы. И Евы.       Мех тем временем потянулся к мешку, вытащив оттуда голову Кассандры. Задумчиво осмотрел её, будто примеряясь, а после протянул её Лило.       — Ты что, не хочешь попрощаться с подругой? Ева, посмотри на неё! Разве это — друг? — насмешка сквозила в голосе Оптимуса. Тот едва ли не смеялся открыто. Для него ничего страшного не происходило: органику нужно было дрессировать.       — Ты прав, — Лило, наконец отдышавшись и успокоив рвотный рефлекс, еле поднялась на ноги. Тело вовсе не слушалось, шаталось из стороны в сторону, словно она была пьяна. Лило вцепилась круглыми от ужаса глазами в знакомое безжизненное лицо. — Её надо сжечь. Кассандра бы хотела, чтобы её кремировали.       Лило не видела перед собой её головы, глаза словно фокусировались на чем угодно, но не на ней. Она поддалась к кухонному гарнитуру, лениво переставляя ноги.       — У нас есть горючее и зажигалка?..       — Так, довольно! — Ева резко поднялась, решительно направляясь к выходу из отсека. Она не была уверенна, закрыт он, или нет, но попробовать стоило.       — Куда ты, моя Искра? — оптокабели выскользнули из разъёмов, устремляясь к Еве. Обвились вокруг, мешая двигаться вперёд. — Я не разрешал тебе уходить.       — На помощь позвать! — зло рявкнула в ответ Ева. — Ни за что не поверю, что Мегатрон оставил нас наедине с тобой. Таким тобой!       — Не понимаю причин вашей истерии, — оптокабели Еву не отпустили. Мех повернулся к Лило, которая искала что-то горючее, — не думаю, что здесь найдётся нечто достаточно сильное, чтобы смочь сжечь кости. Но у меня есть бластер, — Прайм приподнял манипулятор, трансформировал его в оружие, — один выстрел — и никакой головы.       — Сожги её, пожалуйста, — Лило рвано обернулась к автоботу, цепким взглядом смотря тому в оптику. Голова знатно болела, ушиб на лбу пульсировал. Нет ли у неё сотрясения или внутричерепного кровотечения?.. Если так, то она сразу бы вырубилась, а там и умерла. Звучит не так уж и плохо.       Она опустила взгляд к голове, внутри уже ничего не сжималось и не давило. Было на удивление спокойно, словно Лило сбросила лишний груз и теперь могла спокойно дышать. От таких мыслей стало противно от самой себя, но разве… Разве сейчас можно было что-то изменить? Нет. Нельзя, теперь уже ей некуда рваться. Ни свобода, ни желание мести, ни смерть — ничего не утешит эту пустоту внутри.       — Покойся с миром.       — Это можно, — наконец, вынес вердикт Прайм. Ему не нравилось, что органика так быстро успокоилась. С одной стороны это могло значить принятие своего положения, но с другой… Что-то было не так в поведении Лило. Её эмоции слишком быстро сменяли друг друга: от чистой истерии до ледяного спокойствия. Мех отпустил Еву, вернув кабели на место; поднялся вместе с головой и направился к Лило, — что ж, — Оптимус опустил голову Кассандры на пол, — пока все не станут едины.       Выстрела не последовало. Вместо этого Оптимус сделал шаг вперёд, наступая на отрубленную голову. Под огромной силой человеческие кости не выдерживали: череп лопнул с трескучим громким звуком, будто кто-то ехал по щебёнке. Острые осколки костей прорвали тонкую кожу, уже и без того начинавшую гнить. Крови было не много — она вся успела вытечь раннее; под давление через уши, рот и нос вывалились остатки мозга.       Совсем скоро вместо головы на полу осталась кроваво-костяная лепёшка, в которой от Кассандры остались лишь рыжие волосы, да и те оказались в мозге и мясе, став почти красными.       Прайм трансформировал бластер обратно в манипулятор.       — Убери за собой.       Слова Оптимуса Прайма были пустым звуком.       Лило молча кивнула и направилась к кладовой, достала оттуда метлу с совком, а следом ведро с шваброй. Да, пол придётся хорошо отмыть. Мазнула взглядом по полкам и нашла моющее средство.       