Пурпурное сумасшествие

      В отсеке царила давно устоявшаяся атмосфера, почти приятная, спокойная… Почти, потому что Мегатрона откровенно напрягало и, в какой-то степени, пугало состояние Лило. Даже сейчас она, смирно сидя на его бедренных сочленениях при массово смещенной форме, своим силуэтом больше напоминала дрессированного пса.       Все ее тело покоилось жестко: механические ноги согнуты, ладони сжаты в кулаки и опущены к коленям. Лило другой позы и не признавала, не позволяла себе расслабиться, словно ждала указаний.       Косые обрубки прядей волос теперь казались нещадно малыми в собственном манипуляторе: их нельзя было накрутить на сегмент пальца, собрать в единый хвост или поиграть с длинной. Мегатрон недовольно хмыкнул — хотел вернуть органике хотя бы способность спокойно лечь на его корпус и окинуть голову на честплейт, повозится руками по стыковочным швам… Просто вести себя непринужденно…       Лило ждала приказов, а Мегатрон не хотел ей давать.       Невольно взгляд упад и на Еву. Та, в очередной раз, о чем-то дискуссировала с Праймом. Не удивительно, она переживала за состояние Лило не меньше самого Мегатрона. Органика сильно сблизилась за время совместного проживания.       — … это пиздец. Пиздец, блядство и разврат. Посмотри на это, Оптимус. Это ненормально. Ты правда пытаешься мне доказать, что вот это вот — это то, чего тебе нужно? Я знаю, чего тебе нужно! И вот это, — махнула в сторону Лило, — не нужно здесь никому. Ни мне, ни Мегатрону, ни тебе, ни Господу Богу. Ты хочешь не тотального подчинения, а любви. И если я к твоим шуткам привыкла и не сломалась, то она не привыкла и… — Ева резко повернулась к Мегатрону, пиля внимательным взглядом подругу, — блять, ей же всё равно на всё и всех. Она теперь робот! Робот, понимаешь?       — Ты права, Ева. Мне нужна искренняя безусловная любовь, и я её добиваюсь тем способом, который посчитал нужным, — флегматично начал Прайм. Спор с Евой ему уже давно наскучил, бриймов тридцать назад. Ева слишком пеклась о Лило, а должна была о нём и Мегатроне… И Лило. Хорошо, о ней тоже, но какого шлака? — разве тебе это не нравится? Ещё не распробовала новую Лило?       — Я собак не трахаю, — выплюнула Ева, — даже дрессированных.       — Со мной все в порядке, — добрая часть слов Евы утерялась где-то в пространстве. Лило не обратила внимания ни на сравнение себя с собакой, ни на новое прозвище. Вяло повела головой в сторону Евы, вернее, сначала посмотрела на Оптимуса с каким-то странным намеком уловить разрешение на продолжение разговора… Впрочем, если ее не затыкали — значит давали волю словам. — У меня ничего не болит. Таблетки помогают и здоровье нормализуется. Ты зря волнуешься, Ева.       — Давайте сменим тему на более приятную, — манипуляторы все же потянули органику ближе к корпусу. Лило плюхнулась с невнятными звуками и вздохом. Не сопротивлялась — сейчас она и вовсе забыла значение этого слова. — Ваши вечные споры утомляют.       И все же Прайму стоило признать, что тот сильно накосячил.       — У меня есть для вас небольшой подарок, — но пояснять не спешил. Ткнулся фейсплейтом в макушку и благодатно замолчал.       — О, надеюсь. это ружьё? — мечтательно протянула Ева. — О, нет! Не ружьё! Яд. Цианид. Или мышьяк? Нет-нет, враки. Верёвка и мыло. Бессмертная классика, но такая интересная. Асфиксия. Кстати, Лило, надумаешь кончать жизнь самоубийство, то выбирай именно петлю… Может, даже кончишь перед смертью. Я всегда мечтала уйти на пике во всех смыслах, — мысли о смерти влияли на Еву благоприятно. От этих мыслей хотелось танцевать и петь… На своих похоронах.       Еву резко дёрнуло наверх — это Прайм взял её за ворот одежды и приподнял над полом. Ткань впилась в тело, неприятно натирая кожу.       — Ещё раз я услышу твои размышления на эту тему, моя Искра, и я сделаю тебя бессмертной. Буквально.        — Пусти! — Ева завозила протезами, стараясь выбраться из захвата. — Да я всё равно подохну! Меня ничто не остановит, ясно?! Я ёбанная самоубийца!..       — Да, — Прайм тихо хмыкнул, опуская Еву на пол, — определённо. Ёбанная. Так что ты им там за подарок приготовил, Мегатрон?       Лило пыталась податься вперед, чтобы успокоить ревевшие системы автобота, но ей не оставили и шанса сдвинуться с места. Немое указание оставаться на месте было считано мгновенно — от прежней ленивой борьбы не осталось и следа.       Позади щелкнул шов темной брони. Деталь корпуса едва заметно отошла, Мегатрон вытянул из-под пространства устройство, больше похожее на стилус… Только был шире. На обратном от конца стороне едва блестела капсула, наполненная чернилами.       — Ева, никогда не хотела набить Оптимусу на фейсплейт какой-нибудь непристойный жест? — Мегатрон в миг повеселел, помотав устройством в воздухе меж сегментов пальцев. Лило обернула голову, всматриваясь в очертания стилуса. — Хотела, точно знаю.       — Это даже лучше смерти, Мегатрон! — Ева хлопает в ладоши, теряя всякий интерес к Прайму. — О, а давай помимо члена набьём ему на лбу слово «скорострел»? И на жопе — стрелочку с ценой в один цент, а? Нет, давай набьём всё это сразу! — Ева поспешила к дивану. — Чур, ты его держишь, а мы с Лило бьём. Во всех смыслах.       — Я вообще-то здесь, — Оптимус старается успокоить свои системы, но выходит плохо. Почему Ева так рада Мегатрону? Почему волнуется за Лило? Почему не ставит своего Прайма ни во что?       — На то и расчёт, Оптимус, — Ева отмахивается от него, как от мухи, с интересом смотря на Мегатрона, — шутки в сторону. Что ты хочешь сделать? — теперь в голосе Евы звучит опаска.       — Ничего опасного — ты это знаешь, — взгляд переместился с Евы на Лило. Мегатрон пытался приметить внимание на более соблазнительной части ее тела. Выбрать особенный участок: туда, куда хорошо ляжет одно из его творений. — Это — простой аналог татуировочной машинки. Безболезненный, более эффективный и безопасный. Увы, — насмешливо взглянул на Прайма, — для Оптимуса он не подойдет, но для вас — вполне.       — Ты собираешься набить инсигнию? — Лило пыталась считать мотивы десептикона, что гудел позади.       — Нет. Пока что, нет, — волосы приятно щекотали фейсплейт при касании — от прикосновений было сложно удержаться, — Я посвятил вам две свои работы… И они лучше всего будут смотреться именно на вашей коже. Осталось только найти подходящее место.       — Матерные стишки написал, да? Как минимум для меня — точно, — Ева была удивлена. Приятно или нет — сказать не могла. Татуировок у неё никогда не было, хотя Ева хотела. Но что бить — не знала. Хотелось чего-то красивого, дорогого, со смыслом. — Ну ты затейник. Хочешь, я про тебя стих напишу? Или хайку?       — Работы?.. — задумчиво повторил Прайм, а после неопределённо хмыкнул. — Ты полон сюрпризов, Мегатрон. Рад, что на тебя в последнее время ниспадает так много вдохновения.       — На лобке, — решительно заявила Ева. — Если уж такой подарок, то нужно держать его поближе к самой дорогой части моего тела.       — Значит будешь первой, — Мегатрон опустил Лило на кровать, деликатно вылезая из-под вялого тела органики. Отдаляться не было желания, но вручить достойный подарок хотелось больше. Мегатрон многозначительно осмотрел Еву, постучав пальцем по челюсти. Да, это будет отличное место. Мегатрон уже предвкушал, с каким фейсплейтом Оптимус будет перезагружаться, когда перед его оптикой будет Ева с явной пометкой Мегатрона. Десептикон кивнул в сторону кровати, — Присядь и освободи выбранное место от одежды.       Следом вынул из подпространства еще пару инструментов — для обработки участка кожи. Органика могла подхватить инфекцию при неосмотрительных действиях, чего Мегатрон точно не хотел.       Лило, приняв привычную жесткую позу, едва подалась вперед — с интересом наблюдала за развернувшейся сценой.       — А у тебя есть профиль тату-мастера? Проверенные отзывы? Сертификат об обучении? — Ева послушно стала раздеваться, хотя там снимать было и нечего: трусы полетели куда-то на пол, а кофту Ева просто приподняла. Уселась на диван, довольно разведя ноги и ничего не стесняясь. — Тут помещение не оборудовано. Не по ГОСТу. Вот занесёшь ты мне заразу в кровь и помру я.       Ева повернулась к Лило, одаряя ту пылкой улыбкой. Да, настроение у Евы отчего-то росло не по дням, а по часам.       — Кстати, не забудь удалить волосяной покров с места нанесения татуировки. Знала бы — подготовилась.       — Расстраиваешь, — десептикон в ответ только цокнул, удобнее устраиваясь между ног. Да, Ева, как и Прайм, давно забыла о существовании чувства стыда — еще одна их общая особенность. Мегатрон был уверен: что первая, что второй при возможности потрахаться перед всем кораблем — с удовольствием бы это сделали. — Я предусмотрительный.       И действительно подготовился. Лило, наблюдая за вынутыми устройствами, уже разложенными на поверхности дивана — не могла примерно прикинуть, что именно они из себя представляли. Наблюдала, уловила знакомый проблеск фиолетового силуэта краем глаза и сразу отвела взгляд в пол. И все же… Наблюдала из подтяжка: Мегатрон взял одно из инструментов и неторопливо завозил им по коже — вот там до нее и дошло, что один из устройств удалял волосяной покров. Безболезненно — Ева сидела молча и даже не рыпнулась.       — К тому же, ты ведь не думаешь, что вас все это время держали в не стерильном помещении? — и то было правдой. После ампутации, для скорейшего выздоровления органики, нужна была чистая, стерильная среда. Да и Лило с ее недугом тоже требовала к себе особого отношения в плане условий. — Этот момент давно был учтен.       Ева тихо хмыкнула, задумчиво наблюдая за движениями меха. Было странно осознавать, что один из ненавистников органики так легко принял то, что ему нужно побрить этой самой органике лобок. Ева это считала ироничным в высшей степени. Хотя, вряд ли в органических тела Евы и Лило Прайма и Мегатрона могло смутить хоть что-то.       — Пока не увижу документов — не поверю. Если официальной проверки не было, то, извини: без бумажки ты какашка, — Ева провела ладонью по шлему Мегатрону. Пришлось немного потянуться, — кстати, Лило подала верную идею. Мегатрон, набьешь мне Десептиконскую инсигнию? Давно уже пора признать, что я лучший десептикон. Политику знаю, все знаю. И охотно поддерживаю. Слава рабочему народу!       — Нет, — ответ Прайма был сухим и резким, — ты не будешь носить на себе десептиконскую инсигнию.       — Увы, — Мегатрон кивнул в сторону Прайма, но не смотрел на него. Посмотрел бы — засмеялся, впрочем… Мог понять его чувства в этот момент: Мегатрон и сам бы не хотел видеть знак автоботов на Лило. Это усложняло общее положение — потому они и не били инсигнию на органике. Вскоре, закончив с волосами, Мегатрон перешел к более интересному занятию. — Ты в десептиконы не пройдешь, — пока что. Десептикон сдержал желание пошутить, — Слишком сложный обряд посвящения для органики.       — Знак инсигнии из части камеры искры, — Лило послушно кивнула, — помним…       Кожу обожгло мятным холодом, стоило Мегатрону перейти к обработке. Продержалось это ощущение недолго — сразу сменилось едва заметным жжением, когда кончик стилуса коснулся органики. Мегатрон, наконец, сконцентрировал все свое внимание на вырисовывании аккуратных строк.       — Что за околорелигиозные обряды, Мегатрон? — Ева не была расстроена. Ей было всё равно. — Часть души, в качестве залога? Фу. Пошло. Грязно. Скучно. Предсказуемо. Ты же писатель. Ты должен был придумать что-то более оригинальное. Хотя, да. Символизма тебе не занимать, — отчего-то Ева чувствовала себя в таком положении королевой мира. Это было странно, но настроение падать не хотело, — Лило, если когда-нибудь создашь какую-нибудь организацию, то зови меня первой. Буду твоим креативным директором.       — Ты можешь помолчать? — Оптимус склонился над Мегатроном, с интересом наблюдая за его работой. — Ева, ты несёшь бред.       — Я несу тортик и счастье, — Ева опять повернулась к Лило, а после протянула той руку, — а я, честно говоря, немного боюсь. Иголки. Подержишь меня за руку?       — Хорошо, — Лило кивнула, молча придвинулась чуть ближе и взяла Еву за руку. Ни больше, ни меньше — так и продолжила безвольно наблюдать за работой.       — Смерти не боится… — Мегатрон на миг затих, осмотрел ровные строки, а после поднял взгляд к лицу Евы, — а иглы — да? Ну и актриса, — и вернулся к работе, невольно скользнув вниманием и по каменному лицу Лило. Каждый раз на нее было просто больно смотреть. Кажется, Мегатрон Прайму никогда этого не простит, — Пусть несет бред дальше, — так было привычнее. Так поддерживалось чувство, что они еще не потеряли грань между сумасшествием и относительным порядком. Не потеряли и органику вовсе. — Мне оно не мешает, — наконечник плотно прижался к коже, вырисовывая каждую букву. Кибертронскую.       Ни Ева, ни Лило прочитать их не смогут. Возможно потом, когда все же обучаться кибертронскому языку — прочтут. А вот Прайм спокойно мог уловить и слова, и скрытый интимный подтекст, и нечто более душевное — все одновременно.       Ева сжала ладонь Лило сильнее. Почти до боли… Если бы это, конечно, было возможно в их положении. Почти до «повреждений». Хотелось получить от подруги чуть больше эмоций, чем от табуретки… и вместе с тем оказать немую поддержку.       — Игла — это страшно, Мегатрон. Наркотики зло. Вот вы когда-нибудь употребляли? Я да. Я вообще делала много того, чего делать не стоило, — задумчиво стала выводить большим пальцем круги на протезе Лило. В который раз Ева ненавидела металл, — это вы у меня, втроём, трезвенники. Не понимаете всей опасности. Думаете, что я шутки шучу. А я серьёзна почти всегда.       — Тебе же хуже, Ева, — Прайм признал поражение, позволяя Еве лепетать дальше. Её слова всё равно ничего не значили. Даже для неё самой.       — Как скажешь, — незначительно повел плечами, вырисовывая последние символы. Мегатрон еще с минуту смотрел на свою работу, а затем вскинул шлем к лицу Евы. Сегмент пальца указал на самую нижнюю строку, — Запомни эти символы, Ева, — даже смешка не сдержал, вслушиваясь в реакцию Оптимуса. Да, в открытую в последней строке не было ничего особенного — так казалось на первый взгляд, но соединив все стихотворение, можно было додумать смысл сказанного и самому. Последняя строка словно не признавала указанной системой власти, чтила собственную свободу. Мегатрон долго думал над правильной аналогией: Ева Праймов терпеть не могла, пусть для нее это станет некоторой отдушиной. — Здесь запечатлен весь смысл твоего существования.       — Мы… — Лило боязливо подала голос, всматриваясь в символы, пока Мегатрон покрывал надписи странным гелеобразным веществом. — Мы не можем их прочитать.       — Всему свое время, — десептикон озвучил краткий вердикт, закончил с обработкой участка кожи и теперь думал, куда лучше всего нанести стихотворение для Лило.       Мотор Прайма взревел от эмоций, переполняющий его; а ЭМ-поле лучилось возмущением. Ну конечно Мегатрон не упустил шанса поддеть его лично и титул Прайма вообще.       — Смысл моего существования? — задумчиво протянула Ева. — Секс? — прозвучало весело. — Смерть? — апатично. — Свобода, — решительно.       Да, Ева не могла понять то, что набил на её коже Мегатрон, но он был прав. Всему своё время.       — Спасибо, — голос Евы наполнился искренней благодарностью. Что бы там не было написано, оно связано со свободой. С самой сутью Евы. Это именно то, чего всегда хотела Ева получить в качестве татуировки. Дорогое. Ценное. Со смыслом, — это важно для меня.       — Каждое из твоих догадок является правдой, — Мегатрон кивнул на приподнятое настроение органики, неохотно отвлекаясь от Лило. Параллельно с этим и не упустил возмущение Оптимуса из виду: плавно пробежался сегментами пальцев по внутренней грани его бедра, едва раззадоривая датчики легким током. — Не дуйся, перед тобой я заглажу вину после, — обращался к автоботу, но взгляда к нему не направил — вместо этого постучал свободным пальцем по дерме в задумчивой манере. — Как насчет шеи? Тыльной стороны.       Даже сейчас Лило просто кивнула. Просто, беззвучно, смиренно. Если Мегатрон того хотел — пусть будет так. Она в любом случае не могла придумать достойного места на своем теле. Паразиты не заслуживали такого подарка.       Мегатрон переместился, невольно щелкнул электричеством по датчикам Прайма и второй раз, а затем увел ладонь, поднимаясь на серво.       — Да понял я, что ты на меня обижен, — Оптимус отмахнулся манипулятором, потирая поражённые участки брони, — вы с Евой, может, не видите, но с Лило всё нормально. Я знаю это, — высокомерие в голосе меха не добавляло ему очков доверия.       — Лило, ты уверена? — Ева звучала примирительно и спокойно. Она так и не впустила чужой протез из своей хватки. — Ты можешь выбрать любое другое место. Какое захочешь сама. Да, Мегатрон?       — Охотно тебе верю, — шума вентиляции Мегатрон не сдержал, звучал крайне скептически. Не верил ни единому слову Прайма. Он действительно не понимал, что сделал не так, или продолжал измываться?.. — Конечно, — отвечал уже Еве, но Лило, вопреки их словам, послушно обернулась спиной к десептикону, едва склонив голову для его удобства.       — Я уверена, — и не врала. На самом деле, было далеко наплевать, куда именно Мегатрон нанесет свои строки. Лило не сможет их прочесть в любом случае, так что не многое теряла. — Все нормально, на шее татуировки тоже смотрятся красиво.       — Как скажешь, — металлическая ладонь мягко провела по волосам, что падали на шею. Мегатрон на миг задумался, — Ева, будь добра, придержи волосы, — и потянулся к инструментам. Как и до этого — сначала нужно обработать место.       Ева не нашла причин для отказа; с неохотой отпустила ладонь Лило, аккуратно убирая волосы подруги. Они были короткими и из-за того становилось ещё сложнее.       — Вот выучим кибертронский, будем сочинять частушки. Обязательно матерные, — Ева со знанием дела покивала, — ты, Лило, наверное, никогда на масленицу их не пела, да? Это можно исправить. Я помню наизусть многие. Правда блинов нет… Но я знаю, кого надо сжечь, — Ева кинула предупреждающий взгляд на Прайма.       Тот в ответ хмыкнул, прищурив алую оптику.       — Ева, я просто стою. Я не прикасаюсь ни к ней, ни к тебе. К чему эта пассивная агрессия?       — О, ты выучил новый термин?       — Не сработает, — Мегатрон хмыкнул, с излишним интересом осматривая локоны волос. Кое-что привлекло его внимание сильнее, чем подарок. Он кивнул Еве в сторону макушки, едва касаясь сегментами пальцев едва поседевших волос. Их было немного, они были редкие и сливались с остальными — сразу не заметишь… — Оптимус не сгодиться за чучело, — Мегатрон продолжил, не желая акцентировать внимание на неприятной детали, — Уж больно у него симпатичный фейсплейт.       Когда шею удалось оградить от волос десептикон все же обработал участок кожи и вернулся к первоначальной задаче. Уже спустя минуту на коже вырисовывались темные символы.       — Он не чучело, — согласилась Ева, — но это ничего не меняет.       Седые волосы. У Лило были седые волосы. И конечно не из-за старости или генетики, а из-за постоянного стресса и страха. Ева прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая себя от необдуманных поступков. Что сделано, то сделано. Ошибки Прайма надо исправлять, а не злиться на них.       — Тебе не больно? — Ева как могла пыталась привлечь внимание Лило. — Мне немного жгло. Если будет больнее, то скажи об этом. Мегатрон даст передышку.       — Ева, это просто игла, — в диалог вступил успевший заскучать Оптимус, — это не больно. Да, Лило?       — Не больно, — было немного неприятно, но терпимо. Лило ожидала худшего, благо, ее ожидания не оправдались. Она повела головой в сторону Евы, протягивая ладонь к ее голове. Аккуратно погладила по макушке, словно боялась той навредить, — Все в порядке, Ева. Действительно немного жжет, но это терпимо.       — Осталось немного, — от легкого поцелуя в макушку Мегатрон себя сдержать не смог, да и не старался — даже ненадолго отвлекся от работы: все же дал ей небольшой отдых. В этот раз Мегатрон наоборот — пытался преградить внимание Оптимуса к стихотворению. Он его увидит в любом случае, но пусть это будет в тот момент, когда десептикон завершит работу.       В контексте стихотворение для Лило в корне отличалось от прошлого: оно было чувственнее и без всякого интимного подтекста. Просто душевные романтичные строки, которые, под конец, переходили в извинения. За что конкретно извинялся — не уточнял. Смысл строк был максимально размытым, туманным.       Последняя строка далась с особым трудом.       — Закончил, — Мегатрон кивнул своей же работе, а затем перешел к обработке гелем, — молодец.       — Спасибо, — снова мирный кивок.       Ева зажмурила глаза от удовольствия, наслаждаясь лаской от Лило. Хоть какой-то знак от неё. Признак того, что внутри Лило осталось хоть что-то, а не выжженное поле. В это хотела верить Ева.       — Ну и слащавость, — Оптимус бегло прошёлся взглядом по строкам, — когда ты стал столь сентиментальным?       — Он автор, он так видит и не тебе его осуждать, — Ева смерила Прайма строгим взглядом. Со стороны это могло показаться смешным, но это было одно из немногого, что осталось у Евы в качестве средства самообороны, — Мегатрон, знаешь, не обязательно знать перевод, чтобы понять, о чём стих. Зачтёшь? Пожалуйста.       Хоть что-то. Что угодно, но не эта болтовня Прайма. Он нервирует Лило.       — Нет, — Мегатрон и полем не повел на слова Оптимуса: ему до поэзии, как Еве до балета. Десептикон и не надеялся, что тот поймет — так даже лучше, легче на душе. — Я не имею права его зачитывать.       — Что там такое? — Лило нетерпеливо повела головой, вскоре успокоилась: посмотреть она все равно не сможет, да и прочитать не сможет. Кажется, Мегатрон заметил в ее глазах проблеск заинтересованности — это радовало, даже вентиляция едва ускорилась.       — Ничего особенного, — все инструменты вернули обратно в подпространство. Мегатрон защелкнул сегмент брони, параллельно мягко взъерошив волосы Лило. — Просто слова о великих чувствах. Оптимус многое не может понять, — развел манипуляторы в стороны, — нечего его за это осуждать, Ева.       Лило ничего не ответила — тихо хмыкнула и вернулась в прежнее положение.       — Ты прав. Нельзя осуждать мразь за то, что она мразь. Это нужно исправлять, и я знаю один способ, — Ева не сказала, какой; с губ не сорвалась угроза, — но это сейчас неважно. Пока что.       И Ева умолкла, преувеличенно внимательно рассматривая потолок. На душе неприятно что-то скребло. Это нужно было исправлять.       — Ладно, ты неплохо постарался, — наконец, решила Ева, — Мегатрон, садись на диван.       Ева встала, разминая мышцы. Чуть повела плечом, когда заметила на себе голодный взгляд Прайма.       — Решила продемонстрировать, как исправлять Прайма? — и всё же сел, стоило Лило едва отодвинуться — предоставляла больше места. Взгляд невольно упал к манипулятору десептикона, что теперь покоился на её бедре. Пальцы неторопливо водили по коже, рисовали незамысловатые круги. — Не разочаруй, — смешок вырвался сам: Мегатрон представил картину, как Ева замахивается на Оптимуса, а спустя секунду окажется на полу, запнувшись об свои же механические ноги. — Иначе я решу, что данные тебе уроки прошли даром.       И порез на его фейсплейте — тоже.       — Когда я буду исправлять Прайма, то ты будешь рядом с ним стоять, а не сидеть, — Ева нахмурилась, а после выдохнула, — хочу заняться сексом. У меня даже появилась теория: моё большое либидо — это вина большого стресса. Я бы потрахалась сейчас, но я знаю, что это лучше не делать, когда у тебя на лобке свежая рана. Поэтому, в качестве благодарности, я тебе отсосу, Мегатрон. И получу моральное удовлетворение. Не благодари.       — И ты об этом так спокойно заявляешь при мне? — Оптимус навис над Евой грозной тенью. — Я тоже хочу, Ева.       — Ты не заслужил, — пожала плечами, — хочешь — присоединяйся ко мне на полу, — и шагнула к дивану, опускаясь на колени перед серво Мегатрона, — давай, расчехляйся.       Стоило Лило сделать лишь малейшие движение с желанием встать — механическая ладонь на её бедре в миг сжалась, призывая сидеть на месте. Нет, шлак его побрал, Мегатрон просто не позволит ей снова пресмыкаться перед Оптимусом. Ева была права, прошлую Лило надо возвращать и пару минут назад ему едва удалось зацепиться за её душу. Он не позволит сейчас этому так бесследно исчезнуть. Прайм подождёт.       — Сиди на месте, — для большей уверенности скользнул по её спине, пододвинул ближе и вернул внимание к Еве, — И всё же, за подарок не стоит так усердно благодарить, но раз ты так этого хочешь…       Как он мог отказаться? Не хотел.       Лило на очередной приказ ничего не ответила, виновато опустила голову и сверлила взглядом пол. Просто сделает вид, что она не при чем и её тут вовсе нет. Не могла же она ослушаться Мегатрона, верно?       