Пурпурное сумасшествие

      Лило вяло мотнула ногами, намертво вцепившись взглядом куда-то в пустоту. Было тихо. Прайм не возвращался уже продолжительное время, что было странно. Обычно ему хватает коннекта на пару часов, а потом он приходит и просит все повторить.       Лило мысленно поморщилась. Не нравилось ей это затишье перед бурей. Если его снова задерживает Тарн, то дело плохо — опять вернется в состоянии злого пубертатного подростка: то ему не нравится, здесь он нос воротит, там у него колесо спускает. Лило пропустила вздох и обернулась к Еве. Да, ее все же вернули, при каком-то огромном списке условий, который Прайм, конечно же, не выполнял и срать он на него хотел с высокой колокольни.       — Что-то он задерживается, — Лило провела ладонью по волосам. Те уже немного отросли. Совсем капельку. Гормоны из-за стресса полетели к чертам, волосы следом, а менструальный цикл давно сбился и вел свой образ жизни: появлялся буквально то через три месяца, то уже через неделю. Жаловаться на эту проблему Лило не собиралась — если уж у нее там и растет какая опухоль на фоне стресса, то пусть она же и закончит эту тираду.       — Он что, начальство, чтобы задерживаться? — Ева сложила руки на груди, смотря в сторону автоматических дверей. — Он опаздывает. Совсем не как настоящий джентльмен. А всё «я Прайм, я Прайм». Какой толк от титула, если он ему не соответствует? На Кибертроне что, нет этикета?       Ева неловко повела плечами, когда табун мурашек пробежался по спине. Потом её передёрнуло. В последнее время нервы стали ни к чёрту. Жизнь с Праймом оказалась Адом. Тот коннектил их по несколько раз на дню, попеременно унижал, а Еве постоянно приговаривал, что она, цитата: «Поплатится за своё маленькое предательство». Очевидно, мех не учёл, что ей давно нечем было возвращать долги.       Лило обернулась к дверям, когда прозвучал свист. На секунду все нутро сжалось, когда показались знакомые темные тона корпуса, но это на первую секунду.       Силуэт отличался: весь корпус и каждая деталь хоть и была в темно-фиолетовом цвете, но по форме и композиции далеко отличалась от привычного тягача. В момент стало еще более неприятно. Неужели привел еще кого-то для развлечения?..       Лило провела взглядом по корпусу, пока не дошла до шлема и уже была готова проглотить собственный язык. Это был Мегатрон. Мегатрон и его новый темный, черт его побрал, корпус. Разве он не должен был вернуться только через три?.. Или два с чем-то года? Память в последнее время подводила. Лило замерла не то от страха, не то от радости, не то просто хотела провалится под землю… Вернее, платформу, а затем и весь корабль.       Он подошел к платформе, сверив оптикой сначала удивление Евы, а затем и Лило. Хотя, удивление было лишь на первые секунда, затем у одной проступил чистый шок, а другой больше походило на гнев. Кажется, сейчас его ждала долгая лекция.       — Вижу, вы в порядке. Оптимус сказал, что прилежно заботился о вас все это время, — и Мегатрон ему, слабо говоря, не верил. Ни единому слову.       — Мегатрон?.. — Ева сама удивилась от того, насколько хриплым стал голос. Все мысли из головы как ветром сдуло: Оптимус из раза в раз уверял их, что Мегатрон они не встретят ещё несколько лет, но вот он — в своём новом обличье. Уже сейчас, — Мегатрон! — Ева подскочила, не зная, что делать. Отчего-то хотелось обнять меха, но весь радостный настрой сбил Оптимус, который зашёл следом.       — Очень прилежно, — подтвердил Оптимус, — видишь? Они живы. Они здоровы. Они — это они, а не их версии из других миров. Твоё предположение, кстати, меня оскорбило. Мы все эти цикли провели в взаимопонимании.       Мегатрон сразу запустил массовое смещение, правда, когда оно закончилось, выглядел он на минуту крайне недовольным. Потянулся до хруста механизмов, а затем повел плечевыми сегментами. А ведь Шоквейв предупреждал, что первые трансформации будут проходить немного болезненно.       — Я очень тронут, что в этом месте меня не успели забыть, — обернулся к подскочившей Еве и протянул манипуляторы, — да еще и рады.       Лило все еще сидела на диване, нечитаемым взглядом впившись в какую-то деталь корпуса. Мегатрон заметил ее отстраненность, но сначала предпочел одарить вниманием Еву, что уже подбежала ближе. Возможно, Лило просто отходила от такого сюрприза. Еще бы это не было сюрпризом, она уже смирилась, что помрет в любую секунду.       Ева среагировала сразу, бросившись меху на шею. Ей было плевать на взгляд Прайма, буквально прожигающей в ней дыру. Пусть смотрит и помнит, что он точно также не незаменимый, как и все они. Ева отвыкла от старого корпуса меха, а к новому ещё привыкнуть не успела, поэтому обнимать Мегатрона было немного странно. Но всё ещё — невероятно приятно. Будто давний друг вернулся после долгой разлуки.       — Мегатрон, это был пиздец, — Ева шептала на аудиосенсор меха, хотя абсолютно точно знала, что все остальные прекрасно слышат её, — ты должен выслушать меня, а если меня не хочешь, то Тарна.       — Спасибо за высокую оценку, Ева. Я польщён, — Прайм тоже применил массовое-смещение, — и эта вся благодарность?       — Я обязательно тебя выслушаю, но сначала, — обернулся к Лило. Та опустила плечи еще ниже, словно вовсе боялась подойти, либо ждала приказа. Да, именно второе подходило больше. — Лило?       Лило дернулась, а затем все же поднялась с дивана, неуверенно и боязливо, словно ее сейчас изобьют прутьями. Еще момент обождала и направилась к десептикону, всем своим нутром пытаясь игнорировать существование второго меха, но в то же время готовилась к приказам, словно искала в пространстве голос Прайма для ориентира и боялась действовать дальше без него.       Близко не подошла, так и оставила расстояние в добрых три метра.       — Так… — недовольство все еще росло, с каждой секундой сканирования зажатой органики. — Что произошло?       Вопрос был адресован всем, а не только Прайму.       Ева не смогла сдержать сочувствующего взгляда. Ей было жаль Лило. Это Ева привыкла к Прайму. Его слова и действия давно ничего для неё не значили: какой толк от безумца? А вот Лило… Ева думала, что её это сломало. Хотела, конечно, ошибаться.       — Это невозможно объяснить. Только охарактеризовать такими словами как «мрак», «ужас» и «тлен», — Ева ещё сильнее прижалась к Мегатрону, — я думаю, что он её сломал.       — Лило что, механизм, чтобы ломаться? — теперь Прайм звучит весело. — Лило, скажи, что Ева надумывает. Мы все хорошо проводили время. И подойди, наконец, к Мегатрону.       — Все в порядке, — она кивнула, направившись к десептикону ближе, не произнося больше ни слова. Подошла ближе, но головы не подняла, так и встала столбом рассматривая детали честплейта.       Что еще она могла сказать, что Ева надумывает? Лило не знала, как она воспринимала все, что произошло, потому и говорить за нее не могла. Что хорошо провели время?.. Честности ради, иногда было хорошо, когда Оптимуса рядом не было. Даже когда тот и был в хорошем настроении, кончалось это, обычно, одним и тем же.       — Я не жалуюсь. Все прошло лучше, чем я планировала, — Лило все же подняла голову, нерешительно, но подняла. Говорила правду, потому что в ее мыслях были убеждения о том, что умрет ровно на коннекторе автобота во время его очередной безумной идеи. — Рада, что ты вернулся.       — А вот я не очень рад вас видеть, — Мегатрон в ответ лишь хмыкнул, постучал пальцем по подбородку и посмотрел на Прайма, — в таком состоянии. Ты что, устроил тут курс по рабскому поведению?       — Нет, курса тут не было, — Лило считала сарказм как чистый вопрос. Даже без намека на мрачную шутку, — Оптимус не говорил, что мы рабы, — запнулась, больше смотреть на Мегатрона не получалось. Надо было уцепиться за какую-нибудь деталь интерьера.       Мегатрон перевел вопросительный взгляд к Еве, потому что Лило явно чего-то не договаривала.       — Он не говорил, что мы рабы, — согласно кивнула Ева, а после яростно закричала, — он говорил, что мы хуже животных! Паразиты! — голос стал тише, но не менее гневный, — Мне-то наплевать, Мегатрон. Меня эта пустая болтовня не смущает — я себе цену знаю. Но Лило!.. Посмотри, что он с ней сделал. Он превратил её в настоящего раба! Если он сейчас прикажет ей вспороть себе брюхо, то она даже лишних вопросов не задаст! — Ева вцепилась в плечи десептикона и если бы были силы, то замотала бы его из стороны в сторону. — Нам нужно вернуть нашу Лило! Чёрт побери, я ни за что не поверю, что тебе нужен был покорный раб, который только и смотрит тебе в энергоприёмник!       Со стороны Прайма послышался тихий гогот, а после мех и вовсе рассмеялся. Маленькое выступление его Искры ни капли не смутило Оптимуса.       — Защитничек вернулся, а ты и рада делиться нашими секретами? Ева, я порой поражаюсь тебе, — мех перевёл взгляд на Лило, — Лило в порядке. Если вы, Ева, Мегатрон, не видите этого, то это лишь ваши проблемы.       — Я вижу, — Мегатрон пропустил усталый вздох, погладив Еву по спине с целью немного успокоить ее панику. Паниковала, видимо, что он сейчас уйдет и они снова останутся с Праймом наедине. Другой же вопрос: а где Тарн? Его не просто так поставили следить на Праймом и координировать его действия, впрочем, ответ нашелся сам. Мегатрон равнодушно осмотрел Оптимуса. Видимо, тот исхитрился каждый раз не допускать того к отсеку. Мегатрон еще успеет спросить с Тарна, какого шлака он допускал такое, сейчас же стоит заняться другим. — Лучший ответ мне даст общее состояние организма. У вас есть жалобы?       Лило помялась. Жалоб у нее не было. Да, конечно, сбитый цикл, выпадающие волосы и перепады настроения — это кричащие признаки, но Лило на них не жаловалась. Возможно, Ева могла заметить и волосы, и цикл, и кучу остальных деталей. Лило же не обращала на них внимания.       — Нет, — мотнула головой в отрицание. Не стоило Мегатрону заботиться о здоровье паразита и тем более волноваться. Умрет — заменят на другую. В ней нет ценности, потому Лило и цеплялась за жизнь, как могла. Спускала на нет все, что могло докучать. — Меня все устраивает.       Мегатрон ей не верил, потому больше внимал словам Евы.       — Жалобы? — Ева позволила себе смешок. — Да! Синяки уже успели зажить, но они были частыми гостями на нас. Но чёрт с этим, Мегатрон. Чёрт с синяками. Он заставлял её себе отсасывать, — Ева никогда не думала, что будет говорить об этом с таким ужасом, — её! Астматика! Она при мне пару раз чуть не откинулась на его коннекторе! И это не шутка, Мегатрон! Я не шучу! — Ева набрала побольше воздуха. — Посмотри на неё внимательнее. Видишь, что у неё волосы до сих пор короткие? А она ведь не стриглась ещё раз. У неё отсутствует нормальный цикл — это ужасное для женского организма. У неё всё здоровье пошло по известному месту: вдруг, у неё какая-нибудь опухоль? Но никто этого за все месяцы не проверял! Даже я в последнее время стала сдавать: у меня постоянно болит голова.       — Как мило, что ты считаешь, что там есть, чему болеть, моя Искра, — настроение Оптимуса продолжало быть на высокой отметке. Трёп Евы его ни капли не беспокоил. Главное, что Лило продолжала себя вести очень прилежно. Как минимум с одной органикой его метод воспитания сработал.       — Оптимус, — Мегатрон рвано отрезал, даже не повел шлемом в его сторону, — ради Праймуса, заткни свой шлаков вокалайзер, — настроение стремительно падало. Мегатрон последовал совету Евы и опустился на одно колено, рассматривая Лило детальнее. Та даже не дернулась, все еще стояла, словно олень в свете фар. Ждала не то разрешения идти, не то своей же казни. Мех провел манипулятором по голове, сбрасывая кривые локоны волос с лба — там то и открылась пару ушибов. — Что это?       — Шишка, — Лило ответила обыденно, даже носом не повела. — Ударилась головой. Это моя вина, я плохо следила за телом.       Даже сейчас Лило звучала убедительно и Мегатрон не мог понять, что за этом стоит. Желание прикрыть Оптимуса? Мимо, Ева давно его сдала с поличным. Страх быть наказанной? Возможно. Страх быть ненужной? Брошенной? Вероятнее всего.       — Просто ударилась? — снова не верил, да тут и нет основания верить.       — Просто ударилась… Пару раз.       — Ударилась? — Ева повторила за Лило с таким тоном, будто та вдруг заговорила на неизвестном языке. — Мегатрон, это он. Оптимус. Он… Ударил её. Не один раз. Конкретно вот эта шишка… Блять! — Ева выругалась. — Однажды у Лило случилась истерика и та действительно сама приложила себя к полу. Но вот это — это недавнее. Прайм решил ей припомнить «прошлые ошибки». Воспитывал. Я самостоятельно бинтовала её. Думала, что он умудрился ей череп проломить!       Ева в ярости обернулась к Оптимусу. Присутствие Мегатрона давало не только смелость, но и сил.       — Как ты смеешь стоять и смеяться, Прайм?       Но тот лишь пожал плечевыми сегментами.       Теперь Лило молчала. Отрицать сказанное не было смысла, а подтверждать боялась.       — Лило? — Мегатрон чуть склонил шлем набок, стараясь выловить её взгляд. — Ответишь на вопрос? — ответ долго ждать себя не заставил, та сразу кивнула. — Хочешь, чтобы я наказал Оптимуса за все провинности?       Лило молчала, невольно посмотрела на Еву, которая так и набрала в лёгкие воздуха, чтобы крикнуть «да» во всю глотку. Сама же девушка отвечать не спешила — не хотела брать такую ответственность на себя.       — Он ведь знатно вас довёл, не так ли? — волосы снова взъерошили, Лило невольно подалась назад, стоило ощутить на макушке утешающий поцелуй. Вряд ли он её утешит. — Лило, я жду ответа. Ответ Евы нам уже известен, а твой?       — Нет… — Лило глотнула воздуха в преддверии паники. — Всё было нормально, правда. Я…       — Этого достаточно, — погладил ту по спине и выпрямился. На Оптимуса не смотрел, вернулся к Еве. — Я слышал, ты как-то выбежала звать Тарна на помощь, а после он тебя запер. Ничего лишнего себе не позволял?       Ева хмыкнула, но внутренне дрогнула. Ответ Лило оставил кровоточащую рану на сердце. Неужели Оптимус добился своего бесповоротно и окончательно?..       — Мегатрон, после Оптимуса твоя милая собачка, любящая цитировать тебя по поводу и без, казалась мне самым милым существом на свете. Правда вкусы в политике у него так себе, но за такое не наказывают, — Ева тоже на Прайма не смотрела, — Тарн совершил две ошибки. Он вернул меня Прайму. Это раз. И два — он не забрал Лило от него. А теперь она… Пиздец, — устало махнула рукой, — полный.       — Наказать? Меня? — в диалог вступил Оптимус. Теперь его тон голоса изменился, а ЭМ-поле вспыхнуло насмешкой. — Мегатрон, не бери на себя так много. Я — это не Лило и даже не Ева. Меня наказать не выйдет. И Лило это понимает.       Мех сделал пару шагов, подходя вплотную к Лило, а после заключил ту в крепкие объятья. Провёл ладонями по впалому животу, едва задирая одежду; дошёл до шеи, слегла сжал.       — Лило на меня не обижается. Не так ли, Искорка?       Еву передёрнуло. Новое обращение к Лило вызвало бурю эмоций вовсе не из-за ревности.       — Нет, — Лило рвано отрезала, прижавшись спиной к корпусу, — ни в коем случае.       — Это уже безумие. Отпусти ее, Оптимус, — Мегатрон, наконец, выпрямился. Стук сердца Лило словно отбивался от стен бешеным темпом — настолько его было слышно. Отстранятся она не собиралась, скорее наоборот, прижималась настолько, чтобы точно нельзя было к ней придраться. — Ты опустился ниже органики, Прайм. Применять физическое насилие над человеком, что даже не сможет дать отпор? Ты так свою самооценку поднимаешь или что? Мог бы дождаться моего возвращения или позвать Тарна, раз так хотел потренировать свои техники.       Мегатрон потянул Лило за руку в свою стороны, стараясь вырвать ту из объятий. На ее лице уже было все написано, даже если не смотреть на ушибы. Лило срочно следовало показать Шоквейву, пока не оказалось, что у нее в черепе может быть гематома или еще что хуже.       — Отправимся к Шоквейву на общую диагностику, — обернулся к Еве, — и ты тоже. Вас обеих следует обследовать.       — Если Ева чувствует себя плохо, то можешь отвести её к Шоквейву, — легко согласился Оптимус, — а Лило помощь не нужна. Она здорова и чувствует себя прекрасно.       Прайм с лёгкостью поднял Лило на манипуляторы, прижимая к себе сильнее и не давая Мегатрону дотянуться.       — И кто-то, а ты бы лучше молчал, Мегатрон. Сейчас, может, лекцию про честь расскажешь? Мы не на гладиаторской арене для широких красивых жестов на публику, — Оптимус покачивал Лило, едва ли не напевая слова, — всё хорошо, Мегатрон. Я знаю, что делаю.       — Отдай Лило, — Ева сделала шаг вперёд. Отчего-то в голове всплыли уроки Мегатрона по бою. Если Ева сейчас нападёт, то сможет отвлечь Прайма? Или сделать хоть что-то, чтобы вырвать подругу из лап этого монстра? Вся надежда оставалась на Мегатрона.       — А то что, моя Искра? — Оптимус открыто издевался. Видеть собственного Бондмейта столь потерянным многого стоило. — К чему вы устраиваете это представление? Кроме вас двоих больше никто ни на что не жалуется.       — Оптимус, Лило необходимо пройти обследование. Даже если она не жалуется — не факт, что здорова. Органика не всегда понимает, что чем-то больна, — Мегатрон вцепился ладонью в манипулятор Оптимуса мертвой хваткой, в районе запястья, в миг останавливая наивные покачивания. Лило словно вовсе была мертва в тот момент, послушно принимала все, что с ней вытворяли. Мегатрон дернул манипулятор на себя, схватился и за второй. — Ты должен это знать, если процессор на месте.       Лило поморщилась, боязливо глянула на Еву и невольно опустила взгляд к собственным ногам.       — Возможно… — тихо промямлила, — если Мегатрон того хочет, я могу пройти обследование.       — Вот и ее ответ, — разомкнул чужие манипуляторы и Лило скользнула вниз. Мегатрон был уверен, что Ева успеет перехватить ту до того, как Лило шлепнется об пол. Она сама чуть ли в бой не рвалась, похвально.       Ева нырнула между мехами, не давая Лило упасть, а после и вовсе оттянула её прочь от них на другой край платформы. Внимательно осмотрела на предмет новых ран, а после заключила в крепкие объятья, продолжая следить за мехами. Тихо шепнула подруге на ухо.       — Держись, Лило. Пожалуйста.       — Как мило, — Прайм выплюнул слова, а после на кибертронском добавил, — ты совершаешь ошибку, Мегатрон. От доброты они наглеют. Смелеет. Убегают. Когда они в следующий раз сбегут, я припомню тебе этот момент, — и вырвал манипуляторы из хватки.       — Вот когда сбегут и поговорим, — ответил на земном языке. Скрывать ему было нечего, после направился обратно к органике. Сверив Прайма чистым неодобрением. Вот уж нашел себе проблемного бондмейта. — Все в порядке?       — Да, — Лило повела плечами и села на пол, выпрямив ноги и стряхнув с себя невидимую пыль. — Все и было в порядке. Я же не была против… Не понимаю. Ничего не понимаю.       — Это нормально, — манипулятор лег на макушку, взъерошив волосы. Да, те действительно выпадали. Мегатрон чуть ли не набрал целый локон с того, что осталось на ладони. — Спасибо, Ева, что подстраховала. Идем, Шоквейв уже ожидает.       Лило не сразу поднялась, сначала посмотрела на Оптимуса, на автомате ожидая распоряжений. Мегатрон уже сам потянул ту в верх, помогая встать.       В этот момент Оптимус Еве напоминал ребёнка. Самого обычного, но до края жестокого и избалованного. И вся его истерика — это истерика мальчишки, который стал ломать игрушки, а взрослые его отчитали. Видеть Оптимуса Прайма таким Еве было почти что физически больно. Это не сумасшествие. Это глупость.       — Пожалуйста, давайте просто дойдем, наконец, до Шоквейва, — Ева устало прикрыла глаза, но Лило из рук так и не выпустила. Хотелось подарить ей частичку безопасности. Хотя, конечно, в одном помещении с Праймом это было невозможно.       — Я не разрешал, Лило, — голос Оптимуса звучал спокойно, — я сказал «нет». Ты ослушаешься меня?       — Пф-ф, плевать, — Мегатрон закатил оптику и подхватил ту с пола, невольно вырвав из объятий Евы, а затем направился к краю платформы, кивнув Еве с намеком держаться рядом. Прайм мог сорваться с цепи в любой момент, мало ли, что он еще сломает от злости.       — Я-я не!.. — Лило подалась назад, пытаясь слезть, но ее сильнее прижали к корпусу.       — О-о, Оптимус, конечно она тебя не ослушается, — Мегатрон мрачно усмехнулся, отменяя массовое смещения и возвышаясь уже с Лило на ладони, следом подхватил и Еву, — Я это понимаю, потому и забираю ее силой.       — Мегатрон, пожалуйста!.. — Лило не знала, о чем сейчас умоляла. Крепко вцепилась одной ладонью в броню, а другой в Еву. Мех даже шлемом не повел, сразу направился к дверям. Лило хотелось провалиться сквозь землю, сделать она ничего не могла, но вот чувство вины сжигало изнутри, смешиваясь с страхом.