Липкие остатки было сложно сдирать с пола щёткой, но Прайм был прав, оставлять это так нельзя — будет стоять ужасный запах. Кости неприятно для ушей щёлкали и похрустывали от каждого взмаха метлы. Лило сложила всё в совок, ещё раз осмотрела алое месиво, а затем направилась к раковине набрать воды.       — Куда выкинуть остатки? Они уже гниют, в мусорке будет вонять… — ответ нашёлся сам и Лило направилась к туалету. — Смою в унитаз.       Смывались они плохо. Возможно сама канализация забилась от вязкой субстанции и волос. Лило плеснула в него какое-то разъедающее средство для прочистки туалетов. Вода в ведре уже набралась.       Обыденность. На плечах чувствовалась спокойная обыденность, словно она просто прибиралась в доме. Лило смочила швабру в воде и начала елозить по полу. Кровь только размазывалась, Лило на неё поморщилась.       Рутинно сполоснула швабру и продолжила тереть дальше.       Ева вернулась на диван, решив придерживаться своей излюбленной тактике: игнорированию. Да, то, что она увидела — было форменным безумием. И дело было вовсе не в убийстве или издевательстве над трупом. Дело было в реакциях Прайма и Лило.       Оптимус раньше не был таким. Он умел держать себя в руках. Возможно, проблема была в слиянии? Но Мегатрон не выглядел более сумасшедшим, чем раньше. Но если на Прайма Еве было наплевать, то на Лило — нет. Та пусть и уверяла всех их, что не сошла с ума, но её реакция на произошедшее, а, точнее, почти полное отсутствие таковой, говорили всяко лучше разных слов.       — Ты пожалеешь об этом, — скучающе кинула Ева Прайму. — Это не угроза. Это факт.       — В таком состоянии она ничего не сделает, — Оптимус опустился рядом с Евой на диван, внимательно следя за уборкой, — как ты думаешь, что я сделал?       — Совершил ошибку. Одну из многих, — мысль о том, что надо бы встать и помочь Лило, в голову пришла уже тогда, когда почти всё было убрано.       Лило звенела ведром о раковину, пока отмывала и его и швабру. И саму раковину тоже — всё было в кровавых разводах и пахло, мягко говоря, ужасно. Запах можно вывести только тщательным мытьём. Лило плеснула хлоркой, на миг осматривая этикетку небольшой канистры.       В голове родилась мысль, что она потом понадобится, как возможность избежать очередного ужаса. Потом можно будет её выпить и забыть обо всём, но сейчас… Сейчас нужно закончить убираться.       Плеск воды остановился, Лило отнесла чистые приспособления, а затем вернулась в туалет, проверить, всё ли там смылось. Не всё. Ещё долго она возилась с унитазом и, наконец, выдохнула, прожимая кнопку слива.       Под носом всё ещё остался жуткий запах, благо, теперь было чисто.       — Я закончила, — не знала, кому говорила. Скорее всего самой себе. Показалась из туалета и сразу вернулась к дивану, сев на свободное место и сложив ладони на бёдрах.       Пустой звук. Пустой, словно белый шум. Настолько пустой, что в голове остался вакуум. Пустой, как и её жизнь. Пустой. Просто пустой.       Настолько пустой...       — Покладистость вам идёт, — заметил Прайм, — мы на войне. Нужно подчиняться вышестоящим. Всё просто. Мы с Мегатроном говорим — вы выполняете.       — Оптимус, ты буквально раздавил оторванную голову её сестры, — Ева прикрыла глаза. Начинала болеть голова. — Какой у этого смысл?       — Он есть, — с убеждением протянул мех. — Посмотри на неё. Это победа, Ева. Мегатрон будет мне благодарен.       Ева повернулась в сторону Лило, осмотрела ту с ног до головы.       — Ты монстр, Оптимус Прайм, — заключила Ева, а после придвинулась ближе к Лило. Взяла её ладони в свои, но больше ничего не сказала.