Прозвучал щелчок, Лило лишь краем взгляда заметила юркое передвижение сегментов, а затем и сам коннектор. Где-то в отдалении разума забился страх, упорно пытался пробиться наружу.       — Давай, Оптимус, — Ева посмотрела на меха. — Это твой Бондмейт. Это твоя задача его ублажать, а не моя. Если хочешь, устроим соревнование. Но у тебя вряд ли есть настроение на проигрыш.       Ева действительно хотела поставить Оптимуса на колени рядом с собой, но вовсе не из-за желания вместе с ним отсосать Мегатрону. Дело было в Лило. Она должна была увидеть то, что Оптимуса Прайма тоже можно поставить на колени. Это же должно было поднять боевой дух?       — … и я не шутила. До полного заживления татуировки я не подпущу никого к себе между ног. Сдохнуть от заражения крови слишком долго и болезненно. Пустая трата времени.       — И что мне за это будет, моя Искра? Или ты, Мегатрон, предложишь что-то?       — Я? — он наигранно провёл взглядом по помещению. Ничего и не думал предлагать: Ева его благодарила, а Прайма он заставлять не собирался. Хотел присоединиться — пожалуйста, но просить его Мегатрон не будет и причина сидела прямо рядом с ним. — Ничего. Я тебя не заставляю, а Ева меня щедро благодарит — это её право. Ты же это и хотел в ней видеть, разве нет?       Именно так. Оптимус хотел любви и послушания? Ева и демонстрирует, но, всё же, очередь Прайма ещё не дошла.       Лило неловко перебрала механическими ногами: пыталась то ли прижаться сильнее, то ли вовсе исчезнуть.       — М-может…       — Тише, — коснулся дермами её виска, перебивая начало панического лепета. — Ты — наблюдатель. Можешь отдыхать, всё в порядке.       — Да, Оптимус, — Ева наигранно вздохнула, — чего ты ко мне и Мегатрону прицепился? В этой комнате тебе никто ничего не должен. Только ты сам. Взрослый ведь мальчик, — Ева ободряюще улыбнулась Лило, а после перевела всё внимание на Мегатрона, — сперва я тебе отсосу, а потом полезу целоваться.       Ева, как всегда, ставила перед фактом. Были вещи, которые она считала принципиальными в своей беспринципной жизни.       Первое прикосновение губ к коннектору Мегатрона было лёгким, но через секунду перестало таковым быть. Ева знала, как и в какой ситуации правильно ублажать мехов.       От занятия Ева не отвлеклась даже тогда, когда рядом с ней на пол опустился Прайм.       — Ты пожалеешь об этом, Ева. Ты заигралась.       Та лишь пожала плечами, мол, как знаешь.       — Заигрался здесь только ты, — Мегатрон вяло повёл свободной ладонью, не скрывая собственного веселья. Он и не ожидал, что подарок ему так приятно окупиться: даже Прайм упал на колени перед ним, ну разве не прекрасное зрелище?       От касаний Евы, и даже слов, корпус теплел, вскоре и вовсе нагреется — придётся подключать дополнительное охлаждение. Мегатрон этому был только рад, неохотно мазнул взглядом по Прайму, а затем вернул внимание к замершей Лило. Та словно превратилась в статую, билась между двумя сторонами: присоединиться или сделать вид, что её нет. Мегатрон старался немного расслабить её мягкими поглаживаниями по гладкой коже, но Лило спокойствию не поддавалась. В голове всё ещё бушевали две противоборствующие, особенно, когда Оптимус оказался на полу перед ними — от такого стало ещё страшнее. Кажется, её сейчас бросит в холод, а затем в жар… И так по кругу.       Ева на слова Мегатрона лишь хмыкнула, не отрываясь от работы. Провела языком по всей длине коннектора, в который раз поражаясь… Себе же. Но если быть откровенной с собой, то после коннектора Оверлорда в Еве много чего могло беспрепятственно и безболезненно поместиться. Но с горлом была беда: чисто физически взять в себя полностью любой коннектор было невозможно. Не столько из-за длины, сколько из-за ширины.       О чём они там говорили?.. Ах, да. Игры. Ева махнула рукой, призывая Оптимуса помочь себе. Иначе тот действительно мог обидеться и эта обида выльется либо на Еву, либо на Лило. Ева это переживёт: подумаешь, новые синяки, разрывы, царапины, унижения. Это стандарт её жизни. А вот Лило…       Оптимус отреагировал быстро, немного оттеснив Еву в сторону. Кинул хитрый взгляд на Мегатрона, а после, когда прислонился глоссой к навершию коннектора, пустил через неё слабый разряд тока. Прайма бесило, что тот выглядел таким довольным. Да и Ева была хороша. Так благодарить из-за каких-то там стишков?       — Открой, пожалуйста, порт, Мегатрон, — Ева боднула протезом Прайма в плечо, — он отнял мой фронт работы.       — Конечно, — долго не ждал, почти сразу дал мысленную команду сегментам уйти в пазы, — только с одним условием, — и обернулся к Оптимусу, так старательно работающего над стимуляцией датчиков, — Прайм к нему не прикоснется.       Как же Мегатрону нравилась эта игра. Оптимуса всегда хотелось дразнить, задеть каким-нибудь особым садистским образом, прижать его эго к полу. Возможно, так выражалась зудящая в искре обида. В любом случае, Лило будет полезно посмотреть, как эту фиолетовую мразь ставят на место…       Лило не смотрела, ей было до жути стремно. Почти удушающе. Все казалось неправильным настолько, что руки чесались исправить это недоразумение… Но металл не мог чесаться, видимо, зуд был в голове.       — Слышал, Оптимус? Это моё, — Ева постучала металлическим пальцем по внешним мембранам порта, — сюда мы ничего не суём. Ни глоссу, ни манипуляторы, ни коннектор. Смотреть, так и быть, можно, но лучшей займись делом.       Дразнить Оптимуса было весело. Ева видела, что в какие-то моменты он был на грани… Чего? Если бы Прайм её ударил, то от её черепа бы ничего не осталось. Но Ева всё же надеялась, что если Оптимус дёрнется, то Мегатрон успеет предпринять хоть что-то. Или лучше не?.. От проломленной головы Ева ещё не погибала.       — Пока что болтаешь лишь ты, — Прайм провёл манипулятором по спине Евы, принуждая к действию, — давай, Ева, покажи мастер-класс Лило и Мегатрону.       Ева закатила глаза, а после наклонилась. Ей пришлось поднырнуть под Оптимуса, чтобы потом провести языком по порту Мегатрона. Лило, конечно, была вкуснее, но это тоже было не так плохо, как могло бы быть.       — Все же… — Мегатрон на клик задумался. Да, протезам не хватало одной незначительной функции, но добавлять ее было крайне проблематичным занятием. Органика, даже если ее механические конечности смогут генерировать электрические разряды, не сможет рассчитать их должным образом, увы. — Следовало подумать над системой отдачи электричества в ваших протезах.       Этого и не хватало. Если Оптимус стимулировал датчики умелыми щелчками электричества, то Ева могла надеется только на свои органические навыки и умения… Они не разочаровывали, но при том — держали грань между приятным и сумасшествием от удовольствия. Мегатрон словно был на весу. И все же, тока в порту не хватало, система агрессивно его требовала. Однако, Мегатрон свое слово сдержит — Оптимуса к порту не подпустит.       Десептикон позволил себе запрокинуть шлем назад, притушить оптику, шумно прокрутить обороты вентсистемы и полностью расслабиться. Впрочем, он никогда не расслаблялся в полную меру, особенно, когда рядом Прайм. Особенно, когда в добавок к Прайму рядом и органика… Лило больше не ерзала, так и продолжила сидеть молчаливой статуей, прожигая взглядом стены корабля — вовсе отвернулась от представления, но внимала каждому развратному звуку.       — Лило, — едва склонил шлем в ее сторону, — ты только посмотри — даже Оптимуса Прайма можно усмирить. Он не всесильный, как заявлял множество раз, и уж точно далеко от Богов.       Лило и головой не повела — отказывалась лицезреть такое явление.       — Я всё ещё здесь. И я всё ещё всё прекрасно слышу, — ЭМ-поле Прайма всколыхнулось странным коктейлем из эмоций. Ему нравилось то, что он сейчас делал; нравилось, с кем; нравилось, как. Но были две вещи, которые не нравились уж точно: попытки его по-настоящему унизить и то, что Лило это просто… Игнорировала. Почему? Неужели она не хочет смотреть, как он стоит на коленях? Ах, да. Может, органика хотела увидеть его настоящую боль? — Едва ли Лило взбодрит мой наглый внешний вид.       — Так убери эту ухмылочку со своей фейсплейта, когда сосёшь, — вопреки своему совету, Ева ухмылялась сама, пока продолжала работать над портом Мегатрона. Тот ей казался очень причудливым и необычным. В сравнении с человеческим, конечно, — не играй в жертву.       — О, играю в жертву здесь далеко не я, — Прайм щёлкнул кончиком когтя по одному из биосветов на коннекторе Мегатрона, а после лениво взял его в энергоприёмник. Тот послушно раздвигался, подстраиваясь под чужую форму.       — Я… — Лило пыталась сказать что-то связное — не выходило. Слова путались, стоило ей подумать о них. Ком в горле все больше перекрывал дыхание, Лило приняла очередную попытку уйти, сбежать от этой ложной комбинации вещей, неправильной. Так быть не должно, ей твердили совершенно иное, ее учили совершенно другому, а сейчас… — Я не могу…       Не могли паразиты за таким наблюдать. У них не было на это прав.       Мегатрон протяжно молчал — позволял проскальзывать только протяжному мычанию от удовольствия, а затем едва склонился к Лило, поддавшись желанию коснуться ее дермами.       — Лило, ты же и до этого знала, что занимала должность выше его, — десептикон не сдержался от усмешки, провел мягким металлом по голове органике, анализируя запах волос. Вентиляция с каждой минутой звучала громче, перед оптикой неторопливо всплывали сводки интерфейс систем. — Ты знаешь, что я не буду жалеть его, стоит тебе только сказать. Не бойся просить меня выносить провинившимся достойное наказание.       Лило судорожно мотнула головой, отнекиваясь от чужих слов.       — Сколько раз мне повторять: ты не сможешь меня наказать, Мегатрон. У тебя нет возможности сделать мне хоть что-то по-настоящему болезненное, — Оптимус говорил это вовсе не Мегатрону. Он хотел, чтобы каждое из слов дошло до Лило. Ничто её не спасёт, — дезактивируешь? Нет. Не после связи. Еву убьёшь? Тоже нет. Всё остальное я даже не рассматриваю, — Прайм слегка сжал денты, рискуя продавить нежный металл апгрейда.       — Да как ты так чётко разговариваешь с членом во рту, чревовещатель? — Ева отстранилась на миг от порта, с удивлением глядя на Оптимуса. Если быть честной, то она просто не хотела развития этой темы с его стороны. — А вот про мою смерть — это верно. Единственной верный способ причинить тебе боль. Поэтому, Мегатрон, обещаю оказать тебе полное содействие в этом благом деле и не сопротивляться. — Ева вновь приникла к порту Мегатрона, в этот раз проталкивая язык в недра его корпуса. Это было интересно. Интересно чувствовать вокруг языка металл, который сжимался. В какой-то момент Ева даже испугалась, что язык просто отрежет резкое сокращение сегментов.       — Нет, Оптимус… — тот в ответ только посмеялся предложениям Прайма. И без того знал, что все перечисленные способы — сущий бред, но было кое-что другое, что могло сильно задеть автобота. Наказание не обязательно должно быть физическим, моральное чаще всего бывает болезненнее, — Есть кое-что, что заденет и твой непоколебимый характер. Да, смерть Евы определенно тебя встряхнет, я возьму это на заметку.       Подсунуть мертвого клона и вот — плюс Прайм, что познал все тяжкие своего неконтролируемого характера.       Мегатрон своих планов не раскрывал и не собирался. Пусть останется для автобота тайной. Может и догадается, даже его предположения десептикон не собирался подтверждать.       Лило разговоры — очередные — о смерти Евы восприняла недовольно. Мотнула головой, отрицая навязчивые мысли. Нет, не умрет. Все будет нормально, Лило не останется в этом безумии одна. Ева ее не бросит…       — Я всегда знала, что ты мой самый настоящий друг, Мегатрон, — мысли о своей смерти заставили Еву отвлечься, — Почти как брат!.. — Ева оборвала себя. — Фу. Нет, забудь. Родственников я не трахаю. Но на похороны всё равно всех приглашаю. Кроме тебя, Оптимус. Ты на моих похоронах не будешь.       — Конечно, — Прайм, когда Ева отстранилась от порта Мегатрона, послал сильный разряд тока прямиком в коннектор, — потому что и похорон твоих не будет.       — Выбросите мой труп на помойку, что ли? О, или нет. Разрежете и по мешкам разбросаете. А мешки в реку скинете, — Ева весело хмыкнула, а после перевела взгляд на Лило и без слов всё поняла. — А я что, умирать что ли сейчас собираюсь? У меня сегодня очень плотный график. Как-нибудь потом. Все мы однажды умрём, в конце концов. Кто-то раньше. Кто-то позже.       Мегатрон в миг отвлекся от подавленной органики, стоило току приятно обжечь цепи. Оптимус такой… Оптимус. Стон скорее вышел рычанием — Мегатрон ждал такой подлости, но все равно оказался к ней не готов. Даже так, было в этом что-то приятное, удовлетворявшее его эго и потребности.       Теперь десептикон полностью вернулся к ощущениям, позволяя интерфейс системе захлестнуть процессор. Даже разговоры Евы о смерти не отвлекали, может он к ним просто привык. Кто знает? Теперь можно и опустить боевые протоколы на второй план… Можно просто поддаться вырывающимся с воколайзера звукам и не думать о поступках Прайма, или колких фразах Евы, или полной апатичности Лило.       Лило спешно обернулась к Мегатрон, как только тот рыкнул. Обернулась и продолжила так сидеть, наблюдая за тяжелой вентиляцией. Краем глаза замечала и силуэт Евы, и Прайма, но значения старалась им не предавать. Ева вовсе терялась где-то под автоботом — иначе до порта не дотянуться.       Тело пробило легкая дрожь… Лило то ли хотела к этому присоединится, то ли снова исчезнуть. Странные чувства, она давно отмахнулась от них, но тело помнило. Помнило и требовало. Голова все еще была на плечах: Лило позволила себе прижаться ближе к темному корпусу десептикона и на этом остановится.       — Фух, — Ева с тяжёлым вздохом отстранилась от порта Мегатрона, разминая челюсть. Та стремительно немела, и это было в высшей степени неприятно, — стыдно признаться, но я, кажется, притомилась. Будто десять смен на шахте отработала с пайков в сто грамм хлеба, — перевела задумчивый взгляд на Лило. На красную, тяжело дышащую Лило всё с тем же отрешённым взглядом, — или дело в металле?       Ева вылезла из-под Прайма, но осталась на коленях. Смотрела на Лило.       — Лило, хочешь, я тебе отлижу? Я тебя тоже должна за многое поблагодарить, но мне особо нечем, а слова мои, сама знаешь, не очень весомы.       — И оставишь Мегатрона мне? — лениво спросил Прайм, кинув взгляд на освободившийся порт.       — Я уже его поблагодарила. А ты ещё не извинился.       — Твои слова для меня многое значат, Ева, — и мотнула головой, отказываясь от предложения. Не заслужила она такого. Разве могла? Всё это время сидела, как камень, и молча за всеми наблюдала. Даже не попыталась как-то помочь. — Я не хочу отвлекать тебя.       Порт в миг захлопнулся, стоило Оптимусу на секунду кинуть взгляд в ту сторону. Громкий щелчок звучал оглушающе. Системы взвыли из-за прерванного контакта, но Мегатрон переборол желание насадиться на нечто более весомое, чем язык.       — Побудь с ней, — взъерошил волосы Евы, даже не потрудившись активировать оптику и посмотреть в её сторону. — Оптимус и в одиночку справится.       — Ты меня не отвлекаешь, — Ева ластилась к протезам ног Лило, как кошка. Тёрлась головой о колени, выгибалась, смотрела исключительно в глаза, — я просто хочу сделать тебе приятно. Если ты действительно не хочешь, то это одно. Но если ты чего-то или кого-то боишься, то, перестань. Не нужно отказываться от удовольствия из-за страха.       — Сколько слов, — Прайм разочарованно провентилировал, смотря на скрывшийся под паховой порт, — и как мало дела. Это нечестно. Почему Еве можно, а мне — нет? — Оптимус опять вернулся к прежнему занятия, задавая движениям шлема и откатам электричества определённый темп.       — Потому что ты нам всем не нравишься. Вот почему, — Ева устало повторила то, что повторяла всегда по тысячи раз. — Только не заплачь. Попридержи слёзы на мои похороны.       — Ева, не скажи, — лёгкий хохот Мегатрон не сдержал, но он сразу утих, сменился на довольное мычание. Датчики вопили, приятно ныли от каждого движения. Десептикон даже сполз чуть ниже, желая протолкнуть коннектор как можно более глубже в энергоприемник. Мех вернул внимание к автоботу, но обращался именно к Еве, — Сейчас он не может не нравится… И да, Оптимус, ты был прав, — пару раз постучал указательным пальцем по собственному бедру, — Я всё ещё обижен на тебя.       — Незачем обижаться, — Лило не была уверена в собственных словах, звучала тихо и надломленно, словно скрипка. — Я уже не раз говорила, что всё в порядке. Оптимус такой, какой он есть. Я не хочу, чтобы они менялся из-за… — на миг замолчала. Не могла подобрать более верное слово для обозначения самой себя. Ни Еве, ни Мегатрону не нравилось, когда она употребляла слово «паразит», вне зависимости от контекста. — …из-за обычного человека.       … Но Еву к бёдрам сначала не пустила. Нет, хотелось кое-чего намного больше, чем примитивного оргазма. Лило, в последнее время, при очередном соитии, чувствовала себя с каждым разом всё ужаснее. Всё больше похожей на животное и меньше — на человека. Протянула ладонь, приглашая Еву подняться к ней. Хотелось обычных поцелуев: спокойных, безмятежных, без всякого намёка на голод, жажду и ненасытность.       — Хорошо, Мегатрон, так и быть. Соглашусь. Корпус у него красивый, но ведь намного важнее то, что внутри, — Ева поморщилась, поняв, какую слащавую хрень сказала. Но Прайм на её слова удовлетворённо промычал: казалось, он принял её слова за комплимент, — и Оптимус «не такой, какой есть», Лило. Он плохой. Плохим быть плохо.       Ева внимала желанию Лило: если та не хотела секса, то это и не надо. Поцелуи Ева любила, может, даже чуть больше, чем всё остальное. Было в них что-то личное, такое, которое отрывают от души, а не от пустого желания. Ева поднялась на протезы, а после медленно опустилась на диван, аккуратно оттеснив Мегатрона и Лило. Прижалась к подруге, задумчиво смотря на чужие губы.       Теперь Еву раздражали мехи, занимающиеся оральным сексом. Очевидно, они портили момент.       — Можно я тебя поцелую? — Ева спросила очень тихо и неуверенно.       Лило вяло кивнула, подалась ближе к напарнице, обняла ее с нежным трепетом. Так было спокойнее, так Лило чувствовала себя не раздетой перед смертной казнью. Впрочем, казнь, вероятнее всего, уже прошла.       Лило прижалась к Еве, обхватив ее талию руками. Ненадолго ткнулась лицом куда-то в шею и благодарно вздохнула — приятно иметь в качестве опоры человека. Приятно, когда есть, на кого положиться. Обычно, Ева не всегда подходила на эту роль — она скорее создавала проблемы, а затем они вместе от этих проблем убегали, но сейчас… Сейчас было тепло и уютно, почти хорошо. Даже грязные звуки двух кибертронцев казались незначительными. Кажется, Мегатрон перешел к более интенсивным действиям. Оно так и оказалось: кон вцепился в антенны Прайма и задавал уже свой темп, как можно глубже насаживая энергоприемник на коннектор. На краткий миг Лило поморщилась — неприятные у нее остались воспоминания от подобных действий…       — Тебе не обязательно спрашивать, Ева, — и все же отстранилась от шеи, неторопливо коснулась губами линии ее челюсти и выровняла взгляд.       Оптимус спокойно принимал возросший темп, но очень уж хотел понаблюдать за поцелуем Евы и Лило. Но Мегатрон ему мешал. Конечно, при желании Прайм мог бы сбросить со своего шлема манипулятор, но видит Праймус — этот день дракой заканчивать не хотелось. Пока что.       Ева подалась вперёд, сминая чужие губы в медленном поцелуе. Страсть показывать не хотелось; хотелось раствориться в мягкости тела Лило, её запахе, тепле. И всё же стона сдержать не получилось: поцелуй был приятнее любого секса с самым искусным любовником. Да, Еве в тот момент было определённо на всё плевать, кроме прекрасных губ Лило. И её состояния.       Лило лишь на миг отвлеклась, когда со стороны Мегатрона прозвучал бессовестно громкий протяжный стон. Было, в какой-то степени, действительно приятно наблюдать за тем, как разваливается огромная военная машина от обычного коннекта. Интриговало. Лило была уверена, Прайм думал о том же, о чем и она — каков же предел Мегатрона? На каком моменте тот окончательно превратиться в стонущее дрожащее место?       Лило переместила одну ладонь выше: пробежала пальцами по чужой шее и пустила их и в волосы Евы. И всё же, спустя пару минут, уже сама перешла от нежностей к более жадному настрою — не могла бороться с желаниями.       Мегатрону было удобнее наблюдать за органикой, и он об этом не жалел. Лило так и вцепилась пальцами в голову Евы, уже сама задавала общий настрой поцелуям. Десептикон завидовал белой завистью — всё же лучше так, чем полное безмолвие органики. От раскрывшейся сцены системы взревели громче — Мегатрон им сопротивляться не стал. Перезагрузка накрыла быстро, даже соединения на клик самопроизвольно открылись, но сразу захлопнулись обратно. Лёгкий заряд пробежал по цепям, поддевая и пластины корпуса, следом взревела и экстренная система охлаждения.       Прайм отстранился, вытирая трансфлюид с фейсплейта и дерм. Тот капал вниз, пачкая корпус и пол. Впрочем, по самодовольной ухмылке меха можно понять, что это его нисколько не смущало: тот выглядел на редкость довольным, хотя перезагрузки не получил. И никто не собирался её давать ему.       — Как вижу, мои старания окупились больше, чем твои, Ева, — Прайм постучал металлическим когтем о металлический протез.       Ева с неохотой оторвалась от губ Лило, выравнивая дыхание. Взгляда от её глаз не отводила.       — Я так не думаю, — и вновь поцеловала Лило, прикусывая нижнюю губу подруги. Ева боролась с желанием начать вылизывать лицо Лило, как собака.       Лило сдавленно промычала в чужие губы, стоило Еве вернуться к поцелуям. Промычала от удовольствия и смущения, чем страха — его почти не было… Почти. Чем дольше на них смотрела алая оптика, тем сильнее сжимались кишки от волнения.       Мегатрон разбавил её напряжение щелчком паховых пластин — те сомкнулись сразу как только коннектор скрылся из виду.       — Ева осталась с более приятным подарком, чем мой трансфлюид, Оптимус, — Мегатрон посмеялся. Стихотворения стоили намного больше, чем его удовольствие, трансфлюид, перезагрузка или что-либо ещё. Гораздо больше. Мегатрон вкладывал в них свои переживания и душу. Это было похоже на раскрытие собственной искры перед ними — так десептикон и воспринимал свой подарок. — У меня и для тебя есть пара работ. Увы, всё с негативным подтекстом, всё же Оптимус этой вселенной был моим врагом очень долгое время.       Лило едва отстранилась, приоткрыв рот — требовалось отдышаться. Как бы сильно ей не хотелось продолжить — лёгкие жгло от недостатка кислорода, а лицо горело следом. Кажется, она совсем раскраснелась.       — Я не позволю набивать тебе свои стишки на моём корпусе, — Прайм поднялся на сервоприводы. Даже будучи полностью испачканным в трансфлюиде, он выглядел слишком гордо и развязно, — я получил кое-что более весомое, согласись, — и стукнул по своему честплейту.       Ева улыбнулась Лило, поглаживая ту за ухом. Давала отдохнуть, расслабиться.       — Да, подарок вышел славным, — Ева резко наклонилась к Мегатрону, увлекая в поцелуй уже того. Было приятно видеть, что их совместная практика пошла ему на пользу: Мегатрон точно стал более опытным в земной причуде.       Прайм раздосадовано цокнул. Ждал, когда его Искра смилостивится и даст ему хоть каплю заслуженного внимания. Например, уберёт весь трансфлюид своим языком. Почему бы и нет?       Лило молча наблюдала за Евой и склонившегося ближе к ней Мегатроном. Припала к ладони напарницы под лёгкую толику печали — чувствовать касание кожи было приятнее, чем металла, но даже так она почти была готова замурлыкать. Даже прикрыла глаза, полностью впитывая каждое движение пальцев за своим ухом.       Мегатрон только довольно оскалился, стоило услышать цоканье со стороны, потому и подался к Еве ближе, вплотную прижимаясь к её телу.       Забавно, Оптимус снова словно был лишним. Мегатрон его в этом и винил: вёл бы себя достойно — цены бы ему не было. Впрочем, Лорд быстро отвлёкся от него, и пародируя движения Евы, припал ладонью к свободному уху Лило. Взъерошил короткие волосы, кажется, теперь она отзывалась на касания более охотно — это не могло не радовать.       Ева прикусила дерму Мегатрона, прикладывая куда больше сил, чем с Лило. Прокусить, конечно, не вышло. Зато игра в «поймай глоссу» была весёлой. Впрочем, здесь уже дыхалка сбилась у Евы и та отстранилась, не забыв на прощание чмокнуть меха в оставленный ей же шрам.       — Я вот порой думаю, что есть где-то во вселенной идеальный мир, — Ева прикрыла глаза, откидываясь на спинку дивана. В голове проносились сотни сюжетов, но каждый из них в сравнении с реальностью казался глупым, — где все мы счастливы.       — А мы разве не счастливы здесь? — Оптимус, наконец, тоже сел на диван. Пришлось потесниться.       — Ну разве что только ты, — Ева пожала плечами, обращая взгляд на Лило. В груди завертелось знакомое чувство, — и я, может быть, порой тоже. По особым дням.       Счастливы? Счастливы… Не было здесь никакого счастья. Только кислотная ненависть, что разъела остатки эмоций и оставила лишь апатичное смирение. Лило в миг поднялась с дивана, побледнела, кажется её воротило. Может что-то не то съела? Нет, бред, еду им давали качественную. Ноги стремительно зашагали в ванную, пока остатки пищи не вырвались наружу.       — Особые дни — это когда мы вам не докучаем? — Мегатрон нечитаемым взглядом проводил Лило. Под корпус вернулось прошлое беспокойство, но останавливать ту не стал — давал волю действиям. Мегатрон в миг сменил выражение на довольство, вернув внимание к Еве. — Или, когда ты представляешь, что мы мертвы? — и игриво ткнул ту в ребро, высчитал минимальный откат электричества. Больно органике от него не будет, но ущипнет ощутимо.       Ева вздрогнула, но как-то механически. Взгляд её тоже был устремлён на дверь ванной. Ева не ожидала, что её шутливые слова так воспримутся Лило. Но если даже шутка могла вызвать такую реакцию, то…       — Нет. Особый день — это день моей смерти, — Ева прикрыла глаза, представляя это. То, как она лежит в могиле, глубоко в земле. Никто, кроме червей, к ней не приходит; да и она этого не желает. На миг Еве даже кажется, что она слышит шелест ветра в кронах деревьев, что склонились над её последним пристанищем, — однажды я умру, — Ева улыбнулась, — и буду долго это праздновать.       И резко поднялась с дивана, поспешив в сторону ванной.       Мегатрон промолчал. Промолчал, потому что Ева и без его слов знала, что делать, если Лило действительно станет невыносимо. Вместо этого он лениво мазнул взглядом по Оптимусу, натянув довольную улыбку.       Лило действительно вывернуло. Она так и вцепилась руками в края унитаза, откашливаясь после очередной волны вырывающийся желчи. Во рту стоял неприятный привкус, отдавал и в нос. Она поморщилась и потянулась к раковине сполоснуть ротовую полость и выпить немного воды.       Ни зрение, ни мысли, ни слух не работали должным образом. Она словно тонула в болоте, пока вязкая тина глубже забивалась в глотку, мешая дышать. Лило даже не сразу заметила, что Ева зашла к ней.       — Всё в порядке, — махнула ладонью, оперевшись другой рукой о край раковины — сил стоять самостоятельно не было. — Просто несварение, видимо.       — Несварение от жизни, — Ева кивнула, — понимаю. Такое бывает часто в последнее время, да?       Ева придержала Лило, а после потянула вниз, на пол. Та легко поддалась, почти что соскользнула.       — Тебе становится хуже, — это был не вопрос, а констатация, — я знаю этот взгляд. Знаю эти… Эмоции.       Ева вперила взгляд в дверь. Закрытую, тёмную, молчаливую. Возможно, если Ева сейчас её откроет, то увидит не двух мехов, а что-то другое? Хоть иной мир! Должны же случаться в жизни чудеса?       — Я уже когда-то об этом говорила. Даже сейчас. Я знаю способ исправить положение, — Ева осмотрела ванну. Взгляд цеплялся за самые разные вещи, — и поверь, оно того стоит. Я знаю по своему опыту.       Лило в миг бросило в невыносимый жар, а затем в лютый холод. Кровь стыла в жилах и девушка подалась ближе к телу, оперевшись уже на него. Мысли продолжали путаться, смысл сказанных слов Лило улавливала мутно, но кажется, Ева предлагала план побега? Или чего-то подобного?..       — Нас накажут, Ева, — вяло мотнула головой, ползая взглядом по полу ванной. Он казался успокаивающим: ровным, в приятном светлом цвете, гладким… Напоминал море, в котором можно было утопиться. — Я не хочу снова всех подводить… Как бы я не старалась — всё бессмысленно. Всё рушиться, ломается, сыпется с рук… Я устала, Ева, — руки сильнее прижались к телу. Лило неестественно сдавила голос, звучала теперь совсем тихо. — Я так устала.       — Есть такая поговорка: устал — отдохни, — Ева тихо хмыкнула, а потом взгляд нашёл то, что она так отчаянно искала. Ножницы. С хорошим и длинным лезвием, — мертвецы не могут никого подвести, понимаешь?       Дотянуться до ножниц, не вставая с пола, было трудно, но Ева всё же справилась. Металл ножниц блестел на металле протезов.       — Мертвецов не наказывают. Мертвецы не устают, — Ева прижала Лило ближе к себе, а потом поднесла ножницы к её лицу, — мы можем сейчас умереть. Я знаю, что ты не хочешь. Не веришь мне в то, что смерть — это не конец. Но только перейдя за ту грань, ты поймёшь меня. Если не хочешь ты сама, то могу я. Я знаю, куда бить, чтобы это было быстро и почти не больно.       Сердце на минуту вовсе остановилось. Лило до безобразия долго смотрела на ножницы, на собственное отражение в них. Животный страх клокотал где-то внутри, бурлил сильнее с каждой минутой.       — Я не уверена, что… — сама не смогла найти слов «против». Лило безнадёжно пыталась зацепиться хотя бы за одну причину жить дальше: Кассандры больше не было, Земли, такой, какая она была — тоже. Вся жизнь превратилась в нескончаемое колесо рутины. Каждый день, словно день сурка, повторял одно и то-же: страх, острые взгляды, жёсткие хватки, металлические касания, гул корабля… Было бы легче, будь рядом Триптикон… Было бы легче зная, что её прошлое всё ещё живо.       Внутри просто было пусто.       — Ева, мне страшно, — она отстранилась от лезвий, сильнее прижавшись к Еве. Вязкая слюна сглотнулась не сразу, Лило всё ещё знобило.       — Потому что ты живая, — Ева понимающе кивает головой, давая себя обнимать. Сама гладит свободным протезом короткие волосы, — знаешь, я когда в первый раз умерла, то тоже очень боялась. Знаешь, как? Меня машина сбила. Всего лишь несколько секунд, но… Не знаю. Холодно было. Мерзко. Больно. А все последующие разы было просто. Тебе нужно перебороть этот первый раз. Пойми, смерть — это нормально. Все мы умрём. Не сейчас, так потом.       Ева примеривалась для удара. Бить нужны было чуть ниже и правее татуировки Мегатрона. Прямиком в ярёмную вену. Хватит нескольких секунд кровяного фонтана, чтобы Лило не могла больше встать никогда.       — Лило, не бойся. Я умирала одна. А ты умрёшь со мной. Умирать вместе не страшно.       И замахнулась.       Инстинкт самосохранения ошпарил все нервы — Лило словно в миг ошпарило кипятком, стоило лишь на краткий миг ослепить глаза блеском ножниц.       Сорвалась. Просто сорвалась с места, даже сама этого не поняла. Даже не осознала, что протяжно завопила на всю глотку — вся жизнь перед глазами пролетела за мельчайшую частичку секунды, каждая прожитая минута — Лило до безумия боялась утерять всё, что пережила. И всё же…       Шею неприятно жгло — едва заметная боль. Она поникла на миг, уже ждала горячего бешеного фонтана крови, стекающего по телу, но ничего не было. Царапина. Лезвие задело, но лишь поверхностно и — Боже! — ка уже Лило была этому рада!       — Нет! — закричала ровно в поверхность в пола в истерическом угаре. Вопила, словно раненое животное. — Рано! Я не хочу! Не хочу вот так!..       — Что здесь происходит?.. — дверь чуть не слетела с петель, стоило Мегатрону только коснуться ручки. Лило вовсе замерла, оленьими глазами всматриваясь в жесткие черты его фейсплейта. Хотела открыть рот, как десептикон сам всё додумал: вариантов, судя по ножницам в руке Евы, и гладкой тонкой царапины на шее Лило, было немного.       Сам Праймус не знал, сколько сил ему потребовалось, чтобы скрыть рёв систем — и если их удалось придержать, то вот ЭМ-поле в миг разразилось удушливым гневом, яростью, целым коктейлем эмоций.       — Ева, — цокнул, ловко перехватывая руку, что держали злополучные ножницы. Следовало сначала обезоружить органику, а потом прояснять детали, — Объяснись.       — Я… — Ева запнулась. Всё произошло так быстро и неожиданно, что она даже до конца сориентироваться не успела. Но отнекиваться было бесполезно. — Я помогала ей.       Ева разжала ладонь и ножницы громко упали на пол. Ева на них не смотрела. Даже на Лило не смотрела. Только в окуляры Мегатрона.       В дверном проёме появился Прайм.       — Что за крики? Такое ощущение, что здесь кого-то уби… — взгляд меха прошёлся по шее Лило и ножницам на полу, — … вали. Ева, с каких это пор ты убийца, а не самоубийца?       Прайм наклонился к Лило, помогая той встать. Прижал к себе, с неудовлетворением смотря на рану.       — Надо обработать, — решительно заявил мех. — Моя Искра, это жестоко.       — Жестоко — это продлевать её и мои мучения, — Ева всё же отвела взгляд от Мегатрона, недовольно посмотрев на Лило, — трус ты, Лило. Самый настоящий.       Лило судорожно вцепилась в сегменты фиолетовой брони, словно держалась за свою жизнь и боялась упасть в беспросветную тьму. Она чуть не умерла… Она чуть не умерла, черт побери!       Глаза уже болели оттого, насколько широко были раскрыты. Лило с диким удивлением подняла взгляд к Прайму. Живая же? Может всё же умерла?.. Нет, живая, слишком реально чувствовала присутствие остальных. Или всё же?..       — Я могу рассчитывать на твоё благоразумие? — Мегатрон четко отчеканил каждый слог последнего слова, смотрел Прайму ровно в оптику. Рану надо было обработать — Оптимус был прав. — Нам с Евой надо поговорить.       Поговорить и прояснить пару серьёзных моментов. Мегатрон звучал и держался спокойно, но в одном лишь его взгляде и поле можно было считать, насколько тот был возмущён. Пришёл секундой позднее — от Лило так бы и осталась пустая холодная оболочка, залитая кровью. С каждой секундой эта мысль распаляет системы всё больше, но десептикон не собирался давать волю эмоциям. Не при Лило — она и без того была разбита, напугана и сломана.       — Да, — Прайм серьёзно кивнул. Будь это любая другая ситуация, то он бы сделал Еве скидку. Пошутил бы. Даже если бы она избила Лило, но убить её? Отобрать у них, как она стремится отобрать себя? — тебе действительно стоит поговорить с моей Искрой, — мех подхватил Лило на манипуляторы и вышел прочь из ванной.       Ева скучающе мазнула по удаляющейся спине взглядом.       — Вокруг меня три труса, — резюмировала Ева, — ладно Лило. Но вам-то чего смерти бояться, особенно чужой? Детский сад, Мегатрон.       Мегатрон одним движением закрыл дверь, а затем, даже не опустив взгляда к органике, направился в сторону ванной, волоча ту за собой. Всё ещё крепко сжимал механическое запястье, моментами словно вовсе хотел сломать. Следующим ровным движением он щелкнул по ручке крана. Холодная вода ровной струёй полилась в ванну, Мегатрон некоторое время смотрел на ровные круги, плывущие по водной глади.       — Труса? — к Еве не оборачивался, вместо этого цепким взглядом осмотрел помещение — искал полотенца. — Ева, трус здесь только ты. Вместо решения проблем, смирения с обстоятельствами ты бежишь от них самым глупым и простым образом, — нашёл искомую вещь и потянулся к ней, небрежно встряхнув органику. — Тебе нужно взбодриться.       — Утопить меня решил? — Ева спокойно улыбнулась, хотя внутри неприятно тянуло. — Молодец, Мегатрон. У меня научился освобождать других от вечной поруки. Пойми меня тоже: в отличие от вас всех, я ситуацию реально могу исправить. И её, и себя, и вас спасти. Да, кто-то должен умереть. Без жертв победы не бывает, тебе ли не знать. Я всё это делаю исключительно от большой любви к себе и к… другим. К чужой свободе.       Ева не сопротивлялась. Давала Мегатрону вести себя и дёргать.       — Давай, убей меня и увидишь, что я была права.       — Нет, Ева, — Мегатрон опустился на пол, вздернул руку Евы вверх, — Убить тебя — это одарить тебя ещё одним подарком, — и отпустил запястье, спустя секунду уже сжимал копну её волос. — Я покажу тебе кое-что хуже: как ты с каждым моментом приближаешься к желаемой смерти, но не получаешь её. Как твой последний проблеск свободы ускользает из рук. Я не буду пугать тебя смертью, Ева, тебя больше всего пугает именно жизнь, — и рваным движением опустил голову в ледяную воду.       Ева могла играть, сколько хотела — её право, но органические установки в глубоко подсознании она не может контролировать. Температура воды была намеренно низкая — адреналин точно хлестанет по венам. Даже если Ева попытается захлебнуться сама — Мегатрон ее вовремя вытянет. Ровно перед моментом, когда та решит, что достигла конца — он разбудит её от своих грёз и желаний. Разбудит и заставит вернуться в реальность.       Это было ожидаемо и неожиданно одновременно. Ева была рада, что это не кипяток, но и ледяной холод был не лучше. Ева никогда не закалялась, поэтому нервы ошпарило сразу же.       Мегатрон в точности предсказал реакцию Евы. Инстинкты — или рефлексы — взяли верх очень быстро. Ева действовала на автомате, когда начала сопротивляться. Ладони били по ледяной воде и брызги летели в стороны; били по ванне и оставляли вмятины, били по корпусу Мегатрона и чертили неровные царапины на полировке.       Как Ева ненавидела в тот момент. Ненавидела правоту Мегатрона, ненавидела то, что не хотела умирать именно так, но подохнуть — вот это да — реально хотела.       Да, стреляться было быстрее, лучше и удобнее.       — Как ощущения? Освежает пустую голову от бредовых мыслей? — волосы натянулись, когда Мегатрон одним рваным движением вскинул органику вверх под плеск воды. — Ненавидишь меня сейчас? Конечно, ненавидишь. Прознай, что я чувствовал все эти несколько минут. Как тебе в голову пришло убить и её тоже, Ева? — под конец слов удержаться от рычания было невозможно. — Кончать свою жизнь — одно, но чужую? Да, я знаю, что это, Ева.       Волосы натянулись сильнее, возможно даже он выдрал парочку — не беда, отрастут.       Мегатрон чувствовал себя обманутым: каждый раз сдерживал жестокий нрав Прайма, каждый раз искал всё более компромиссные пути, внимал желаниям органики, даже Еву основам боя обучил, а она… А она чуть не отобрала самое ценное, что у него было. Это благодарность? Может, Прайм был прав? Может действительно стоило сильнее сжать органике шею, намертво придавить к полу и долбить её до бесчувствия?       Как только Ева отдышалась и её дыхание невольно выровнялось, Мегатрон снова опустил голову в воду.       Вот сучий потрох! — орала где-то внутри себя Ева. Орала вне себя от ярости, от обиды, от желания уничтожить целый мир — все миры!       В душе Евы не осталось места сочувствию и даже жалости. Если раньше Ева находила в себе силы щадить мехов, перекладывать их поведение на болезнь, то теперь понимала — не в этом дело. Наплевать на Вирус. Вирус — это отговорка. Дело в самой сути этих мехов. Их характере, душе, личности. Они без Вируса и Дефекта были мразями. Всё было предельно просто.       Ева пересилила себя, больше не отбиваясь. Мегатрон хочет поиграть со смертью? Это можно! Ева сделала глубоких вдох через нос, чувствуя, как лёгкие наполняются водой. Мегатрон тоже должен был уяснить, что играть с Евой — это одно, а пытаться победить смерть — это совсем другое.       … И снова дёрнул вверх. Секунды хватил, чтобы зажать туловище в горизонтальном положении и надавил на грудной отдел, выдавливая воду. Позже отведет её к Шоквейву — тот и осмотрит, и вылечит органический недуг.       — Нет, Ева. Ты не умрёшь. Ни сейчас, ни потом, — ещё одно рваное движение сопровождалось жидкими булькающими звуками — Еве не хватит сил сопротивляться давлению на рёбрах. Вдохнуть она так же не сможет, зато лишняя вода уже вытекает из дыхательных путей. — Оптимус прав, не так ли? Ты не Лило, ты не учишься на словах — только на действиях, и это твоё дурное влияние оказывается и на ней тоже. Может, мне следует действовать как Прайм, раз иного ты не понимаешь?       — Как? — Ева не сказала это слово. Она прокашляла его, проблевала, промычала. На большее сил не хватило: вода мешала говорить.       Лёгкие, нос и глотку жгло адским огнём. Это было неприятно — очень неприятно. Намного хуже чёртового выстрела в ёбанный висок.       Сознание Евы плыло, но она старалась его не терять. Нет, Ева сама не позволит экзекуции так рано закончиться. Мегатрон такой же идиот, как и Прайм, если считает, что Ева не найдёт возможности сдохнуть. Найдёт. И сдохнет.       — Ты знаешь как, Ева, — послышался треск ткани. Мегатрон одним лёгким движением сорвал с той трусы. В тот же момент показались кабели, крепко затянулись вокруг кожи и прижали органику к кафелю не в самой удобной для неё позе. Зато для Мегатрона — вполне. — Я знаю, о чем ты думаешь, Ева. Ты думаешь о дальнейшей стратегии, о том, как выиграть эту войну позже. Жаль, что я на пару шагов впереди, — Мегатрон не сдвинулся с места. Дал кабелям краткую команду и в следующим момент кожа на ягодицах прижималась к холодному металлу. Коннектор выходил неохотно, зрелище взбудоражило протоколы боя, но точно не интерфейса.       Под корпусом неприятно ныла обида. Обида, что Ева так подло с ними поступила, впрочем, она всегда была такой… Он знал, что Лило смерть освобождением не казалась. Лило до посинения её боялась, даже когда ей уже было нечего терять. Может и было? Лило такими мыслями с ними не делилась.       — Я тебя услышал, Ева, — и двинулся вперёд, одним движением погружаясь в горячую плоть. Да, её точно покажут медикам после. — Я организую тебе месяц смирения — посмотрим, проживёшь ли ты в полном одиночестве, в полной изоляции и без своих протезов. Посмотрим, как ты справишься с собственным безумием, не имея возможности даже двинуться с места. Поверь мне, есть много способов усмирить органику. Оптимус пошёл по самому лёгкому пути.       — Сука! — когда вода окончательно покинула лёгкие, Ева смогла говорить. Правда сиплый голос не располагал к разговору. — Что б ты сдох! Что б вы все сдохли! Так оно и будет, Мегатрон! В последние секунды того, что ты называешь «жизнью», ты вспомнишь это.       Было больно. Везде. Внутри и снаружи. Физически и ментально. И ментально, наверное, было даже больнее. Ева почти что слышала треск собственной плоти — знакомый звук. Рвалась она далеко не в первый раз. Точнее её рвали.       — Меня не пугает одиночество и боль, подлый ты раб, — Ева захлёбывалась ненавистью также, как не так давно — водой. Водой, что так призывно маячила прямо под лицом Евы, — ты такая же мразь, как Прайм, и Лило хотите превратить в подобную вам суку. Лучше сдохнуть, чем таким жить.       — О, но у тебя нет варианта сдохнуть, — шея Евы легко поддалась давлению манипулятора. Лицо сразу прижали к кафелю, Мегатрон не мелочился — да и Ева боль, судя по всему, любила. Любила когда с ней обходились действительно как с паразитом. Лило такой не была, поэтому она сломалась.        Кон настраивал нужный для себя темп — рваный и быстрый, медлить он не хотел и не собирался. Если Ева не получает от этого удовольствия — её проблемы, она и не заслуживала его. Другое дело, что и сам Мегатрон чувствовал мало приятного и всё же… В очередной раз, когда органика кричала на него в порыве гнева, то сжималась и вокруг его коннетора. Каким же опьяняющим было это чувство тесноты, этого жара и беспомощной бойни.       — Не шуми — ты напугаешь Лило. Она душа отзывчивая и эмпатичная, сама знаешь, — здесь и пригодилось полотенце: кон ловко свернул его в рулон и прижал к рту вопящей. — Тебе тоже стоило пропить таблетки, Ева. Будь уверена, я это организую. Продолжишь рыпаться — отсеку часть твоего мозга так, что ты продолжишь осознавать весь хаос, но ни возможностей, ни желания сделать покончить с этим — не будет. А-а, — и в миг замолк, рыкнув на очередное судорожное сжатие влажных стенок. Влажными были они далеко не из-за смазки, явный запах крови давно витал в воздухе, — я знаю. Тебе стоит ввести парализатор. Хочешь поиграть роль безвольной куклы? Организую, можешь не просить.       Теперь Ева просто орала. Бессмысленно. Громко. Но очень внятно, на одной высокой ноте. И плакала. Грудь сдавило от рыданий, но Ева не могла сказать, почему конкретно она плачет. Боль? Страх? Ненависть? Обида? Всё вместе?       Да, пожалуй, ненависть была самой сильной. Как и всегда было. Как и всегда будет. Ева чувствовала, как будто её гроб заколачивают, но она в нём лежит живая. Так оно и было. Похороны пошли не по плану; не так, как желала Ева.       — Мегатрон! — Ева всё же смогла провыть его имя сквозь ткань относительно чётко. Вложила в него всё, что хотела сказать. Впрочем, Ева не сомневалась, что он и без того всё знал.       Все всё знали и понимали. Только Ева старалась исправить ситуацию.       — Да, Ева? Я готов тебя выслушать, — корпус прижался к выгнутой спине, и всё же сбавил темп. Едва заметно, но замедлился. Припал к самому уху, крепче удерживая шею на месте. — Хочешь извиниться? Дерзай, я весь во внимании.       Каждое слово было пропитано сарказмом. Ева точно была не в состоянии извиняться, и точно этого не хотела. Проклинала от самого естества её животного существования, с самого недра её желаний. Пусть так — Мегатрон с этими эмоциями знаком. К шлаку эти побеги — они и рядом не стояли с тем, что Ева пыталась сделать. Во-второй раз… Возможно, даже больше. Помниться, она угрожала убить Лило раньше.       — Ты могла убить её ещё на операционном столе, помнишь? — хрипло посмеялся в раковину уха, — Рука дрогнула? Надо было сделать это ещё тогда. Получается, ты трус похуже нас всех, Ева.       Тут Мегатрон был прав. Прав до безобразия, до ужаса, до непринятия. Ева могла. Много раз могла. Но решилась только сейчас, тогда, когда понимала: шансы на успех малы. Её остановят. Может, Ева не так сильно желала чужой смерти, как казалось?..       — Нет, — Ева опять смогла выдавить из себя внятное слово.       Нет. Просто нет. Ева ни в чём не виновата — она правда не виновата в том, что её окружают такие моральные уроды. Разве можно обвинять жертву?       Разве это… по-человечески?       — Нет, — вновь повторила Ева, чувствуя, как нижняя часть тела немеет. Будь у неё не протезы, а ноги, то они бы подкосились.       — Мне всегда нравилась твоя борьба, Ева, — свободный манипулятор скользнул по животу, прижимая органику ближе к корпусу. — Всегда нравилось, как ты рвешься к свободе. Это было прекрасно, до безобразия. Мне было интересно, на какой момент ты сдашься. Ты не сдавалась. Ни при каких условиях. Стоит отдать тебе должное, ты меня впечатлила. Но…       На миг затих, заметив, как обмякает тело под ним — пора заканчивать с этим.       — Но ты перешла черту, — и выскользнул, с особо недовольным видом осматривая общий беспорядок. Сразу потянулся к душевой лейке, чтобы смыть это безумное кровавое месиво с себя, Евы и пола.       Ледяная вода попала на кожу сначала лёгкими брызгами. Только после щелчка спрятавшегося коннектора Кон направил поток к горячей коже. Видел, как Ева дёрнулась от холода, но безуспешно — кабели всё ещё держали ту на месте.       — Перешёл черту здесь только Праймус, когда создал ваш ничтожный народец. Металлической мрази не должно существовать, — Ева смогла избавиться от ткани, зажимающей рот. — Ты и Прайм обрёк на смерть не многих. Вы убили всех.       Ева улыбнулась. Улыбнулась предвкушающе и спокойно, будто её только что не изнасиловали и не пытали. Да, скоро история подойдёт к концу. Главные герои победят, а враг понесёт такое поражение, что не оправится никогда.       — Я не шучу. Вы все сдохните. Все до единого. И Лило мне поможет, — Ева старалась увернуться от ледяной воды, — я вас всех ненавижу. Боже, как я вас всех ненавижу.       Слова органики скорее воспринимались как шутка, ровно до момента, когда Ева упомянула Лило. Мегатрон не показал, что слова органики его напрягали — пусть живут своей мечтой дальше. Чем там Лило хотела помочь Еве он спросит уже у неё лично. Даже сил не придётся прикладывать: Лило, загнанная в угол, и без того сама всё выдаст, если план действительно был. Она слишком забита и напугана, чтобы сопротивляться. Может, напугана и Евой, потому не докладывает о очередной попытке побега, что мог возникнуть в их головах.       Лепет ненависти Мегатрон ловко прервал: кабели в миг натянулись, дернули тело вверх. В тот же миг к губам прижались дермы в жадном размашистом темпе — Мегатрон и не старался аккуратничать, он смеялся Еве в лицо.       — Как я уже говорил: с удовольствием буду ждать этого момента, — вернулся к поцелуям, не позволяя отстраниться даже для глотка воздуха. — Не разочаруй.       Целоваться больше не хотелось. Особенно с металлической мразью. Ева упёрлась протезами в честплейт Мегатрона, старалась его отстранить; но это было сродни тому, чтобы отодвинуть от себя скалу.       Когда Мегатрон всё же дал Еве возможность дышать и говорить, губы жгло от боли. Но это было неважно.       Ева собрала слюну во рту, чувствуя кровяной привкус, а после плюнула Мегатрону в фейсплейт.       — Знай своё место, шахтёр, — голос Евы трещал от ярости, — иначе тебе напомнят его. Я слышала, что ты боишься мнемохирургов? Правильно делаешь. Найму какую-нибудь суку и заставлю превратить тебя разумом в собаку. Будешь бегать и лаять. Вот веселья будет, не так ли, D-16?       — И снова ты — глупая органика — упустила свою возможность, — Мегатрон поднялся, стоически стараясь игнорировать столь оскорбительный жест. — Оверлорд был обучен мнемохирургии, Ева. Все еще думаешь, что я их боюсь? Отнюдь, — и направился к дверям, плотно прижав валик полотенца ко рту, да так, чтоб Ева и головой не повела.       — Оптимус, — Мегатрон вышел с ванной, сразу нашел нужную личность взглядом и направился к краю платформы. Лило дрогнула, как только услышала голос, спешно обернулась и сжалась. — Ева от злости прокусила себе язык, я отведу ее к Шоквейву.       Врал. Оптимус тоже знал, что Мегатрон врал — и все это для того, чтобы не терять едва заметную грань связи с Лило.       — Прокусила?.. — а вот Лило звучала сомнительно. Повела неуверенным взглядом к Прайму. — Она будет в порядке?       — Определенно, — кон боле в их сторону не смотрел, запустил обратное массовое смещение и по его завершению направился к дверям отсека.       — Всё будет хорошо, Лило, — Оптимус спокойно посмотрел на Лило, — ты знаешь Еву. В гневе она страшна… для себя же.       Ева опять орала в чёртову ткань. Просто кричала. Просто ненавидела. Даже Лило — и ту ненавидела. И Оверлорда. И Праймуса. И Бога. И всех-всех-всех.       Стоило выйти в коридор, как темп шагов с спокойного в миг переключился на торопливый. Мегатрон почти бежал. Почти. Полотенце все же отвели от рта, позволяя спокойно дышать, но кабелей с органики не убрал — Ева могла скинуться вниз в любой момент.       Шоквейв, встретил Лорда привычным спокойствием.       — Чем могу помочь, Лорд Мегатрон? — взгляд сразу направился к Еве, в то же мгновение сканирование уже выявляла сводку нарушений в органическом теле.       — Займись половыми путями, — кинул взгляд в сторону Евы, — и готовь внутривенный антидепрессант вместе с парализатором. Ева преуспела в своих выходках — Лило чуть не умерла, — и, предвещая опасения со стороны ученого, спешно продолжил, — она в порядке. Простая царапина.       — Ах ты, эмпурированная сука, — Ева крутилась, вертелась, билась и сражалась, — отвратительная одноглазая мразь. Так с вами всеми нужно было поступить.       Ева не хотела быть парализованной. Она вообще не хотела даже быть. Она хотела…       — Я сдохну и вы сдохните! И все — вслед за нами!       Ева чувствовала себя диким зверем, загнанным в ловушку.       — Успокоительное введи в первую очередь, — после затяжного молчания Мегатрон ответил на вопли Евы лишь чистым равнодушием. Шоквейв быстро скоординировал действия и через минуту Ева уже лицезрела острую игру, намеревающуюся проткнуть ее кожу. — Как только я буду уверен, что ты все обдумала и пришла к выводам — в нашу пользу, разумеется — парализатор нейтрализуют. Я не собираюсь снова ставить жизнь Лило под угрозу. И твою — тоже.       Главным наказанием было именно это. Все, что происходило ранее — демонстрация силы и власти. Ни больше, ни меньше.       — Ты боялась потерять остатки своей свободы. Твои необдуманные решения именно к этому и привели — теперь, по собственному желанию, ты даже пальцем не двинешь, — оптика сфокусировалась на игле, что деликатно входила в кожу бедра. Пришлось подключить еще пару кабелей, чтобы зафиксировать Еву намертво. Дернется — игла обломиться, придется проводить дополнительную операцию.       — Да мне похуй, — выплюнула Ева. Врала. Похуй ей не было. Ей было страшно. Очень. Но показывать страх перед мразями — это признать свою вину, — я просто перестану дышать. Ясно? Просто перестану и подохну.       Лекарство действовало быстро. Ева слышала, как сердце замедляет свой ход, как гнев смывается медикаментами.       — Лило не позволит…       — Не перестанешь. ИВЛ работает исправно, — Мегатрон мало удивленно цокнул, наблюдая за помутнением рассудка Евы и медленным обмяканием ее тела. Борьба закончилась: медленно, спокойно и без жертв. Закончилась, теперь можно выдохнуть и остальную работу доверить Шоквейву.       Видимо, сильный препарат — даже движения теперь казались заторможенными, лишенными всякого смысла. Мегатрон передал Еву ученому, а сам остался в стороне, наблюдал за кропотливой работой. Не позавидуешь ему: Шоквейву вечно приходилось иметь дело с последствиями недовольства Прайма или Мегатрона. Что же, он должен быть благодарен, что остался в живых после инцидента с предательством. И остался только благодаря его умениям.       — И выдай мне курс таблеток, — Мегатрон кивнул в сторону Евы, — ее пыл надо немного примерить.       — Будешь трахать меня в таком состоянии? — Ева смотрела в никуда. Смотрела вперёд, намного дальше, чем могла физически. Если бы не стены Немезиды, то Ева увидела бы Бога. — Я вас всех ненавижу. Себя тоже ненавижу. Нужно было быть умнее.       Перед глазами вспыхнула сцена собственной смерти. Первой. Ева погибла из-за такой глупой ошибки: а ей ведь стоило всего лишь не перебегать дорогу, не посмотрев по сторонам. Да, глупо Ева поступила. ОБЖ прогуливала.       Шоквейв сдерживался от комментариев — полностью сконцентрировался на работе, как только зафиксировал Еву на койке. Зафиксировал, чтобы та лишний раз не елозила и не мешала процессу. И без того не самое приятное занятие, а с дополнительной борьбой — станет еще более мерзким.       Даже если Ева и не будет елозить — рыпаться точно станет. Непроизвольно. Инструменты неприятно натягивали поврежденные ткани к первоначальному виду, сшивали нанесенные разрывы.       — Тебя даже трахать в таком состоянии жалко, — Мегатрон все же опустился на одну из близстоящих платформ, принял до безобразия расслабленную позу. — Согласен с тобой, стоило быть умнее, но ненавидеть себя — значит пустить всю жизнь по одному месту. Впрочем, именно поэтому она у тебя пошла по этому самому месту.       Мегатрон в который раз убеждался, что Ева любит говорить: и по делу, и без. Если ей от этого станет легче — пусть лепечет, что хочет. Вряд ли ей удастся его задеть.       — Теперь, поговорим о договоренности, — и замолчал, ожидая ответа.       — С террористами переговоров не веду, — скупо ответила Ева, вспомнив цитату одного политического деятеля, — хотя, ладно. Поиграем в угадайку. Какие пункты? Не путаться убить Лило и себя? Подставлять дырки Прайму и тебе? Быть покорной и делать вид, что я вас люблю? — Ева протянула последнее слово. Слабо усмехнулась. — Что за это получу я? В долгосрочной перспективе.       — Нет, — Мегатрон сцедил воздух с вентиляции. Системы все еще не остыли от пережитых эмоций, — Ты будешь молчать об этом случае. Ни слова о том, что было в ванной; ни слова о том, что было здесь. Я, в свою очередь, не буду отрезать тебе язык или голосовые связки ради молчания. Возможно, даже пощажу и не введу парализатор, — выдержал сдавленный смех, а затем вернул взгляд к Еве, — Ты же любишь алкоголь?       — Люблю, — Ева кивнула, удивлённая либеральными требованиями, — я и не планировала ничего Лило рассказывать. Не из-за твоей реакции. Она сошла с ума, увы. И это не исправить. Я не хочу усугублять её состояние.       — Верно мыслишь, — удовлетворенно кивнул, — Значит и без алкоголя обойдемся, — и увел взгляд в сторону, почти чувствовал разочарование органики. Подавил в себе желание посмеяться, — Решим так: веди себя разумно. Я не требую лживого уважения или взаимности, или чего-то еще. Единственное, чего я от тебя жду — это не устраивать больше подобных случаев, — и даже если Ева пообещает это, Мегатрон все равно прикажет Шоквейву поработать над ее протезами. Постарается снова себя убить? В таком случае, механические конечности вовсе отключаться. А затем и остальные поймут, что Ева старалась сделать в очередной раз… — Я, в свою очередь, обеспечу тебя одной бутылкой алкоголя раз в неделю. Сразу говорю, не крепкого. Это все же лучше, чем ничего, верно?       — Я что, похожа на алкаша, которого можно купить алкоголем? — Ева хмурится, но понимает, что… Надо. Ей надо. Очень надо пить. Забиваться в ванную и пить. Прокручиваться воспоминания раз за разом. — Хорошо. Чекушка — 0,5 литра! — водки раз в неделю, и мы в расчёте. Я… Не убью Лило. Это сделаешь ты, — и замолчала, показывая, что сказала всё, что хотела.       — Не крепкого, Ева, — и все равно органика его прослушала. Да, объем был небольшим, но это было мало убедительно.       — Лорд Мегатрон, — Шоквейв отстранился от органики. Операция закончена, все было сшито в прежнее состоянии и обработано. Ученый обернулся к лидеру, докладывая о завершении операции. — Мне готовить парализатор?       Мегатрон на его вопрос долго молчал. Прайм вряд ли одобрит поставку крепкого алкоголя Еве, даже в таком небольшом количестве. Впрочем, Оптимус его никогда не останавливал, наоборот — это приходилось делать Мегатрону.       — Четыреста миллилитров, — все же решил сбавить объем. Незначительно. Ева, конечно, расстроилась — по ее глазам это было видно. Выбор у нее вряд ли был, — И я оставлю твоему телу волю двигаться самой. Ты же не хочешь снова ходить к унитазу на манипуляторах Прайма, не так ли? Значит договорились.       — Четыреста миллилитров и рюмка. Из хорошего стекла. Я не алкаш. Я не буду пить водку из горла, — Ева уронила голову на грудь, — считай, что мы договорились, Мегатрон.       Ева предвкушала. Даже под успокаивающими препаратами предвкушала момент, когда огненная вода обожжет глотку. Когда Ева закроет глаза, откроет их и будет в лучше мире. В мире пьяных грёз. Да, потом у неё будет болеть голова, но оно того стоило.       — … и много антипохмельного средства.       — Разумеется, — антипохмельного и — Мегатрон сделал для себя мысленную пометку — средства для очистки организма от алкогольных последствий. Внутренние органы, насколько он знает, не особо любят подобные добавки к питанию. Мегатрон подался вперед, оперся шлемом о кулак и с излишне довольным выражением просидел так еще пару минут. — Прайму ни слова?       Общая тайна — ещё одна причина посмеяться потом, в основном — над Оптимусом. И как он их еще терпел? Стойкий автобот, Мегатрон знает об этом уже очень давно.       — Он трезвенник. Сам не пьёт и другим не даёт. Как на него это похоже… — Ева не боялась того, что Оптимус узнает. Если Ева сопьётся, то это будут чужие проблемы. — Да, ему знать об этом не надо. И Лило. Ей тоже не надо об этом знать. Вообще никто об этом знать не должен больше.       На Шоквейва Ева не посмотрела. Тот ей представлялся больше мебелью, чем живым существом.       — Договорились, — подставил ладонь к поверхности, позволяя Еве забраться самой. Шоквейв в это время направился куда-то вглубь лаборатории, а после вернулся с похожей банкой таблеток и протянул их Еве.       — Для более быстрого заживления ран. Три раза в день, после еды. И воздержитесь от половых контактов на три недели, — теперь ученый смотрел на Мегатрона, — Раны после прошлых разрывов не зажили должным образом. Вынужден сообщить, что при повторном проникновении может открыться кровотечение.       — Ты свободен, — Мегатрон выразил благодарность кратким кивком, а затем направился прочь с лаборатории. Неприятный остался осадок. Органика была хрупкая — еще одно напоминание, что у Прайма и Мегатрона нет права на ошибки.       — Три недели без секса? О нет, — Ева поднесла ладонь к челюсти, размяла её, — мой рот будет порван. Кое-кто даже дня не протянет без интима. И это даже не я. Кстати, скажи честно, эти таблетки — это не просто для заживления? В отличие от Лило, я не буду их под язык прятать, даже если так. Мне, честно говоря, наплевать. Но если это цианид, то я буду даже рада.       — Не протянет, — Мегатрон согласился с каким-то неприятным подтекстом. Прайм действительно был неугомонным, иногда докучал даже лидеру десептиконов. Докучал настолько, что приходилось отговариваться важными делами и линять с поля зрения, пока Оптимус не подобрался к паховым щиткам. Мегатрон посмеялся — в чем-то Ева была похожа на Прайма. Иронично. — Кто знает? — внятного ответа на вопрос не дал. Оглядел пустые коридоры, — Надеюсь, Прайм не устроил очередное сумасшествие, пока нас не было, — как в прошлые разы, например…       — Я думаю, что он переживает за меня, поэтому Лило не тронул, — Ева пожала плечами. Будет иронично, если они сейчас придут в отсек, а там будет труп Лило. Это будет значить, что убийство Евы всё же удалось, пусть и чужими руками, — теперь я думаю, как мне прятать водку от Лило в замкнутом пространстве. Работёнку ты мне, конечно, подкинул ту ещё.       Ева тяжело дышала. Отчего-то начинала болеть голова, хотя обезболивающее ещё действовало.       — Могу облегчить тебе задачу, — и вообще оставить без всякого алкоголя. Логично? Вполне. Нет бутылки — не придется прятать. Шуточный тон Мегатрона можно явно проследить, он только усмехнулся, стоило встретиться с взглядом Евы, — Завуалируем. Никто не поймет, что в банке из-под заживляющей мази находится водка, Ева.       Или в другой любой банке — не столь важно. Аргумент есть: разорванное влагалище, синяки и зудящий участок с нанесенным стихотворением. Органика лечит раздражение кожи именно таким способом, так что подозревать будет нечего.       Двери в отсек открылись с привычным свистом. Мегатрон не скрыл шумной вентиляции, заметив Лило в полном здравии — обошлось. Та спешно обернулась к ним — волновалась.       — Язык в полном порядке, — Мегатрон озвучил вердикт в еще более приподнятом тоне, даже встряхнул ладонь с Евой. Несильно, но ощутимо.       А Мегатрон умел быть смекалистым, когда хотел. Как водку прятать — так мы умники; а как не насиловать и похищать — так…       — Не тряси меня, бармен, блин, — Ева натянуто улыбнулась, поняв двойственность шутки, — язык на месте. Пиздеть дальше готова без остановки, но уже завтра.       Прайм смотрела на Еву. Его линзы не были оснащены медицинским апгрейдом, но даже так он мог подметить, что ранен больше всего был не язык.       — Я уже думала, что ты себе серьёзно что-то прокусила, — Лило выдохнула сразу после Мегатрона и слов Евы. Обошлось. Обошлось, но что-то всё равно неприятно тревожило. — Точно всё в порядке?       — Полном, — Мегатрон опустил Еву к остальным, — Шоквейв так же прописал пару таблеток для поддержания гормонального баланса и витаминов, — и сразу пояснил за банку с таблетками в руках Евы. Лило с сомнением покосилась на неё — плохие у неё остались впечатления от подобных баночек. Как Шоквейв разбирался в таблетках, если все они лежали в одинаковых ёмкостях? — Прайм ничего не натворил?       Лило мотнула головой в знак отрицания.       — Да, всё хорошо. Я бы даже сказала, что отлично.       Водка. У неё будет водка. Почти целая чекушка. Ева сможет её пить по-разному! Растягивать на неделю или выпивать за один раз. А, может, ей держаться по две недели, чтобы иметь один литр?.. как много вариантов и все ведут к счастью! Временному, конечно. Пока что.       — Я обработал порез, — Прайм кивнул в сторону Лило, — он неглубокий. Скоро заживёт.

***

      — Я требую выполнения пунктов договора. Тот факт, что он не фиксировался на бумаге, не обесценивает его. Есть свидетель. Свидетель врать не должен, — Ева сложила протезы рук на груди, смотря аккурат в алые окуляры, — где моя обещанная водка? Где? Где рюмка?       Ева жила эту неделю только ради одного. Ради алкоголя. Даже мысли о смерти почти не посещали.       — Ты поэтому меня сюда затащила, — Мегатрон обвёл пространство ванной ладонью. Затащила — слабо сказано, Ева его почти запинала внутрь, словно намеревалась проткнуть ножницами уже его топливные каналы. — Я не так глуп, чтобы доверить тебе стекло, Ева, — пародируя органику, скрестил манипуляторы у честплейта, — Получается, раз нет рюмки, то тебе и водка не нужна. Ты и так хорошо справляешься.       Издевался. Просто смеялся над Евой и её надеждами глотнуть хотя бы немного алкоголя. Мегатрон сразу сменил выражение фейсплейта с усмешки на обычную улыбку.       — Здесь, Ева. Она — здесь, — и притушил оптику, но отдавать желанный пузырёк не спешил.       — Ну где? — Ева заозиралась по сторонам. Спрятать бутыль можно было много где. — Хорошо, хоть в пластиковом стаканчике или бутылке. Мне наплевать, в чём. Где. Моя. Водка?       Ева не знала, почему выпить стало идеей фикс. Да, у неё были определённые проблемы с алкоголем, но чтобы настолько… Ева правда очень давно не пила крепкий алкоголь.       — Я сейчас всё здесь вверх дном переверну. У нас был уговор! Я свою часть честно выполняю.       Мегатрон согласно кивнул, а после указал на свой фейсплейт сегментом пальца с одним лишь намеком.       — Для начала, можешь сказать «пожалуйста» действиями, — сразу оттеснил все предположения Евы о просьбе ударить его в фейсплейт. Нет. Вежливо попросить можно и лёгким поцелуем, даже без слов — этого он и ждал. Мегатрон приподнял оба манипулятора, — Клянусь, после этого ты сразу получишь то, о чем мы договорились.       — Ты ёбнутый, — резюмировала Ева, поглядывая на дверь, — учти, три недели ещё не прошли, а рот у меня и без того болит.       Последнюю неделю Оптимус действительно пользовал Еву так, как мог себе позволить — в рот. В какой-то момент это становилось нестерпимым.       — Хорошо, пожалуйста, отдай мне мои несчастные четыреста миллилитров беленькой, — и неловко подошла к Мегатрону, утягивая того в медленный поцелуй.       Кон пригнулся, прижимаясь крепче дермами к губам. В какой-то момент упирает ладонь в затылок Евы, чтобы та не додумалась сбежать в лишний раз.       На первые минуты действительно просто целуется. Стоит Еве начать препираться, чтобы вернуться к разговору и расследованию дела об обещанной ей водке, Мегатрон задирает той голову выше.       Задирает, а после всё же отливает немного огненной воды прямо с энергоприемника. У Шоквейва золотые манипуляторы, кто же знал, что он действительно сможет установить дополнительный бак и провести один канал к шлему? Впрочем, учёный смог сменить ему альтмод, так что такая мелочь для него действительно проста.       Много не сливает, лишь треть рюмки — дразнился, да и Ева от неожиданности могла этой же водкой захлебнуться.       — Нашла? — Мегатрон позволил органике проглотить алкоголя и отдышаться, проанализировать всю ситуацию.       — Нихуя себе.       Сказать, что Ева была удивлена — это ничего не сказать. Когда горло обожгло, а в нос ударил характерный резковатый запах, то Ева уже думала, что Мегатрон всё же решил её убить, залив внутрь чистый спирт.       Но нет. Это была водка. Обычная нормальная водка. Всем водкам водка — явно не из дешёвых. Но… откуда она лилась?       Из энергоприёмника?..       Ева уткнулась носом в грудь, отходя от неожиданного сюрприза.       — Зря ты так резко. Без закуски меня быстро поведёт. Но… Это гениально! — Ева хлопнула в ладоши и уже сама полезла к Мегатрону.       — Ну, извини, — Мегатрон ловко двинулся в сторону, избегая физического контакта, — Я не обещал обеспечить тебя и закуской.       Прайм идиот. Именно об этом Мегатрон сейчас и думал. Просто идиот. Разве нельзя было догадаться до этого раньше? Десептикон тихо посмеялся: всё в миг оказалось таким простым. Вот поставил дополнительный бак, а Ева сама уже лезет.       — Не налегай. Я не волью тебе целую бутылку разом, — вернул мысли и взгляд к раздосадованному лицу Евы. — Вам всё ещё вредно пить ее, но, благо, это поправимо.       — Да в том, что ты мне влил, даже рюмашки не было! Я хочу выпить, Мегатрон. Понимаешь? Просто выпить. Неужели я не могу себе позволить этого? — Ева всё ещё пыталась настигнуть меха. — Это моя водка, а не твоя.       Последний аргумент даже Еве показался смешным. Всё принадлежало здесь Мегатрону и Прайму. Даже несчастная водка.       — Ну пожалуйста!       Более Мегатрон не сопротивлялся, прекратил эту забавную игру и встал к Еве вплотную. Опустил манипулятор на челюсть, зафиксировав голову органики в около горизонтальном положении.       — Аккуратно. Не хватало, чтобы ты захлебнулась, — и вернул дермы к её губам, параллельно отдав чёткую команду выверить около ста грамм. Сливал её аккуратно, чтобы ничего не вытекло и точно достигло органического рта. Чувствовал, как Ева поморщилась от лёгкого ожога, но всё равно пыталась вытянуть чуть больше. — Хватит тебе, — отстранился, сфокусировав оптику на её лице.       Ева была… Счастлива. По ощущениям Мегатрон влил в неё целую стопку. Стопку нормальной хорошей водки.       Конечно, сразу алкоголь в действие не вступит, но пройдёт совсем немного, и Ева начнёт пьянеть. О да, Ева теперь не хотела закусывать. На голодный желудок действие будет лучше и дольше. О том, что будет завтра, Ева думать не хотела. Вряд ли ей дадут похмелиться.       — Ты тост не сказал, — Ева вытерла губы, а после поспешила умыться. Ледяная вода навевала воспоминания.       — В следующий раз, когда полезешь ко мне, я прочитаю тебе целую лекцию — так уж и быть, — взгляд с спины Евы медленно вернулся к двери. Скорее всего, их там уже заждались. Удивительно, что не ворвались проверить. Даже если так — ничего интересного не найдут. А может Прайм и был занят другими вещами — вот эта мысль Мегатрону уже не нравилась. Обычно такое заканчивалось травмами Лило, если лидера десептиконов рядом не было.       Ева, скорее всего, знала как избавится и от привкуса во рту, и от запаха. Эту часть Мегатрон уже оставил на нее.       — Надеюсь вы остались довольны предоставленной услугой, Ева?       Ева тоже посматривала на дверь, но вовсе не из-за страха за Лило. Скорее, она боялась Лило. Того, что та одна или вместе с Праймом, зайдут в ванную и почувствуют запах водки. И всё поймут.       Еве на миг даже стало стыдно. В детстве она часто сидела с дедушкой в гараже, пока тот пил и прятался от бабушки. Ева деда никогда не сдавала, даже если доказательства были на лицо.       — Даже не знаю, — Ева хмыкнула, — покажет конечный результат. Но продолжай в том же духе, бармен.       — Спасибо за разрешение, — не то чтобы оно было ему нужно. Мегатрон повёл плечевыми сегментами, прочистил энергоприёмник обильным промыванием и неспеша вышел.       Лило вяло повела головой в его сторону, следила взглядом за ровными шагами ровно до момента, когда кон опустился на диван рядом с ней.       — Хм-м, — она приставила механические пальцы, с излишней заинтересованностью прожигая взглядом фейсплейт. — Я уже думала, что найду на тебе вторую царапину, — и провела пальцами по шраму, что когда-то уже оставила Ева.       Ева же в ванной задержался. Она взяла зубную пасту и залила в рот. Совсем немного, но ровно столько, чтобы сбить резкий запах алкоголя. Ещё раз глянула в сторону зеркала. Ева была красной. Конечно, красное лицо может быть признаком многого, не обязательно опьянения, но ради надёжности Ева ещё раз плеснула в себя водой.       — У него уже есть порез от меня. Так что у вас счёт один один, — Ева пружинистой походкой вышла из ванной. Настроение было хорошим.       — Что вы там делали? — а вот Прайм радости Евы не разделял.       — Придумывали оскорбления Праймам, — Мегатрон на клик задумался, повернулся к Оптимуса, — Клянусь — твоё имя не трогал. Имел дело ещё с Сентинелом, его то и поливал отработкой, — и вернул себе абсолютно равнодушный вид, — Тебе же не нравится, когда твоё звание оскорбляют. Вот мы и уединились.       Почему они не позвали Лило Мегатрон решил не пояснять. Если Оптимус не тупой — сам додумается до причины. Лило стала вялой игрушкой, совсем потеряв человеческую составляющую.       — Он не трогал, зато я трогала твоё, Оптимус, — Ева не спешила садиться на диван. Она вообще никуда уже не спешила. Водка начинала действовать. В этом не было ничего странного: Ева правда давно не пила, да и не закусывала сейчас, — вот видишь, как мы о тебе заботимся. Бережём твою тонкую душевную организацию.       Язык ещё не заплетался, но Ева уже тянула слова, совсем для себя трезвой нехарактерно. Впрочем, если кто-то не знает о разнице поведений, то и не поймёт.       — Секретничали, значит, — Оптимус сделал ленивый тон, но по нему было видно: его явно не устраивают никакие секреты, — слышала, Лило? От нас уходят в ванную, чтобы что-то обсудить.       — Ты ведь не наказываешь её за тот случай?.. — Лило кивнула Оптимусу с лёгким замешательством, в после обратилась к Мегатрону с волнующим вопросом.       — За кого ты меня держишь? Я не садист, — десептикон кивнул в сторону Прайма. Мегатрон просто не смог сдержать улыбки. Под бронёй так и клокотало мрачное веселье: Оптимус не скупился на действия, когда Мегатрон был на операции. Десептикон точно помнит каждую шишку и синяк, что были на Лило, и на Еве тоже. Так что Мегатрон чувствовал себя в какой-то степени благородным: считай, отомстил за провинности. — А вот он…       — Ладно, — больше Лило ничего не сказала, обернулась уже к Еве и задумчиво зажала губу меж зубов. Ева казалась расслабленной — видимо действительно ничего плохо не случилось. Лило даже улыбнулась, сейчас она напоминала ей…       … Напоминала Кассандру после первой бутылки пива. Лило поморщилась, подалась набок и прижалась к тёмному корпусу Мегатрона — воспоминания больно ужалили.       — «Наказывает»? — Ева сделала вид, что удивилась. — Лило, я не ребёнок. Меня нельзя наказать. Мы решаем все наши конфликты, как взрослые цивилизованные люди… И не только люди. С помощью одного прекрасного места, — Ева указала себе на губы, — рта. Ага? — и уставилась на Лило, покачивая головой. — Понимаешь? Меня вот осуждают за то, что я много говорю. А я тем временем просто ни от кого не скрываю своих чувств.       — О да, с помощью языка мы решаем все наши проблемы, — Оптимус кивнул на паховую, на что Ева лишь отмахнулась.       — У меня челюсть болит. Такое ощущение, будто мне её несколько раз выбивали, — Ева картинно схватилась за подбородок, — о-ё-ёй, какая я бедненькая, несчастненькая… Горе мне горе! — Еве захотелось спеть, но в голову как назло не шло ничего, кроме матерных частушек.       — Оптимус, — Мегатрон потянул к автоботу манипулятор, пробежал пальцами по его шее и обернул шлем в свою сторону ненавязчивым давлением за подбородок. Даже на лёгкий игривый разряд не поскупился. Лило так и сидела камнем между ними, боялась даже сдвинуться. — Будь добр, дай ей немного отдохнуть. И прибереги силы, у меня на тебя планы.       — Я… — Лило тихо пискнула где-то снизу, вовсе поджав голову к плечам. Происходило какое-то лютое безумие! Прайм снова хотел… Впрочем, это не удивляло. Мегатрон с ним заигрывал, чуть ли не зажимая её саму между корпусами, а Ева вообще… — Я вам не мешаю?..       Кому именно «вам» Лило и сама не знала. Просто вам…       — Кому вам-то? — Ева, увлёкшаяся мыслями о песнях, вернулась в реальность только под конец вопроса Лило. — Вообще-то я здесь одна… А, стоп, нас много. Правильно. Или это из вежливости? Типа на «вы»? Но мы же на английском говорим?       Ева задумалась. Она действительно говорила на английском. Не на кибертронском же!       — Лило, ты правильно начала тему уважения. Давно пора было, — Ева резко подошла к столу, откатила от него стул. Села на него напротив дивана, — итак, давно пора было с вами очень серьёзно поговорить, — Ева обвела всех, кто сидел напротив неё, внимательным взглядом. Тот, правда, уже косил, — кто в этом доме… Корабле! — исправилась Ева. — Меня уважает?       Пиздец, она пьяна — первая мысль, что вспыхнула в голове Лило. Вспыхнула и на краткий миг ей показалось, что всё встало на свои места, что всё так и должно быть. Это лишь на первый миг.       — Я не уважаю, — Мегатрон скрестил манипуляторы у честалейта, неохотно отпустив челюсть автобота, и ровным взглядом смотрел Еве аккурат в глаза, — Ты пыталась убить Лило — за такое не уважают.       Лило медленно поднимает скептичный взгляд к Оптимусу: ну он то должен быть в адекватном состоянии, верно? Ну, относительно адекватном…       — Ну и что? — Ева раздражённо всплеснула руками. — Вот ты меня изнасиловал и пленил. Землю уничтожил. Но я же всё равно тебя уважаю! Ведь, как известно, уважают за дела, а не за поступки… — запнулась, — стоп, нет. Уважают за… Совершения! А не за… Не… — махнула рукой, — вот оступилась я один раз. Один раз! Нет, годами будут припоминать. Какой я хороший человек: никому никогда их грехов не припоминала.       Ева ударила себя кулаками в грудь, расчувствовалась. Стопка своё дело сделала.       — Ну и ладно. Не любишь, не уважаешь, насилуешь… Я на тебя не обижаюсь. Потому что ненависть и обида — это не одно и то же, — Ева резко мотнула головой, сфокусировала взгляд на Лило, — так, высказываемся в порядке очереди. Лило, давай. Скажи мне честно, глядя прямо в глаза. Ты. Меня. Уважаешь?       Мегатрон прыснул воздухом — пытался сдержать смех. И всё же хохотнул, что аж Лило рядом дёрнулась. Да, Еве стоило тренироваться лучше в актёрском мастерстве: сама себя спалила.       Лило хотела просто встать и ещё долго прожигать Мегатрону шлем чистым осуждением. А потом вовсе уйти, куда-нибудь, но уйти — подальше от гоп-компании Кибертрона и Земли. Сдержалась лишь чтобы не палить Еву ещё больше, хотя, Оптимус не глупец — скорее всего сам уже всё понял.       — Уважаю, — бесстрастно ответила. Даже сама не знала ответа на этот вопрос, но ответила. Ева сделала много плохого, как и много хорошего — потому было тяжело решить, но факт оставался фактом. Ева была дорога Лило. Приятно, когда рядом есть близкий человек. — Да.       Ева ещё долго и пристально всматривалась в лицо Лило. Порой Ева качалась из стороны в сторону, очевидно, переигрывая.       — А знаешь, что? А я тебе верю, Лило. Это был правильный ответ! — Ева вскочила на протезы и стул, покачнувшись, с грохотом упал. Она на него внимания не обратила. — Поздравляю, ты выиграла… Автомобиль! — резко повернулась в сторону выхода, распростёрла руки.       Ничего не произошло.       — Прошу прощения, технические неполадки. Автомобиль задержали, — Ева мазнула по Прайму быстрым взглядом. На миг в голове промелькнула мысль, что его тоже надо спросить, но тут же пропала. Ева хохотнула. — Технический перерыв пять минут, — крутанулась вокруг своей оси, сделала вид, что уходит, а после громко крикнула, — Мегатрон, лови меня!       И с разбегу прыгнула на меха, желая присесть на диван.       Лило резко подалась в сторону, чтобы ей не прилетело металлической конечностью куда-либо.       Мегатрон спешно выставил манипуляторы, вылавливая Ева и не позволяя той упасть назад.       — Что за представление, Ева? — иначе эту картину не назовешь. Мегатрон и не помнил, что органика так бурно и забавно реагирует на алкоголь. Невольно взгляд упал и на Лило: может и её стоило немного напоить? Чисто для эмоциональной разгрузки и веселья. Было бы приятно лицезреть на ней то же задорное выражение, что и у Евы, а не привычную апатичность.       — Раньше я и подумать не могла, что вы так поладите, — Лило выпрямилась, а затем подалась к спинке дивана. — Рада за вас.       — Поладили? — голос Прайма полон яда. — Что ты с ней сделал, Мегатрон? Мне не нужно делать анализ её крови, чтобы видеть, что с ней что-то не так.       Оптимус протягивает манипулятор к лицу Евы, поворачивая его к нему. Несколько долгих секунд всматривается в глуповатую улыбку, а после с омерзением отпускает.       — Отвратительно. Не смогла сбежать на тот свет, решила уйти в наркотический угар?       — Ну, угарать я люблю, — согласилась Ева, отвечая невпопад, — здесь нет наркотиков, Оптимус. Только если те, которыми вы пичкали… А, неважно. Главный наркотик — это любовь. К поцелуям, — Ева потянулась к фейсплейту Мегатрона, пытаясь устроиться на нём удобнее.       — Она просто пьяна, — Лило повела головой и опустила ту на ладонь, наблюдая за Евой. Был соблазн напиться и самой, так хотелось… Но одно хотеть, а другое — можно ли. — Ей нужна была разгрузка, так что, — мотнула ладонью в сторону напарницы и увела взгляд.       — Ева, успокойся, — Мегатрон для вида увёл фейсплейт в сторону, а затем продолжил театр, — и где ты нашла алкоголь?       — Хочешь сказать, что это не ты ей дал? — Лило скользнула по тёмному корпусу чистым равнодушием. Слишком всё удачно складывалось, да и сам десептикон не скрывал своего вмешательства. Словами может и отрицал, а вот действиями и улыбками — отнюдь. — И где теперь он спрятан? Боюсь, что Ева начнёт пить систематически. Сопьется ведь…       — Кто?! — Ева аж подскочила на Мегатроне. — Я?! Сопьюсь?! Не, — Ева качнулась, а после полностью распласталась на мехе, рассмеялась, — чтобы спиться — это надо пить много, часто и водку. А много, часто и водку я пить не могу. Увы, все магазины алкоголя уничтожены.       Мысль о том, что на Земле не осталось ни одного алкомаркета неприятно кольнула в самую душу. Столько вкуснотищи было уничтожено! И ради чего? Ради металла? Они что, в девяностых, чтобы водку на металл менять?       — … и вообще, с чего вы оба решили, что я пьяная? Из-за того, что весёлая? Так вам не угодишь! Меланхоличная и хочу сдохнуть — плохо. Ненавижу всех вокруг и злая — плохо. Весёлая и позитивная — тоже плохо! — Ева предприняла ещё одну попытку добраться до лицевой Мегатрона. — Мой вам совет, друзья, будьте более последовательны и выберите, наконец, что вам от меня надо.       — Да что ты говоришь, — Лило буркнула с долей обиды. Когда она была в весёлом состоянии — вообще посчитали сумасшедшей и таблетками напихали. — Рада, что тебе хорошо, Ева… — вернула почти умоляющий взгляд к Мегатрону, — Если это что-то не крепкое, можно и мне тоже?.. Немного.       Впрочем, тот всё равно ей ответить не успел. Только буркнул что-то под нос.       — Неугомонная, — Мегатрон всё же поддался желанием Евы, подставив дермы под губы. Догадывался, что лезла она с одной лишь целью, которую выполнять он не будет. Хватит ей на сегодня, да и сливать алкоголь прям перед Оптимусом — чревато.       Когда через продолжительное время поцелуя нужная Еве жидкость так и не попала в рот, та отпрянула, с удивлением смотря на Мегатрона. После с тем же удивлением посмотрела на Лило.       — А нет больше. Бочонок то маленький оказался, — и расхохоталась, подрываясь с Мегатрона. — Извини, Лило, но никакого тебе алкоголя. Во-первых, от него спиваются, во-вторых, я тебе запрещаю пить. Это вредит здоровью. Алкоголь, я имею ввиду. Воду пить можешь. Сок там. Чай. Ну, не алкоголь. Точнее всё это, но без алкоголя даже в малых дозах, хорошо? — Ева закружилась по отсеку, что-то невнятно напевая себе под нос.       — Ты посмел ей налить алкоголь? — Оптимус повернулся к Мегатрону, не выдержав сцены, которую устраивала Ева перед ними. — Тебе должно быть очевидно, что у неё с этим есть проблемы не хуже, чем проблемы с желанием расстаться с жизнью       — Да ничего он мне не наливал, — закричала с того конца платформы Ева, — ясно? Мегатрон ничего мне не наливал. Ничего. Вообще. Ни капли.       — Серьёзно, Оптимус, ты слишком паникуешь, — вяло мотнул манипулятором в сторону Евы. — Ничего я ей не наливал, можешь пойти и обыскать душевую, если так хочешь, — Мегатрон, после своих слов, сфокусировал оптику на Лило, та казалась обиженной. Ещё бы, её обделили, и даже в курс дела не ввели. — Как-нибудь и тебе достану, но лишь один раз.       — Я больше и не прошу, — та в ответ выпрямилась, подавляя тяжёлый вздох, — просто тоже хочу немного отдохнуть. Спасибо.       И всё же больше волновало, откуда Ева взяла алкоголь. Если в душевой его нет, то где? В подпространстве Мегатрона? Возможно так и было — пузырёк вполне мог быть спрятан под сегментом брони. Лило смотрела на часть тёмного корпуса, куда обычно Мегатрон всё и убирал. Смотрела и ждала, что тот отведёт сегмент в сторону, к там действительно окажется пустая бутылка.       — Э, я тебе пить запретила, — послышался ужасный грохот. Это Ева запнулась о собственные протезы, не уследив за ними. Упала, но подниматься не спешила: сперва старалась распутать переплетение металлических рук и ног, а после просто рассмеялась, продолжая валяться на полу. Впрочем, смех совсем скоро перетёк в тихий вой, а после и вовсе рыдания. — Меня никто не любит, не ценит, не уважает. Слова мои ни во что не ставят, а хотят, чтобы я с ними жила… — каждое слово Ева тянула почти что нараспев. Она перевернулась на живот и рыдала уже куда-то в пол. — Вот так бутылка и становится важнее семьи!       — Ничего не наливал, говоришь? — Оптимус смерил Мегатрона и Лило тяжёлым взглядом, а после поднялся с дивана, направляясь к валяющейся Еве. — Моя Искра, ты устала.       — Как ты узнал? — Ева резко приподняла голову. По щекам её текли слёзы. — Наконец-то ты понял, что я устала.       Прайм ничего не ответил. Наклонился к Еве, желая помочь ей встать, но та откатилась в сторону.       — Не догонишь! — подорвалась и рванула в ванную. Вслед за этим последовал громкий хлопок двери и шум воды, заглушающий рыдания.       — Я сказал правду, — Мегатрон безэмоционально пожал плечевыми сегментами, — Я ей ничего не наливал, — следом раскрыл пару сегментов, оголяя пустое подпространство. — Видишь? Пусто. Нет у меня алкоголя.       — Может она не пьяна, а с ума сошла? — Лило тяжело провела ладонями по волосам, совсем запутавшись в собственных размышлениях. Нет, точно пьяна. Лило видела пьяных людей, видела и сумасшедших — Ева точно подходила под первый вариант. — Колись давай, что за дела? — легко пихнула того в бок, но Мегатрон в ответ только посмеялся.       — Я уже сказал, — взъерошил её волосы и поддел за плечо, пододвигая к себе, а затем и на свой корпус. В миг моргнул в сторону ванной, — Она там за очередной попыткой самоубийства не побежала случайно?       Из ванной, будто в ответ на вопрос, послышался характерный грохот, а после замысловатый мат на другом языке.       — Ёбаный ты… Лейка! Она ожила что ли?! — складывалось такое ощущение, будто Ева с кем-то там боролась, но, впрочем, совсем скоро все подозрительные звуки стихли. За дверью наступила подозрительная тишина.       Прайм стремительно направился к двери, врываясь в ванную. Внутренне он готов был увидеть уже что-угодно: Ева всегда была любила замысловатые способы суицида. И главное, она могла их придумать. Но тела Евы не было. То есть оно определённо было. В ванной.       Ева лежала в ванной, свесив голову на бортик. Душ работал на минимум, моча ей одежду. Она тихо посапывала, но когда почувствовала на себе чужой взгляд, приоткрыла глаза, а после закричала:       — Пошёл нахуй из моей ванны. Я моюсь, — в Прайма полетело первое, что попалось Еве под руку: жидкое мыло. Впрочем, оно улетело куда-то совсем в сторону.       Оптимус ещё несколько долгих бриймов смерял Еву нечитаемым взглядом, а после тихо вышел, плотно закрыв за собой дверь и туша свет в ванной. Вернулся к дивану.       — Ева сегодня будет спать там.       Мегатрон и Лило, пародируя на Праймом, тоже молчаливо смотрели в его спину, заглянуть в саму ванную с их ракурса на удалось. А после проследили этим же равнодушным взглядом за шагами Оптимуса.       — И удобно ей там? — Мегатрон даже не двинулся, так и остался сидеть с Лило на бедренных сочленениях.       — Щас прибежит. Это же Ева, — Лило пожала плечами. Картина казалась ей очевидной: Ева точно полезет искать добавки и не успокоится, пока её не найдёт.       — Лучше, чем спасать тебя от ножниц, — Мегатрон понимающе кивнул, но на Лило смотрел с неподдельным интересом. Если пьяная Ева такая, то что станет с этой органикой? Лило при них никогда не пила и десептикону было интересно узнать, станет она более импульсивной или же уснёт на первом шагу. Не было бы рядом Оптимуса — точно залил ей спиртного. Мегатрон не хотел рисковать секретом несуществующего пузырька.       Из ванной опять послышался грохот. Потом стоны, кряхтение, недовольный вскрик. Что-то вновь громко упало, но не такое тяжёлое, как Ева. Дверь ванной распахнулась резко, почти слетел с петель — это Ева едва не вывалилась из помещения.       — Друзья, всё в порядке! — вода стекала с промокшей одежды прямиком на пол. Еву ничего не смущало. — Я взяла перерыв, но он окончен. Но я вернулась не для этого, — Ева подняла правый протез вверх, зажимая в нём бутыль жидкого мыло, — а вот для этого. Знаете, что это? Это то, что Оптимус вынудил меня швырнуть в него. Это же жидкое мыло со вкусом хвои. Мои любимое, между прочим. Но теперь оно на меня обижено!       Ева звучала так искренне возмущённо, будто говорила не о пластиковой бутылке с мылом внутри, а об живом существе.       — Это очень плохо, — решительно заявила Ева, а после поднесла бутылку очень близко к лицу, — так, запах свежести, 48 часов… Ага, стандарт, — Ева повертела бутыль в руках, а после стала зачитывать состав мыла, — растительные масла, животный жир, ароматизаторы…       Ева вдруг замерла и, кажется, даже протрезвела. Подняла взгляд на мехов и Лило.       — Ребята, вы охуеете, но здесь менее пяти процентов спирта…       Против такого соблазна Ева пойти не могла. Если спирт не шёл к Еве, то она шла к нему. Именно поэтому она резво открутила крышку бутылки с мылом, а после стала подносить к своему лицу.       В конце концов пьют же люди как-то другие продукты, не являющиеся алкоголем, но содержащие спирт? И ничего. Живые.       У Мегатрона дёрнулась оптогрань, стоило приметить бутыль хвойного мыла. Он и не помнил, что именно швырнул, но этот предмет ровно траекторией сбил бутыль к чёрту и отлетел в сторону. Пластмассовая ёмкость с мылом вылетела с рук органики в противоположную сторону. Благо, швырнул не Лило — так бы точно все четверо остались жить в лаборатории Шоквейва.       Лило спокойно опустила взгляд к предмету, что пару секунд назад летело ровной траекторией. Это была кружка. Металлическая. Керамическая бы не пережила такого — расколется еще на моменте, когда Мегатрон её схватит. По этой же причине вся посуда была заменена на пластик и металл. Мегатрон не шутил, когда говорил о полной безопасности блока от суицидников.       — Больная тема? — органика лениво подняла взгляд к его шлему.       — Дежавю, — кратко ответил Мегатрон.       — Меткий бросок, — подметил Оптимус, стараясь урегулировать боевые протоколы. Да, Ева абсолютно точно была пьяна. Ирония заключалась в том, что даже в таком состоянии, не желая суицида, она пыталась его совершить.       Ева же выглядела ошарашенной. Она смотрела то на Мегатрона, то на протез, то на мыло, которое отлетело в сторону и теперь активно выливалось на пол.       — Ты что, охуел? — Ева пошатнулась. — Это были мои пять процентов спирта! Всё, вы мне все окончательно надоели, — речь Евы уже давно не отличалась чёткостью. Она была сбивчивой и плохоразбираемой, — я ухожу от вас. Вы убили моё мыло.       Ева направилась к кровати, сдёрнула оттуда одеяло. Вновь мазнула взглядом по всем тем, кто безмятежно продолжал сидеть на диване.       — Я ухожу от вас, — вновь повторила Ева, — а вас здесь запру, — пошла вновь к ванной, таща по полу одеяло, — Лило, ты за главного. Если все помрут, то похвалю.       Веки уже слипались. Спать хотелось очень сильно. Даже сильнее, чем чудить.       — Ева?       Ева моргнула на Прайма, который как-то неожиданно оказался перед ней, преграждая путь в ванную. Тот положил манипулятор ей на плечо, слегла сжал.       — Да?..       Раздался хлопок. Громкий, отдавшийся эхом по отсеку. Голову Евы мотнуло в сторону, а одеяло выскользнуло из рук.       Пощёчина была выверенной. Настоящий удар убил бы Еву, а так всего лишь оставил покраснение на коже. И больше ничего.       Ева нахмурилась, потрогала свою щёку. Как-то слишком быстро пришла трезвость, а вместе с тем — страх. Ева наклонилась, подбирая одеяло с пола, обогнула Прайма и вновь скрылась в ванной. Шума воды так и не последовало, как, впрочем, и любого другого шума.       Со стороны дивана в этот момент не прозвучало и звука. Только когда дверь захлопнулась Лило как-то слишком громко фыркнула, отстранилась от десептикона и мотнула головой, спешно шагая к кухонному гарнитуру.       — Боже, как?.. — ее снова передернуло от жжения в горле, медленно сходящего на обычное тепло. — Как она это пьет? Ужас… — набрала стакан воды и смешно запила оставшееся послевкусие. Вот же гад! Кто мог подумать, что Мегатрон вообще додумается до такой авантюры? Лило аккуратно пошлепала по щекам и глубоко вздохнула. — Я думала там что-то полегче, а это действительно голая водка.       Мегатрон засмеялся, не обращая внимание ни на замешательство Прайма, ни на возмущения Лило. Только был доволен собой, что успел подгадать момент, когда все внимание автобота было на Еве. Подгадал и влил Лило ровно столько же, сколько отлил и Еве.       — Водка? — повторил Прайм. ЭМ-поле его ревело от гнева. — Мегатрон, ты идиот. Ты правда не понимаешь, чем это чревато?       Оптимуса разрывала привычная ярость. Он многое хотел сейчас сделать. Избить и нагнуть Мегатрона, избить и нагнуть Еву, избить и нагнуть Лило… Но в этом, очевидно, не было смысла. Весь вечер предстал перед Праймом, как какой-то тупой фарс.       — Я думал, что ты считаешь себя, Мегатрон, самым разумным из нас двоих. Поведай же, что заставило тебя думать, что спаивать органику — это хорошая идея?       — То же, что тебя заставило думать, что избиение органики — это хорошая идея, — скучающе кивнул в сторону Лило. Ему откровенно было все равно на возмущение Оптимуса. Похмелье Евы пройдет, алкоголя она больше нигде здесь не найдет и весь инцидент сведется к нулю достаточно быстро, а вот с Лило… С Лило Оптимус поступал куда хуже, так почему Мегатрону нельзя немного повеселиться. — Или, что заставило тебя подумать о демонстрации головы, или удушье коннектором, или психологическое насилие… Мне продолжать? — выдержал немую паузу и вовсе увел внимание от Прайма, — и я ее не спаивал. Это — единоразовая акция.       — Давайте еще поругайтесь из-за алкоголя, как дети, — Лило вытерла влажные губы тыльной стороной ладони. Поморщилась на металл и дернула ладонью дальше от лица. — Просто не делай так больше.       — Не буду. Интерес взял вверх, извини.       Лило покачала головой и вернулась к дивану, устало опустилась на поверхность и откинулась на спинку. Голова начинала мутнеть. Стало даже как-то слишком спокойно…       — Праймус, дай мне сил, — Оптимус поднял взгляд к потолку, — шлак с тобой, Мегатрон. С Лило ты можешь делать всё, что хочешь, но я повторю один раз: ты не будешь давать Еве ни алкоголь, ни наркотики. В отличие от вас я знаю, что это ещё один удачный способ побега. Сегодняшняя акция единственная? А может стать единственной и бессрочной. Мне не нужно пьяное нечто под боком.       Из ванной опять послышались звуки. На этот раз звучал голос Евы. Она пела, хотя, скорее, завывала, потому что петь она не умела.       — М-м-м, — Лило протяжно замычала, вытягивая протезы вверх и выгибая спину. Мышцы приятно тянуло, даже слишком. Она бы не отказалась сейчас от массажа или чего-нибудь подобного, — Знаете, вам тоже стоило просто выпить и отдохнуть, — и поникла в сторону Мегатрона, поерзала на бедренных сочленениях, пока не улеглась в более удобную позу. — Вы обычно такие злые и напряженные… Вечно обижаетесь, вечно обижаете.       Лило замолчала, обернувшись в сторону ванной.       — … А вот Ева может позволить себе небольшой отдых. Она так усредню работала с твоим роботизированным хуем — точно мышцы челюсти сводило, — на миг замолчала, кажется, что-то вспоминая, — А алкоголь, между прочим, эти мышцы расслабляет. Завтра уже и челюсть будет работать исправно.       На языке остался неприятный привкус, все еще. Лило уже не обращала на него внимание, так и лежала причудливым силуэтом, изредка что-то мыча.       — Нет, эту дрянь мне больше не давай, — мотнула ладонью кому-то и куда-то в сторону.       — Водка — это не дрянь! — послышался на удивление бодрый крик из ванный. Даже пение прервалось. — Долой диктатуру ЗОЖников!       По всей видимости Ева успела отойти от пощёчины. Что ж.       Прайм притушил окуляры, а после медленно опустился на диван. Он боялся, что если дойдёт до ванной, то самолично удавит Еву. Нейроцепи плавило от чего-то зудящего.       — Может, Лило и права, — задумчиво начал Прайм, — может, нам тоже надо выпить.       — Ну, наконец-то! — Мегатрон громко хлопнул того по спине с излишним весельем. Даже Лило подпрыгнула от удивления, обернулась к Оптимусу, а затем к Мегатрону. — Прайм перестал играть свою занудную роль и вернулся к жизни обычного кибертронца. Я дожил до этого момента, Праймус.       — Вечер выпивки? — вяло перевернулась на спину, снова растянулась, словно кошка, а затем подалась вперед. Сесть на диван вышло не сразу, но Мегатрон помог Лило осилить эту задачу. Та сразу потянулась к Прайму и обняла того за манипулятор, — Волну-уешься за нее. Все хорошо будет с Евой, не переживай, Оптимус, — и ненадолго вернула взгляд к Мегатрону, — доставай запасы, чего сидишь?       Скрипнули петли двери в ванной, и Оптимус удержался от того, чтобы разнести её в щепки плазменными выстрелами только из-за того, что на манипуляторе повисла Лило.       — А я всё слышала, — улыбка у Евы была заискивающей, — наконец-то вы все пришли к правильному выводу. Предлагаю всем сесть нормально и выпить. В моём случае продолжить.       Прайм повернул шлем в сторону Евы, отмечая, что покраснение почти сошло с щеки. После мех кивнул в никуда.       — Хорошо. Мегатрон, дай ей водки. Если хочет пить, то пусть пьёт сегодня так, как хочет. В ту меру, в которую хочет.       — М-м, — Мегатрон долго щурился на Еву под легкое мычание Лило — та ласкалась щекой о фиолетовый корпус и напевала какую-то безобидную мелодию. На миг остановилась — точно, надо сказать, чтобы им поставили динамики для прослушивания песен — и вернулась к своим желаниям. Той безудержно хотелось обниматься, ластиться — да что угодно, лишь бы хоть немного почувствовать себя здесь действительно любимой и нужной, а не куклой с заданными функциями. Мегатрон закончил мысль разочарованным цоканьем, — Как жаль, водка закончилась.       