***

      Пальцы нервно скребли то обшивку протезов, то койку, на которой Лило сидела. В голове творился не то жуткий хаос, не то желанная идиллия. Не было точного понимания радоваться, что всё обошлось, или же наоборот — ничего не обошлось и скоро будет очередной взрыв безумия.       Лило ясно понимала, что так просто это всё не заканчивается.       Мегатрон и Ева — тоже.       Первый стоял рядом с платформой, на которую органику расположили. В помещении царила десептиконско-больничная обыденность.       — … Если вам, Лорд Мегатрон, интересно знать каждый случай с применением необоснованного насилия — советую обратиться к Саундвейву. Я более чем уверен, что он хранит все записи, — Шоквейв был единственным, что сохранял стойкость и спокойствие на протяжении всех случаев. Едва ли ему было нужно попасть в список врагов Прайма или того же Мегатрона.       — После, — у Мегатрона же не было настроения на длинные диалоги. Как только они вошли в лабораторию, тот не сказал ни слова, кроме: «Полное обследование. Живо.»       — Зачем Саундвейв сразу? У меня память хорошая, могу опять всё пересказать, — несмотря на то, что Еву тоже усадили на платформу, в помощи та не нуждалась. Мысленно Ева просчитывала в голове, как они все будут нуждаться в помощи после возвращения в отсек, когда увидят Оптимуса. Обиженного, униженного и чертовски злого Оптимуса. Тот, кажется, слишком сильно уверовал, что Лило помощь не нужна; а после в то, что та с радостью пошла к Шоквейву. Трудно было понять настоящие мысли Лило на этот счёт, — вот Прайм учудил, да? Давно такой истерики от него не видела…       И не видела бы ещё лет сто, пока не сдохнет. Но Ева знала: она никогда не сдохнет, а, значит, истерик увидит ещё очень много. От этого на душе оседал неприятный груз, и что-то горькое образовывалось во рту. Привкус отчаяния и страха, и…       Но Ева всё ещё была рада: Мегатрон вернулся, а с Мегатроном было безопаснее. А с Мегатроном вместе с Шоквейвом — ещё более безопасно.       — Не стоит, — Мегатрон прикрыл оптику, махнул манипулятором не то стряхивая с себя ненужные мысли, не то настрой Евы, — Иначе я начну благодарить Праймуса за то, что вы живы, — и проклинать следом за то, что он не выделил хотя бы самую малость осознанности для Оптимуса.       … Или актив ему осознать так ничего и не дал.       — Да, не стоит, — Лило рядом звучала вяло, словно захлебывалась или, как обычно, не могла дышать. Благо ни того, ни другого с ней не происходило. — Теперь точно умрем, — краткий взгляд в сторону Евы, — а, умру. Извини.       — Никто здесь не умрёт, — десептикон протёр оптику и ущипнул переносицу, но звучал твёрдо даже не смотря на уставший вид. — Не пока я здесь.       — Не могу тебе верить, — та покосилась на один из приборов, что Шоквейв поставил рядом. Минуту спустя экраны двух сканеров направили на обе койки, Шоквейв кратко кивнул, призывая органику лечь.       Ева с тяжёлым вздохом легла и замерла. Сердце в грудной клетке забилось чуть быстрее. Слова Мегатрона должны были вселить уверенность, но пессимизм Лило её подорвал на корню.       — Ты тоже не умрёшь, не надейся, — Ева хихикнула, — может быть, Оптимус умрёт первым из нас четверых?..       Мысль Еве показалась отчего-то очень реалистичной и почти желанной. Увидеть смерть Оптимуса Прайма своими глазами стоило многого. Жаль, что пока что убить его не представлялось возможным. Какой же тогда смысл в этих сильных протезах, если вырвать из груди чужую Искру просто невозможно?..       — Нет, — Мегатрон долго молчал, размышляя над словами Лило, но отвечал уже Еве. Прайм был из тех, кого смерть примет в крайнем и исключительном случае. Лидер десептиконов знал это почти так же хорошо, как весь свой актив, — Вряд ли мы увидим его смерть. Поверь, я мечтаю об этом очень давно. Но ты права, Прайму не хватает понимания того, где и с кем он находиться. Надо ему доходчиво объяснить.       — Сколько не объясняй — вряд ли что-то изменится, — Лило встрепенулась, лежать смирно дальше побудил лишь строй взгляд Шоквейва. Тому не понадобилось слов. Было совсем как-то тускло и зябко на душе, отчего желание встать и уйти лишь возрастало. — Такое мы уже проходили.       — Ты отпиздишь его? — Ева от радостных чувств даже едва приподнялась. Увидеть, как Мегатрон своими манипуляторами преподаёт настоящий урок хорошего поведения, дорогого стоила. — Ой, нет! Отдай его Десептиконам. Пусть они развлекутся… Имею ввиду, не надо его насиловать: ему понравится. А вот если они его изобьёт и унизят… — Ева с придыханием откинулась обратно на платформу. — Мечта.       Хотя бы раз в миллион лет и Оптимус должен оказаться на позиции того, кто проигрывает. Хотя бы раз он должен отплатить за всё… Или лишь за крошечную часть всего того, что он натворил.       — Ты действительно думаешь, что бой даже с сотней десептиконов послужат ему наказанием? — десептикон сухо усмехнулся, — Ева, он будет только рад вступить в это сражение, даже если проиграет. Это тоже часть его безумия. Здесь нужно действовать иначе…       — Нормально, что голова раскалывается?.. — Лило прервала мысль Мегатрона. Голова действительно жутко болела. В первые минуты сканирования было всё нормально, а после виски начало жутко давить, да так, что окружение плыло.       — Нет, — Шоквейв был краток, — но тебе придётся потерпеть. Угрозы жизни нет, но последствия травм остались и требуют лечения. У вас двоих. Сканирование ещё не окончено, не совершайте лишних телодвижений.       Мегатрон проследил за траекторией движения Шоквейва, что отошёл в хранилище лаборатории. Видимо, за медикаментами.       — Прайм боится остаться никем и ничем. Он каждый раз так цепляется за титул лишь по той причине, что без него — он ничего не представляет. Он нуждается в Матрице, — теперь взгляд был нацелен на Еву. Изредка — на Лило, та всё ещё лежала на койке крепко зажмурив глаза. Головная боль не унималась, — И как бы странно это не звучало, помимо Матрицы он нуждается в нас. Конфискация Матрицы проблему не решит, а вот депортация Прайма…       Лило на миг опешила — Мегатрон просто собирался выгнать его? И всё? А что мешало Прайму вернуться обратно? Ничего. И чем после закончится эта идея никому не ясно, оттого ещё страшнее. Открыла рот, но слов не связала — вернулась к глубокому дыханию. Головная боль едва заметно стихала, линия сканера опустилась ниже плеч.       Сканер причинял дискомфорт и Еве, но до настоящей боли дело не дошло: голова Евы давно болела лишь из-за одного существа. Во всех его версиях.       — План дерьмо, — как всегда быстро вынесла вердикт Ева, — с чего ты решил, что Оптимус оставит нас? К тому же, даже если ты его силком выгонишь с Немезиды, то ты всё равно навечно с ним связан. Зря ты в это влез. Мог бы у меня спросить, почему я всегда была так против Слияния, — Ева не могла не признать, что где-то глубоко внутри радовалась, что её пронесло и страдает теперь кто-то другой.       И всё же, в словах Мегатрона был резон. А что, если Слияние работает немного по-другому? Что, если Мегатрон сможет перетерпеть разлуку и страдать будет лишь Прайм?..       — Ладно. План не такое уж и дерьмо, — Ева тяжело вздохнула. Зачесался нос. — Осталось лишь Оптимуса в известность поставить.       — Мой план по гениальности не уступает твоему, Ева, — Мегатрон хмыкнул, едва склонив шлем набок, — в известность его поставлю я. И без вас. Не хватало, чтобы он начал палить ионным в разные стороны в приливе бешенства. Или он сам себя поставит в известность, если эта же Искровая связь чётко передаёт все мои эмоции сейчас. Надеюсь автоботы примут его очень радушно.       — Ты серьёзно собрался его выгнать… — Лило уже не спрашивала, а утверждала. Чем это всё закончится знать она не могла, но одно понимала точно — зря начался этот разговор. Зря Мегатрон придал их травмам такую значимость, зря Ева сболтнула о Прайме и его сумасшествии. Всё зря. Зря. Зря. Зря. — А если…       — Кстати, о Слиянии… — Мегатрон повернулся к дверям, предвкушая диалог, что скоро произойдёт. — Не знаю, как в вашей вселенной, но в нашей ничего вечного не бывает.       — Пусть Праймус будет с тобой на протяжении всего этого сложного разговора, — Ева хотела было перекрестить Мегатрона, но вспомнила о запрете двигаться, — имею ввиду, что, надеюсь, ты не будешь лежать с нами на соседней больничной койке. А-то Шоквейв уволиться, и мы все помрём…       Настроение опять скакнуло вверх. Предвкушение проступало на лице Евы, но вместе с тем глаза судорожно забегали. Вечного ничего нет, поэтому Оптимус в порыве ярости всё же может убить Мегатрона. Или хотя бы попробовать… Сам Мегатрон только недавно пережил тяжёлую операцию. Вдруг, он ослаб?       — Я огорчён, что ты обо мне такого мнения, — едва ли Мегатрон был задет тем, что Ева считала возможным его смерть от манипуляторов Прайма. Опять же, доказательство тому их история: ни он, ни Прайм никогда там просто не умрут, — но я спишу это на волнение о моём благополучии.       — Это и есть волнение, — Лило нервно следила за медленным лучом сканера. Кожу едва щипало, — Ева права, мы еле пережили твоё отсутствие, а что будет, если ты снова сляжешь или откинешься? И помрем мы не из-за увольнения Шоквейва, а из-за Оптимуса и его… — Лило долго подбирала слово. Подходящего так и не нашла. В голову лезли всякие идеи, но высказать их не позволял страх, — Идей…       — Не вынуждайте повторять, — Мегатрон всё же направился к выходу из лаборатории. К этому моменту Шоквейв вернулся с необходимыми медикаментами, изучал результаты сканирования, — никто здесь не умрёт. Шоквейв, как закончишь — дашь знать. И настрой телепорт. Я скажу, когда его открывать.       — Принято, Лорд Мегатрон.       Двери со свистом закрылись. Лило долго проживало в них дыру, а после перевела взгляд на Еву.       — Чувствую себя… Нервно, — внезапное откровение как-то слишком быстро нахлынуло, — и виноватой. И ужасно в принципе… — нахмурилась, а после снова осмотрела луч. Сканирование наполовину завершено.       Шоквейв обошёл платформу развития два, а после поставил перед ними четыре баночки — по две на органику.       — Это для анализов.       — В среду к девяти? — баночки для анализов отдалённо напоминали знакомые. Те, что были несколько жизней назад, Очень и очень давно. Чёрт, как давно Ева не была в нормальной человеческой больнице? Это же в последний раз было до первой смерти и сразу после неё?.. — Ты удивишься, но я тоже готова обосраться от страха. Но Оптимус должен получить по заслугам, иначе… — Ева не могла придумать хоть что-то, что звучало хуже реальности. — Короче, иначе нам опять не поздоровиться.       В жилом же отсеке всё также оставался Оптимус Прайм. Тот не спешил идти вслед за Мегатроном и органикой, но и уходить прочь он не желал. Как бы то странно не звучало, но Немезида — конкретно эта — стала новым домом Прайма. Или домом стали те, кто привязал его к этому месту?.. Внутренний хронометр показывал, что его Искры отсутствовали вот уже как около джоора. Не так много, но механизмы внутри активно нагревались, а нейроцепи немного плавило. Отголоски чужих эмоций говорили, что Оптимуса ждёт сложный разговор. Это не пугало, но вводило в близкое к расстройству состояние.       Оптимус ждал своего Бондмейта и готовился встречать его с широкой ухмылкой и надменным взглядом.       Мегатрон задерживался. К Прайму тот не спешил, предпочел скорее расспросить Саундвейва с Тарном, а затем уже идти навстречу к олицетворению бури эмоций и безумия. Это не утомляло, не досаждало и почти не расстраивало, поэтому странная ноющая боль где-то под честплейтом была успешно проигнорирована. Не было времени уделять ей хотя бы каплю своих мыслей.       Родной отсек встретил молчанием. Ранее он отзывался более приятным времяпрепровождением, сейчас же…       Прайм там действительно был и выглядел до одури наглым. Сквозил им. И улыбался. Улыбался так, словно доказал Мегатрону свою верную истину. На его улыбку лидер десептиконов ответил скептическим шумом вентиляции, а после вошел.       — Доволен собой? — прошел мимо, ровно к своему датападу, что минуту спустя оказался в манипуляторе, — имел бы совесть скрыть свое поле и все, что в нем сквозит.       — Я редко бываю недоволен собой. Особенно в те времена, когда дело касается вас двоих, — Оптимус опёрся шлемом о кулак. Сделался немного задумчивее, — но даже если бы я стал притворяться, то ты бы быстро понял, что я лгу. Я похож на лжеца?       Прайм очертил взглядом фигуру меха перед собой. Красивый. Даже когда злится на него — красивый. Жаль, что Ева с Лило…       — Куда ты потерял органику? Они не так сильно травмированы, чтобы лежать в лазарете.       — Ты похож на своеобразного, но все еще лжеца, — Мегатрон оперся о стену позади, скрестил манипуляторы, — Но больше всего ты своим процессором походишь на турболису. Понимаешь, о чем я? — постучал пальцем по виску, звон от стука со шлемом глухо осел в пространстве. — Здесь, зачастую, пусто.       И дело было не в том, что Прайм был глуп. Был, конечно, но немного в другой сфере. Мегатрон этого предпочел не пояснять — это бессмысленно.       — Органика проходит сканирование. Их состояние уже требует медикаментозного лечения, а это — только голова, — теперь Мегатрон шагнул в сторону Прайма. Медленно и размеренно. Не сводя взгляда с чужой оптики, — И у меня нет сомнений в том, что из-за тебя, Прайм, — Мегатрон особенно четко проговорил его титул, — там тоже будут проблемы. Итак, как мы будем решать этот вопрос? Вопрос с твоей озабоченностью самоутверждаться за счет органики.       — Я не знаю, как решить задачи, которых не существует. Мне не нужно самоутверждаться за счёт Лило и Евы, — Прайм встал и тоже сделал шаг по направлению к Мегатрону, — я всё это время решаю лишь одну проблему: вольнодумие органики и их постоянные побеги. И решаю, как видишь, успешно. Можешь не благодарить.       Прайм в ответ не отводил взгляд от оптики Мегатрона. Было что-то опасное в чужом взгляде, но, видит Праймус, Оптимусу было наплевать.       — Хотя, если хочешь, то можешь и поблагодарить.       — Вольнодумие органики и их постоянные побеги?.. — Мегатрон остановился, едва склонился набок и звучал уже куда тише, — У меня есть прекрасный пример результата твоих техник «обучения», Прайм. Свою Еву, кажется, ты тоже этому учил. Где же она теперь?       Теперь десептикон шагнул в сторону и на Прайма боле не смотрел. Поле Мегатрон не скрывал, да и было незачем. Пусть чувствует все, что чувствует Мегатрон. А он был разочарован и зол одновременно.       — Ах, да, ту версию Евы твои уроки не спасли. Как… — на миг замер, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль, сквозь стены корабля. Было до омерзения неприятно проецировать подобную ситуацию и на эту Еву с Лило. До ужаса. — Досадно, не так ли? Эта Ева, по ее словам, умереть не может. Предположим, что я ей верю, но вот Лило бессмертностью не одарена. Ты ее убиваешь. Так же как и убил ту Еву когда-то. Отрицать это глупо, бежать от этого — бессмысленно.       На миг Прайма переклинило. Перед оптикой промчался ворох воспоминаний: Ева… Та Ева была другой. Это был тот же человек, но совсем другой. Тот, который никогда не убегал от него, и, кажется, под конец даже не хотел. Та Ева отчего-то сильно напоминала нынешнюю Лило. Могла ли повториться та незавидная судьба?..       — Не говори о том, чего не знаешь, — злость в голосе скрыть не удалось, а вот чуть прикрыть ЭМ-поле, чтобы волны гнева не прошлись по отсеку, да, — я ошибся. Порой ошибки Прайма, — мех, на манер Мегатрона, выделил свой титул, — могут привести к страшным последствиям. Я прошлые ошибки не совершаю. Лило с Евой ведь ещё не киберформированы, да?       — Причем здесь киберформирование? — вопреки чужому гневу Мегатрон звучал скучающе, почти лениво. Обернулся к Прайму лишь ради того, чтобы видеть его фейсплейт и каждую эмоцию на нем. Задел за живое, все же? — Ты ошибся. И ты снова ошибаешься. Может это и не прошлая твоя ошибка, но аналогичная. Ты их убиваешь собственными манипуляторами. И даже не пытайся доказать мне иное. Здесь и без твоих слов все ясно.       … И все же вернулся к медленным шагам по отсеку.       — Дело не только в органике, — самую малость не только, но раз разговор идет к такому заключению, видимо стоило выложить все, что копилось в мыслях. — Дело в тебе. Я же твой Бондмейт, помнишь? Разве Прайм, сам избранник Праймуса может так наплевательски относиться к мыслям и чувствам своего Бондмейта, а? А ты относишься. Я ни раз и не два говорил тебе, не раз ясно давал понять, что подобные меры не приветствую, — лидер десептиконов стоял к Прайму спиной, — вы все — Праймы — такие. И ты, пока что, ничем не отличился.       Откровение Мегатрона слышать лично было отчего-то вдвойне неприятнее, чем чувствовать через Связь. Будто от обрывках чужих мыслей и эмоций можно было отмахнуться, поверить, что не так их интерпретировал. Прямые слова же… Они доставали из нутра те эмоции, которые даже Матрица не могла приглушить.       Поэтому Прайм ринулся вперёд, встав прямо перед Мегатроном. Схватил того за манипулятор, но не дёрнул, а просто прервал движение.       — Я никогда не говорил тебе, что не такой. Мы все такие, и ты сам выбрал такого Прайма себе во враги и Бондмейты. Это только твой выбор, Мегатрон, — Прайм едва ухмыльнулся, но тут же опустил уголок дерм, — не делай вид, что ты лучше меня. Ты — это я. И твоё отношение к органике, и ко мне, зеркально моему.       Мегатрон долгие минуты смотрел в чужой фейсплейт. Без намека на понимание, прощение или чем-то подобным. Нет, сейчас он выражал свое полное отторжение и затаившуюся ненависть. Чистая мрачность. Склонился ближе, даже вентиляция, казалось, стихла.       — Я лучше тебя, Оптимус Прайм, — воколайзер работал на пониженных тонах, Мегатрон почти шептал, — Ты доказываешь это каждый раз. Я лучше тебя в бою, лучше тебя в выстраивании стратегии, лучше тебя в понимании окружающих, в понимании общего настроения, лучше тебя в заботе об органике. Я лучше тебя во всем и никакая Матрица не поможет тебе скрыться за ширмой лжи от этой правды.       Мегатрон приподнял манипулятор, за который его держал Прайм. С бесстрастием осмотрел его.       — Ты прав. Это — мой выбор, — наконец, вентиляция вернулась в стандартную работу, — но не забывай, что я умею признавать свои ошибки и исправлять их. Стоит ли мне считать нашу связь ошибкой?       Плечевые сегменты Прайма подались вверх. Тот, казалось, несколько кликов просто не знал, что делать, а потом расхохотался. Даже отпустил чужой манипулятор, приложил ладонь к собственному фейсплейту. Искра за Матрицей прожигала броню.       — Ты? Лучше? Меня? — мех смог говорить только тогда, когда отсмеялся. Да и те слова давались ему с трудом: вокалайзер сбоил. — Да, лучше. В шахтёрском деле, боях на арене и глупых стишках. Там я тебе, конечно, не противник.       Прайм отступил. Сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Сделал вид, что задумался, но в процессоре было на удивление пусто. Интересно, Ева с Лило также ощущают себя порой?       — Ты совершил много ошибок, Мегатрон. Я не твой наставник, чтобы поучать, — великодушие засквозило в тоне Прайма, — но могу дать совет: не делай поспешных решений. Иначе пожалеешь. Как жалел на протяжении всей нашей войны.       — Сколько гордых слов, — Мегатрон же оставался на месте, молча наблюдая за волной чужого смеха. Стих Прайм неохотно. Пора было с этим заканчивать. На памяти всплыла одна из мыслей Прайма и десептикон поспешил ее озвучить, — но их смысловая составляющая все такой же шлак. Я не нуждаюсь в советах от тебя. И я определенно не жалел ни о чем на протяжении всей нашей войны, как бы ты не проецировал своего Мегатрона на меня.       Сразу после этого Шоквейву была отправлена краткая команда. Ученый принял сообщение.       — Не льсти себе, я не зеркальная версия тебя. Далеко нет, — Мегатрон перевел взгляд на сияние воронки позади Прайма. — Я просил тебя об одном, а ты не справился даже с этой простейшей задачей. Из нас троих тебе никто не нужен — вот в чем правда. Тебе нужен лишь ты сам, ты делаешь лишь то, что хочешь сам. Так что в перед, твоя полная и абсолютная свобода. Ева бы от такого не отказалась, — хмыкнул, но улыбаться сил не было. Они все уходили на скрытое поле.       Прайм услышал звук работающего портала, но на него не оглянулся. Фейсплейт меха стал непроницаемым, как и ЭМ-поле. Где-то внутри себя Прайм не верил, что его выгоняют. Разве такое вообще возможно? Какая наглость, глупость и самонадеянность.       — Как смело с твоей стороны предполагать, что ты можешь меня выгнать. Моя собственность не может этого сделать. Жаль, что ты этого ещё не понял, — вместо воронки Оптимус направился к платформе. Показательно медленно сел на неё, — я не уйду ни от тебя, ни от Лило, ни от Евы.       Смело было Прайму предположить, что Мегатрон этого не ожидал. Оптимус не пойдет туда даже по дулом его ионного орудия — это факт.       … И снова он разглагольствует о своей собственности, да с такой гордостью, что Мегатрон не сдерживает желания закатить оптику. Это уже не трогало, не ущемляло и даже не смешило. Это наскучило. Сам Прайм наскучил, как бы странно не было это самому себе признавать. Ноющее чувство под честплейтом все никак не проходило.       — В таком случае я повторюсь: как будем решать этот вопрос? — Мегатрон возобновил шаг, подошел вплотную к Оптимусу, но на платформу не сел — встал напротив. Каждое слово Оптимуса было проигнорировано — тот и раньше жил в своем отдельном мире. Реальность была другой. — Вопрос моего исчерпанного доверия к тебе.       Прайм имел наглость делать вид, что думает. Он такого задумчивого выражения фейсплейта не имел даже в те моменты, когда размышлял о войне и победе в ней. Казалось, что мех решал сложную математическую задачку. Но делал не только это: боевые протоколы навострились. Мех опасался, что Мегатрон силой попробует его закинуть в воронку портала. В том случае Оптимус готовился отбиваться.       — Ты меня отконектишь, сбросишь напряжение и перестанешь вести себя, как истеричная органика, — это прозвучало не как вопрос, но как утверждение, — или просто сам себя успокоишь в одиночестве. Меня устроят оба варианта.       Оптимус Прайм умел быть наглым. А сейчас выглядел таким в абсолюте: безмятежно сидел на платформе, чуть ли болтая свободным серво в воздухе. Мегатрон многозначительно прогнал воздух по вентиляции, приложил манипулятор к фейсплейту, задумался.       — … И снова все, как ты того хочешь, — сейчас Мегатрон больше озвучивал мысли вслух, чем старался донести Оптимусу Прайму простые истины. Мягко коснулся манипулятором его подбородка, провел пальцами по стыкам шлема, чуть дальше — к аудиосенсорам. Антенны трогать не спешил, вместо этого подал слабый ток. Портал на этот момент скрылся, захлопнулся так, словно его и не было. — Могу тебя понять: чужое повиновение доставляет.       Затем к подбородку, задрал шлем чуть выше. Какой бы версией Прайм не был — он все еще привлекал, но были вещи, которые одним фейсплейтом и корпусом не поправить. Наглость Оптимусу была к фейсплейту, но терпеть ее более никто не собирался.       Не податься вперёд, прямиком навстречу ласкам, было бы преступлением. Да и не обладал Прайм таким количеством внутренний выдержки: мех тут же подставил под прикосновения ещё больше. И пусть внутри корпуса всё ещё бурлило негодование, возбуждение стало пробиваться сквозь него. Механизмы зазвучали громче.       — Сейчас дело не в повиновении, — заметил Оптимус, но тут же умолк: говорить больше не хотелось. Матрица активно глушила всплески ярости, работая на пределе собственных безграничных возможностей.       Оптимус положил ладони на бёдра Мегатрона. Провёл по стыкам, с интересом осматривая полировку. Только теперь Прайм будто смог оценить новый корпус меха. И этот ему нравился куда больше. Как минимум, потому что не напоминал корпус математика. Как максимум, потому что был куда привлекательнее прошлой оболочки Мегатрона. Да и тот факт, что теперь Мегатрон был ещё больше похож на самого Оптимуса хотя бы цветом… Доставлял.       Мегатрон многозначительно кинул быстрый взгляд в сторону чужих манипуляторов на своих бедра, затем вернулся к фейсплейту Прайма.       — Тебе нравится, — спрашивать смысла не было. Мегатрон утверждал. Прайм открыто давал это знать еще с момента, как увидел его в живую. — Хоть кто-то из нас будет летать, а не плестись по поверхности.       Оптимус всегда думал о коннекте: что на заседаниях, что во время боя, в отсеке — везде. Эта ситуация не была исключением, а Мегатрон его желаниям не сопротивлялся. В конце концов — его долго не было. Прайм, вероятно, изголодался (если не коннектил других десептиконов все это время).       Раскрывать паховую Мегатрон не спешил, начинал с малого — кабелей. Два провода с мнимым спокойствием опустились на чужой корпус, подались к разъемам.       — Открывай.       — Мне не нравится, — с шумным щелчком разъёмы открылись. Прайм даже не выбирал места: открыл почти все самые чувствительные. Пусть Мегатрон сам решает, куда пустить ему ток. — Я обожаю это, — и не лукавил. За миллионы лет интриг и войны осталось в мире совсем мало вещей, что вызывали у Оптимуса положительные эмоции.       Прайм подался вперёд и провёл глоссой по паховой Мегатрона. Новый корпус на вкус был всё таким же вкусным и желанным. Оптимус задумался, примет ли Шоквейв его благодарность.       — А где же крылья, Мегатрон? — Прайм кинул взгляд за спину меха, а сам прижался щекой к паховой.       — Не жди, — десептикон в ответ усмехнулся, — я не буду выводить крылья себе за спину, чтобы твои неугомонные манипуляторы вечно к ним лезли. Мои крылья — это сервоприводы и манипуляторы.       Раскрытые разъемы без внимания не остались — почти сразу каждый из наиболее чувствительных были заняты. Мегатрон отлично запомнил, в каком месте они располагались. Подал слабый откат лишь ради приличия, чтобы раззадорить чужие системы и дать немного больше времени для интерфейс протоколов…       … А потом на паховой осталось приятное послевкусие после чужой глоссы. И автобот перед ним все еще не терял самолюбия в оптике. Многим стоило поучиться у Прайма самоуверенности. Мегатрон продолжил диалог, старательно игнорируя и намеки Оптимуса раскрыть паховую, и протоколы, и нарастающие откаты.       — Это не весь корпус, к нему идет дополнительный апгрейд, но в данный момент от него нет практической ценности, — слабо кивнул назад, намекая на спину, — и вот он уже крепиться на спину.       — Буду с нетерпением ждать демонстрации. И не только я. Думаю, Еве с Лило тоже понравится твой новый образ и все его проявления, — Прайм с удовлетворением отмечал, как нагревается корпус Мегатрона. Как бы тот не злился, как бы не обижался, он всё равно отвечал Прайму взаимностью. Аналогичная ситуация была и с органикой. Почти до смешного. — Ну же, Мегатрон. Тебе правда нравятся эти долгие прелюдии?       Терпение Прайма славилось своей скоротечностью. Оно заканчивалось, а малые разряды тока лишь приближали его конец. Да и фантазии о том, как Прайм доводит Мегатрона до перезагрузки, занимаясь исключительно его новым апгрейдом…       Паховая броня Прайма поспешно открылась. Между сервоприводов давно тянуло, а смазка накапливалась. Хотелось сбросить напряжение и усталость, что накопилась за один цикл. И, возможно, немного извиниться. И эти де самые извинения в ответ получить.       Увы, демонстрация апгрейда вряд ли состоится в этом отсеке. Он занимал слишком много места, но, возможно, в сложенном состоянии…       — Ты торопишься, — Мегатрон в ответ хмыкнул, чуть склонил шлем, наблюдая за медленно стекающей на платформу смазкой. — Терпения у меня предостаточно и мне кажется я здесь единственный, кто не спешит скорее перейти к главному.       В любом случае, такая готовность Оптимуса льстила. Мегатрон был уверен, что тот был готов ещё с момента, как он вошёл в отсек. Очередной откат был отправлен в чужие разъёмы чуть сильнее, чем прежние. Пуховые пластины, наконец, разошлись, выпустим сегменты коннектора. На плечи обрушилось облегчение — теперь интерфейс протоколы так сильно на процессор не наседали.       Манипулятор направился к антенне, слабо одарил основание током, провёл по всей длине. Мегатрон едва двинул тазом, прижимаясь коннектором к чужому фейсплейту.       — Пора загладить свою вину, Оптимус.       Такое перемирие Прайму нравилось куда больше, чем глупые разговоры, обиды и истерики. Да ещё и тогда, когда его называют по имени… Прайм прикоснулся дермами к коннектору, с интересом отмечая вкус смазки Мегатрона. Это было лучше самого дорогого сверхзаряженного, определённо.       Откаты подстёгивали к ответным действиям. Прайм подался вперёд, наконец, взяв коннектор в энергоприёмник. Почему-то в процессор пришли глупые угрозы от Евы, когда она говорила, что сожмёт челюсти. Мех поспешил избавиться от неуместных воспоминаний, когда ещё сильнее сжал бёдра меха перед ним. До вмятин и отметин на свежей полировке.       По корпусу разливалось приятное нытьё. Мегатрон к такому ещё не привык, многое в новой броне было в новинку.       Чужие дермы слишком хорошо прижимались к обшивке коннектора, слишком деликатно ласкали его сегменты. Мегатрон едва подавался вперёд, навстречу Прайму, и теперь уже с откатами не церемонился — увеличивал с каждым оттоком, всё размашистее и грубее. Манипулятор теперь уже не ласкал антенну, а держался за неё, изредка прижимая Прайма ближе к себе, пока дермы не коснуться паховых пластин, а коннектор не встретит мнимого сопротивления где-то в глубине. Сенсоры радовались давлению, движениям, даже слабому току.       — Не порть мою новую броню, — вмятины без замечания не остались, но едва ли они ему мешали. Мешал сам факт того, что это был очередной акт подписи Прайма о принадлежности ему.       Шлем дернули назад, коннектор выпал из энергоприемника и системы на краткий миг пронзило разочарование. Мегатрон на том не остановился — потянул Прайма за антенны дальше, роняя на платформу. Под ним уже был полный бардак.       — Я буду портить твою броню всегда, — Прайм призывно раскинул сервоприводы в стороны. Он знал о том, какое мог производить впечатление, и бесстыдно пользовался этим. Едва коснулся собственных дерм, отмечая тонкие ниточки смазки, что потянулись вслед за движением. — Могу оплатить полировку.       Уточнять, что любая полировка будет испорчена в короткий срок, смысла не было. Прайм любил оставлять характерные метки на своих Бондмейтах, чтобы все, а, главное, он сам, видел внеочередное доказательство принадлежности. В какой-то момент Оптимус жалел, что не может поставить клеймо с собственным именем на их лбы.       Несколько уведомлений пришли в процессор о перегреве. Напряжение нарастало, а откаты тока не давали его сбросить. Но Прайму нравилось это чувство переполненности куда больше, чем пустоты.       — И оплатишь, — и вновь Мегатрон спешить не собирался. Обвёл пальцами мембраны порта, с излишним интересом наблюдая за стекающей смазкой. — Но я принимаю только шаниксы, — десептикон хмыкнул и подался вперед, на платформу к Прайму.       Чужие серво уже не мешали, Прайм их предусмотрительно убрал, но Мегатрон не мог их оставить без внимания. Провёл ладонями по швам, приподнял, прижимаясь вплотную к чужой броне. Коннектор едва коснулся порта, проскользнул вдоль, но внутрь так и не подался.       … И после — тоже. Так и остался снаружи, нетерпеливо прижимаясь к чужим мембранам, пока Мегатрон тянулся к Прайму и, в особенности, к его дермам. Искра, наконец, не ныла под корпусом, но разум всё ещё не мог отпустить произошедшую ситуацию.       — Не знал, что ты такой меркантильный, — Прайма разрывается от чувств. Ему шлаково хочется самостоятельно насадиться на коннектор, но ощущение тяжести от чужого корпуса и то, как Мегатрон к нему тянется — всё ещё тянется после произошедшего — нравилось едва ли не сильнее. — И обидчивый порой.       Оптимус первым полностью сократил расстояние между их дермами. И целовал не столько для того, чтобы утвердить своё доминантное положение. Просто близость Искры Мегатрона к его собственной благоприятно влияла на напряжённые нейроцепи. Прайм провёл манипуляторами по чужой спине, прижимая Мегатрона ещё ближе к себе. На клик задумался, где именно находятся стыки для апгрейда.       — Ты многого еще не знаешь, — десептикон тихо пробормотал в чужие дермы, а после вернулся к поцелуям. Вентиляция уже работала на повышенных оборотах, но, как обычно, никто ее предупреждениям не внимал. Мех крепче обхватил чужие бедра и теперь уже, наконец, коннектор подался в чужой ноющий порт.       Мегатрон с одного лишь взгляда мог понять, насколько Оптимус сейчас в этом нуждался. Настолько, что у него окончательно отказали тормоза за время его отсутствия. Причина, разумеется, была не в этом.       — Обидчивостью тебе не уступаю, — вокалайзер едва заметно сбоил, на то влияла и повышенная температура, и системные сбои, связанные с интерфейс протоколами. Мегатрон оценивал касания Оптимуса к спине, тот был заинтересован в апгрейде даже больше самого десептикона. И, разумеется, лишь в одном плане. Коннектор к этому моменту вошел по середину, сенсоры регистрировали чужую температуру, давление, туманили этим процессор. — Не думай, что коннект прикроет все твои прошлые действия, Оптимус.       — Это не коннект, а извинения. Не так ли? — Оптимус не мог не признать, что скучал по этому. Частый коннект с Евой и Лило был отчасти компенсацией. Никто из органики не мог удовлетворить Прайма полностью, а вот Мегатрон — мог. В конце концов именно поэтому Мегатрон его Бондмейт. — Я умею извиняться.       Сразу после этих слов Прайм подался на коннектор до конца, чувствуя, насколько за всё время отсутствия меха над ним отвык его порт. Приятное чувство растяжки расслабляло.       — Шлаков десептикон, — Прайм хочет сжать Мегатрона в объятьях до хруста внешней брони и не отказывает себе в удовольствии, — считай, что я признал твою правоту. Частично.       — Ты умеешь многое, — Мегатрон усмехнулся, вскинул одно из сервоприводов вверх, так, чтобы к порту было больше доступа, свободным манипулятором оперся о платформу. Было крайне приятно наблюдать за тем, как он заполнял неугомонного Прайма до упора. — Но не извиняться. Разве это похоже на извинения?       Броня терлась о чужую обшивку из-за тесного контакта. Ну вот, теперь снова все покроется неприятными царапинами, конец идеальной полировке.       Мегатрон выделил секунду на формирование щедрого отката и, одновременно с ним, двинулся назад, оставив порт на краткое время вовсе пустым. Следовало задать темп, на медленный уже не было не терпения, не желания, так что второй сильный откат стал сигналом к удару паховых пластин о чужие бедра. Затем снова… И снова, пока не подстроится под нужды меха под собой. Да, сам Мегатрон определенно скучал по этому, даже когда пребывал без сознания все свое отсутствие.       Вместо внятного ответа Оптимус захлебнулся собственными стонами: на платформе Прайм редко встречал таких партнёров, которые парочкой движений могли довести его до полного беспорядка. Из-за новой позы коннектор Мегатронам достигал самых дальних внутренних сенсоров, и это было волшебно.       В качестве маленькой мести за ссоры Прайм дёрнул манипулятором по спине Мегатрона, оставив глубокие борозды на металле. Возможно, Нокауту это не понравится, но Прайм болт ложил на него.       — Хорошо, это не извинения. Это примирение, — Прайм собрал ток в том месте, где штекеры Мегатрона присоединялись к разъёмам меха и дал ответный откат. По силе он уступал, но не по интенсивности.       На своевольность Прайма из воколайзера вырвался лишь рык. Мегатрон, сразу после порчи новой брони, вцепился в чужой манипулятор, преждевременно закинув сервопривод себе на плечо, и скинул на платформу. Нет, это не акт примирения — Мегатрон в этом сильно сомневался. И не загладить вину, не извиниться, не одного из этого. Просто Оптимус Прайм такой мех — вот и все. Ему это было нужно, и он получает, в полной мере довольствуясь этим.       Чужой откат воспринялся разъёмами рвано. В одну секунду чуть ли не побелело в оптике, в другую системы уже регистрировали повышенную подачу, адаптировались и стабилизировались. Стона сдержать не удалось, не тогда, когда под чужим откатом по цепям били датчики с коннектора. Порт Оптимуса все еще оставался именно таким, каким было нужно Мегатрону. И чем больше он это понимал, чем рванее и грубее становился темп. Мегатрон не горел желанием контролировать свои импульсы, так что давно это дело бросил — следил лишь за откатами, чтобы ни один из них не позволял автоботу передохнуть.       — Своеобразный акт примирения, — приглушенное мычание сквозило между слов. — И часто ты к нему прибегал в своем мире? Уверен, что да, — Мегатрон был уверен в своих словах. Более чем уверен, что Прайм уже отметил и каждого своего автобота, и каждого десептикона, до которых только смогли дойти манипуляторы. И Еву. Даже двух. А теперь и альтернативного Мегатрона, и Лило следом…       — Это что, ревность? — вентиляция заработала на пределе возможностей. Внутренние механизмы нагревались и делали это неравномерно. Системы сбоили, но это были приятные сбои. — Не беспокойся, я тебя никогда не оставлю.       Сама мысль о том, что Прайм мог бы уйти, вызывает у него самого волны гнева. Они глушатся под удовольствием, но не пропадают окончательно. Оптимус не шутил, когда говорил, что выгнать его невозможно. В конце концов он оставил ради Мегатрона, Лило и Евы всё, что строил миллионы лет. Кроме своего титула, конечно.       Перезагрузка подступает вопреки желанию. Прайм и рад бы продержаться дольше, но не в силах: он слишком давно не ощущал такого сильного наслаждения. И плевать, что, возможно, это опять станет поводом для новых шуток.       — Открой Искру, — просит — требует — Прайм, — открой.       Мегатрон словно ждал этой фразы, но требования не выполнил. Наоборот, впился взглядом в его оптику, замедлил каждое движение, оставил лишь откаты, чтобы желание перезагрузиться у Прайма не отступило. Коннектор так и замер внутри, паховая пластина плотнее прижалась к обшивке на бедрах и более никаких движений. Мегатрон и сам еле себя сдерживал, игнорировал настойчивые предупреждения системы.       Склонился чуть ближе, оставил невесомый поцелуй на чужих дермах, а затем прижался своими к аудиосенсорам Прайма, провел по швам, очерчивая дугу сегмента.       — Моя Искра всегда тебе открыта, Оптимус, но сейчас… — зашептал с одним лишь желанием проникнуть в автобота всем своим существом. Поле не было скрытым уже очень давно, но сейчас было перенасыщено вожделением и желанием к Прайму. Пусть чувствует каждую волну, впитывает, запоминает, — Умоляй меня.       Прайм откинул шлем назад. Внутри весь корпус дрожал — каждый провод, каждый механизм — всё было на грани. Так близко к желанному удовлетворению, но будто за вечность от него. Наверное, так Ева ощущала смерть.       — Умолять?.. — совсем недавно Прайм говорил это Лило. И как бы то ни было, Лило умела умолять куда лучше Прайма. Тот вообще никогда таким не занимался. Он умел угрожать, приказывать, в редких случаях подкупать. Но любая попытка «умолять» выглядела бы как издёвка. Впрочем, ей бы она и была. — Думаю, я не так хорош в этом, как кое-кто другой.       Интересно, сможет ли Прайм убрать эту ухмылку, что проявилась на его фейсплейте? Вентиляция уже не захлёбывалась от собственного рёва. Становилось тише.       — Но ты можешь попробовать, — Мегатрон резво дернул бедрами, с порта донесся хлюпающий звук. На краткий миг системы благодарили, что движение вернулось, что стимуляция продолжала доводить до грани. К прошлому темпу тот не вернулся, но вернул хоть какое-то движение, — Давай, повторяй за мной, — откат за откатом, без возможности сбавить напряжение и интенсивность, — Умоляю, Мегатрон, открой свою Искру. Я знаю, ты этого хочешь. Я тоже хочу. Ты чувствуешь?       Чужое поле было таким же густым, как и свое. В нем почти можно было задохнуться.       — … Так или иначе, — выпрямился, — без раскрытия Искры мы тоже можем справиться, верно? — теперь прежний темп вернулся, коннектор продолжал стимулировать датчики, а сенсоры — принимать чужие сигналы.       Оптимус хотел бы сделать гордый вид и согласиться, что без раскрытия Искры они могут улететь в ребут. Могут. Но отчего-то Прайм знал, что увидеть чужую Искру именно в этот момент — это важно. В конце концов они кибертронцы. Сам Праймус одарил их всех возможностью показывать свою душу Бондмейту. Так почему Прайм, как какая-то отсталая органика, должен обходиться словами?       — Умоляю, — первое слово далось не так просто, как казалось. То ли толчки корпуса напротив мешали сосредоточиться, то ли гордость встала поперёк энергоприёмника, — Мегатрон, — обозначение меха Прайм почти прорычал. В одно слово он смог вложить и удовольствие, и обиду, — открой то, что принадлежит мне, — под конец Прайм немного изменил речь и не сдержал ещё одной довольной улыбки. Да, возможно, у него есть немного повадок от киберлис.       Мегатрон всматривался в чужой фейсплейт, на его улыбку и впитывал поле, а после вновь прижался к дермам. На краткий миг, на недолгую минуту.       — Видишь, — системы были на пределе, пришлось найти надежные точки опоры, чтобы не слететь с платформы от собственных толчков во время перезагрузки. А она скоро накатит. И на него, и на Прайма, само собой, — это не так уж и сложно. Молодец, — выдержал краткий смешок, а затем подал команду на раскрытие честплейта. Было немного проблематично уделять внимание и откатам, и погружению коннектора в порт, и правильной работе трансформации, но каждая из этих действий не были в новинку. Искра сияла, горела чуть ли не ярче, чем прежде. Мегатрон прижимался к чужому корпусу ближе, в ожидании Искры Прайма, но от шутки не сдержался, — Твоя Искра, Оптимус.       Довольства Прайм не скрывал. И плевать, что Мегатрон победил его в этой маленькой игре. В конце концов, тот признал, что это его. Ева с Лило пока ещё не признали, но работа эта ещё не завершена. Но однажды будет, несомненно. Как бы Мегатрон не был против или за.       Честплейт Прайма раскрылся в ответ. Тот будто только и ждал этого, кинув последние разумные силы на одну простую команду. Матрица в честплейте молчала, послушно скрылась, обнажив Искру. Сосредоточить взгляд на свете впереди было трудно, но Оптимус справлялся с этой задачей.       И подался вперёд. До упора, до критической точки, до того момента, когда сворачивать назад будет уже поздно. Прайм будто нырял с головой в бурную воду, коей была полна когда-то Земля. В ту самую воду, которую Мегатрон полюбить так и не смог.       Блаженство медленно растекалось по цепям, Мегатрон теперь уже своих стонов не сдерживал — перенасыщение каждой своей и чужой эмоцией сыграли свою роль. Теперь корпусом полностью владело желание достичь перезагрузки. Движения стали более размашистыми, откаты до одури били по разъемам, чужие воспринимались с большей жадностью.       Вновь поддавшись желаниям, пока Искры с благодарностью сияли, десептикон прижался к чужим дермам в жадном поцелуе, чуть ли не в попытке выловить глоссу, впитать все нутро Прайма, а затем превратиться в пепел от жара собственной Искры.       — Перезагружайся, — приказ звучал неясно и вовсе слился с бормотанием, слишком сложно было оторваться от автобота для ясных слов. Оно и не нужно, Оптимус поймет. Он в любом случае его поймет.       Прайм не любил выполнять чужие приказы. Ещё с очень давних времён, когда не носил самый высокий титул на Кибертроне. Но этот единственный приказ, произнесённый конкретно этим Мегатроном, не выполнить было невозможно. Оптика побелела. Схлопнулись в корпусе всевозможные механизмы. Они будто устали работать на грани своих возможностей и перегорели к шлаку. Шоквейву точно придётся с этим повозиться.       Перезагрузка утянула Прайма в забытье. Он отпустил собственное сознание в принудительный стазис, ушёл в очень глубокий оффлайн и только Искрой ощущал присутствие другой Искры. И не было физических оболочек в этот момент: по крайней мере, Оптимус их не ощущал.       Мегатрон провалился в перезагрузку с опозданием в пару секунд. Пару несчастных секунд. Сильный всплеск со стороны Прайма довели все сенсоры разом до общего предела, но позволить себе вольности уйти в офлайн нет. Перезагрузка накатила, пронизывала каждую часть его корпуса до глубокой дрожи. Вентиляция вовсе сбилась на краткий миг, но быстро восстановилась — перегрев все еще оставался.       … И все же стоило быстрее собраться с силами. В процессоре все еще трубили предупреждения, но были успешно смахнуты в сторону. Коннектор неохотно выскользнул из порта, смазка была размазана по несчастной платформе. Искра бушевала, пестрила чувствами и эмоциями, но ее успешно скрыли за толстой броней честплейта.       Связь восстановилась не сразу, сообщение Шоквейву отправлялось долго, но все же дошло до адресуемого. Портал загорелся спустя еще пару секунд — Мегатрон отсчитывал время. Так было легче собрать мысли. Он еще раз кинул взгляд в сторону Прайма, прогнал цикл вентиляции и аккуратно поднял того на манипуляторы. Нет, начнет насильно закрывать тому порт с честплейтом — очнётся. Поле сквозило удовлетворением, Мегатрон шагнул в сторону телепорта. Воронка поглотила их слишком быстро.       … И теперь перед ним открылись просторы чужого мира. Надо будет дать указания Шоквейву разработать систему защиты от подобных межвселенских порталов для Немезиды. И в срочном порядке, пока Прайм не телепортировался первым. Десептикон осмотрелся, опустил автобота на ближайшую подходящую поверхность. Еще раз осмотрел. Жаль его не было, совесть Мегатрона не мучила, да и мыслей были удивительно спокойны.       Воронка телепорта закрылась, как только лидер десептиконов ушел из мира Оптимуса Прайма.       Корпус медленно возвращал себе рабочее состояние. Первым зажглось сознание. Запустились внутренние диагностики, проверяющие все системы во внешнем режиме, заработал на полную мощность самоанализ. Потом медленно вернулось полное осознание себя, далее — появилась возможность двигать манипуляторами и сервоприводами.       Прайм чувствовал себя хорошо. Никаких критических повреждений он не обнаружил. Только одно было странно: связь. Что-то было с ней не так. Она, безусловно, была, присутствовала в его сущности, но была такой далёкой, словно… Словно…       — С возвращением.       Оптика зажглась в один клик. Прайм уткнулся взглядом в Рэтчета, что с деловитым видом очищал от энергона свои пилы.       — Что? Не смотри на меня так. Я просто починил тебя. Даже никакого апгрейда не установил, великий Прайм.       Осознание пришло бриймом позже. Мех откинулся на платформу, чувствуя коктейль из странных эмоций. То ли злость, то ли обида, то ли разочарование… Не то чтобы Прайм не предполагал, что Мегатрон не рискнёт его выкинуть в бессознательном состояние. Просто во время повторного слияния Оптмусу почудились нотки сомнения.       — Рад тебя видеть, старый друг.       — Взаимно. Столько циклов прошло… Родимус и Ультра Магнус считают, что ты мёртв. Но Матрицу искать не переставали. Как думаешь, стоит их обрадовать, что и ты, и Матрицы вернулись?       — Иди в плавильню, — Прайм сел, неудовлетворённо подмечая скрипы, исходящие от собственного корпуса. Полировка была испорчена к шлаку, — значит, Хот Род и Ультра Магнус?       — Родимус Прайм и Ультра Магнус. Они теперь главы нашей славной фракции. Ты же ушёл, — Рэтчет не сдержал в тоне насмешки, — как дела в семейной жизни?       — Получше, чем у моих автоботов, как я вижу, — Прайм поднялся с платформы. Расправил плечевые сегменты. Гнев от маленького предательства Мегатрона переходил в ярость от большого предательства своих первых командиров, — где они?       — В твоём тронном зале. Кстати, Проул помешал им выкинуть твои колбы. Он до последнего верил, что ты вернёшься, — Рэтчет притушил алую оптику, — и ты вернулся. Навсегда?       — Я всегда буду Праймом этого мира, даже если буду в другом. Некоторым не стоило об этом забывать, — боевая маска закрыла фейсплейт Оптимуса, — считай, что я живу на две вселенные, — и ушёл прочь.       Рэтчет ещё долго пилил взглядом закрывшиеся двери, а после вызвал тактика по внутренней связи.       — Проул? У меня новости.