***

      Системы Прайма гудели громко и натужно, а ЭМ-поле излучало на метры вокруг волны такой ненависти, что если бы какой-нибудь кибертронец был рядом, то рисковал бы расплавиться от неё. Но всё это — всего лишь внешние проявления ярости. Внутри Оптимуса бушевал огонь Плавильни.       Слишком занятый с Лило, мех не принял слова Евы всерьёз и когда ослабил внимание, та всё же связалась с Тарном. Связалась и рассказала всё, что, с её слов, было безумием. Тарн, узнав об том, что случилось с Лило, пришёл к Прайму и стал — только подумать! — отчитывать его!       Оптимус знал, что Мегатрон назначил Тарна в качестве одомашненной киберлисы — охранять органику от него, а его от органики. Прайм не воспринял это назначение серьёзно: не будет раб Мегатрона указывать что делать самому Оптимусу Прайму!.. Но у Тарна удалось отнять у него Еву. Спрятать её в один из отсеков, полностью закрыв доступ к ней. И пусть Тарн, конечно, хотел больше забрать именно Лило, но у него ничего не вышло.       Тогда Прайм пошёл на сделку: его Искра остаётся рядом с Тарном, а Оптимус не трогает Лило больше нужного. У Тарна не было варианта «отказать», да и Еве было полезно посидеть в одиночестве, подумать о своих ошибках.       Когда мех всё же дошёл до отсека Лило, то успел уже немного успокоиться, пусть и не полностью. Убивать не расхотелось.       — Ручная собака Мегатрона просто отвратительна, — массовое-смещение применилось сразу же: в этом отсеке не было смысла в своей настоящей форме, — если бы не голос и феноменальная преданность, то он бы давно ржавел на Кибертроне.       Лило сразу обернулась к пришедшему, поднялась с дивана и терпеливо ждала окончания трансформации.       — Снова выел весь процессор? — Лило и саму не устраивало, что Еву увели чёрт его знает куда. Волновалась, потому что у десептиконов вируса на Еву не было, а у Тарна было нездоровое отторжение от органики. Если она снова не уследит за ртом, то придётся искать замену…       Лило печально осмотрела нагревшийся от злости корпус, привычно зажевала губу и кивнула на диван.       — Давай, тебе надо отдохнуть. Тарн та еще ржа в корме, — помнила, какими ругательствами пользовались кибертронцы, и сама случайно начала их повторять. Оптимус казался напряжённым, оно и не удивительно, у него буквально из-под носа забрали то, чем он дорожил. Лило могла его понять, потому и хотела утешить. — Ева ещё вернётся, не думаю, что он ей навредит.       — Навредит? — Прайм расхохотался. — Еве невозможно навредить. Убьёт — она рада только будет. Я бы больше за Тарна переживал. Она вполне может кинуть ему вызов на политические дебаты.       Эта картина казалась Оптимусу невероятно смешной. С одной стороны стоит Ева — любительница говорить о том, в чём не разбирается: а с другой — безумный фанатик, молящийся на своего политического лидера, и любое слово против него воспринимающий очень близко к Искре. Вот умора!       — Когда Тарн станет бесполезен, я вырву его Искру и скормлю кому-нибудь на Мирной Тирании, — мех медленно сел на диван, встречаясь взглядом с Лило, — к чему такое радушие? На тебя так повлияло то, что моя Искра не с тобой? Это она на тебя плохо влияет? — стоило признать, что Лило-которая-не-сопротивляется очень интриговала. Было приятно, когда тебе подчинялись без лишних слов.       — Радушие? — Лило подошла ближе, обождала секунду ожидания и, когда убедилась, что ей разрешают волю действий, осторожно забралась на сервоприводы. Прижалась боком к броне и накинула руку на плечевой сегмент, заводила пальцами по шлему, повторяя линии стыковочных швов. — Ты не в настроении, я просто хочу тебя утешить. Представляю, как Тарн может надоедать, особенно с его восхвалением Мегатрона. Он словно больше не знает, о чём поговорить: только цитаты стихов его лидера и «Слава Мегатрону», — Лило звучала искренне, даже пропустила сдавленный смешок на свою же шутку.       Хмыкнула, легко постучав указательным пальцем по шлему, параллельно рассматривая фейсплейт.       — Интересно, не скинут ли меня в пыточную камеру после таких слов, — Лило на миг задумалась, остановив каждой действие, а затем повела головой и вернула взгляд к оптике. Пальцы продолжили вырисовывать незамысловатые круги. — В любом случае, не злись так на него. Он не стоит твоих нейроцепей.       Тяжесть человеческого тела исправно заводила нужные протоколы. Близость Лило настраивала на определённый лад, а её податливость усиливала желание в разы.       — Играть со мной вздумала? — Прайм взял Лило манипулятором за щёки, заставляя смотреть ему в оптику. — Хочешь добиться от меня чего-то? Не выйдет. Или просто приняла свой статус? Но правда есть правда — ты мне задолжала удовольствие.       — К чему это недоверие? — Лило звучала спокойно, опустив одну из ладоней на манипулятор. — Это Ева нажаловалась Тарну, а не я. Ты прекрасно знаешь, что я всё это время вела себя прилежно, — Лило пыталась мотнуть головой, но хватка не позволила. Свела брови и увела взгляд, — теперь это меня обижает. Что бы я для тебя не делала, ты вечно недоволен… В любом случае, каждое моё слово — искреннее.       Обождала секунду и, не обрывая зрительный контакт, исхитрилась достать языком до металла его механической руки, провела неуверенную полосу.       — Просто хочу помочь, Оптимус. Ты ведь всегда этого и желал, — Лило действительно не понимала, что ему не нравилось на этот раз. Чего он боялся? Что она нападёт? Это максимально глупый поступок. Задохнётся? Уже проходили, его это точно не пугает. Опасения Прайма казались ложными и глупыми, у Лило даже в мыслях не было как-то действовать против него — не хотелось возвращаться к…       Лило прикрыла глаза, отказываясь вспоминать прошлые диалоги с этим мехом.       — Я знаю, что вы считаете меня сумасшедшим. Но я не настолько сошёл с ума, чтобы не понимать ваших планов, — Прайм, наконец, отпустил лицо Лило, — Ева поплатится за то, что сделала. У неё другие болевые точки, но они есть. Одна из них здесь, на моих серво, хочет… А что именно ты хочешь? — мех упёрся о собственный манипулятор, с улыбкой смотря на органику. — Извини, Лило, но я не понимаю.       Оптимус продолжал свою маленькую игру, хотя давно готов был сдаться от прикосновений Лило. От этой маленькой розовой человеческой глоссы, от прижатого к честплейту тела. Коннектор давил на паховые пластины, но команды на выпуск ещё не поступило. Пока что.       — Я?.. — Лило моргнула, а после прижалась ближе к аудиосенсору, — то же, что и ты, Оптимус. Ты напряжен, я хочу помочь тебе скинуть лишний стресс, расслабиться, — оставила краткий поцелуй у основания антенн. Как-то Мегатрон заикнулся, что его сегменты, как и антенны Прайма, были чувствительными. Сейчас самое время это проверить.       Не встретив сопротивления, Лило действовала уже решительнее: провела языком лёгкую линию вдоль, а затем снова вернулась к основанию, прикусив его губами.       — Отдохнёшь, а потом можешь идти и выбивать из Тарна всю дурь, — тихо усмехнулась.       — Если ты так просишь, — Прайм не позволил себе застонать от незамысловатой ласки: выключил на несколько кликов вокодер. Нет, Лило придётся постараться чуть больше, чтобы увидеть его удовольствие, — будь всегда такой и, возможно, я буду более благосклонен.       Короткая команда запустила один из самых древних процессов у кибертронцев — трансформацию. Паховая броня ушла в пазы, выпуская коннектор. Прайм не спешил делать что-то сам: в конце концов, ему же предложили отдых, не так ли?       — Работай, Лило, — лениво бросил Оптимус.       В процессоре билась мысль о том, что эти кадры обязательно нужно будет передать Мегатрону по внутренней связи. Мегатрон считал, что тактика Оптимуса не сработает, но пока что всё указывало на обратное.       Лило опустила взгляд к коннектору и на миг задумалась. Да, если сейчас постарается сесть — ничего не выйдет. Надо было себя подготовить, хотя бы до той степени, чтобы сухость между ног пропала.       Она потянулась к трусам, стянула их лёгким движением руки и подалась вперёд, пытаясь устроиться как можно более удобно. Несколько секунд просто молчала, а затем всё же решилась спросить.       — Можно, пожалуйста, немного себя подготовить? — чтобы точно показать, как именно она хотела готовить своё тело, двинула тазом и потёрлась складками о кончик коннектора. Сдавленно выдохнула, когда лёгкий зуд, наконец, сменился на минимальное удовольствие.       