Игнорируя взгляд Евы поднялся с дивана и направился за сверхзаряженным. Не закончилась, но и давать все он не собирался. Прайм сам обвинил его в том, что Мегатрон Еву спаивал, а затем лично разрешил Еве спиться. Нет, он был прав, ползать пьяной органике по полу отсека в своей же блевоте — последнее, что они хотели.       — Тебе какой степени? — обращался уже к Оптимусу, пока рылся в собственных запасах, заблаговременно отменив массовое смещение. Кто его знает, что там любит Прайм: крепче? Может наоборот? Может он в край извращенный и предпочитает что-то с примесями.       — Любой, — по-настоящему Прайм пить не хотел. Решение продиктовано было вовсе не желанием, как у той же Евы. Но нужно было сделать хоть что-то, чтобы этот балаган закончился. — Но учти: я хочу расслабить системы, а не валяться на полу и выть, — мех многозначительно посмотрел на Еву, параллельно поглаживая ластившуюся к нему Лило, как кошку.       Ева скрестила руки на груди. Кинула недовольный взгляд на Мегатрона (у него было как минимум двести миллиграмм её водки!), а после вернула его к Прайму.       — Ты меня ударил, — кажется, Ева решила зайти с другой стороны, — за такое надо извиняться.       — Когда я ударю тебя ещё раз, но по-настоящему, у Шоквейва проявится очень много работы, — Оптимус давно стал задумываться, что, может, Еве это и нужно — хорошая трёпка. Если ничего другое уже не помогает.       — Не будь таким злым, — Лило обидчиво протянула, с неподдельным интересом обводя стыковочные швы на честплейте, — Насилие — это плохо… — а затем вовсе соскочила с темы, после того, как вспомнила что-то важное. Соскочила резво обернувшись к Мегатрону, — Представляете, я сказала Рэтчету, что нахожу кибертронцев красивыми, а он сказал, что я извращенка!       — Праймус, как он мог, — Мегатрон с долей сарказма поддержал возмущение органики, уже разлив сверхзаряженный энергон.       — Вот-вот… — на миг Лило отстранилась от корпуса, пытливым взглядом смотрела то на Прайма, то на Мегатрона, — Вы же… Вы же меня такой не считаете?       Ева со стороны прыснула, а после не смогла сдержать хохота. Извращенка?.. да они все извращенцы здесь! И вместе, и по-отдельности. Вместе даже хуже.       — Нет, не считаю, — Прайм притушил оптику, наслаждаясь близостью Лило. Начинало казаться, что алкоголь это не так уж и плохо. Особенно тогда, когда пьёт не Ева. — Из всех нас здесь есть лишь один настоящий извращенец — и это Ева. Ты же не возбуждаешься от собственной смерти, Лило? — ухмылка вышла устрашающей.       — Я возбуждаюсь, — честно призналась Ева, дойдя до упавшего раннее стула. Подняла его и села, — я хочу составить список девиаций и статей уголовного кодекса, которые у нас есть и которые мы нарушили. Кто со мной?       — Уголовного кодекса?.. — теперь Лило смотрела на Еву с возмущением. На фоне звучали звуки трансформации — Мегатрон принимал массово смещенную форму, — Для начала выбери страну, чей уголовный кодекс мы должны соблюдать… США? Ну так мы сейчас не в США — так что никто их законы выполнять не обязан, — Лило на миг задумалась, возмущение сошло с её лица. Она просто обвела взглядом два куба энергона в манипуляторах Мегатрона, а после вернулась к незамысловатому изучению стыковочных швов. — Мы сейчас вообще нигде. Может в космосе? А тут нет законов. Логично? — посмотрела сначала на Оптимуса, а затем на Мегатрона. В итоге сама же себе и кивнула, — Логично.       — Как я скучал по твоим разговорам, Лило, — Мегатрон благодатно провентелировал, вручил куб Прайму и вернулся на своё место на диване. Лило сразу же вытянула к нему ноги, закинула поверх корпуса и довольно промычала очередную мелодию.       — Я предлагаю тогда брать законы Божьи, — серьёзно сказала Ева, — законы Бога везде. И в космосе, и на земле, и в земле. Давайте начнём с самого простого: не убей. Плохо, друзья. Вы в Ад уже отправитесь только за это. Потом что? Не создай себе кумира! Ад уже близко, — Ева дёрнулась, — не кради. Каюсь. Крала, грешила. Не завидуй и не обманывай… блять, ситуация, конечно, не в нашу пользу. Там было что-то ещё, но я забыла. Но вывод уже сейчас делаем: срочно всем — особенно мне — надо исправляться, чтобы не попасть в Ад.       Ева выдохнула. Всё это она тараторила на одном вдохе.       — Гениально, моя Искра, — Оптимус хмыкнул, задирая одежду Лило, — тебе бы быть заместо Эквитаса.       — Протестую! — Лило на миг посмотрела в сторону задранной одежды, а после мысли полетели своим чередом… Мегатрон только усмехнулся. — Вот я в Бога не верю. Мне что делать? А Кибертронцы? У вас в религии вообще Ад то есть? Бред это всё. Просто бред, — и махнула рукой в сторону Евы. — После смерти ничего нет, поэтому жизнь и надо беречь. Знаешь почему я так ценю свою жизнь? Потому что она дана мне чередой случайных событий, — Лило поерзала на месте, то ли для более лёгкого доступа Прайма к её одежде, то ли для удобства самой себя. — Я вообще чуть в младенчестве не умерла от переохлаждения. Меня родители в чужой дом подкинули на порог и оставили!       Лило распалялась с каждым словом, в момент стало настолько неприятно, насколько и хорошо. Теперь её точно не выкинут — это даже радовало, в какой-то степени.       — Всё хорошо, Лило, — Мегатрон взъерошил её волосы, отпил пару глотков и с интересом глянул в куб. — Здесь тебя не бросят.       — Повторюсь, бред это всё. Нужно соблюдать законы морали и уважения к окружающим, — Лило невольно выгнулась на чужие касания, — а не законы кодексов. Они иногда бывают такими тупыми!       — Что значит Ада нет? Что значит Бога нет? — Ева звучала оскорблено. — Если Бога нет, то как я здесь-то оказалась? Почему не попала в твою «бесконечную черноту», атеист ты недоделанный? А это всё потому что Господь посылает нам испытания, — Или Девочка. Или кто-то ещё. — И вообще, я засужу тебя за оскорбления чувств верующих.       Оптимус больше не слушал Еву: та была очень увлечена рассуждениями о теологии. Заместо этого он пил энджекс, чувствуя как системы расслабляются под воздействием сверхзаряженного. Вместе с тем свободный манипулятор уже добрался до груди Лило, аккуратно сжимая.       — Жить нужно по двум принципам: по закону Бога и правде, — Ева никак не могла успокоиться, — потому что на чьей стороне правда, тот в конечном итоге и сильнее.       — Мы живём в матрице! — Лило вскинула руки вверх, аж подпрыгнув на месте, отчего металл на груди неприятно поддел кожу, но внимания Лило на это не обратила. Было кое-что гораздо важнее. Она кинула взгляд на честплейт Прайма, а затем вернула внимание к Еве. — Да не в этой матрице. Мы все просто дурная симуляция, а ты — ошибка в этой самой матрице, что вечно запускается.       — Кажется одного куба мне будет мало, — Мегатрон допил оставшийся энергон и с долей скепсиса посмотрел сначала на манипулятор Прайма, а затем на его фейсплейт. Как интересно-то получилось: возмущался больше всех, а сам в первых рядах проверять на услужливость полез. — Ты вроде был против алкогольного опьянения органики?       — Так я и пытаюсь это проверить, когда убиваю себя! — Ева звучала так, будто пыталась донести до детей, что два плюс два равно четыре. — Это как в фильме «Матрица». Две таблетки. Либо реальность, либо Матрица. И вот я выбираю всегда ту, которая ведёт в реальность — смерть. Вы что, фильм не смотрели?! Это классика, это знать надо!       — Я против, — Прайм кивнул в сторону Евы, — против разговоров о Боге, Матрице и смерти. Налей мне ещё, Мегатрон, — мех зажал между пальцами сосок. Это отчего-то успокаивало системы.       Лило многозначительно смотрела на свою же грудь с каким-то неподдельным интересом. Лишь изредка вздрагивала, когда касания становились ещё более настойчивым.       — Ой, — она моргнула и обернулась к Прайму, — а я никогда не видела Матрицу. Как она выглядит? Можешь показать? А она разве не мешает слиянию Искр?       — Да, я определённо скучал по её болтливости, — Мегатрон ловко плеснул энергона опустошенные кубы. Не зря на всякий взял целый контейнер — как знал, что одного куба не хватит. Вернулся на диван, вернув один куб Прайму. Ненароком взгляд упал на Лило и явно недвусмысленные действия Оптимуса, — Лило, ты добавки не хочешь?       — Подожди, — небрежно махнула ладонью в его сторону, даже не сводя взгляда с честплейта. — У меня тут вопросы серьёзнее.       — Пидарас ты, Мегатрон, — Ева встала. Голова уже чуть прояснилась, и Еве ой как не нравилось быть единственной трезвой среди пьяных, — самый настоящий пидарас. У тебя есть как минимум двести миллиграмм моей водки. Отдай. Её. Мне.       Ева налетела на Мегатрона с разбега, целясь губами точно в чужие дермы. Параллельно она пыталась выбить у Мегатрона его куб.       — Либо отдай мне мою водку, либо я лишу тебя твоей!       Прайм тихо посмеялся над наивностью Лило.       — Не мешает, — мех оставил поцелуй на лбу органики, — наоборот, даже помогает. Делает выносливее.       Сегменты брони честплейта раздвинулись, обнажая Матрицу.       — Можешь потрогать.       — Смотри, Ева, — Мегатрон кивнул в сторону Прайма, — там кое-что интереснее. Твоя возможность убить его. Искра с Матрицей как на ладони.       Лило ненадолго замолчала, кажется, та была в большей степени смущена. Это смущение почти сразу смылось после слов Мегатрона.       — Так, не для вас открыли, — Лило переползла на бедренные сочленения, с детским интересом рассматривая сияние. Словно маленькая сверхновая — так завораживало внимание, что Лило и вовсе боялась коснуться руками даже брони. — Точно можно? — и всё же решил удостовериться. Получив одобрительный кивок повела руками сначала по внутренним механизмам — сразу касаться Матрицы боялась. Лило почти пропела, поддавшись собственным эмоциям. — Красота какая…       — Матрица как Матрица, — Мегатрон хмыкнул, увёл взгляд к Еве и на долю секунды задумался. Впрочем, можно было отлить ей такой же объём — пусть радуется, пока может. Сегодня. После этого вряд ли она потом сможет хоть каплю в рот взять. Теперь Мегатрон и перед Праймом не скрыл, как именно смог подпоить органику: плотно взял Еву за челюсть и прижался дермами к губам. Обещанная водка подалась в рот сразу же. В том же объёме, что и до этого.       — Да ты посмотри, как сияет! — Лило в сторону Мегатрона даже не посмотрела. Набралась решимости и провела по внешним деталям Матрицы. Возможно, это ручки? Матрица могла открываться? Лило не знала ответов на собственные вопросы.       Ева довольно замычала, чувствуя то, чего не было… сколько? Тридцать минут? Час? Неважно!       Важно то, что Ева опять получает алкоголь и продолжения забвения. Настроение вновь скакнуло вверх. Или это был пульс?       В благодарность Ева лизнула Мегатрона по дермам, но в итоге слизала ещё больше водки. Жизнь удалась.       Прайм же застонал открыто и громко: прикосновения к Матрице активировали интерфейс-протоколы не хуже, чем касание к коннектору.       — Можешь продолжать. Можешь даже поцеловать, — в голосе звучал намёк. Да, пусть исследует, пусть восторгается, пусть трогает…       — Поцеловать?.. — Лило задумчиво обвела взглядом края Матрицы, стойко игнорируя заинтересованный взгляд Мегатрона в их сторону. Тот, кажется, даже сам не ожидал такой бурной реакции от Оптимуса. У Лило были сомнения, небольшие — не обожгет ли её это сияние? Впрочем, они сразу отпали. Интерес стремительно рос и Лило не хотела этому сопротивляться, поддалась вперёд и едва коснулась её губами. Совсем незаметно — боялась случайно нанести вред артефакту или самому Прайму.       — Господь всемогущий, — лидер десептиконов и сам с начала не понял, что ругнулся на манеру Евы. Только это фиолетовое сумасшествие могло использовать артефакт Праймуса в столь… Некомпетентном занятии. — Прайм, ты извращенец.       — Не завидуй ему, — Лило хмыкнула, а после моргнула на что-то ещё более интересное. Повела головой, чтобы рассмотреть лучше, — Это… Там Искра?       — Это святотатство, — согласно закивала Ева, привалившись плечом к Мегатрону, — это то же самое, как икону оскорблять. И это делает сам Прайм! Что, статус уже не так важен?       — Искра, — согласно кивнул Оптимус, задрожав корпусом ещё сильнее, — моя Искра, — на клик посмотрел на Еву, но тут же вернул всё внимание Лило, — её тоже можешь осмотреть. Она в равной степени принадлежит и тебе тоже.       Лило кивнула Оптимусу, но возвращаться к прежнему занятию не спешила, обернулась к Мегатрону и Еве.       — Слушайте вы, — указала пальцем и повертела им в воздухе. Возмущению не было предела: значит, они могли свои секретики обсуждать, а ей даже Матрицу на ощупь изучить нельзя? — Я вам, когда вы шушукались в ванной, вообще не мешала. Так что ротики ап и сидите молча, — хмыкнула и вернулась к прежнему занятию, поддавшись собственной дрожи от удовольствия лицезреть подобное.       Лило снова провела пальцами по Матрице, деликатно положила на неё ладони и очертила большими пальцами вялые круги. Взгляд всё же вернулся к Искре — это не деталь, не механизм и точно не Матрица. Лило боялась её касаться — Искра была хрупким местом. Мало ли, чем могло это закончится.       — Её можно трогать? — подняла заинтересованный взгляд к фейсплейту. Господи, кажется, у неё после этого появится новый фетиш на ублажение кибертронцев через касания к их Искрам.       Мегатрон отвёл взгляд в сторону, отпил пару больших глотков и невольно провёл ладонью по спине Евы. От копчика вверх, затем коснулся волос и привычно заиграл с одной прядью, переминая ту меж сегментами пальцев.       — Нихуя себе, — честно выразила свою реакцию Ева, — шептались?! — но тут же себя оборвала. Она — не Иуда. Мегатрон свою часть уговора выполнил. И Ева выполнит свою. Даже если так вышло, что он её порвал и изнасиловал. Всего-то. Ева правда не держала обид — ненависть всё выжгла. — Шептались! И что?! Хотим и шепчемся.       Ева в ответ на ласку Менатрона приобняла его, а после зашептала на аудиосенсор. На удивление трезвым голосом.       — Я не смогу убить его ударом в Искру. Мне Прайм — другая его версия — рассказывал, что кто-угодно сгорит от Искры, если попробует её ударить. Сгорать — это очень больно, Мегатрон. Я люблю смерть, а не агонию, — и вновь повернула лицо к Лило и Оптимусу.       — Тебе — можно, — Прайм довольно заурчал двигателем, пододвигая Лило ещё ближе. Казалось, что он сейчас начнёт её проталкивать в недра своего корпуса, но обошлось, — давай, Лило.       Системы продолжали принимать энджекс, а вместе с тем процессор выдавал всё больше и больше предупреждений. Или это всего лишь была Лило?       — Ладно… — Лило аккуратно провела ладони к Искре. Возможно, будь ее ладони все еще органическими, она могла и обжечься. А может и нет? Так близко к себе ее даже Мегатрон не подпускал. Большое упущение с его стороны, судя по фейсплейту Прайма.       … И все же Лило не рискнула коснуться Искры сразу: сначала поднесла сложенные ладони, словно держала в них целый земной шар, уменьшенный до безобразия. Лило наблюдала за металлом, покрывающим пальцы — тот оставался неизменным. Значит и Искра не опаляла ее вмешательство…       Каким же восторгающимся чувствам Лило сейчас предавалась. Вот оно: Искра. Искра, мать его, Оптимуса Прайма почти на ее ладонях. Сожми она ее сейчас, умрет ли тот? Умрет ли следом Мегатрон?.. Впрочем, Лило не собиралась делать этого — вовсе нет. Сейчас ею управлял лишь интерес.       Лило слабо прижалась губами к Матрице, осторожно касаясь одним пальцем чудного поля Искры… Это так давление менялось? Впрочем, если вся энергия корпуса генерировалась и управлялась именно Искрой, ничего удивительного в этом не было. Коснулась и мягко обвела очертания столь яркого сияния. На миг снова ее одолели сомнения: не помрет ли она от радиации или еще чего-то подобного?       — Шлак, — Мегатрон дрогнул, повел плечами и прищурил оптику в их сторону. Кто же знал, что слияние Искр действительно обладает эффектом передавать все ощущения? У самого Искру щекотнуло. — Я и не думал, что это так работает.       — У нас будет такая же? — Лило словам Мегатрона не внимала. Осторожно подняла взгляд к Оптимусу. — Когда вы нас киберформируете, у нас будет такая же Искра?       — Будет, — решительно кивнул Оптимус, выгибаясь пол прикосновениями Лило. Шлак. Как же он это любил. Как он любил… — Если захочешь, то сможешь слиться Искрами с Евой, — эта мысль отдалась одновременно болью и радостью. Пусть будет лучше так. Пусть эти двое будут связаны. Если Ева совершит ошибку, то Лило сможет вытянуть её. А если ошибка будет непоправимой, то… Лишиться обоих разом? Как жаль.       — Ой, блять, началось. Что на трезвую голову, что на пьяную — одна тема, — от неприятного слова у Евы внутри что-то бамкнуло. Настроение вновь стало портиться и даже вкус водки во рту не спасал. — И вообще, Лило, Мегатрон не хочет тебя киберформировать.       — Пока не хочет, — Лило вежливо поправила Еву, возвращая всё внимание к тактильному изучению Искры. И всё же вернула губы к оболочке Матрицы, — стоит мне тяжело заболеть или состариться — захочет. Да и почему нет?       Лило лепетала так, словно увидела Бога наяву. Увидела, прозрела и преисполнилась в религии, а после стала главным монахом.       — Не будем от этом, — а вот Мегатрон доводы Лило не разделял. Мысли о болезнях и смерти угнетали. Лидер десептиконов, как и Оптимус, не любил разговоры о смерти органики. Особенно после недавнего инцидента.       — Это так прекрасно, — оставила краткий поцелуй на детали Матрицы, — Ты никогда не сможешь оголить своё сердце человеку. Никогда не поймёшь, кому действительно можно доверить свою жизнь и судьбу, потому что его сердце и душа спрятаны. Но у вас, — Лило выдержала небольшую паузу, — У вас — можно. Я тронута, что ты доверяешь мне, Оптимус.       — Фу, я будто очутилась в слезливом любовном романчике, — Ева поджала губы, — ну-ну. Знаю я, как эту «душу» и кому открывают, — посмотрела сперва на Мегатрона, а после на Прайма. — Не могу. Надоело.       Ева направилась к своему стулу. Ей вдруг захотелось созерцать потолок: такой фиолетовый и… Фиолетовый. Ева ненавидела этот цвет.       — Кому же мне ещё доверять? — Оптимус шепчет, оглаживает скулу Лило тыльной стороной ладони. — В этой кварте собрались единственные существа во всём мире, которым я доверяю. Ты в их числе, конечно.       Ева закрыла уши ладонями протезов. Стало немного мутить. Она икнула.       — Я никогда не скрывала, что люблю романтику, — Лило с излишним довольством обернулась к Еве, впрочем, её силуэт почти сразу закрыл Мегатрон. — И в этом нет ничего плохого. А ты вообще мне Искру не показывал, — Лило буркнула в сторону Мегатрона, а после снова осыпала вниманием и касаниями Матрицу, не забывая и о Искре. Невольно поерзала на месте, внимая звукам автобота. — Это правда так приятно?       Мегатрон подошёл к Еве с единственным намёком указал пальцем на свои дермы. Если Ева хотела выпить ещё — пусть допивает. У неё остались последние сто грамм на неделю, так что…       — Не обращай на них внимания, — скользнул дермами по её виску.       — Ага, не обращай внимание. Как внимание-то не обращать? Мы в одной комнате находимся! Я с тобой хотя бы ванную в крайний раз отходили, — Ева сперва в качестве благодарности чмокнула в щёку Мегатрона, огладила ладонями стыки шлема. Потом прижалась губами к дермам, утягивая в поцелуй. Водка могла немного подождать.       — Это лучше, чем приятно, Лило, — голос Оптимуса то покрывался статикой, то звучал очень чётко, — ты прикасаешься к моей сути. Видишь её перед собой. Жаль, что не можешь регистрировать поле…       Прайм провёл ладонью по шее Лило, но не сжал, а лишь гладил. Слушал биение вены. С неудовлетворением посмотрел на шрам. Да, Ева точно тормозов не имела. Стоило их ей установить.       — Когда-нибудь, — Лило улыбнулась, вернув взгляд к Матрице, — Когда-нибудь и научусь регистрировать. И сама создавать буду, правда, пока не имею представления, как именно, — на миг она задумалась, привычно зажевала губу. Едва наклонив голову для более удобного доступа к шее.       Раз уж ей позволили полностью изучить Матрицу, почему бы и не воспользоваться этим? Особенно, когда Оптимус так бурно реагировал. Лило поддалась искушению и аккуратно провела языком по детали Матрицы. На момент ей показалось, что она вовсе сошла с ума и сейчас занималась каким-то сущим извращением… Кажется, это алкоголь начал медленно выветриваться. Вот бы глотнуть ещё немного… Жаль, что у них в запасе была только водка.       Лило невольно повела взглядом в сторону Мегатрона, не отвлекаясь от нового занятия. Тот и сам времени зря не терял — уже прижал Еву к стулу. Да, алкоголь точно начинал выветриваться — Лило чувствовала, как нарастает тревожный диссонанс где-то под кожей. И возвращаться к нему последнее, что она хотела.       — Ещё немного водки будет?.. — Лило спросила как-то больно тихо и прерывисто, пряталась за собственной неловкостью.       — Немного водки не бывает, — Ева улыбнулась, — впрочем, как и много. Да и средне — тоже. Целая философская наука.       Еву вело. Ева была пьяной и это было прекрасно. Наконец-то она была по-настоящему пьяной. Не ужратой, как свинья, к сожалею.       — Спасибо, Мегатрон, — имя военачальника Ева промямлила как-то совсем невнятно.       Оптимус тем временем не знал, куда себя деть. И почему он раньше не открывал как можно чаще свою камеру Искры?.. это ведь невероятно!       — Я думал, что ты больше капли в рот этой мерзости не возьмешь, — Мегатрон удовлетворенно хмыкнул, но все равно направился в их сторону. Перед этим мягко погладил Еву по спине, — сейчас вернусь.       — Да ну тебе, — Лило переложила ладони с Искры на Матрицу, чтобы, не дай Боже, не дернуться, когда опаляющая жидкость снова ударит в горло. Она задрала голову, смотря точно вверх, в нависший фейсплейт. И все же оказалась права — когда эта жидкость попала в полость рта, Лило все же дернулась, поморщилась на вкус и плотнее прижала ладони к Матрице. Честно, контролировала силы чтобы вовсе ее не сжать, но выходило, слабо говоря, не очень. Отстранилась Лило с легким кашлем, — Нет, все равно чертовщина какая-то… — потянулась к плечу, чтобы вытереть остатки с губ.       — Сама попросила, — десептикон повел плечами, затяжно присмотрелся сначала на Матрицу, а затем и на саму Искру Оптимуса, а после все же вернулся к Еве. — Тебе, видимо, уже хватит, Ева, — провел ладонью по макушке. Может ее вообще стоило отнести к кровати? Органика то и дело пошатывалась — так и уснет на стуле.       — На ручки, — Ева говорила в капризно-ультимативном тоне. Она вытянула протезы рук вверх, намекая, что пора бы её уже поднять со стула. Правда была за Мегатроном: Ева вряд ли поднялась бы сама и рисковала просто уснуть, а ночью свалиться.       Ева даже едва привстала. Почему-то в её голове Мегатрон не имел возможности нагнуться.       Оптимус приглушил чувствительность сенсоров. Человеческий алкоголь пах просто отвратительно, и мех не представлял, как это можно было пить. Особенно как Ева — не морщась.       — Продолжай, — скрыть рычащих ноток нетерпения в голосе не вышло. Слишком хорошо чувствовались прикосновения Лило к его Искре. Пусть продолжает и, может, перестанет быть паразитом. Станет красивой феммой.       И тоже его Искрой.       — Рук у меня нет, — и развел манипуляторы в стороны. Праймус, обидчивое выражение лица Евы просто надо было видеть. Она больше походила на ребенка, у которого отобрали любимое мороженное, а затем выкинули в мусорный бак. И все же десептикон сдался, аккуратно поднял Еву и направился к кровати. — Тебе пора спать. Ты на ногах уже не стоишь.       Лило на миг задержала взгляд на алой оптику. Улыбка нарисовалась сама и органика послушно потянулась руками к Искре, кратко кивнув.       — Как скажешь, Оптимус, — движение стали смелее, Лило попыталась придать пальцам чуть больше давления — изучала, как подобные ощущения будет считывать автобот. Лило так же и не скрывала собственной дрожи от восторга — как приятно было держать в руках столько небольшую, но значительную вещь. Оптимусу это нравилось в большей степени — Лило четко разбирала довольный гул его систем. — Еве ты тоже ее показывал? — вопрос возник сам собой. Лило было интересно, как могла изгаляться ее подруга в столь интимный момент.       Ева тут же обняла Мегатрона за шею, как только тот поднял её на манипуляторы. Покрепче ухватилась за стыки брони, что-то недовольно бормоча ему куда-то в честплейт. Держать голову в ровном положении уже было невозможно. Да, всё же третья стопка была лишней в этой истории. Или третья с четвертью?..       — А я не пойду одна! — когда мех подошёл к кровати, готовый положить туда Еву, та вцепилась в него ещё сильнее. — Ложись со мной! Ложись! — на всякий случай Ева задействовала и протезы ног, обвивая меха. — Ложись, кому говорят!       — Нет, Еве не показывал, — Оптимус готов был вот-вот перегреться. Даже не получить перезагрузку, а просто уйти в стазис, — только Мегатрону и тебе. Еве моя Искра не нужна.       Мегатрону эта борьба показалась просто смешной. Ева даже с места его не сдвинула — так и повисла на корпусе карикатурной обезьянкой. Десептикон выдержал тяжелый вздох, мимолетно скользнул взглядом по Оптимусу с Лило — тот все еще держал себя и не безумствовал, что радовало — а затем поддался уговорам Евы.       