***

      Лило устало потерла висок, всматриваясь в разноцветные пилюли… Сканирование прошло, они даже успели сдать анализы, а Мегатрона все еще не было. Ученый уже выделил им нужные медикаменты. Баночек было много, Шоквейв после всех проведенных анализов выписал не только таблетки, но и добрую долю витаминов. И теперь перед Лило стояло банок семь. И каждую таблетку надо пить строго по времени. У Евы банок было примерно такое же количество.       — Я все это не запомню… Какие надо пить три раза, какие пять. Какие до еды? — Лило поставила баночку на место, в тот же миг Шоквейв опустил рядом с баночками два листа бумаги.       — Здесь расписаны все указания. Я отправлю Мегатрону дубликат для мониторинга правильного употребления медикаментов, — долго тот не задерживался, сразу отошел от платформы с органикой обратно к своим терминалам. — Вопросы еще будут?       — Да, есть вопрос. А какая дозировка нужна, чтобы сдохнуть гарантированно? — Ева, как в школе, подняла руку. На листок с расписание приёма таблеток она даже не посмотрела: всё равно будет пить, как вспомнит. — Это я не для себя, а для… Друга спрашиваю, — рука медленно опустилась.       Когда Мегатрон ушёл разбираться с Праймом, дышать стало чуточку легче. Хотелось верить, что лорд десептиконов сможет преподать хороший урок своему Бондмейту. Потому что если не Мегатрон, то кто?       Лило сначала твердо надеялась, что вопрос Евы будет существенным… И полезным, но нет, та была в своем репертуаре.       — Три… — Шоквейв на миг замолк, что-то обдумывая, а после продолжил, — первая банка — десять таблеток, вторая — шесть, третья — пятнадцать, четвертая — две, остальные — витамины. Однако вопрос поставлен некорректно, — теперь ученый все же обернулся к Еве, — ничего из этого тебе не гарантирует смерть. Так же, как не гарантирует твою смерть выстрел в сердце или голову, — выждал паузу, кинув взгляд в сторону Лило, — если брать в расчёт твои слова, Ева.       — Давайте сейчас хотя бы не о смерти, — Лило лениво опустилась на кушетку, — и без того тяжелый…       Двери лаборатории раскрылись, наконец там показался тот, кого так долго ждали. Лило приподнялась на локтях, окинула взглядом Мегатрона и тот, в принципе, выглядел неплохо. Был цел, лишь поцарапан. Все же подрались?       — … День.       Ева послушно кивала, запоминая дозировки. Она вряд ли умрёт, но попытка не пытка. Вдруг именно эти таблеточки её спасение?       — Нихуя, — Ева присвистнула, осматривая Мегатрона. Задумывалась. Тот выглядел так, словно очень хорошо провёл время. — А трахаться было обязательно? И вообще, мы с Лило Оптимуса обслуживали каждый день. У него там уже коннектор должен был измельчиться.       Ева не знала, была ли рада тому, что Мегатрон вернулся один. Может, это был не акт коннекта, а чего-то более нужного? Ева повернулась к Лило.       — Ну что ж, теперь Мегатрон принял эстафету. А у нас отпуск.       Лило продолжала послушно молчать, следила за медленными шагами Мегатрона и ожидала истории. Она же должна быть, верно? Или сейчас им в очередной раз скажут: «я с ним поговорил, больше он так делать не будет». В таком случае Лило действительно потянется к банкам Евы за заветной передозировкой.       — Боюсь, эстафету принял далеко не я, — под честплейтом неприятно тянуло. Искра, кажется, это решение не разделяла, но вечно вестись у нее на поводу — опрометчиво. Мегатрон это понимал, оттого и давил каждое дискомфортное чувство, — Прайм в своем мире. Надеюсь автоботы будут рады и отблагодарят меня позже за возвращение их великого Прайма. Или сам Оптимус отблагодарит за то, что наконец занялся делом.       — Или вернется и мы снова окажемся здесь, — Лило обвела рукой лабораторию, — одно из трех. Не нравится мне все это.       — Вернуться будет проблематично, — Мегатрон повел плечами, посмотрел на Шоквейва, — за сколько выполнишь указания?       — Пару часов.       — Ты его выгнал! — начало прозвучало радостно, а вот под конец настрой сдулся и лопнул, как шарик. — Выгнал… После слияния. Когда ты уже его Бондмейт. Знаешь, я слышала истории от всё того Оптимуса о проблемах развода после создания связи и, скажу честно, это очень проблематично.       Но плевать. Ева немного расслабилась: Оптимуса нет, а, значит, жизнь станет спокойнее и размереннее. Можно будет с большей ответственностью подойти к собственной смерти.       — Все просто, — Мегатрон звучал спокойным, пока Лило мотала головой то в его сторону, то в сторону Евы, — развода не было. Да, он на достаточно приличном расстоянии, но это не то, что может подкосить мое состояние, — пропустил цикл вентиляции, как в памяти всплыли все те же истории Евы, — к тому же, даже если я разорву с ним связь — выжить возможно. Примеры этому уже есть.       — Примеры доверия не внушают, — Лило чувствовала себя еще более нервно. Какая-то зябкость и пустота оседала на душе, — Что один сошел с ума, что вторая…       — В таком случае Шоквейв найдет выход, — и это были не догадки, не вопрос и не факт. Это был ясный приказ, который ученый считал сразу. Склонил шлем в сторону Мегатрона, а после вернул взгляд к панелям.       — Я изучу вопрос.       — Раз вы закончили, предлагаю вернуться в отсек, — Мегатрон подошел к платформе, подставляю к краю ладонь, — но учтите, что времени на уборку у меня не было.       — Да, так и рушатся семьи. И даже не попытаетесь сохранить брак? — Ева как всегда говорила, особо не думая. Но в глубине души старалась заглушить нечто, что было похоже на печаль. Ева привыкла к Оптимусу Прайму. И да, когда цепи слетали с рук, — это всегда больно.       Ева аккуратно перешла на ладонь Мегатрона, наблюдая за Лило. Почему-то боялась, что ту протезы не удержат, и она упадёт. Хотя причин для такого не было. Наверное.       — … подожди, уборка? — Ева невольно вспомнила, как Лило отмывала останки Кассандры от пола. — Я уберусь. Так и быть.       — Ловлю тебя на слове, — Мегатрон дождался, когда Лило взберётся на ладонь следом за Евой, взял датапад с инструкциями и удалился прочь с лаборатории. Шоквейв был крайне рад снова остаться в одиночестве. Двери закрылись, в лаборатории воцарилась идиллия. Мегатрон слова Евы о сохранении брака пропустил мимо аудиосенсоров. В конце концов, сохранить этот брак должны оба, а не кто-то один. Вместо этого десептикон предпочел перейти к другой теме. — Я рассчитывал на теплый прием Праймовских автоботов, — слабо цокнул. Коридоры медленно тянулись тоннелем, — но никого, увы, не встретил. Надеюсь, никто из них не присвоил Матрицу себе, пока Прайм лежал с раскрытым честплейтом.       Вдали виднелись двери отсека. Лило всю дорогу так и молчала, сверлила взглядом то банки, то стены Немезиды, то вовсе смотрела куда-то сквозь них. Размышляла. Волновалась.       — Вот так. Родного мужа кинул маньякам на растерзание. И что, даже совесть не мучает? — теперь Ева могла во всех деталях рассмотреть новый корпус Мегатрона и отметки Оптимуса на нём. Немного душила зависть: Ева бы тоже хотела оставить свои следы. Ничего. Успеется. — Хотя, думаю, если бы кто-то попытался вырвать Матрицу из груди Оптимуса, то тот бы с того света вернулся.       И всё же внутри нарастало беспокойство. А что, если связь убьёт и Оптимуса, и Мегатрона? Что сделают Десептиконы с Евой? Сможет ли Лило в её-то состоянии хоть кого-то защитить?       Ева прижалась к Лило.       Мегатрон вошел в отсек. Здесь все еще осталось послевкусие двух ЭМ-полей. Прошел дальше — к платформам.       — Кинул маньякам на растерзание?.. — Мегатрон задумчиво повторил слова Евы, — Кажется, ты забыла, что именно он создал этих маньяков. К слову, о уборке… — Мегатрон кивнул на платформу, что была залита смазкой, перемешанной с трансфлюидом. — Когда приступишь?       — Напортачил ты, — Лило не придала особого значения данной картине. И смазка, и трансфлюид уже давно устоялись в распорядке их дня, — ты и убирай…       — Ева сама предложила, — десептикон имел наглость усмехнуться, улыбался, — как же я могу ей в этом отказать?       — Я думала, что тут просто тряпочкой надо протереть, а это целый клининг, — Ева со скепсисом осмотрела фронт работы. Долгой и кропотливой работы. — Разве нельзя трахаться аккуратнее? Кончать внутрь там, а не на платформу.       Ева поспешила слезть с ладони Мегатрона. Открывшейся вид её тоже не смущал. В конце концов она так много насмотрелась этой смазки и трансфлюида… И напробовалась…       В ванной Ева смогла найти и тряпку, и средство для уборки. В инструкции никто не гарантировал, что оно сможет оттереть инопланетную сперму. Ева не верила и в свои личные силы.       — В следующий раз ты всё это будешь слизывать глоссой, — Ева заправила выбившиеся пряди за уши, — и чтобы всё потом блестело.       Мегатрон проследил взглядом траекторию движения органики. Лило постаралась взять в обе механические руки все баночки, что им выдал Шоквейв. Рук не хватило, так что Мегатрон скинул остатки на кровать.       — Я сделаю вид, что напуган твоей угрозой, — Мегатрон отпрял от платформы, разворачиваясь обратно к двери, — Мне нужно идти. Не делайте глупостей, пока меня нет.       — Тебе давно пора оставить кого-нибудь более надежного, — Лило расставила все баночки на столе, пересчитала, — потому что, очевидно, Прайм с собой не справляется. И даже Тарн с ним — тоже, — на краткий миг задумалась. Замолчала. Действительно, кроме Мегатрона с бешенством Прайма никто не справится. Это был тупик. — От маленького дрона Триптикона и то защиты было больше, чем от тебя, — теперь Лило открыто обижалась. Угроза в лице Прайма пропала и на плечах хоть и оставался мутный осадок, но было легче. Можно было говорить без страха, что тебе переломают кости.       — А я согласна! — Ева кивнула из ванной, набирая воду в ведро. Немного естественных жидкостей кибертронцев пролилось даже на пол. — Ты говоришь нам, что мы с Оптимусом в безопасности, сваливаешь отлёживаться, а мы все шишки собираем. Почему так, а, Мегатрон?       Ева подняла ведро и вышла из ванной. Кинула тряпку прямиком в воду. Задумалась. Кажется, она забыла добавить моющее средство.       — И вообще, ты… Негодяй, — Ева цокнула, когда поняла, что добавила в воду слишком много средства. Будут разводы. Во всех смыслах. — Ты должен извиниться.       — Ева, — Мегатрон пропустил цикл вентиляции, наблюдая за негодованием названной органики, затем перевел взгляд на Лило, та все еще молчала, — Лило. Я ошибся. Мне жаль, но это мы обсудим позже подробнее. Сейчас я вынужден идти.       Лило на Мегатрона не смотрела. И не хотела, развернулась и махнула рукой.       — Иди уже, — опустилась на диван, прижалась спиной к спинке дивана и поджала колени ближе к груди, — делай, что хочешь, — в голове было пусто. Лило лениво посмотрела на Еву, на ее взгляд, что сверлил воду с избытком моющего средства, а после все же поднялась, — Давай я помогу.       — А давай, — Ева плюнула прямиком в ведро с водой. Слюна запузырилась. — Я сегодня за старшую по уборке. Потом составлю график, будем отмечаться. Чур я мою пол сейчас. А ты… — Ева с подозрением посмотрела на платформу, — … давай ты уберёшь наш беспорядок, а не их? В ванной там, на столе и кухне…       На Мегатрона Ева больше не обращала внимания. Что толку с ним разговаривать, если тот так хочет сбежать куда-то в недра Немезида? Да и остаться наедине с Лило, без угрозы появления Оптимуса, возможность давно не представлялась. Хотя бы чтобы просто вместе сидеть и залипать в стенку.       — Как скажешь, — Лило порылась по ящикам, достала вторую тряпку и поспешила вытирать надоевшую пыль. Времени и сил — как моральных, так и физических — до этого были в дефиците, чтобы провести качественную уборку. Мегатрон еще пару секунд наблюдал за ними и к ноющей тупой боли в честплейте прибавилось нечто другое.       В очередной раз боль была проигнорирована. Десептикон удалился с отсека, словно его тут вовсе не было.       Лило, протирая пыль на кухне с излишней задумчивостью смотрела в сторону ванной, ровно на унитаз. Мыть его хотелось в последнюю очередь и дело было вовсе не в брезгливости. Одно радовало — уборка в какой-то степени успокаивала.       — Если там совсем тяжело будет, — Лило обернулась к Еве, что сверлила скользкую лужу, — позови меня.       — Мне не тяжело, Лило. Это просто уборка, — и Ева стала с усилием оттирать трансфлюид. Тот от поверхности сходил неохотно. Но не так неохотно, как кровь, мозг и прочие прелести человеческого тела.       Минуты протекали в тишине. В какой-то момент Ева опустилась на четвереньки, чтобы лучше видеть каждое пятнышко и пылинку. В позвоночнике хрустнуло.       — Старость, — Ева выгнулась, а после, на подобие кошки, встала дугой, — кажется, у меня защемило позвонки…       — Главное резко не выгибайся, — Лило к этому моменту перешла к смене постельного белья. От одного вида на него в голове всплывал каждый эпизод. Она стряхнула вязкие мысли, поглядывая на Еву. Если это очередной ее план умереть… — вращай торс, можешь согнуться в стороны, главное делай это очень медленно. Шоквейв не обрадуется, если мы вернемся спустя пять минут после ухода с защемлением позвоночника.       … И все же оставить Еву одной не вышла, Лило все же подошла, провела пальцами вдоль позвоночника, постаралась помассировать мышцы, расслабить напряжение в чужом теле.       — Где болит?       — Копчик, — Ева поморщилась. Прикосновения немного успокаивали ноющую плоть, соединённую с металлом, — чёрт, а я говорила, что соединять мягкое с твёрдым — идея херня. Мне никто не верил, — Ева тихо засмеялась. Сильнее сжала тряпку, продолжила ей елозить по полу, — я ещё никогда не умирала во время уборки. Но всё бывает в первый раз.       Когда совсем маленькое пятнышко поддалось, Ева повернула голову в сторону Лило. Расслабилась, возвращая себе менее вызывающую позу.       — Лило. Ты не рада, что Мегатрон пришёл, а Оптимус свалил?       Озвученный вопрос тяжело осел в воздухе. Лило опустила пальцы ниже к копчику, втирая круги в ноющие мышцы.       — Я рада, что Мегатрон вернулся, — взгляд так и сверлил дыру в спине Евы, Лило старалась более конкретно сформулировать свои мысли, — Я не могу быть рада, что Оптимус ушел, но в то же время я не чувствую, как таковой жалости, страха или печали… Скорее безысходность или равнодушие. Не думаю, что все это поможет, понимаешь? И не верю. Так что мне просто все равно, вот и все…       Но было другое, что сильно разочаровывало. Лило чувствовала себя преданной. Чувствовала себя обманутой и брошенной.       — Меня задевает, что Мегатрон не сдержал своих слов, — пальцы теперь не втирали круги, скорее рисовали линии вдоль позвоночника в зоне копчика. Лило мотнула головой. — Не стоит зацикливаться на этом. Возможно, проблема во мне и я никак не приму тот факт, что имею дело с потенциальными лгунами. И извращенцами, — хотелось верить в лучшее. Раньше. Сейчас от этого ничего не осталось, — Все равно тут ничего не изменишь. Ты как? Получше?       — Лучше, — солгала Ева. Спина всё ещё ныла, тупые волны боли расходились по всей органической плоти. Может, во всём виноват был этот глупый кибертронский сканер Шоквейва, будь он неладен? — Мегатрон действительно лгун. Это же Мегатрон. Он такой же, как и Оптимус. Иначе бы они не слились Искрами.       Ева медленно поднялась. Резкой боли не последовало, поэтому она даже распрямилась. Посмотрела на платформу. В ведре мутнела грязная вода, полная пыли, смазки и трансфлюида. Хорошо, что хоть настоящие руки Ева не пачкала.       — Знаешь, я думаю, что Прайм вернётся. И мы будем жить, как раньше. Нам придётся с ними жить… Возможно, вечность, да. И их защита будет работать от всех, кроме самих себя.       — Я о том же, — Лило осмотрела Еву в попытке убедиться, что действительно в порядке. Сомнения были, но она предпочла не быть излишне назойливой и вернулась к постельному белью. А затем громко вздохнула. — Ладно, не будем о Прайме. И без того выделили ему слишком много времени, — собрала старое в кучу и отнесла в ванную. Надо было выбрать новое, — будут предпочтения по цвету постельного? Эм… — дверца шкафчика открылась, Лило встретило лишь три цвета, — Фиолетовый, белый или черный? Мне даже жаль, что они забывают о существовании множества других цветов.       И Прайм, и Мегатрон были одержимы не только к органике, но и к одному конкретному цвету. Точно, парочка. Данное сравнение ничем не отзывалось, Лило перебирала пальцами ткань.       — Так, давай подумаем. Белое будет испорчено на следующий же день, — Ева с усердием оттирала трансфлюид от платформы. Приличные лужи засохли. — Фиолетовый… Фу, не люблю фиолетовый. Он похож, знаешь, на фиалку. А я ненавижу фиалки, — становилось чище. Медленно, но верно, — давай чёрный. Люблю траур.       Почему-то Ева представила Оптимуса и Мегатрона в наряде горничных. Эта мысль порядком развеселила Еву и подняла настроение.       — Тебе помочь заправить постель? — Ева кинула тряпку в ведро. Грязная вода немного пролилась. — Да чтоб тебя…       — Не стоит, спасибо, — Лило вынула черное белье с шкафчика и толкнула дверцу, та громко захлопнулась. Органика покосилась на нее, но сразу вернула внимание к Еве, — у тебя задача посерьезнее.       С простынями и наволочками проблем никогда не было, а вот пододеяльник… Так или иначе его придется надеть, потому Лило провозилась достаточное время сначала с одной кроватью, а затем со второй. И почему их было две? Давно бы поставили одну большую кровать и не знали проблем. Лило все равно зачастую спит с Евой в обнимку, в мнимом чувстве безопасности.       — А мне нравился фиолетовый. Раньше. До всей этой вакханалии, — Лило встряхнула подушку, — сейчас с ним связаны самые противоречащие ассоциации: от убийства до… — как-то несуразно в памяти всплыл Оптимус, на которого Лило как-то помочилась. Дальше мысль не продолжилась, ей почти хотелось сплюнуть эту картину в мусорное ведро. — Просто «до».       — Это, знаешь ли, одно из проявлений стокгольмского синдрома. У меня тоже. Ты либо любишь своих насильников и всё, что с ними связано, либо ненавидишь воздух, которым они дышат, Ева почти закончила с платформой. От неё всё ещё исходил характерный запах, но хотя бы визуально всё выглядело более-менее прилично.       Уборка действительно успокаивала мысли. Бежать прочь из отсека хотелось меньше, да и о таблетках Ева подзабыла. И о дозировке. Всё равно Шоквейв прав: Ева не умрёт.       — Надеюсь, что после киберформирования я не буду фиолетовой.       — Если мы вообще доживем до киберформирования… И переживем его, — Лило внимательно осмотрела Еву с ног до головы, — может, тебе именно так суждено умереть. Может, это возможно в другом теле. Я не уверена, как работает твое бессмертие. Даже вяло помню, что ты чувствуешь, когда умираешь, а затем воскрешаешься.       … И вновь разговоры о смерти. Лило они не нравились. Ей казалось, что чем больше они это обсуждали, тем ближе смерть к ним подходила.       — А ты шустрая, — кивнула в сторону, где ранее была лужа, — уже все отмыла. Я, кстати, тоже почти закончила. Осталось прибраться в ванной, — туда и направилась. К несчастному унитазу, что все еще снился в кошмарах.       — Подожди! — Ева ринулась наперерез Лило. — Какая ты шустрая… Давай я уберу в туалете. А-то у меня ещё живот прихватило, сама понимаешь. А я здесь и намусорю, и уберусь — всё сразу.       Туалет этот и Еве с некоторых пор не нравился. Сложно расслабляться на белоснежном троне, когда совсем недавно в его недрах пропала Кассандра.       — Да, надеюсь, до киберформирования мы не дотянем. Ну, имею ввиду, что сбежим раньше. Или нас спасут. Я не про смерть, конечно.       Лило замерла, стоило Еве вскрикнуть. В таком обездвиженном состоянии медленно повернула к ней голову.       — Как скажешь, — шагнула назад, чтобы освободить проход. Побег в голове отозвался все тем же ничем, но Лило все же не смогла сдержать улыбки, не сводя с Евы внимания, — Я, конечно, сделаю вид, что верю тебе. И что ты совсем не намекала на ту же смерть. Сбежать не выйдет, а спасать, я думаю, уже некому. Хотя, кто знает?       Неловкость осела где-то внутри. Лило наблюдала за Евой и не знала, чем заняться самой. Осмотрелась, в попытки поймать хоть что-то, что требует внимание, но отсек уже был чист. Делать здесь больше было нечего.       — Ты меня обижаешь! Я не имела ввиду смерть или что-то подобное. Я что, похожа на неадекватную? — Ева теперь усердно мыла туалет. отчего-то он пах гнилью… Или Еве чудилось? — Я просто пытаюсь поддержать тебя, чтобы ты перестала пародировать куклу. Куклы от хозяев не сбегают.       С уборкой было покончено. Ева стёрла пот со лба, медленно выходя из ванной. Теперь хотелось помыться, но сил не было.       — Я хочу помочь тебе, но не знаю как.       Лило молчала. Молчала минуту, вторую. На третью как-то сдавленно улыбнулась, вновь поймав зрительный контакт.       — Я знаю. И я благодарна тебе, — Лило двинулась вперед, подошла к Еве вплотную. Осторожно загребла передние пряди пальцами, словно боялась повредить нежную кожу, а после подалась еще ближе, обхватывая ту руками. Как приятно было обнимать человека не из желания спрятаться или защититься. Просто обнимать. — Я разделяю твои желания, Ева, но я тоже не знаю, как исправить все это. Как нам помочь.       Подбородок опустился на чужое плечо. Лило чуть покачивалась, словно убаюкивала не то себя, не то саму Еву.       — Просто будь рядом, хорошо? Одной совсем тоскливо.       Ева молчала, лишь в ответ обняла Лило. Человеческое тепло спасало. Вытаскивало из Ада и лап смерти. Ева была жива, возможно, вовсе не из-за бессмертия. Жива она была благодаря Лило. Это вселяло надежду, и Ева даже думать не хотела, что с ней будет, когда надежду отберут.       — Я рядом. Я не хочу уходить от тебя. От кого угодно, но не от тебя, — глаза защипало. Из-за химии, конечно, — если бы ты не была рядом со мной, когда здесь был бы Прайм, то я бы сдалась ему на милость.       — Давай не будем о Прайме, — Лило отпряла от чужого плеча, нежно опустила ладони на ее щеки, — и о Мегатроне — тоже. Давай просто вместе полежим в спокойном одиночестве. Ты и я. Знаешь, у нас наконец-то выделилось время побеседовать о чем-то нормальном, — Лило оставила краткий поцелуй на чужих губах, а после повела Еву за собой к кроватям. — Раз уж мы можем наедятся на спокойное время, давай что-нибудь вместе приготовим?       Чистая кровать встретила настоящим блаженством. Это была отдушина. От белья все еще пахло порошком и кондиционером, хотелось лечь и нежиться к подушке вновь и вновь.       — Ты можешь научить меня готовить что-нибудь из твоей кухни, — Лило на краткий миг задумалась, утягивая Еву в кровать, — а я могу научить тебя. Правда, с американской кухней ты уже в основном знакома… Но ты не знакома с ее секретами. Или можем подыскать какое-нибудь хобби? Просто чтобы занять себя, пока никого нет.       Лило отчаянно хотела по кусочкам собрать хоть какой-нибудь лживый мир спокойствия. Хоть что-нибудь, что отдаленно могло напоминать прошлую жизнь.       Слова Лило манили. Лило будто на миг стала для Евы тем самым змеей, что соблазнял первую Еву яблоком познания. Хотелось согласиться на все эти дьявольские сделки, кинуться в омут с головой. Ева не находила причин для обоснованного отказа. Вообще. Ни одной.       Опускаясь рядом с Лило, Ева понимала, что, между всего прочего, согласна на всё. Если Лило прикажет Еве пройти киберформирование, то Ева впервые серьёзно над этим задумается. Понимала ли Лило, какую власть имела не только над теми, кто был заражён Вирусом?..       — Готовка — это отличное хобби. Ты когда-нибудь играла в слепо-глухую готовку? — Ева вспоминала ролики из ушедшего в небытие Ютуба. — Мне кажется, было бы весело, — Ева переплетает протезы ног с чужими. Так действительно спокойнее. Роднее. Правильнее.       Лило прижимается ближе, чтобы кроме чужого запаха и прикосновений больше ничего не чувствовать.       — Неа, — Лило мутно помнит и сам принцип этой игры. Возможно, в далеком прошлом она что-то и видела, но сейчас воспоминания сильно подводили. — А ты? Расскажешь какие там правила и как это все организовать? — Слепо-глухая… С глухой еще было понятно, но вот с слепотой. Как можно было приготовить еду, если ты ничего перед собой не видишь? Так и отравиться можно, а затем снова к Шоквейву.       Лило тихо усмехнулась, представляя перед собой полный хаос на кухне и недоумение Мегатрона.       — Если после этой игры мы устроим бардак — убирать не будем, — потерлась своей щекой о чужую, глубоко вздыхая, — пусть убирает тот, кому надо.       — Конечно, не будем. Я не шутила, когда сказала, что создам распорядок уборки. Следующая очередь не наша, — Ева прижалась к Лило посильнее, почти до боли, чтобы крохи беспокойства растворились в чужом тепле, — а что до игры, то нам нужна плотная чёрная повязка на глаза и наушники. Один видит, но не слышит; второй слышит, но не видит. Так и готовят.       Ева стала выводить на спине Лило слова на родном языке. Буквы сквозили по ткани одежды, складывались в слова и предложения. Ева многое не могла сказать вслух, не решалась, но всё равно находила способ быть откровенной.       — Вот почаще бы так, да? Только ты и я.       — Да… — Лило мечтательно смотрела куда-то в потолок, осматривала швы, о чем-то думала, но мысли быстро ускользали, наконец освободив место спокойствию. Уже и забыла, как оно выглядит. — Вот бы сейчас на старый отцовский пикап и куда-нибудь в глубину Канзаса или Небраски. Вокруг пустынные поля, палящее солнце… Пустошь, одним словом. И никого рядом.       Хотя, идея не такая уж и хорошая. Сухой воздух всегда был врагом для Лило, надо было выбрать штат с более влажным климатом.       — Ну, или на север, — теперь она всерьез задумалась, — всегда хотела съездить в Канаду и попробовать их кленовый сироп, — мысли бушевали. После кленового сиропа отправились куда-то в сторону завтраков и арахисового масла, а оттуда — к ужину. И теперь Лило думала о том, что хочется выпить, — Интересно, Мегатрон сможет нам достать бутылочку алкоголя… Хотя бы не крепкого.       Сомнения были. В конце концов, на столе все еще стояли таблетки, которые надо принимать. Если алкоголь категорически запрещалось употреблять во время принятия таблеток — шанса нет.       Вслушиваясь в чужие мечты, Ева вспоминала свои. Когда-то суть Евы состояла не только из желания бежать прочь, спасать свою свободу. Когда-то у Евы были настоящие цели и мечты.       — А я бы поохотилась в лесах Аляски, если на то пошло, — Ева представила себе эти самые леса и эту самую Аляску, — и выпила бы… Джин. Что-нибудь, что может согреть на морозе. Чтобы — ух! — и сразу красные щёки.       Но не было ничего из этого. Ни леса, ни Аляски, ни свободы. Ни джина. Ни Земли.       Лило понимающе хмыкнула — Еве, видимо, нравилось прекращать не только свою жизнь, но и чужие.       — А ты уже охотилась? — Лило приподняла одну ладонь, согнув пальцы «пистолетом» И прикрыв один глаз. Представляла, что целиться в кого-то. На роль мишени так никто в голову и не пришёл. — И какого это? Ружьё, наверно тяжёлое. Я никогда не держала оружие в руках, хотя дома у нас всегда лежало два пистолета, — рука опустилась обратно. — И на кого бы хотела поохотится?       — Охотилась. Я же не просто так люблю огнестрел, — Ева погрузилась в воспоминания, — у моего деда были ружья. Он охотником был. С детства давал поддержать ружьё… А оно огромное, тяжёлое. Особенно в руках ребёнка. Как подросла, стал на охоту брать. Я однажды так неудачно стрельнула, что у меня плечо было повреждено. Отдача — это дело такое… — Ева хмыкнула. Теперь ее плечо ничто не повредит, — на лис люблю охотиться. Они такие хитрые… Но я хитрее.       Ева вспомнила слова деда. Тот всегда говорил, что охота — это не про убийство. Это финал, но не цель. Может, и у Евы так? Может, смерть — это не настоящая цель?       Лило внимательно слушала рассказ Евы, та, кажется, погружалась глубоко в воспоминания. Было приятно наблюдать за лицами людей, рассказывающих свои истории.       — Да, — Лило довольно промычала, покосившись на Еву, — ты и сама немного похожа на лису. Может, поэтому и хитрее? — ладонь потрепала волосы на макушке Евы. Лило приподнялась на локтях, немного взбодрившись, — раз уж речь зашла об оружии — я мечтаю однажды пострелять из лука или арбалета, — оперла голову на ладонь, качнулась. Да, из лука стрелять точно сложнее. Ты целишься и натягиваешь тетиву одновременно. — Наверно, всё же из арбалета. Но вряд ли я в кого-то попаду.       — Почему? — Ева удивилась. — Ты никогда не жаловалась на глазомер, а остальное — это дело практики. К тому же, начинать ведь лучше с неподвижных целей и малого расстояния.       Ева залюбовалась Лило. Красивая. Чертовски красивая.       — … говоря о лисах. Если я лиса, то и ты тоже лисица. Белая, правда, — Ева потрепала короткие волосы Лило, — почему ты такая… невероятная? — порой сомнения в реальности Лило обуревали Еву.       Комплименты Лило встретила в задорной улыбкой. Повела плечами, и сейчас действительно больше походила на лису.       — Ну так, надо же тебе соответствовать, — тёплые слова грели душу. Теперь Лило опустила голову Еве на грудь, склонила набок и тоже любовалась, — К тому же, как мне ещё отвлекать тебя от желания умереть? Вот, стараюсь лишь для тебя любимой.       … Правда, на самом деле, ни Лило, ни Ева о своём внешнем виде не волновались. Не было для этого времени, ресурсов и возможности. Тут бы успеть следить за здоровьем, а внешность роли не играла. Если бы озабоченность кибертронцев проходила с сменой внешности — Лило уверена, они обе из уродуют друг друга до неузнаваемости.       — Белая лиса, кстати, мне очень подходит, — Лило натянула одну из своих седых прядей, — как раз седой скоро стану.       Ева хотела пошутить, что в русском белая лиса — это «песец», но удержалась. Всё равно из-за разности языков шутка утратит смысл. Впрочем, улыбку сдержать не удалось. Да и не хотелось.       — Ты мне льстишь, Лило, — Ева притворно обиделась, — но можешь продолжать, — и тут же притворно простила. Смена эмоций в пределах этого отсека давно не поддавалась хоть какой-то логике. Совершенно.       — О-о, — Лило нырнула руками под Еву, крепко прижалась щекой к груди, заключая ту в объятья, — Ева, извини меня, — поддерживала парад притворности Евы. — Больше льстить тебе не буду. И хвалить тебя тоже. И даже заваливать комплиментами твои прекрасные глаза, — и снова мечтательно качнулась. Не могла Лило контролировать свои эмоции — было хорошо. Настроение так и поднималось, но…       Но всё сбилось, стоило услышать свист дверей. Сначала желания оборачиваться не возникало, Лило просто водила пальцем по плечу подруги, задумчиво всматриваясь на движение пальцев.       — Рад видеть вас в хорошем расположении духа, — Мегатрон подходил медленно. Сейчас всё внимание уходило конструкции на спине, что могла задеть стены или и того потолок.       Ева в этот момент почти ненавидела Мегатрона. Вот стоило ему вернуться именно в эту секунду, а не минутой позже… Обломщик, если сказать мягко. Но злость быстро смылась чистым удивлением. Ева открыла рот и тут же его закрыла.       — Это что за маскарад?.. — Ева задумалась, осмотрел, очевидно, новый апгрейд Мегатрона. — Это что, крылья такие огромные?       И почему у Евы и Прайма вечно сходились мысли? Мегатрон подавил желание вздохнуть, вместо этого запускал массовое смещение и вскоре стоял уже на платформе. К этому моменту обернулась и Лило, и тоже выглядела удивленной.       — Ого, — сползла с Евы, прижавшись к её боку.       — Крылья — это сервоприводы и манипуляторы, — Мегатрон отчеканил. У многих кибертронцев крыльев на спинах нет, но альтмод всё ещё отвечал всем характеристикам джета. — Это дополнение. Апгрейд. Он играет значимую роль в полёте, но далеко не главную, — сегменты позади дрогнули, а затем с характерным звуком сложились, опустились ближе к спине.       — Надеюсь, — Лило вытянула шею, не сводя взгляда с интересной установки, — это намёк на то, что ты возьмёшь нас полетать.       — Не думаю, что летать в голом космосе будет интересно, — возобновил шаги к кроватям, — Вы первые, кому я их показываю. Прайм хотел увидеть раньше. Не успел, — Мегатрон выдавил смешок. Искра снова ныла.       — Сам ты апгрейд, хвастун! А у тебя за спиной самые что ни на есть настоящие крылья! — Еве было откровенно наплевать на технические характеристики кибертронцев. Ева мыслила человеческими стандартами, а Оптимус… А чёрт с ним. — Красивенькие. Всех врагов на поле боя красотой поразишь.       Трудно было не признать, что апгрейд производил впечатление. Ева ненавидела разговоры о киберформировании, но если её новый корпус будет хоть немного столь же красивым, как эти крылья… Ева могла бы немного смягчить позицию.       — Прайм изноется, когда вернется, — если вернётся, — а крылышки-то чувствительные? Дашь потрогать? Или только смотреть можно?       — Раз уж ты настаиваешь, — Мегатрон подошел к кровати вплотную, оптустился, чтобы органике было легче дотянуться до каждого сегмента. Едва ли Мегатрон когда-либо будет против, чтобы кто-то из них к нему прикасался. Нет, это не в его силах. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к новому корпусу и апгрейду, — сегменты вновь раскрылись с характерным щелчком, вытянулись выше, — датчики и сенсоры на джетах охотнее реагируют на внешнее воздействие. Это в новинку. Так что если сегмент дернется — берегите голову.       Разумеется, Мегатрон за частью своей брони следил, но любое неожиданное движение может оказаться активированным боевым протоколом и взмахом сегмента. И в таком случае, снова придется идти к Шоквейву…       — Ладно, заинтриговал, — Лило поспешила встать с кровати, направилась к его спине, — но если ты все же — даже случайно — заденешь нас, то я отсужу у тебя всю армию и Немезиду в придачу.       — Рад, что ты не утеряла чувство юмора.       — Вау, ты можешь мне снести голову с плеч одним сегментом?.. Какой хороший апгрейд! — Ева не спешила прикасаться к крыльям. Смотрела на них, любовалась. Было приятно чисто визуально наблюдать хоть что-то новое, кроме привычных пейзажей Триптикона. — Значит, чувствительные они, да?       Хитрость в тоне Ева даже не скрывала. Поднялась вслед за Лило и потянулась к апгрейду. Точнее к тем местам, где он крепился к корпусу. Стыки привлекали Еву — да, но свободным протезом Ева уже ухватилась за ярко-фиолетовую часть одного крыла.       — Светятся, да? Боишься в темноте потеряться? — Ева думала, хочет ли поцеловать новые сегменты.       — Боюсь, что вы потеряете меня в темноте, — и то верно. Теперь, когда корпус был темным, Мегатрона в потемках будет видно лишь за счет биолайтов и оптики, теперь уже и за счет сегментов позади. Сенсоры навострились, датчики приятно заныли, стоило Еве приложить немного усилий. Мегатрон притушил оптику, полностью концентрируясь на их любопытных движениях. Лило от Евы не отставала, но не хваталась, а обводила пальцами перепады и швы, аккуратные грани.       — До этого не теряли, — Лило пожала плечами, постепенно чувствуя прилив смелости. Подошла ближе, осматривала с разных сторон, — и сейчас не потеряем. Ты решил повторить мотив своих сегментов под шлемом? Иначе я это объяснить не могу, — улыбнулась, обхватив ладонями одно из лезвий.       — Проект разрабатывал Шоквейв, — Мегатрон отвечал лениво. Вентиляция так и нравилась работать чуть громче — корпус медленно прогревался, но дело спасало все то же неприятное послевкусие под честплейтом. Это ничего, к нему нужно привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть, особенно сейчас. Мегатрон, наконец-то, был в отсеке и даже не испытывал усталости, скорее наоборот. — Так что это была не моя идея.       — Так Шоквейв у нас ещё и стилистом подрабатывает… — ладно, Еве стоило окончательно признать, что было всё же в кибертронцах нечто, что делало их на порядок красивее людей. Металл имел малое преимущество перед плотью.       Удержаться не удалось. Ева прикоснулась губами к ближайшему сегменту, а после тихо ойкнула: она порезала губу. Вкуса металла во рту стало слишком много.       — Действительно, острые.       — Как на Земле говорили? — Мегатрон склонил шлем в сторону Евы. Чего-то подобного он ожидал, стоило на секунду отвлечься процессором на приятное чувство. По корпусу пробежала статика, но сразу сбилась ойканьем органики. — Любопытство сгубило кошку.       — Там есть продолжение, — но озвучить его она не спешила. Лило поддела подбородок Евы, осмотрела ссадину, — не глубокая. Жить будешь, — улыбалась. Да, для нее это утешением не было, но это лучше, чем ходить в их своеобразный отпуск с зашитой губой, разве нет? Лило вернулась к изучению сегментов.       — В следующий раз, Ева, как захочешь изучить что-то губами, убедись, что оно безопасно, — мех вернулся в прежнее положение. Теперь уже Лило занимала все его внимание.       — Значит Прайма больше губами не трогаем, — Лило звучала особенно довольной, — безопасного там мало.       — Да, да. Если бы я губами трогала только то, что безопасно, то моей ноги бы здесь не было… Стоп. Её же нет, — Ева облизала ранку, что уже успела покрыться тонкой корочкой. — И говоря об Оптимусе. Ты уверен, что он уже не бежит на всех парах сюда сквозь миры? Если да, то я обратно к Тарну.       Ева чуть сильнее дёрнула один из сегментов. Это напоминало игру, но пока трудно было понять, как именно в ней выглядит победа. Возможно, её и не было. Да и правила были неизвестны…       — Я уверен, что он уже бежит на всех порах сквозь миры, — и сомнений в этом не было. Почти. Прайм умел быть непредсказуемым. Кто знает, может он и не бежит вовсе? Разбирается со своими автоботами — Мегатрон уверен, что там есть с чем разбираться, так как продолжительное отсутствие лидера является причиной беспорядков. Особенно, если его место займут. Оптимус слишком ранимый, когда дело касается его трона… Мысль сбилась, стоило Еве дернуть деталь. Та и сама норавилась сменить угол и вытянуться ровно навстречу ладоням. Мегатрон сдерживал подобные порывы. — Удачи ему в таком случае.       — Пугает меня твое спокойствие, — ладони отпряли от сегментов, Лило качнулась, словно запнулась о свои же протезы, а после обошла меха по кругу. А после в голове поплыли совсем неприятные мысли: может, Прайм все еще на Немезиде? Может, их сейчас снова обманывают, потому Мегатрон и не переживает? — Хотя, впрочем… У нас никогда не будет полной уверенности, что он не вернется. Потому что вернется.       — Я о том же, — вернется, разумеется. Возможно, и не один. Принесет пару трофеев в подарок. Вряд ли Еве или Лило понравятся чужие отрубленные головы, но… Прайм это не волновало.       — Так если он вернётся, то зачем выгнал? Чтобы позлить его? Так он не злой. Он безумный, — Ева решила, что крылья эти страдали слишком мало, поэтому, ради острастки, дёрнула ещё сильнее. Проверяла на прочность, но неизвестно, что: Мегатрона или крепления крыльев, — надеюсь, тебе не больно.       Эксперимент в полевых условиях особых результатов не имел, поэтому Еве осталось лишь махнуть рукой. Мегатрон отчего-то ей казался задумчивым. И не очень довольным. Ситуация действительно была неприятной: с Праймом — плохо, а без Прайма… Сложно.       — Мегатрон, если ты решишь всё же разорвать связь, то позови меня на свои похороны.       — Если бы я мечтал позлить Оптимуса, — внимание Мегатрона не было нацелено на кого-либо, тот просто смотрел куда-то в пустоту, — то воспользовался более проверенными методами. Я просто… Воспользовался его же методикой — незаменимых ни в этом, ни в других мирах нет, — сегменты на спине щелкнули, сложились и вновь опустились к спине. Теперь их свечение стало мягче, — и не радуйся Ева, даже если я разворачивается связь — не меня, не Прайма это не убьёт.       Лило шаркнула ногой по полу, пинала носком металлическую поверхность, а затем рассмеялась. Без нотки сумасшествия или истерии, просто было смешно. Забавно. Всё всё здесь понимали прекрасно. Мегатрон покосился на неё почти синхронно с Евой.       — Давайте будем честны, — выставила ладони перед собой, восстанавливая дыхания после бурного смеха. — Мы все тут понимаем, что это просто выходные. Вот и всё. Смысла тут нет, наказания для Прайма, кроме смерти или уничтожения его Матрицы, — Лило хотела сказать и о смерти Евы или её самой, но вариант проигрышный, — не существует. Вот и всё. И раз уж у нас выходной, я предпочту выспаться впервые за хренову кучу дней, в которые поспать не удавалось.       … На миг веселье стихло. Теперь разум омрачал не то надежда, не то печаль.       — Мегатрон, если ты действительно нас любишь — разорви связь, — и снова на душу осела привычная зябкость, — с последствиями мы разберёмся. Я с этим помогу, может и Ева — тоже. Главное без Оптимуса в радиусе вселенной.       — Если бы всё было так просто… А, к чёрту! — мрачное веселье передалось и Еве. Какая разница, что они будут делать, если ничего не поможет?.. а если не поможет, то почему и не сделать? — Присоединяюсь к выдвинутому предложению. Подай на развод, Мегатрон. Зачем тебе муж, когда у тебя аж две жены? Только ты к разводу подготовься, а то как Прайм станешь… Немного того, — Ева покрутила пальцем у виска.       Направилась к кровати, тяжело опустилась на неё.       — Но если развод всё же не удастся, то, чур, я ничего такого не говорила. И вообще, это был только твой план, Мегатрон. Да, Лило?       Мегатрон сначала скептически смотрел на Лило, затем на Еву. Затем долго и натужно молчал, а после вовсе пропустил тяжёлой цикл вентиляции. Ева права, всё не так просто, но даже она сейчас говорила с такой лёгкостью…       — Дело не в том, что я могу сойти с ума, — наконец, он заговорил. Нет, с ума он не сойдёт. Не позволит самому себе. Если бы это ещё было в его власти… Возможно? Тут нужно учитывать нюансы вселенных. — Кто-нибудь из вас знает, как связь разорвать?       И этот вопрос был весомым. В этом мире Слияния ранее не было, а Ева его не переживала, чтобы потом что-то рассказывать о разрыве.       К тому же, Слияние проходило проще: две Искры в тесном пространстве — минута, и они слиты. А разрыв? Что делать в этом случае.       — Спроси Шоквейва, — Лило пожала плечами, — из нас всех он единственный умный. И компетентный. Без обид, ничего личного, но мы все понимаем, что это так.       — Я знаю! — Ева подняла руку вверх. — Надо убить одного из связанных. Это стопроцентный способ. Элитой проверено. Частично. Она выжила…       Ева задумалась. А, действительно, как разорвать связь? Её первый Оптимус никогда не вдавался в детали, а Рэтчет говорил о том, что разрыв понесёт за собой огромные издержки. Но… Как к этим издержкам дойти?       — Лило права. Надо спрашивать у Шоквейва. Я не знаю, как взять и разорвать этот ваш кибертронский брак.       — Отлично, — Мегатрон скрестил манипуляторы. Отличного было мало и раз уж они начали просчёт их действий — стоило продолжить, — предположим, связь разорвана. Далее — мы боремся с так называемым безумием и последствиями, — Мегатрон неохотно сделал пометку, что она время его лечения придётся вручить всё командование Старскриму, а наблюдение за прогрессом лечения — Тарну, — Прайма выкинем обратно в его мир, я остаюсь здесь. Что дальше?       Лило моргнула. Смотрела ровно в чужие окуляры, затем на Еву, затем вновь на Мегатрона.       — … Жить без угрозы смерти?       — Нет, я не про это, — Мегатрон, конечно, мог сказать, что угроза той же смерти останется всегда, но сдержался, — как вы помните, Слияние спровоцировало любовь Прайма к Лило, а мою к Еве. После разрыва всё останется или же вернётся на круги своя? Или есть вариант того, что этот… — Мегатрон часто слышал, как Ева называла это заболеванием. Её мнения он не поддерживал, но частично понимал, — вирус исчерпает себя на фоне повреждения целостности Искры?       Выждал паузу, наблюдая за мыслительным процессом двух органик перед собой.       — Ах, да. Ева его мира мертва, а вот про Лило мы не знаем, — хмыкнул, — может её там и вовсе нет, а может и есть. Кто знает? Так что если вирус с ним останется, то мимо не пройдёт.       — Очень… — Лило замялась, — обнадежил.       — Если ты думаешь, что я уйду вслед за Оптимусом, то подумай дважды. Я от Лило не уйду, — Ева хмурится. Мегатрон говорит правильные вещи и ради справедливости именно те вещи, о которых Ева даже не подумала. Только в мультиках всё было просто, а в реальности… — Твои слова — это лишь предположение. Шоквейв, будь он неладен, должен определить правдивость твоего предположения. Или опровергнуть его.       Ева забегала глазами по отсеку. Внутри забилось чувство, похожее на потерянность.       — Может, Вирус и Дефект… Не пройдут после разрыва. Для меня это хорошо, а вот для Лило — нет. А если пройдёт, то наоборот. Блять.       Ева почти завидовала Прайму. Тот, вероятно, развлекался в своей вселенной, пока они тут решали проблемы, что появились из-за него.       Весь монолог Евы и Мегатрон, и Лило молча на нее смотрели, а после вторая двинулась с места и села рядом, прижалась к плечу.       — Разберемся, — произнесла на выдохе. Задумалась и поправила себя почти сразу же, — ну, Шоквейв разберётся. Или Мегатрон. В любом случае, — опустила ладонь на грудь, и наигранно продолжила самым несчастным голосом, что только смогла из себя выдавить, — мы же глупая органика. А не глупой органике решать проблемы умных и больших роботов из космоса. Я права? — припала макушкой головы к уху Евы, а сама смотрела на Мегатрона. О, вот, тот снова выглядел как обычно — уставшим.       — И мысли не было, что ты способная уйти вместе с Праймом. В особенности, если тот уйдет на тот свет, — и снова цикл вентиляции. Мегатрон поднялся на серво, — проконсультируюсь с Шоквейвом позже. Не только вам удалось найти минуту отдыха от этого автобота, — Мегатрон лукавил, совсем недавно он отдыхал от него очень и очень долго. — Я на подзарядку.       Слова и близость Лило вселили уверенность. Шаткую, готовую в любой момент погаснуть, но уверенность. Действительно, почему они должны решать чужие проблемы? Вот кто эту кашу заварил — пусть и хлебает по полной!.. И плевать, что отчасти во всём это была вина Евы.       — Рада это слышать, — Ева кинула подозрительный взгляд на Мегатрона, — спокойной ночи. Надеюсь, Оптимус не придёт к тебе во сне… — прозвучало притворно-задумчиво. Кажется, у Евы так было когда-то. Или это был просто кошмар? — И мы тоже ляжем спать. Ну, я, по крайней мере.       — И я тоже, — Лило плюхнулась на скомканное одеяло, почти сразу заелозила в попытке забраться под него. На секунду показалось, что вовсе запуталась. Но это лишь показалось. — Давно мечтала просто спокойно поспать…       — Забавно замечать, — Мегатрон спустился с жилой платформы, вернувшись в обычных размер, — но как только Прайма тут не стало, все решили коллективно вздремнуть.       — Ещё забавнее, когда связь тут даже не в плане «он ебет всю ночь и не даёт уснуть».       — Разумеется нет, — Мегатрон усмехнулся, опускаясь в горизонтальное положение. — Даже не знаю радоваться этому или нет. Спокойной ночи.       Впервые за долгое время Ева могла с уверенностью сказать, что выспалась. Вот прям по-настоящему. В последние несколько месяцев не удавалось: Прайм отчего-то очень любил секс во сне. И если проснуться однажды ночью от того, что тебя трахают, — это терпимо, то на сто первый раз начинает порядком надоедать. Сейчас же к Еве никто не лез, кошмары в эту ночь обошли её голову мимо. В такие моменты даже хотелось жить.       Ева шумно зевнула, потягиваясь. Плестись в ванную пока что не хотелось: Еву вполне устраивала мягкая кровать и Лило рядом. Всё остальное могло подождать.       