Когда коннектора коснулась горячая плоть лона, Прайм едва сдержался, чтобы просто взять и силой посадить Лило на себя. Тогда бы она, конечно, порвалась, и кровь бы облегчила скольжение. Потом, вероятно, ещё долго дёргалась от него, — или же послушно бы приняла всё? Слишком много вариантов.       Почему бы не выбрать что-то новенькое? Сломать её ещё раз он всегда успеет.       — Работай, — вновь повторил Оптимус, — я не буду тебя отвлекать. В конце концов это твоя инициатива, Лило.       Смотреть за органикой было интересно. Приятно, когда кто-то готовит себя для тебя. Прайм это любил, а редкость таких моментов делала их ещё более ценными.       Лило потянулась к дермам, поцеловала и тихо выдохнула.       — Спасибо, — отстраняться от фейсплейта не стала — вдруг он захочет продолжить поцелуи. Следовало быть готовой и к этому. Между тем Лило прерывисто дышала, иногда даже переходила на слабое мычание и, когда количество смазки между ног её удовлетворяло, неуверенно поддалась ниже, вздрогнув от растяжения. Действовала медленно, потому что мышцам надо привыкнуть, в то же время надеялась, что Прайму понравится эта своеобразная игра в терпение: кто сорвётся первым? Если он, то, считай, он и проиграл. Если она, то Прайм, в очередной раз, выиграет.       Коннектор наполовину скрылся, Лило громко выдохнула, а затем со свистом втянула воздух сквозь зубы. Растяжение обжигало, но скоро это пройдёт, оно не было критическим. Привыкнет. Поддалась ещё ниже, параллельно раскрывая разъёмы, опять же, следовало быть готовой к его желаниям. Захочет подключиться — она уже подготовила соединения. Не захочет? Они так и останутся преданно открытыми.       Прайм не сдвинулся ни на дюйм: он замер, будто был большой гротескной статуей и только блеск алой оптики говорил, что он — это живое существо. Ему хотелось большего. Невероятно сильно. Это было хуже любых пыток. Если бы желание посмотреть за падением Лило было менее сильным, то он бы давно вдавил органику в диван. Но пока этого не произошло.       В планах меха было просто наблюдать за чужой работой. Ни поцелуев, ни подключений, ни движений. Лило считает, что сможет его удовлетворить исключительно своими действиями? Самонадеянно, впрочем, как и всегда.       — На твоём месте Ева бы уже давно полностью сидела на мне, — скучающе подметил Оптимус. Это была правда: его Искра была удивительна во всём, что касалось коннекта. Впрочем, лишним напомнить Лило о конкуренции не будет.       — Мне жаль, что ты разочарован, — прерывисто выдохнула, опустившись уже полностью и тихо шикнув. — Я не Ева… Мне ещё стоит набраться опыта.       Приподнялась, коннектор выскользнул полностью. Секунды две обождала, а затем опустилась до самого основания, пальцы вцепились в стыки брони, чтобы найти хоть какую-нибудь опору. Когда же она была уверена в своей устойчивости, то, наконец, задала темп, чуть ли сама не разваливалась на куски от каждой волны пробежавших по коже мурашек. Было приятно, когда такой процесс проходит добровольно.       Лило повела взглядом по корпусу, задержавшись на некоторых незначительных порезах на броне, пока её взгляд не дошел до топливных магистралей.       — Позволишь? — потянула к ним ладонь, игриво пробежавшись пальцами по одному из каналов.       — Твоё право, — легко согласился Оптимус, полностью сосредоточившись на ощущениях в паху. Было удивительно видеть, как Лило добровольно занимается всем тем, что он требовал силой от неё несколько месяцев подряд. Прайм ощущал нечто вроде гордости за себя, будто наблюдал за хорошо выполненной работой. Хотя, почему «будто»? Это действительно была работа — дрессировка — а результат сейчас задорно скакал на нём, — да, ты не Ева. Не такая громкая, — хмыкнул.       Прайм осознавал, что Лило вряд ли сможет довести его до перезагрузки. Такими темпами она закончит первой, а на второй раунд её вряд ли потянет; а если и потянет, то с болью. С болью было веселее, поэтому Оптимус не отказался бы и от трёх заходов.       