Мебель заранее была рассчитана под их вес, так что Мегатрон лег без всяких опасений, что кровать развалиться.       — Третья точно была лишней, — провел ладонью по локонам волос. Гладил, чтобы успокоить взвинченную характерную органику. И как в ней вмещалось столько эмоций?.. — Я тут, все нормально. Ты не одна.       Лило даже внимания на громкие восклицания не обращала, была занята другими, более интересными вещами. Она повела головой, все так же добродушно улыбаясь.       — Ева многое не понимает, Оптимус, — очертила пальцами вялые круги, не сводя глаз с оптики. Раньше такими движениями Лило делала массаж… Не важно кому, главное — людям. Мышцы после каждого движения приятно расслаблялись. — Не понимает и того, на что ты готов ради нее или всех нас. Ты уж прости ее натуру, — аккуратно вывела одну руку, провела по Матрице, а затем поднялась к интересующим ее антеннам. Они так и манили к себе с желанием прикоснуться. — Мне нужна твоя Искра, Оптимус. И Мегатрону, — лениво повела взглядом на упомянутого, — тоже. Пройдет время, и Ева тоже все осознает. Я ей в этом помогу.       — Конечно, не одна, — Ева продолжала звучать раздражённо, — никакого личного пространства. На диване в душу ебуться, здесь поспать не дадут — и вот как жить в таком бедламе? — Ева поспешила, вопреки словам, забраться на Мегатрона верхом, чтобы тот не решил сбежать. — Я всё же подумала и решила, что я на тебя обижена. Чёрт с тем, что ты меня изнасиловал и порвал. Но головой-то надо думать: твой хер больше, чем у Оптимуса. Если после него я по недели отлёживалась без нормального секса, то теперь я лежу аж три! Что за пытка? Объяснись.       Ева ткнула несколько раз пальцем прямиком в фейсплейт Мегатрона, в шрам, который она ему оставила. После сткнула кулаком по честплейту.       — Ты права, — Оптимус активно закивал, прижимая Лило за бёдра ближе к себе. Ещё ближе. Пусть будет ещё чуть ближе… — Праймус, как же ты права, — мех подставлял шлем под ласки, видя перед оптикой сплошные помехи, — сделай так, чтобы она приняла меня и всех нас. И тебя тоже. Нам всем будет лучше, если мы будем жить в согласии, ты согласна со мной? Я никогда не хотел причинять вам боль, Лило. Я просто хотел, чтобы мы все друг друга любили. Разве эта просьба ужасна?       — Это меньшее, что ты заслужила за свой опрометчивый и глупый поступок, — Мегатрон держал стоическое выражение фейсплейта, даже не смотря на то, как ему хотелось посмеяться над обидчивость Евы. Даже скрестил манипуляторы у честплейта, чтобы выглядеть более серьёзным. — Вот и твоё наказание, Ева. Не хочешь мириться с последствиями своих действий? Не совершай их. Ничем другим помочь не смогу, — и пожал плечевыми сегментами, словно вовсе тут не при чем.       — Нет, конечно, — пальцы на антенне завозились в ровном темпе, в такт к пальцам у самой Искры. Лило подалась ближе к фейсплейту. Это времяпрепровождение не переставало её удивлять. В приятном смысле. — В этой просьбе нет ничего ужасного, Оптимус. Я всегда считала, что будь мы терпимее друг к другу — всё бы получиться. Сейчас не поздно, я уверена. У нас точно получиться, — коснулась губами чуть ниже энергоприемника, — Ты этого заслужил. Мы все заслужили просто быть любимыми и любить в ответ. Я готова постараться ради вас всех, — теперь оставила скромный поцелуй в уголок дерм. — Потому что люблю каждого из вас. Каждый из вас заслуживает шанса.       — Это кнут, — Ева выпрямилась, но её повело, и она легла грудь на честплейт Мегатрона, — а пряник-то где? Почему вы нас постоянно бьёте, унижаете, насилуете, но ни разу не сделали чего-нибудь хорошего, а? Вот почему бы мне не подарить, например, какое-нибудь красивое колье, а? Может, я хочу подарков, а не ощущение того, что я секс-кукла. Даже не проститутка! Где моя награда за выслугу лет?       Интерфейс-протоколы говорили — нет, требовали — что Оптимусу срочно нужно открыть интерфейс-панель, но Прайм не хотел. Ему так не хотелось рушить момент чистого экстаза. Не корпуса, а самой Искры. Всё, что было до — поцелуи, фрикции, прикосновения — не шло ни в какое сравнение с прикосновением к самой сути. И к ласкам её тоже.       — Я тоже тебя люблю, — Прайм сфокусировал взгляд на глазах Лило, — и Мегатрона. И Еву. Ради вас я сотру мир в металлическую крошку, — и всё же приник к губам Лило.       — Ты выпила триста грамм своего пряника час назад, Ева, — Мегатрон на миг задумался о ее мыслях. Ева была права, в какой-то степени. В то же время и не права. Подарки? Понятия они не имели, что им обеим нужны подарки: Ева вечно агрессировала своим истерическим юмором, а Лило держалась строгим камнем. И даже так, Мегатрон — именно он — все равно одарил их и конечностями (преждевременно, между прочим), и лояльным отношением, и сдерживанием Прайма, и даже своими стихами. Стихотворения занимали особую роль — он всегда вкладывал в свои работы часть Искры. — Ты меня обижаешь. Я одарил тебя стихотворением в твою честь, даже позволил выпить этой дрянной алкогольной субстанции, а ты такое говоришь…       Мегатрон попытался сделать вид, что действительно был обижен. На момент отвлекся на Прайма с Лило и с долей зависти хмыкнул.       — Ты только посмотри, — кивнул в их сторону, — Оптимус, не увлекайся.       Лило хотела отмахнуться от его слов ладонью, но обе руки были заняты. Она жалела, что у нее нет в запасе еще пары конечностей — хотелось дотянуться и до топливных магистралей, сжать каналы, пробежаться пальцами по шлему, стыковочным швам, даже очертить линию трещин на стекле… Так много хотелось, но руки было всего две. Единственное, что помогало хоть немного успокоить желания — это прижаться ближе к фиолетовому корпусу, зажать губами дерму, впиться пальцами в Искру и в этом же чувстве раствориться.       Из Лило так и вырывалось довольное мычание — она снова напевала незамысловатую мелодию, не отвлекаясь ни на собственное дыхание, что уже требовало доступа к кислороду, ни на голоса где-то позади.       — А ты не отвлекайся от разбора полётов! — Ева всё же посмотрела в ту же сторону, что и Мегатрон. Ну и дела: совсем недавно Лило и Оптимус как кошка с мышкой себя вели, а теперь как две мартовские кошки весной. — Вы оба, вроде как, все из себя лорды Кибертрона, правители, мать их, Империи. Где мои дворцы? Яхты? Миллионы на личных счетах? Красивые цацки в конце концов? Я кто — госпожа или рабыня, скажи мне на милость?       Ева поняла, что вот теперь она реально чувствует обиду. Не за изнасилования и увечья, а за несоответствие слов и дел. Оптимус пророчил ей судьбу императрицы, а она теперь — кто? Да известно кто!       Прайм же в этот момент жалел только об одной вещи: о том, что нельзя слиться. Вот прям здесь и со всеми. Притащить к дивану Еву с Мегатроном, зажать их и стать единым целым. Плевать, что у двух из них нет Искры, а даже если бы была, то это было бы невозможно. Плевать. Оптимус хотел, чтобы они по-настоящему стали вместе. Лило ведь права. У них ничего не получается из-за недомолвок. Если они откроют друг другу свой разум и саму свою суть, то этого не будет. Они по-настоящему поймут друг друга.       — Хорошо, — Мегатрон услужливо кивнул, задумчиво постучав сегментом пальца по нижней дерме. — Составь мне список, и я доставлю тебе все, что душе твоей угодно.       Шутил, на самом деле. Закажи Ева личный звездолет — получит лишь маленькую модель. Она же не уточнит, что масштаб звездолета должен в точности совпадать действительности, верно? Мегатрон откровенно забавлялся с ее алкогольного опьянения, наивных разговоров и обидчивости.       — Зря он так, — Лило тихо шептала, все же отстранилась и шумно глотала недостающий воздух. Даже голова пошла кругом от приятного удушья, про раскрасневшееся лицо она и вовсе не думала — щеки пылали. Было так приятно, действительно хотелось просто запеть, а затем всех обнять и уснуть в этом тихом океане спокойствия и дружелюбия. Лило не сдержала тихого смешка, представляя эту прекрасную картину. И никакие подарки ей вовсе не нужны, что с них взять? Какой в них был смысл теперь? Показать любовь? Это можно сделать и другими, более рабочими способами, — Сейчас она закажет ему целую эскадрилью в личное пользование…       Все же решила опустить ладонь с антенн к топливным каналам, зажала меж пальцев одну из магистралей, провела вдоль течения энергона — так ей показалось, по крайней мере.       — Видит Бог, сейчас я желаю только две вещи, — Ева пыталась уловить взгляд Мегатрона. Ей казалось, что он его постоянно отводит, но на самом деле это её шатало из стороны в сторону, — первое — свободы. Такой, чтобы всем свободам свобода. Но я понимаю, что это тот подарок, который подарить себе могу только я и никто более. Но есть и ещё кое-что, чего я желаю, — Ева наклонилась — почти упала — и зашептала на аудиосенсор. — Фикус. Комнатный фикус. Я хочу поставить его в углу и поливать. Это дашь мне ты.       Ева действительно очень скучала по природе Земли. Такой красивой и невероятной. Такой, какой не было больше нигде во всей Вселенной. И фикус — самое типичное растение для квартиры — был бы очень кстати. Напоминание о свободе. Постоянное и неочевидное. Символ борьбы.       — Не заказала, — Оптимус дёрнул антенной, — аппетиты Евы поубавились. Частично, — мех обвёл Лило на удивление трезвым взглядом, а после спросил, — а чего хочешь ты?       — Я? — Лило удивленно моргнула. Повела головой к Мегатрону, а затем обратно к Оптимусу. Вопрос застал ее в врасплох. Полностью. Даже всякие движения пальцев прекратились. — Мне ничего не надо, — опустила голову и завозила взглядом по полу, словно могла найти на нем ответы. Чего ей хотелось? Ни цацки, ни корабли или яхты, ни одежда — ничего из этого не принесет ей удовольствия. Растения или животных Лило видеть не хотела — они только напоминали о полном катаклизме на ее родной планете; напоминали, что Земля давно была мертва. Кажется, идея сама стрельнула в голову: просто моментально и болезненно, с сопровождением зуда где-то под черепом. Лило в миг сменилась в лице — восторг так и искрил в глазах, — Карта! И… И, не знаю, астрономическая научная литература? У вас же есть такие? — перевела все внимание на Мегатрона. — Я всю жизнь хотела в космос слетать, вечно журналы читала, но у вас то информация круче! И точно больше, чем нашей. Пожалуйста!       — Карта… — Мегатрон на миг стих. Саундвейв уже как-то дарил ей карту. Возможно, она все еще оставалась у него. После первого побега Мегатрон и не помнил, что видел ее. На клик задумался, а затем махнул манипулятором и вернулся в прежнюю позу, — Хорошо.       — Карта? — Ева с сомнением посмотрела на Лило. — Не знала, что ты тоже занималась спортивным ориентированием по местности. Я в прошлый раз в лесу заблудилась так, что меня на вертушках вытаскивали. Больше я в спорт ни ногой… Ой, бля, — Ева тоже махнула протезом, тоже скопировав жест Мегатрона, — я трахаться хочу. Не заставляй мне тебя насиловать и рушить твою хрупкую душевную организацию.       — Карта будет, — подтвердил слова Мегатрона Оптимус, — но чего ты хочешь сейчас? — манипулятор провёл по скуле Лило, зарылся в короткие волосы.       — Сейчас? — Лило качнулась из стороны в сторону, улыбнулась, — мне и так хорошо. Никто не ругается, не дерётся — тишина да благодать. Ева, конечно, что-то там ворчит… — переключила внимание на напарницу и медленно осознала, к чему все ведут. Да, мозг был немного заторможен. Лило так и пялилась на ту, понятливо промычала и в миг смутилась еще пуще прежнего. Страха не было, как и отторжения или брезгливости. Овладело лишь чистое смущение, да так, что стало душно — Лило так и не поняла, почему. В этом отсеке происходила куча вещей за гранью адекватного. Видимо, так бил алкоголь в голову. — А-а-а, вы про это?..       Или не про это? Или она сейчас думала, как последняя извращенка? А вдруг они вообще о другом? Кажется, от вопросов уже болела голова. Лило шлепнула себя по щекам, чтобы хоть немного собрать мысли и прийти в себя.       — Шлак, Ева, — Мегатрон обвел ту взглядом. Скептическим. Словно смотрел на провинившегося ребенка. Нет, сейчас это было опасным занятием. Не дай Праймус, швы разойдутся или Шоквейв действительно окажется прав: откроется внутреннее кровотечение. Мегатрону после этого еще в оптику ему смотреть и объясняться. Праймус упаси. — Тебе нельзя. Три недели, помнишь?       — Три недели без секса — это как три дня без воды. Три недели без секса — это как удар мизинцем об угол мебели. Три недели без секса — это как я без любви к песне Кипелова «Я свободен». Это невозможно больно. Хуже любой пытки, даже самой извращённой, — серьёзность тона Евы под сомнение поставить было трудно, — кстати, да, помимо фикуса мне нужен магнитофон или плеер или что-то ещё, но главное, чтобы я там могла слушать песню Валерия нон-стоп. Так что, Мегатрон, пожалуйста, давай потрахаемся? Ты можешь даже отвернуться, если тебе неприятно. Просто открой паховую, — Ева была в шаге от того, чтобы начать торговаться.       — Про это, — кивнул Оптимус, — про то, чего так активно хочет Ева. И я не про свободу, фикус или песни, — мех чуть подался вперёд, а после зашептал Лило на ухо, — ты так для меня стараешься сейчас. Я тоже хочу угодить тебе. Хочешь, обнимемся? — фактически, они обнимались уже очень долго, но к тому обязывало пространственное положение.       — Да-а, — Лило почти прощебетала, вовсе забыв о теме, что они обсуждали минуту назад. — Я люблю обниматься, — полезла руками к честплейту. Остановилась — нет, ей не хватит рук нормально обняться. Подалась чуть выше и обняла автобота через плечевые сегменты, плотнее прижавшись к шлему, — Как я вас всех люблю, — и снова замычала мелодии, всплывшие в памяти. Лениво качалась из стороны в сторону.       Мегатрон приподнял оптогрань на излишнюю любвеобильность Лило, а после вернул взгляд к Еве. Молчал. Освободил манипуляторы, закинул их за шлем и теперь вовсе выглядел, словно пришёл в публичный дом.       — Заставь меня, — и даже сегментом брони не повел. Всё ещё отказывался отдавать Еве то, чего она хотела. Ради её самой же безопасности, прошу заметить. Возможно, в пьяном бреду Ева и не поймет, что вообще случилось — реакция заторможена, а тело максимально расслаблено, но потом… Уже завтра она проснется и будет жаловаться на незажившие раны.       — Как ты можешь так говорить? — Ева была в ужасе. — Я могу умереть от недостатка секса. Так и знала, что каждый в этом отсеке хочет моей смерти, да ещё такой страшной! — внутренне Ева судорожно думала о том, что делать дальше. Надо было как-то исправлять положение, потому что от недотраха она рисковала стать ещё более злой и раздражённой, чем раньше. Не дай Боже в таком состоянии всё же добьёт Лило. — Открой! — дёрнулась к паховым, потянула сегмент со всей силы, но ничего не вышло. Мегатрон даже не вздрогнул. — Это мне принадлежит, ты, неотёсанный!.. Ладно.       Ева вернулась в исходное положение, тяжело дышала.       — Тогда ты мне отлижешь. Давно пора этот энергоприёмник занять делом.       — Я тоже вас всех так люблю, — Оптимус обнял Лило, прижимая её к себе. Хотел позвать Мегатрона и Еву, но те портили момент попыткой то ли уснуть, то ли заняться интерфейсом. Зачем? Зачем, когда можно всем обняться и, наконец, не чувствовать ненависти в каждом жесте, взгляде и слове? Это сводило Прайма с ума.       Мех несколько секунд вслушивался в незамысловатый мотивчик, что пела Лило, а после тоже тихо замычал его ей на ухо. У них выходил неплохой дуэт.       — Да ну тебе, Ева-а, — Лило протянула чуть не на пол отсека, не отстраняясь от Прайма даже на сантиметр. Лишь головой повела в сторону упомянутой, — Есть нечто гораздо важнее секса, — и закачалась — демонстрировала, про что именно говорит. — Мы можем обняться все вместе. Круто же! Как круто иметь руки и обнимать вы не представляете! А, ой. Нет. Представляете. Неважно! — затихла под давлением собственной неловкости, — а вообще, хочу еще пару рук, чтобы обнимать было еще удобнее. Представьте, если бы у человека было четыре руки? Он бы напоминал скоро-ро-кор-ко… — язык запутался. Просто взял и запутался. Лило четко помнила это слово, но произнести не могла, словно цепь между мозгом и речью прервалась. Продолжила уже медленнее и по слогам, — Скро-ко-ро-ножка…       — Кажется, я перестарался, — Мегатрон безэмоционально наблюдал за попытками Лило выговорить слово. Она не бросала попытки, с очаровательным недоумением пыталась выдать что-то вразумительное, но слога никак не складывались во что-то единое и осмысленное. — И с тобой тоже, — теперь уже обратился к Еве и ее ошеломленной уверенности в своей победе. — Ложись спать, ты сидишь с большим усилием. Какой тебе энергоприемник?       — Какие, к хуям собачьим, объятья? — Ева резко повернулась в сторону Лило. — Нам что, по пять лет здесь всем? Детский сад, ясельная группа? Ты ещё в щёчку его поцелуй и за ручки с ним подержись! И вообще, правильно говорить скороконожка! Или нет, стоп… Сорок ног. А кто считал-то? Вот кому-то нечем заняться было! Стоп, а почему у кого-то сорок ног, а у нас — только две, да и те не свои? — крепко призадумавшись, Ева всё же плюнула на это дело, возвращая внимание к Мегатрону. — Я сижу с большим трудом, потому что хочу сидеть на твоём милом личике, — и Ева стала стараться спустить с себя трусы. Ткань, правда, не очень-то и поддавалась.       — А Ева ведь права, — Оптимус воспрянул, — почему мы не держимся за манипуляторы? — мех взял ладонь протеза Лило в свою, едва сжал, переплетая пальцы. — Хочешь, я отвезу тебя куда-нибудь, и мы так погуляем? — мех приподнял свой манипулятор, намекая на то, что они держатся за руки.       — Гулять уже негде, Оптимус, — планета давно была в критическом состоянии, куда они собрались? Мегатрон на момент словил полную потерю понимания происходящего. Лило твердила о сороконожках, Прайм вовсе решил куда-то сбежать погулять, Ева пыталась стянуть с себя трусы и делала это с таким усердием, словно рассчитывала скорость пули для прострела своей же головы. Вердикт озвучил сам собой. — Я со всеми перестарался. Давайте…       — Да! — Лило почти подпрыгнула от радости, — Пошли в парк? Или на площадь, там обычно проходили ярмарки! Нет. Нет-нет! — на миг затихла вцепилась взглядом в алую оптику, словно нашла там ответ. — Нам нужно в бар. Или клуб. Не важно — главное, чтобы было где танцевать, — повернулась к Еве, — и этим место будет. У нас в клубах всегда стояли закрытые комнатки как раз для секса!       Вот тут Мегатрон и подался вверх, но в миг оступился — боялся, что Ева вовсе упадет на пол. Какой, к шлаку, клуб? Земля давно представляла собой лишь остатки человеческой цивилизации. Десептиконский? Праймус упаси, отвести туда Лило — весь бар встанет на дыбы.       — Так, попридержите обороты. Все! — потер переносицу, словно имел дело со спарками, а не еще одним военачальником и взрослой органикой.       — Бар? — а вот Ева была в восторге. Она перестала раздеваться, встала на протезы. Покачнулась, но не упала; поспешила к дивану. — Чего вы здесь разлеглись-то тогда? Ну могут же вам в головы приходить хорошие идеи, когда стимул есть! — бар — это то, что надо! Там есть куча водки! — Ева облокотилась о спинку мебели, смотря сверху вниз на меха и органику. — Оптимус, ты оплачиваешь всё наше будущее веселье. Мегатрон будет защищать нас троих на правах самого трезвого. Чтобы нас никто не обокрал и не испортил веселье. Ну что, погнали?!       — Да! — Оптимус решительно кивнул, аккуратно приподнимая Лило и с сожалением закрывая честплейт. Системы всё ещё горели от недавних прикосновений. — Рядом с нами сейчас есть несколько населённых органиками планет, где атмосфера пригодна для вас. Думаю, туда мы и направимся.       — Я уже готова, я уже там! — Ева метнулась в ванную: негоже идти в бар с опухшим лицом и с растрёпанными волосами. — Одевайтесь, копуши. Время деньги!       — А нам точно можно пить их алкоголь? — Лило хотела хлопнуть в ладоши от радости, но сразу оступилась, крепче сжав пальцы на чужой ладони. Слишком сомнительно звучало предложение, да и Мегатрон не выражал особого одобрения. — Да ладно тебе… Один раз можно, Мегз.       — Начнём с того, что вы уже всё напились, — Мегатрон сел на кровать тяжёлой и удрученной фигурой. Словно устал от всех тяжестей жизни и просто пытался поспать. Нет, больше всего его волновало поведение Оптимуса. Сначала он проклинал десептикона за выпивку, а теперь — наоборот? У Праймов в Матрице заложено быть такими лицемерами?.. — Закончим тем, что меня вы всё равно не послушаете и Ева права — я пойду с вами, как единственное трезвое звено.       — А что надеть? — Лило, кажется, вспомнила на секунду своё прошлое. Обычное рутинное занятие — выбор одежды. Правда, сейчас это было ещё труднее — механические ноги отсекали много вариантов внешнего образа. — Я не знаю? Впрочем, не так уж и важно. Давай-давай иди настраивать курс! — и кивнула Мегатрону в сторону дверей, — нечего нам время терять.       Мегатрон ещё долго сверлил её глаза всем существующим в нём скептицизмом, а затем выдохнул. Мысленно доложил о смене курса и обернулся в сторону ванной, проверить Еву.       Ева вышла из ванны голой. Проблема оказалась тривиальна: в ванной не было чистых вещей. Да и когда они в последний раз надевали штаны или хотя бы шорты? Конечно, знаменитая поговорка гласит, что сильным женщинам трусы не нужны, но в клубе-то нужны всем!       — Код красный! — Ева осоловелым взглядом осмотрела комнату. — Нужна одежда. Чтобы всех поразить своим стилем на танцполе. Хотя, мы же летим к пришельцам, да? А откуда они поймут, в одежде я, или без? Если в клубе тепло, то я и так могу пойти.       — Ты не можешь так пойти, — Прайм медленно поднялся, аккуратно придерживая Лило и настраивая оптику на Еве, — если на тебя прольют что-нибудь, то ты испачкаешься. Пусть лучше испачкается одежда.       — А ты прав, — Ева активно закивала. Оптимус за последние часы выдал много умных мыслей, — Мегатрон, ну что ты там стоишь? Тащи одежду!       — «Тащи одежду»? — Мегатрон пропустил очередной выброс вентиляции, более затяжный и демонстративный. Не нравилась ему эта идея, и амбиции органики — тоже. И что вообще с Праймом произошло? Кон и без того не наливал ему крепкое сверхзаряженное, чтобы тот на собственных газах не улетел. И все равно — улетел. Благо, не в сторону садизма. — Вся ваша одежда здесь. Или ты предлагаешь мне на корабле открывать ателье для ваших походов в клуб? Уволь.       — Ателье было бы круто, — Лило покачнулась, снова. Она уже головой была где-то на танцполе и веселилась под… инопланетную музыку? Впрочем, там уже не важно, под что веселиться. — Было бы круто. Захотел кофту — сшили, захотел новое нижнее белье? Тоже сшили. Удобно.       Лило на миг замолчала с самым серьезным выражением, что только могло позволить ее лицо. Спустя минуту это наваждение смылось и, освободившись от манипуляторов автобота, та подалась в сторону шкафов.       — Сейчас чего-нибудь выберем и пойдем, — и начала интенсивно рыться в полках, раскидывая одежду в стороны.       — А чем тебе «ателье» — это не бизнес-модель, а? Коммунист чёртов. Ты вообще знаешь, что у тебя полный корабль тунеядцев, а за это в Союзе расстреливали или в ГУЛАГ отправляли? Тем более идёт война. На фронт нужно шить сетки и одежду. Ты вообще кто: коммунист или капиталист? Ты по всем фронтам провалился! — Ева была шокирована безалаберностью Мегатрона. И как он до своей должности дослужился-то с таким отношением к армии и моде?       Ева поспешила к Лило, увернувшись от парочки футболок. Хотелось одеться во что-то лёгкое, но не пошлое. Настроение быстро становилось романтичным.       — Одень это.       Ева резко повернулась и пьяный взгляд ухватился сперва за манипулятор, потом за его владельца — Прайма — а потом за то, что мех держал в ладони.       — Платье? — Ева понимающе закивала. — Читаешь мысли.       Тираду Евы никто в серьез не воспринял: ходила о чем-то щебетала, главное, что не вешалась — уже успех. И все же, Мегатрон так и остался на месте, скрестил манипуляторы у честплейта и задумчиво наблюдал за действиями окружающих пьяниц. Вернее, не пьяниц, но сейчас это имело мало значения.       — Осталось найти Прайму смокинг, — Мегатрон продолжал свои язвительные комментарии, с неким раздражением наблюдая за суету органики. Лило продолжала что-то бормотать и рыться в шкафу.       — Тебе подойдет, — все же кинула взгляд к платью, затем на Еву, прищурилась и кивнула. Спустя секунду продолжила рыться, — Почему в этих шкафах нет ничего нормального?.. — Лило уже перебрала кучу платьев, но ни одно из них под настроение не подходило. Ничего, на самом деле, не подходило под настроение.       