Лило же вырываться из сна не торопилась, но ворчание Евы всё же вывели её из забвения. И своё огорчение та постаралась вложить в своё выражение лица. Пристала на локтях, потерла глаза и нахмурилась на подругу. Ева смешно размывалась — взгляд всё ещё был замылен.       — Чего не спишь… — вопросом это не было, Лило хрипло бормотала. В горле было суха, а голова всё ещё туманна. Так бывает только после того, как слишком много поспишь. — Ещё и меня разбудила. Всё, развод, — вопреки словам Лило обиды не чувствовала. Скорее пыталась вновь вернуться в этот мир. Снов не было, а если и были, то она их не помнит. Может оно и к лучшему. Она взглянула на Мегатрона, — Всё ещё спит. Соня, — и поползла к краю кровати. — Ни за что не поверю, что он устал больше нас.       — Да он вообще охерел, — Ева заговорила шёпотом, а после спохватилась. — Сперва в коме спит, потом и здесь спит… Хотя, пусть лучше спит, чем лезет, куда не просят, — Мегатрон, в отличие от некоторых, в чужие трусы лез не так часто и хотя бы пытался сделать вид, что всё происходит добровольно. — Предлагаю пошутить.       Ева скинула с себя одеяло, быстро поднимаясь с постели. Подошла к краю их с Лило жилого пространства.       — Ну-ка… — Ева прокашлялась. — Рота, подъём!       … Но Мегатрон даже не сдвинулся с места. Как лежал — так и продолжил лежать. Лило особо этому значения не придала — раз вентилирует, значит жив. Может дело было в новом корпусе, что потреблял слишком много энергии? А может предупреждения Евы сбывались. Пока что было рано судить.       — Ничего себе у тебя голос, — Лило прикрыла ладонью ухо, — а у этого ничего себе какой сон, — в памяти перебирались старые воспоминания. Лило пыталась вспомнить, было ли подобное раньше. Вслушалась ещё раз в вентиляцию, а после решительно выдала. — Командор Ева, давайте громче. Лидер не может отлынивать от работы, пока всё остальные трудятся не покладая рук.       Ева прочистила горло. Странно. Обычно кибертронцы отличались очень чутким сном, а здесь — тишина. Может, и правда устал? Вытрахал из Прайма всё дерьмо, и… Устал. Притомился.       — Сейчас разбужу. Даже кричать не придётся, — Ева стремительно направилась в ванную комнату. Вытащила из-под душа средство для мытья пола и поспешно вернулась обратно, — смотри, как надо будить. Эй, Мегатрон, — Ева открутила крышку бутылки, — а я сейчас выпью эту мудрёную хрень и подохну…       Лило внимательно смотрела сначала на канистру с бытовой химией, потом на Мегатрона — надо же, тот всё ещё не очнулся, потом на Еву.       — Он всё ещё не проснулся, — Лило качнула рукой в сторону Евы, — а ты всё ещё ни разу не умирала, — и направилась в душевую. Внутри горело желание умыться холодной водой и, наконец, почувствовать себя живым человеком. — Не очнётся сейчас — очнётся потом. Мы обе знаем что умереть он не сможет, так что…       Зеркало встретило неприятной картиной: лицо всё отекло, глаза опухли, на голове вовсе творился бардак. В добавок Лило отмечали себе плечо. В памяти мелькнули моменты, когда конечность охватывала судорога. Да, не самое приятно, но лучше, чем то, что у неё теперь.       — Раз уж ты знаток в делах Слияния, — Всплеск холодной воды взбудоражил нервы. Лило умылась, а после поскорее прижала к лицу мягкое полотенце, — может, знаешь, возможно ли подобное из-за вчерашнего?       — Знаток только Рэтчет, а я была его невольным слушателем, — Ева с расстройством убрала вкусно пахнущий яд на место. Какой смысл убивать себя, если никто не пытается помешать? Всё равно же не умрёт. — Честно говоря, никто никогда не говорил про крепкий сон.       Неприятная мысль в голове дозрела с неприятным звоном. Что-то было не так.       — А мы уверены в том, что он просто спит?..       Ева вновь сменила траекторию: подошла к самому краю платформы, вперив внимательный взгляд в меха. Мегатрон просто лежал. Он точно был жив. Но почему же тогда не реагировал?       — Мегатрон, если это шутка, то тупая. Подай знак и спи себе дальше.       Но знака не было.       — Мегатрон!       Тишина.       Позади Евы зазвучали быстрые шаги — Лило разогналась. Остановилась лишь у края платформы, когда с её рук вылетела другая канистра.       … И полетела та канистра вяло, даже не дотянула до нужной платформы. Упала ровно на пол, лопнула, и теперь средство для прочистки канализации растекались лужей, отдалённо напоминающую вчерашнюю.       Лило хмыкнула, покосилась на Еву.       — Я же говорила, что никогда не попадаю, — поспешила оправдаться, пока её не засмеяли. Надежда на то, что Мегатрон сейчас очнётся и всё же посмеётся была, но не реализовалась. — Может ты попробуешь? Не получится, найдём ещё что кинуть. Хлама у нас много, однажды докинем.       — Да ты просто плохой снаряд для метания подобрала. Надо что-нибудь потяжелее, — Ева осмотрелась. Жаль, не было мячика какого-нибудь. Зато был… — Фрукты. Чур, берём яблоки. Мандарины мне не хочется на это тратит.       Собрав в протезы аж четыре штуки яблок, вернулась к Лило, протянув два ей.       — Давай так: попадёшь в его фейсплейт — одно очко, в честплейт — два, в паховую — три. А если выцелишь крылья, то аж четыре.       Ева закрыла один глаз, примерилась. Метнула своеобразный снаряд и тот, полетев по неверной дуге, попал в шлем Мегатрона. Яблок звучно ударилось об металл и полетело на пол.       — Блин. Ноль очков.       — Ноль очков, — я Лило солидарно закивала, — зато какой хедшот, — замахнулась, постаралась прицелиться, но всё никак удачно не выходило расположить конечности. То слишком криво, то далеко, ненадёжно…       Лило кинула. Яблоко поразительно медленно летело в воздухе, а потом приземлилось на сервопривод. Ровно на угол одной из механической детали, а после так же смирно покатилось вниз: сначала на платформу, затем по прямой, а потом уже на пол.       — Почти до паховой достала, — и попыток было мало. Яблоки с пола им не поднять, а выкидывать все фрукты с холодильника не хотелось. Кто знает, вдруг они тут заперты надолго, а кормить их, получается, некому… — Так, ладно. Мегатрон! Подъём, Старскрим занял твой трон! — не сработало, но у Лило ещё были идеи, — Оверлорд метит в твой порт, — если он вообще жив? Лило не помнит, давали ли им ясный ответ на этот вопрос, — Прайм привёл мнемохирурга и тебе сейчас промоют мозги!       Тишина…       — Я даже секретную тактику испробовала… — Лило твёрдо верила, что после упоминания мнемохирургии Мегатрон очнётся, как от кошмара. Но вот тот всё ещё лежал, даже не шевельнулся. Даже биолайты на краткую секунду ярче не сверкнули. — Надо придумать, как позвать кого-нибудь…       Ева сложила протезы на груди. Беспокойство прорастало, как сорняк. И, нет, конечно, не за Мегатрона. Просто ситуация была патовой. Один чёрт знает, что с Евой сделают Десептиконы.       — Придётся твоих цепных собачек звать, да, — выбора не было. Ева задумалась, — может, если ты покричишь, что я тебя хочу зарезать, то они придут? Наверняка же Саундвейв за всем следит. Или Шоквейв. Или кто-то ещё. Хоть кто-нибудь надёжный.       Из надёжных почему-то вспоминался Тарн. Ева осуждала его политические взгляды, но он хотя бы был интересным собеседником.       — Чёртовы ублюдки с паранойей. А вот если бы они оставили для нас телефон, то такой задачи не стояло бы.       — Собака, — Лило смолкла на краткий миг, — вернее, псина на этом корабле была только одна. И та — бешенная.       Лило прошлась вдоль платформы, осматривая потолок. Ну, конечно, она не ожидала здесь увидеть прототип земной камеры, но хоть что-то похожее должно же быть?       — Ладно, попробуем позвать, — Лило не знала, куда смотреть, потому всё ещё бегала взглядом по потолку, махая рукой, — Саундвейв! Мегатрону плохо!       А, главное, никакого намёка на то, что их услышали, они не увидят. Лило ещё минут пять звала то Саундвейва, то Тарна, то Шоквейва. И никого больше, потому что никто в видеозаписи особо и не смотрит. Не то чтобы кому-то открывали к ним доступ…       — Выдохлась… — Лило вялой дугой согнулась, упершись ладонями в колени, — Сомнительная у них преданность Мегатрону… Всё ещё. Тот возможно помер, — Лило знала, что нет, а вот десептиконы не знали, — а они сто процентов снова выпивают в баре.       — Поминки устроили?! И нас не позвали?! — Ева сейчас бы тоже не отказалась выпить. А потом потрахаться с кем-нибудь. Вместо этого она была вынуждена спасать Мегатрона. Да и от чего спасать? От сна? — Знаешь, я где-то читала, что если животное, например, кот, сильно доверяет своему хозяину, то он может впасть в такой крепкий сон, что его хрен разбудишь. Может, Мегатрон просто чувствует себя в безопасности?       Едва ли. Ева не верила, что Мегатрон доверил бы им свою жизнь. Может, когда-нибудь…       — Ладно. Саундвейв! — Ева чуть повысила голос. — Если ты сейчас не придёшь спасать своего хозяина, то я найду и выебу Рэвэджа в его кошачий порт.       — Когда нужно никто не придет, когда не нужно — вся Немезида соберётся, — Лило с вздохом опустилась на кровать, — ладно, будем надеяться, что они заметят пропажу и…       Прозвучал знакомый свист дверей. Лило сразу обернулась на звук, а после благодарно выдохнула. Да, именно его она и ждала в первую очередь.       — Я же говорю, — Лило кивнула в сторону Шоквейва, направив на него ладонь, — самый компетентный на этом корабле. Шоквейв, он не просыпается. Мы легли спать вместе, проснулись недавно, а он всё ещё спит. И его не разбудить.       Учёный долго сканировал Мегатрона, опустил взгляд к полу, на котором валялись пару яблок и растекалась густая лужа. Наименее эффективный способ будить кибертронца — это кидать в него фруктами. Шагнул ближе. На корпусе ранений не было, поле было стабильным. Вентиляция — аналогично.       — Никогда не думала, что скажу это, но я рада видеть тебя, тот, кто выбрал вилку, — Ева расслабилась. Шоквейв — это не самая худшая кандидатура. — Давай, спиздани что-нибудь умное. Он спит? Помер? Впал в летаргический сон? Решил пошутить? Больше вариантов не имею.       Ева имела варианты, но решила, что Шоквейв в силах разобраться и без её подсказок. В конце концов это нечестно, когда тебе всё рассказывают.       — Состояние Мегатрона стабильно, — Шоквейв ни на Лило, ни на Еву не смотрел. Всё внимание было направлено на сбор данных. Да, лидер десептиконов действительно был стабилен. Почти. За исключением лишь одной маленькой детали. — Это стазис. Осталось понять, в чем именно причина.       — Всё же просто спит, — Лило выдохнула, но легче дышать не стало, — есть догадки?       — Причин может быть множество, но я свожусь к истощению Искры, патологии сонной Искры, — Шоквейв перебрал ещё пару вариантов, несколько исключил, о других умолчал. — отказ в питании эндоскелета либо некорректные настройки системы питания нового корпуса. Две последние причины легко исключить путём проверки.       — Можно упрощённо?.. — Лило не хотела казаться глупой, но таковой себя чувствовала. Ничего из названного, как ей казалось, не могло произойти так внезапно. Возможно, последнее, но вряд ли Шоквейв что-то напутал в новом корпусе. Учёный её вопрос проигнорировал, вместо этого осмотрелся и направился к стене, выискивал на ней что-то.       — Так. Ладно, — Ева почесала макушку и заметно расслабилась, — он не сдох. Это плюс. Но… Чёрт, вы, кибертронцы, так много говорите о своей идеальности, а сами подвержены болезням, как и любое другое живое существо. Лицемерие, да и только.       Но мысль о том, что кибертронцы тоже болеют — и не только психически — подняла настроение. Даже если Еву киберформируют, то она сможет умереть от болезни. Какая радость!       — Твои обвинения беспочвенны, — Шоквейв нажал на одну из панелей. Та выдвинулась, оголяя целую капну проводов и штекеров. Лило с удивлением уставилась на данную картину. Так-то логично, что в стенах проходят электросети… Но всё равно было удивительно. А это не кабели Триптикона, случайно? — И на то есть две причины: заболевания существуют у каждого вида живых организмов, — Шоквейв шагнул к Мегатрону, вытянул тонкий кабель и завёл его кончик куда-то под детали четсплейта, — вторая причина: диагноз Мегатрона ещё не известен. Полагаться на догадки опрометчиво, — и дёрнул рубильник.       Лило зажмурилась, стоило электричеству ярко заискрить. На миг даже ослепла, благо долго это световой шоу не продлилось. Учёный выждал минуту, а после обернулся к им двоим.       — Система питания стабильна. Искра питает корпус стабильно. Никаких отклонений в работе систем нет, значит Искра Мегатрона в режиме экономии энергии, — но нужды, как таковой, в этом не было. Мегатрон не участвовал в тяжёлых боях, не был при смерти, не терял энергон… Причина была не в физической, а в моральной составляющей. В очередной раз Шоквейв был рад, что эмоции ему чужды. — Это похоже на следствие глубокого душевного потрясения.       Десептикон отключил кабель от Мегатрона.       — Мегатрон не дезактивируется, — кабель оказался за стеной. Панель защелкнулась, — но и пробудить его будет проблематично.       — Дерьмо, — Лило ругнулась, но на гнев сил не осталось.       — Это не дерьмо, — Ева со знающим видом покивала, — это любовная драма. А я говорила, что пережить развод — это тяжело. Прямо сейчас, может, в другой вселенной в стазисе валяется Прайм. Или, чего хуже, не валяется и радостно… Намывает свои колбы.       Пазл медленно складывался, но картинка Еве не нравилась. И почему это глупое слияние сделало Мегатрона таким сентиментальным?..       С другой стороны, Ева не могла его винить. Даже немного сочувствовала.       — Ну же, Шоквейв. Генерируй планы по спасению своего лорда. Это твоя работа. Ты за это деньги получаешь. Наверное.       — Мегатрона не от чего спасать, — Шоквейв направился к выходу, но перед самимы дверями застыл, — Если Прайм вернётся — с шансом в 73,4% всё вернётся в норму. Есть вероятность, что в том мире Прайм пребывает в аналогичном состоянии. В таком случае его надо будет принести.       — Ага, — И с каждым его словом Лило всё меньше теряла надежду на что-либо. Отпуск не задался, — и кого отправим? Никто из десептиконов не пойдёт жертвовать своим бампером ради него. Мы уже это проходили. Тарн? Весь отряд ДПП?       Было немного весело подбирать отряд для подобной экспедиции. Совсем чуть-чуть.       — Тарн не отправится в альтернативную вселенную и на это есть весомые причины. Одна из них — его отношение к органике.       — А при чем тут… — Лило замолкла. Словно набрала в рот воды, каждое слово просто оборвалось где-то посередине горла. — Нет. Ну уж нет.       — Опять идти в мир к этому Прайму?.. Да там каждый первый конченный! Нет, серьёзно. Я не встретила там ни одного адекватного существа, кроме Элиты. Да и ту убили, — Ева закусила губу. Авантюра казалась глупой. И плевать на эти семьдесят процентов успеха. Никто их с Лило не поблагодарит за спасение. Так зачем же спасать своих насильников? Ах, да. Выбора нет. — Чёрт, ну почему именно мы…       Не только, конечно, они. Ещё миллиарды из версий. Но от того факта, что и их другие версии страдали, лучше не становилось. Ева перевела взгляд на Лило.       — Я одна могу сходить. Нет, серьезно. Я не умру… И тебе не придется этого олуха спасать.       — Согласен, — Шоквейв слишком легко это признал. Отправлять Лило в иной мир желания не было, но что так, что иначе — они не отправились бы одни, — Ева может сходить без тебя, Лило. К тому же она будет не одна. Я знаю одного подходящего кандидата.       Сама Лило в ответ на это нахмурилась, не то чувствовала себя брошенной, не то… В общем всё было не то, её снова хотели оставить здесь одну, с полутрупом Мегатроном.       — Ева ни с кем из десептиконов не ладит. Кто ещё может согласится на это? — Лило потерла лицо, было дурно. Дурно было не из-за страха перед чужим миром, а из-за совершенно другой причины. — И что бы ты там о своей смерти не говорила — волноваться меньше у меня не выйдет.       — Это Оверлорд.