Лило на фразу не отреагировала, молча потянулась к топливным магистралям и снова задействовала язык — обвела вдоль одного из каналов, а затем вернулась к стандарту — цеплялась губами за участки и примерно посасывала. Раньше она такого не пробовала, но кто знает, может и им такое покажется приятным? Её руки сейчас развязаны, стоило воспользоваться этим и научится чему-нибудь новому.       Темп был ровным до определённого момента, когда Лило уже не могла скрыть дрожи в мышцах. Следовало немного притормозить, но тогда Оптимус снова будет разочарован, а если иначе — Лило скоро словит оргазм. К общему выводу прийти не получалось, она невольно передвинулась губами на новое нетронутое место, всосалась в него, словно пиявка.       Возможно, ещё пару минут она протерпит. Жаль, что пальцы не умеют щёлкать электричеством — было бы занимательно подразнить Оптимуса ими.       — Как ты считаешь, какое у тебя будущее? — возня Лило по его корпусу напоминала собой возню только что родившегося органического детёныша. Лило старалась его этим взбодрить? Получалось неплохо, но он ни словом, ни жестом этого не показал. — Люди любят строить планы на ворн вперёд. Хочу узнать, что там у тебя.       Оптимусу хотелось найти новое место, в которое он может ударить и причинить боль. Даже сломанное существо — это всё ещё функционирующее существо. Только дезактивы ничего не чувствуют. Ева об этом хорошо знала, именно поэтому любила убегать на тот свет. Мех был рад, что Лило не была такой же, как Ева.       — Мое будущее полностью зависит от вас, — Лило отстранилась от шеи, сконцентрировавшись на поддержании темпа. Слова выходили смазанными, смешивались с стонами, — К-киберформирование или что-то другое — это не важно…       Затихла, поджав плечи и прикусив губу. Двигалась она рвано, темп всё больше сбивался, и как бы она не старалась настроить его равномерным — не получалось: то тело вздрагивало, то таз двигался уже сам собой. Лило хотела дать себе пощёчину, чтобы очнуться.       — Теперь уже не важно. Моя задача просто быть рядом и слушаться, — Лило на миг остановилась, чтобы подкравшийся оргазм отошел на задний план. Если сейчас кончит, то ей точно вынесут приговор, что она сделала это без разрешения. Но долго она не ждала, глубоко вздохнула и вернулась к движениям с большими стонами.       — Это правдивый ответ, — задумчиво кивнул Прайм. Да, действительно. Судьбы органики всегда зависели от них с Мегатроном. Хорошо, что теперь хотя бы Лило это осознала. А осознала ли? — быть рядом и слушаться… Как правильно ты описала это. Но кое-что всё же забыла, — манипулятор меха поднялся впервые за долгое время, а после нежно потрепал Лило по коротким волосам. Как животное, — вы с Евой всегда забываете. Ещё нужно любить. Скажи, ты меня любишь? — манипулятор вернулся на место.       Оптимус считал про себя клики, желая узнать, сколько раз Лило сможет замедлиться, чтобы не получить своё удовольствие быстрее него. Это было занятное зрелище. Стоит как-нибудь повторить и повторять как можно чаще. Дело ведь в практике.       С каждой минутой держаться было всё труднее. Лило, когда коннектор касался самых сладких мест, почти полностью замедлялась. Стенки сжимали коннектор, организм просто требовал довести дело до конца и Лило еле контролировала своё тело. Это было тяжело: оставаться в сознании и не позволить себе пару рваных толчков, чтобы наконец достичь кульминации.       Она вернула замыленный взгляд к фейсплейту, сглотнула скопившуюся слюну.       — Конечно, — сомнений в её словах уже не было. Теперь, что Ева, что Прайм и Мегатрон, были единственными, что у Лило осталось. Вот только Оптимус, в данный момент, спрашивал конкретно про себя. Лило пошатнулась, прижимаясь ближе к корпусу. — Конечно, я люблю тебя, Оптимус. Какие могут быть сомнения?.. — припала к дермам, увлекая того в поцелуй.       Возможно, Ева потом её осудит и даст хорошего пинка, но Лило другого шанса спокойно жить просто не видит. Если цена её существования такова, она будет любить их больше себя самой.       — Как приятно, — фраза звучала двусмысленной, но Искра Оптимуса запульсировала сильнее, когда столь сладкие слова сорвались с губ Лило. Она его любит. Плевать, что ложь. Плевать, что она сошла с ума. Она его любит.       Теперь Прайм позволяет себя вовлечь в игру: перехватывает инициативу в поцелуе, прижимает Лило сильнее к себе. Какой красивый человек — и весь его. Тело и разум того, кого он желал больше всего. Может, он деактивировался во время одной из бесчисленных битв и Праймус подарил ему послеискрие?       … и всё же, нет.       Обманываться можно было бесконечно долго, но Оптимус Прайм видел ложь слишком хорошо. Слова ничего не стоят. И действия — тоже. Игра, в которой каждый проиграл.       — А если попрошу убить Еву, — разрывает поцелуй и шепчет органике в самое ухо, понижая голос до минимума, который может воспринять человеческое ухо. Его голоса почти что не существует в той реальности, которую может регистрировать человеческое тело, — убьёшь? Эту Еву. Не другую. Нашу с тобой.       — Разве это выход? — Лило выдохнула, прижимаясь ближе. Теснота только увеличило возбуждение, голова почти пошла кругом. — Я не ставлю под сомнение твой приказ, Оптимус. Я просто не уверена, есть ли у меня право поднять руку на твою Искру, — Лило сорвалась на стон. Металл, прижатый к коже, почти обжигал, приятно будоражил. Лило пыталась вернуться к прежнему темпу, но будучи прижатой это давалось тяжело. — К тому же, она посчитает это победой, ты об этом говорил. Разве она её заслужила? Наделала столько глупостей, даже в мой адрес, и теперь ты хочешь, чтобы я так легко одарила её свободой?       Лило на миг замолчала, повернувшись лицом к его фейсплейту.       — Это ведь твоя игра, Оптимус, — слова давались тяжело, Лило говорила медленно, пытаясь отвлечься от жара на лице. Вероятно, оно давно было красным, ещё немного и проступят слезы от удовольствия. — Ловушка для меня?.. Я попала в неё в любом случае, не так ли?       — Как много сладких слов и как мало в них смысла, — Оптимус улыбался. О, это словоблудие, будто он вновь оказался свидетелем пустого трёпа сенаторов на довоенном Кибертроне. Много букв — мало смысла. Зато как увильнула от ответа! Истинный политик. Жаль, что шлюха, — хорошо. Я приму твой ответ, Лило. Молись, чтобы однажды перед тобой не встал настоящий выбор. Потому что тогда придётся выбирать по-настоящему.       Пытка удовольствием продолжалась. Весёлая игра — ещё веселее смотреть на лицо Лило. Человеческое тело такое податливое, падкое на удовольствия. Может, даже хорошо, что Ева и Лило — это не феммы?       — Надо было заставить тебя срезать мясо с головы Кассандры, а после скормить тебе его. Слышал, что человеческая плоть лучше всего усваивается вами, — Оптимус продолжал. Он мог бы часами продолжать. Им некуда спешить.       — Она уже поддалась разложению, — думать было тяжело, особенно когда речь вернулась к очень неприятному событию. Лило невольно сжалась, крепче сжимая пальцы на корпусе. Долго она не протянет, — Если я съем его, то как минимум отравлюсь, а как максимум…       Лило замолчала, снова замирая на месте и протяжно провыла. Всё тело дрожало, отказывалось дальше слушать. Уже и мышцы болели.       — Ч-чёрт… — Лило позволила себе тихо ругнуться, но больше ничего не сказала. Было стыдно признавать, что идти дальше не осталось сил… И терпения, впрочем, этого стоило ожидать. Немного отдышавшись, Лило снова подалась вниз, мысленно радуясь, что клитор все еще оставался без внимания, в ином случае она бы кончила еще в самом начале.       — Ничего страшного. Незаменимых нет. Энергон есть энергон, знаешь? На Кибертроне очень много ворнов бушевал энергетический кризис. Многие ничего и никем не брезговали, — Оптимус ухмыльнулся, видя, что Лило начинает сдавать позиции. Минут пять — и та уже не сможет подниматься. Так и сидят на нём, — даже не знаю, что у тебя ещё спросить, — опять лукавство. Знает. И обязательно спросит.       Мысли текли лениво, хотя параллельно Оптимус анализировал множество процессов, протекающих как и в его корпусе, так и в теле Лило. Мех жалел, что у этого нравственного падения нет свидетелей. Право, очень жаль.       — Хочешь умереть? Сейчас.       — Нет, — Лило прикрыла глаза, нахмурив брови. Полностью сконцентрироваться на коннекторе внутри не получалось — Оптимус заставлял её мозг продолжать работать своими диалогами. Она вяло мотнула головой, невольно кинув взгляд куда-то вниз. Да уж точно, для общей полноты ощущений не хватало только руки на шее, что сломает ей шею. — Я ещё не закончила свою работу.       Последнее предложение прозвучало жалко, потому что сразу после него Лило содрогнулась и, не сдержав натиска какой-то животной потребности, рвано подалась вниз, резко ускорив темп. Оргазм накрыл быстро, Лило сильнее прижалась к корпусу, не сдерживая вырывающихся звуков, пока дрожь в теле не успокоилась.       А затем, когда её отпустило, вовсе затихла, словно собака нагадила на пол и теперь ждала удара тапком.       — Говоря о работе, — Прайм чувствовал, как плоть вокруг коннектора сжалась, как Лило кончила на нём до его перезагрузки. Что ещё требовалось ожидать от органического животного? — ты свою выполнять, очевидно, не умеешь. И после этого ты считаешь, что твои слова — какими правильными бы они не были — хоть чего-то стоят? Лило, я разочарован.       Оптимус грубо сбрасывает Лило в сторону с себя, не глядя, куда она долетит: на диван или пол. Убирает коннектор, хотя всю гидравлику неприятно тянет. Сказывается огромное напряжение, которое так и не удалось выпустить. Но нет, он не позволит Лило насладиться даже минимальной победой над ним.       — Знаешь, как это смешно? Из тебя даже шлюхи нормальной не вышло. Ответь мне тогда на последний вопрос, Лило, — Оптимус встретился взглядом с органикой, — кто ты?       Лило долго молчала: либо искала ответ в его оптике, либо в своей же ватной после оргазма голове. Невольно приподнялась на локти, всё ещё не сводя взгляда с него. Ответ всё же нашелся.       — Животное, — ответила без капли сомнения или жалости к самой себе. Чувствовала лишь стыд, так оно и было. У самой остался неприятный осадок к своему существованию. Где-то в голове рождается мысль, что Оптимус снова противоречит сам себе, но она сразу ускользает в небытие. — Я животное. Ваше животное. Твое животное.       — Это тебе Мегатрон сказал, да? Как там было? «Грязное органическое животное?». Соврал, — заключил Оптимус, посылая Лило холодную, полную презрения улыбку, — ты не животное. От животных есть польза, пусть и минимальная. Ты паразит.       Оптимус ещё раз окинул Лило внимательным взглядом. Растрёпанная, жалкая, униженная — такой она была. Сломанной. Это было хорошо. Это было то, что Прайму было нужно.       — Не забывай об этом никогда. Даже если тебе удастся сбежать, то это ничего не изменит. Ева от тебя недалеко ушла, но она хотя бы не хочет влачить столь жалкое существование, — Оптимус подошёл ближе, нависнув над Лило; похлопал по щеке, — помни об этом.       Лило вяло кивнула.       — Хорошо.       Опустила пустой взгляд к обшивке дивана, внутри неприятно тянуло. Пора бы уже привыкнуть к чувству собственной бесполезности. Сесть вышло с трудом и дело было не в отсутствии физических сил, а моральных. Хотелось исчезнуть в данный момент.       Лило припала к спинке дивана, пол как обычно казался интереснее всего, что было выше.       Три года… Попробуй ещё протяни так три года. Лило прерывисто вздохнула, деваться было некуда. Желание нажаловаться Мегатрону пропало давно, теперь ей казалось, что она просто несла существование овоща. Возможно, таблетки были не такой уж и плохой идеей.       Вернись лидер десептиконов сейчас, как бы он отреагировал? Похвалил Оптимуса за хорошую работу или же ужаснулся?       Ответ она узнаёт не скоро.