Встала в задумчивую позу и еще минуту цеплялась взглядом за полки с тканями, пока, наконец не прозрела. Прозрела и надела на себя какую-то мешковатую полностью закрытую одежду — почему-то в ней было комфортнее всего. В земной клуб она бы такое точно не надела, но сейчас другие обстоятельства… Лило повела плечами, словно пыталась стряхнуть тяжелое наваждение.       — Ну вы конечно выбрали себе шмотки… Во! — Ева резко выставила руку вперёд, показывая «класс». — Лило, ты даже в мешке из-под картошки будешь выглядеть, как богиня. Никакая Мэрлин Монро с тобой и рядом не стояла!       Ева неловко натягивала на себя платье, но в какой-то момент ей помог Оптимус. Тот тоже справился далеко не с первого раза — особенно с застёжкой — но всё же помог.       — Мегатрон, а ты что, голый что ли пойдёшь? Ты хотя бы трусы надень. Или тот же смокинг. Или платье.       — Спасибо за предложение, но, — обвел ладонью свой корпус, — я уже одет в тяжелую броню. Этого достаточно.       — Военные прикид для клуба… Ты странный, — Лило буркнула под нос с каким-то безудержным недовольством. Повела ладонью по рукаву — почему-то зачесались руки. Зуд сразу прошел, стоило ей посмотреть на металл. Да, протезы зудеть не могут. Снова фантом? — А долго нам лететь?       — Мы уже у планеты. Квантовый скачок решает многие проблемы касательно времени и пространства, — и все же десептикон не сдержался. Направился к Лило, по пути взъерошил уложенные волосы Ева: в любом случае, ее внешний вид это не портило — он так считал. А вот посмеяться с ее очередной тирады было бы приятно. — Давайте на минуту заземлимся…       — Земли нет, тупица, — Лило ткнула пальцами в темный корпус, аккурат в боковую часть паховых пластин. — Сам ее и уничтожил.       — … Обдумаем на холодный процессор, — поправил себя, но лишь ради того, чтобы Лило не вспылила. Раздражать Еву было забавным занятием, Лило — отнюдь. Тут все зависело от настроения. Иногда ее лучше не трогать ради ее же блага, не хотел Мегатрон лицезреть очередные шишки на ее лбу из-за ударов об пол. — Вы все точно отдаете себе отчет, что мы идем на органическую планету в сомнительное заведение?       Ева, казалось, даже не заметила того, что Мегатрон сделал с её волосами. По крайней мере она никак не подала виду.       — Ты что!.. — и всё же возмутиться хотелось. Прошлая причина забылась быстро, а новая была тут как тут. — Мы идём культурно отдыхать в общественное место на правах туристов. Так ведь, Оптимус?       — Мегатрон прав, Ева, — мех попытался исправить тот бедлам, что Мегатрон устроил на голове Евы, — мы идём в общественное место. Ты не должна там приставать к прохожим.       — Я поняла, — Ева решительно кивнула, — я не хочу, чтобы нас забрали в ментовку. Поэтому буду себя контролировать.       — Я даже не об этом… И вряд ли нас «заберут в ментовку», — впрочем, теперь Мегатрон окончательно убедился, что смысла отговаривать органику или Прайма не было. Его не послушают, а даже если и послушают — то только сделают вид, а затем смоются под шумок. Видимо, сегодня у него будет много работы… — Забыли.       Обратное массовое смещение запускалось неохотно, но Мегатрону все же удалось вернуть первоначальный размер и теперь уже возвышаться над платформой. Лило сразу поспешила к манипулятору, забралась на него — не с первого раза — и уселась удобнее.       — Уговор: мы не на долго. Двух часов вам хватит? — сфокусировал оптику на Лило, что сразу приняла скучающий вид и тяжело вздохнула.       — Двух часов никому не хватит…       — Двух часов?! — Ева расхохоталась, оперевшись об Оптимуса. — Ну ты и дурачок,       Мегатрон. Не, если тебе хватит двух часов, то это твоё дело. Но мы-то втроём планируем кутить всю ночь, ага? Или не только ночь… У меня рекорд по запоям — почти месяц.       Ева оборвала себя.       — Но вам, конечно, так не позволю, — Ева покрепче схватила Оптимуса за ладонь и потащила к Лило, — Оптимус, а ты когда-нибудь катался на Мегатроне, а? Всё бывает впервые. Так оно и правильно: трезвый должен развозить пьяных.       Прайм послушно шёл за Евой, на клик подняв оптику на Мегатрона. Усмехнулся тому в фейсплейт.       — Отличная идея, моя Искра, — Прайм не был уверен, что сможет трансформироваться хоть как-то, а застрять в промежуточном состоянии не хотелось.       — Катался, — Мегатрон утвердительно кивнул с насмешкой в оптике, а затем увел взгляд куда-то в пустоту. Оптика на миг потускнела — десептикон запрашивал телепорт по внутренней связи. Лило болтнула ногами в воздухе, пока Ева с Праймом забирались на ладонь.       Воронка долго себя ждать не заставила: спустя минуту, после того как все уселись, до боли знакомое сияние озарило помещение. Лило сглотнула, несколько тревожась при виде телепортационного портала. Да, слишком многое стрелялось в памяти. Она отмахнулась от воспоминаний и повела головой в сторону Евы.       — Кстати, он сегодня не только развозит нас, но и переводит, — и вздернула голову к шлему десептикона, пока тот входил в воронку. — Мы же не поймем их языка, скорее всего?       Так даже было лучше. Так была гарантия, что ни Ева, ни Лило не сговорятся ни с кем об очередном побеге, не найдут лазейки для очередных глупостей. Особенно на пьяную голову.       — Скорее всего, — Мегатрон повторил ее слова уже утверждением. Поле воронки мягко коснулся систем. Лило повела плечами, прикрыв глаза ладонью. — Предвещаю будущие вопросы: алкоголь для вас безопасен. Можешь не переживать, Ева.       — Э, вообще-то я не планировала этого спрашивать. Тот, кто пережил палёную водку, переживёт любой другой алкоголь, — Ева мутным взглядом осматривалась вокруг. От портала замутило, — у меня был другой вопрос. На этой планете есть какая-нибудь шмаль? Что-нибудь лёгкое, курительное. Или нюхательное. Сегодня настрой сугубо, как там его?.. на что-нибудь полегче, вот.       — Извини, моя Искра, но наркотики мы тебе не купим…       — Я прощаю тебя, Оптимус. И к этому разговору мы вернёмся через пару рюмок. Или бутылок, — Ева стала перелазить через Оптимуса, желая добраться до Лило. В конечном итоге вышло так, что нижняя часть тела Евы покоилась на бёдрах Прайма, а верхняя на весу. — Ну привет. Как твоё ничего?       — Не вернемся, — Мегатрон договаривался с Евой на ограниченное количество спиртного, а не на безлимитный доступ к спиртному и другим сомнительным веществам. — Никто из вас даже мыслью в эту сторону не поведет — я прослежу, — встряхнул ладонью, выжидая общего согласия. Иметь дело с пьяной органикой — одно. Иметь дело с органикой и ее проблемами со здоровьем после веществ — другое. Ментальное или физическое здоровье — неважно. Он уже прознал, как низко может упасть душевное состояние человека. Пример так же сидел на его ладони.       Планета встретила спокойно, вернее, никого рядом просто не было. Лило на миг отвлеклась от разговоров, дыхнула полной грудью: пахло чем-то знакомым… Влажностью? Земным утром, после затяжного ночного ливня, точно. Как же Лило скучала по земным запахам…       — Мое ничего живет и цветет, — Лило не была уверена в сказанном. Вернула внимание к Еве, — тебе, вижу, тоже хорошо? Пахнет тут приятно, да? Я словно снова дома очутилась.       — Органическая планета, — Мегатрон повторил сказанное ранее Праймом, а затем опустил всех на поверхность. Следовало снова запускать массовое смещение, чтобы не вызвать лишних вопросов со стороны местного населения. Да и так будет удобнее. — Они все пахнут одинакого.       — «Пахнут одинаково», — Ева на отказ Мегатрона даже бровью не повела, лишь заговорщицки подмигнула Лило и Оптимусу. Ничего, когда они доберутся до наркоты, Мегатрону уже будет поздно что-то предпринимать, — ты просто Землю плохо изучал. Вот здесь, конечно, свежо. Но это не сравнится с сибирскими лесами после дождя. С тем буйством запахов цветущего мокрого леса. Это ты, в своей необразованности, не можешь отличить тёплое от сладкого. Но мы-то втроём можем.       Ева стряхнула невидимые пылинки с платья, разгладила его полы. Посмотрела сперва на Лило, потом на Оптимуса. Взяла обоих под локоть.       — По первой предлагаю не разделяться. Была у меня одна история. Вот тоже так: пришли, значит, культурно выпить. Но тут то один в туалет пошёл, то второй покурить на улицу, третий вообще на такси домой уехал… Всех по утру нашли расфасованных по полиэтиленовым пакетам.       — А где тогда была всё это время ты? — Оптимус сильнее прижался к Еве, свободным манипулятором провёл по лбу Лило.       — Ну, дома. Смотрела выпуск новостей, в которых об этом говорилось.       — Фу, ужас! — Лило драматично передернуло. Передернуло еще сильнее, стоило вспомнить кровавые разводы на полу, которые никак не отмывались. И все же поддалась касанию манипулятора, даже повела головой, чтоб ее погладили чуть дольше. Позади прозвучали звуки трансформации, но совсем скоро прекратились. Мегатрон подошел ближе с легким отторжением окидывая взглядом местность. — Слава Богу наши гулянки так не заканчивались. Вот мы с… — в горле запершило, — Мы вечно драки устраивали. Ну не я, конечно. Обычно, ко мне лез кто-то пьяный, а потом… — Кажется, она забывала слова. Лило мотнула головой до хруста в шее. — В общем — неважно! Пошлите уже, — и потянула всех в рандомную сторону.       Мегатрон остался на месте еще с минуту, непонимающе развел манипуляторами, вздохнул. Вздохнул еще раз и поспешил нагнать остальных. Догнал и вскинул манипуляторы Лило и Прайму на плечи, прижимаясь корпусом к голове Евы.       — Во избежание случаев видового каннибализма — не отбегайте от меня далеко, — думать о кровавых отгрызенных кусках плоти не хотелось. Особенно после одного инцидента. Особенно после еще череды инцидентов. Кажется, его неприязнь к органике только выросла… Были и два исключения. — Слишком многое с вами может случиться, — за Прайма Мегатрон не волновался. Тот даже если уснет за барной стойкой — ничего с ним не будет. Слишком этот гад везучий. — Так, здесь налево. Пару десятков метров и мы на месте.       — Так, вот не надо тут «ля-ля», — Ева возмутилась. Попыталась затормозить, но так как остальные этого не сделали, то её почти что понесли, — я не хожу на лево. Я в своей жизни никому ни разу не изменяла. Вот мы вчетвером сейчас находимся в отношениях, так? Так. И чтобы я хоть раз за это время посмотрела на кого-то другого?! Не было такого! И не будет! Мне никто больше не нужен. Вы у меня, конечно, не идеал, но я не осуждаю вас за это. Как говорится, чем богата, тому и рада. Могла бы, конечно, найти кого-нибудь поперспективее, но… Не буду. Хотя я на вашем месте стала бы беспокоиться.       Ева всё же перестала оказывать какое-либо сопротивление, попытавшись прижаться ко всем троим одновременно. Вышло не очень хорошо: спина всё равно Прижималась к Мегатрону сильнее, бок и протезы к Лило и Оптимусу, но хоть так.       — Ева, ты слишком остро воспринимаешь всё, что говорит Мегатрон. Учись у меня: я уже очень давно не воспринимаю всё, что он говорит, — Оптимус сделал вид, что с огромным интересом смотрит на небо. Крайне похожее на земное, стоит сказать. Земля напоминала о Еве и Лило. Как всё же хорошо, что они были здесь, а не на Земле. Да и вообще хорошо, что и Земли уже почти что не было. — Или у Лило учись.       — Я хочу налево! — Лило посмеялась, краем глаза всматриваясь в необычную — для Земли — архитектуру местной планеты. Пару раз проходили и сами жители, похожие на людей столько же, сколько и отличные. Кажется, жители вовсе не обращали на них внимание: видимо, здесь не было в новинку встретить гостя с другой планеты. — И в этом нет ничего плохого, если всё по договорённости. Не знаю, какие у нас там с вами отношения, замужество не замужество, конжуксы или бондмейты, но мне ещё ни разу не говорили, что я ваша девушка, так что… Так что да, буду оправдывать свое прозвище десептиконской шлю…       Лило поперхнулась, равно кашляя в кулак. Что-то перекрыло горло, словно ей сдавили шею и активно вбивали в голову иную истину. Болезненную и омерзительную.       — Приумерь свой любвиобильный пыл, Лило, — Мегатрон завернул всю компанию к дверям и теперь встал рядом, опустив плечи Лило и Прайма, — Нас троих тебе хватит сполна. К тому же, статус твой уже давно всем известен.       Троих? Лило уперла руки в бока, нахмурившись на лидера десептиконов.       — Ага, и какой же? — продолжила уже не обращая на Мегатронв внимания. Скользнула в открытый им дверной проём, — Я вот до сих пор не знаю, животное я, паразит, любимая или шлакова органика? Вы ещё сами не определились, — ускорила шаг, гневной ппоходной отдаляясь вглубь тёмного помещения. В отдалении играла странная музыка, было печально, что Лило не слышала знакомые ноты.       — А она ведь права, — Ева задумчиво пожевала подушечку большого пальца, но чуть не обломила об неё зубы. Тьфу ты! — Вот вы ведь нам предложение не сделали. Ни по земным, ни по кибертронским порядкам. Почему так? Мы же все — объективно — в любовных отношениях, но статус — штамп в паспорте — тоже важен! Я ничего против полиамории не имею, если что. Просто вы-то понятно, кто друг-другу. Бондмейты. А мы с Лило вам? А я с Лило друг-другу? Чёрт, может мне тоже сделать ей предложение, м? Слушайте, а давайте, если на этой планете в ЗАГСе можно расписаться вчетвером, то так и сделаем?       И Ева тоже поспешила за Лило, но целенаправленно направилась лишь к одному месту — к барной стойке. Она была другой, не такой, как на Земле, но узнаваемой. А ещё Ева видела кучу алкоголя. Сегодня она планировала напиться до такой степени, до какой не напивалась никогда.       Оптимус молча смотрел то в ту сторону, куда ушла Лило, то туда, где уже сидела Ева. А после повернулся к Мегатрону и посмотрел немного удивлённым взглядом. ЭМ-поля всколыхнулось недоумением.       — Напомни, что мы здесь делаем? — не то чтобы Оптимус не помнил, нет. Просто процессор немного прояснился и теперь стали возникать логичные вопросы. — Хотя, ладно, можешь не отвечать. Следи за ними очень внимательно. Не хочу опять бегать по вселенным, в поисках органики.       — Ты нас сюда притащил, — Мегатрон пропустил раздражённый вздох и энергичным шагом направился всех вылавливать. Буквально вылавливать: сначала поддел Прайма за талию; нагнал Лило и поддел уже её свободным манипулятором, а затем выстроил траекторию до Евы.       — Эй! Я хотела!.. — возмущению Лило не было предела. Она пыталась вырваться из хватки, но десептикон плотно прижимал её к корпусу. Органика безэмоционально посмотрела на Еву, что уже подошла к барной стойке, а затем и на Оптимуса, — Он и тебя уволок? Я потанцевать хотела!       — Для начала поддержим общий настрой, — кивнул в сторону стойки. Лило недовольно фыркнула и, когда они всё же подошли, забралась на причудливый стул. — И поддержим Еву в её пьяных рекордах.       — Ладно, но немного, — поерзала на месте и пробежалась взглядом по бутылкам. Даже те были странными. Да… Языковой барьер всё ещё мешал сделать чёткий заказ, так что Лило повела головой в сторону Мегатрона, — попросил его налить что-нибудь, но не меньше водки по крепкости… Градус лучше не понижать, — а затем вернула внимание к Прайм, удивлённо моргая, — а тут и энергоновое бухло есть?       — Тут есть всё, — Прайм кивнул, но садиться не спешил, — эта планета входит в межгалактический союз… Здесь механические формы жизни не редкость. Поэтому они ведут бизнес, который удовлетворит абсолютно всех.       — Водка прошлый век! Нужно повышать градус, — Ева повернулась к бармену, который непонимающе смотрел то на кибертронцев, то на людей. Явно из-за того, что они говорили на незнакомом языке, а не из-за внешнего вида. — Мальчик, абсентика мне семидесятипроцентного принеси. Мы домой не летим, но я уже лично прилетела. И закуси мне. Но в виде простой водички. И чтобы воды было меньше, чем абсента.       Ева не могла сдерживать улыбки: щёки начинали болеть. О да, она теперь была на своём месте. Там, где провела очень много времени, будто бы в другой жизни. Старую-добрую традицию бухать в барах надо было срочно возвращать.       — … Мегатрон, ну переведи ты ему это! Он же нихуя не понимает. Смотрит этими глазюками, как баран на новые ворота.       Мегатрон ещё минуту стоически делал вид, что ему здесь ничего не доставляло удовольствие. Отмахнулся от собственных эмоций, потому что бармен начинал выглядеть всё более потерянным. Вероятно, переживал, что недовольные клиенты могут начать дебошировать без выпивки, а выпивку он не мог продать — не понимал о чем идёт речь.       И всё же, спустя пары секунд настройки голосового модуля и поиска нужного языка, Мегатрон твёрдо отчеканил пару странных звуков. Ни Лило, ни Ева этого набора выражений не поняли, да и ни к чему его было понимать. Бармен резво задвигался, уже спустя миг энергично предоставил два бокала. Достаточно больших бокала с какой-то розовой газированной субстанцией…       — Безалкогольное, — тихой усмешки десептикон не сдержал. Лило потянула жидкость через трубочку — та в секунду обожгла всю ротовую полость и глотку, благо, обладала приятным послевкусием. Она передернула плечами и зажмурилась.       — Ох ты ж, Господи, — и прикусила нижнюю губу, стараясь привыкнуть к ощущениям во рту, — Хрена с два оно безалкогольное… Тут что, вся бутылка водки сконцентрирована? — Лило спрашивала уже у Евы, ожидая её реакции на напиток. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что пора бы прекращать пить, но Лило ловко отмахнулась.       — Другая планета — другой алкоголь, — Мегатрон озвучил простую истину и всё же сел, но себе заказывать не спешил — оставлять пьяных без присмотра чревато последствиями.       Ева с видом великого сомелье покрутила стакан в руке, а после сделала большой глоток. Зажмурилась, боясь, что алкоголь хлынет через нос. В горле защипало.       — Сильная, зараза, — Ева задержала дыхание, а после шумно выдохнула, — на абсент реально похоже. По крепости, может, процентов пятьдесят или шестьдесят… Неплохо, неплохо. Конечно, я пила напитки и получше, но что есть, то есть, — Ева отставила бокал в сторону, выжидающе посмотрела на Прайма и Мегатрона, — так, я не поняла. Лило, посмотри на них. Их рожи слишком трезвые. Особенно у Мегатрона. А вы-то пить будете?       — Буду, — Оптимус тут же отреагировал. Он действительно очень давно не пил — а ещё дольше не напивался в хлам, что сервоприводы сбоить начинали. В конце концов вина в этой ситуации целиком и полностью лежит на Мегатроне. Он же это затеял. Прайм обратился к бармену, заказав энджекс. Ева была права: градус стоило поднимать.       — Слушайте, а вы не боитесь, что нас узнают? Не то чтобы я против, но бля, — Ева многозначительно закивала, — у меня нет ручки, чтобы автографы давать… Да и просто ручек уже нет, — и рассмеялась.       — Нет, — Мегатрон ответил кратко. На оба вопроса, но после всё же решил пояснить, — Я не буду пить. И нас тут даже если узнают, то забьют болт. Сюда приходят отдыхать, а не встречать своим кумиров или ненавистников.       — М-м… — Лило вяло промычала, довольно улыбаясь, словно кот на солнышке. Голова совсем отяжелела уже после половины стакана — Лило не была уверена, что допьет его. Её уже мутило, пришлось опустить голову к столу, — Боже… — хотела сказать что-то ещё, но потерялась в мыслях, пока опьянение накатывало ещё сильнее.       Она лениво заелозила взглядом по помещению: наблюдала за странными посетителями, наблюдала за сочетанием цветов в интерьере, корпусе Мегатрона и его знаке инсигнии, волосами Евы, что покачивались от любого движения головой… Её лицом, когда та поежилась от крепкости…       — Ева, ты такая хорошенькая, — и хрипло посмеялась, невольно поерзав на стойке. В тот же миг ей в голову пришла до безумия ещё более приятная идея! — Здесь есть отдельные комнатки для?..       — Нет, Лило, мы не разделяемся, — Мегатрон сразу пресёк эту мысль. Так и бывает: щас двое удаляться, другие двое разойдутся, а потом подключай всю армию для внештатных поисков. Лило обидчиво хмыкнула, а потом и проныла. Вот надо было ему быть таким злым…       — Если я хорошенькая, то передо мной сидит просто Богиня, — Ева аж плечи от гордости расправила — настолько ей был приятен комплимент Лило, — а вот ты, Мегатрон, обломщик. Комплименты не говоришь, трахаться не даёшь… И вообще, ты мне отлиз задолжал. Пойдёмте вчетвером найдём эти ваши комнатки? Я так давно не трахалась! — Ева говорила очень громко, почти полностью перебивая музыку. Благо, никто из посетителей не понимал, о чём именно она говорит. А даже если и понимал, то Ева не считала это своей проблемой.       — Но ведь мы только пришли, — Прайм на всякий случай перезагрузил оптику: перед ней уже мелькали странные круги, — и мы ещё не потанцевали, — перевёл взгляд на Лило.       — А под что танцевать-то? — Ева положила локоть на барную стойку, смирив меха нечитаемым взглядом. — Я не слышу кальянного рэпа. Можно, конечной, найти диджея, но я не думаю, что он вообще знает, что это. Кстати, тост, — Ева взяла стакан, чуть приподняла, — пью за вас, — и осушила его полностью, с громким стуком поставив на стойку. Ева никак не могла совладать с собственным дыханием: дышала шумно и часто.       — Праймус, за что мне это? — на какой-то момент Мегатрону показалось, что он стал героем дурного Земного шоу. Максимально дешёвого и дерьмового соответсвенно. Но всё же оглядел помещение в поисках нужной локации. Нашёл, вернул взгляд к органике. — Лило сейчас вовсе уснёт.       — Я не усну! — та сразу выпрямилась, стоило услышать обвинение. Ничего подобного! Спать вообще не хотелось, но может… Чуть-чуть? Поспать она и на корабле сможет, а вот выведут ли их ещё погулять? Это вряд ли. Нельзя так глупо тратить предоставленную услугу. — Я просто прилегла, потому что Ева права! Я даже не могу это музыкой назвать: какие-то бульканья и завывания! Ну Мегз, ну пожалуйста… — вернулась к обидчивому нытью, едва покачнувшись, — у меня в трусах всё горит, мне нужен чертов член.       — Праймус, — и даже ущипнув себя за переносицу — проснуться не получилось. Мегатрон не знал, что выводило его из себя: совокупность глупых действий, пьяная органика или это вовсе была взбудораженность систем от прямолинейности Лило. — Вы меня до дезактива доведете.       — Не смей подыхать! Я тебе запрещаю умирать, ты, суицидник чёртов. Помрёшь, и на кого нас оставишь? А Оптимуса? Чтобы мы вдовами и вдовцом стали? — Ева смахнула непрошенные слёзы и тут же переключилась. — Кстати, а давайте проститутку закажем?       — Зачем проститутку? — удивился Оптимус.       — Ну как зачем… ну, ты что, никогда проституток не вызывал? С ними спать надо, типа, сексом заниматься. Ты не знаешь, что такое секс? — Ева зажмурила глаза, а после вдруг осознала. — Мегатрон, наклонись-ка ко мне, — когда тот послушно, пусть и нехотя, подошёл к Еве и наклонился, та ухватила его за шею, притягивая к себе. Зашептала прямо на аудиосенсор, — я в туалет хочу, — отодвинулась подальше, а после громко пояснила, — писать.       — Так ведь ты говорила, что у него была проститутка… — Лило повела пальцем в воздухе, словно чертила ответ на доске, — Как её там… Один? Элитный первенец? Эллит?..       — Элита, Лило, — да от таких слов хотелось посмеяться. И со слов Евы — тоже. Со всех их. Мегатрон мазнул взглядом по Прайму — вот черт, действительно ни в чем себе не отказывал. У Мегатрона же банально не было времени на выяснение интерфейс отношений. — Ладно, идём. Вы оба, — указал на Лило с Оптимусом, — сидите здесь и не дай Праймус я вернусь, а вас тут не будет, — вцепился в указанных взглядом, пока Лило не начала энергично кивать.       — Так точно, капитан, — да хрен ему. Не будет она тут сидеть и приветливо ждать. Пока есть возможность — надо пользоваться. И Мегатрон, естественно, её словам не верил. Поддел Еву за плечи и направился в сторону уборной, изредка возвращая вгляд к Лило с Оптимусом.       — Ну так?.. — органика повернулась к автоботу, — Давай свалим куда-нибудь? Я не хочу весь вечер тухнуть у барной стойки, — махнула рукой, чуть вовсе не упав со стула. А затем озарилась по сторонам, — и где тут комнаты…       — Конечно, мы уйдём. Мегатрон нам не мамочка, чтобы указывать, что делать, а что нет, — увести Лило куда подальше казалась смешной идеей. Бесценные бриймы реакции Мегатрона того стоили, — здесь наверху, — Прайм кивнул выше, намекая на верхние этажи. Ева бы сказала, что на тот свет, — есть отель. Не отель, конечно. Но там есть комнаты.       Прайм галантно предложил Лило манипулятор, сам не уверенный в том, что ему не нужен чей-то манипулятор. Мир вокруг продолжал сбоить. Энджекс в этом баре разливали хороший.       Ева тем временем шла туда, куда вёл её Мегатрон. Почти тащил, потому что протезы заплетались. Или не протезы: они-то шли туда, куда хотела Ева, а Ева хотела…       — А если это женский туалет, то как ты туда попадёшь? Ты что, извращенец? — когда Мегатрон втолкнул её в туалет, та осмотрелась в поисках знака. — Хотя, у тебя и хуй, и пизда… Ты очень необычный, знаешь об этом? — Ева хотела шагнуть в сторону футуристичных туалетных кабинок, но не смогла сделать и шага. — Мегатрон, я не могу дойти… — она почти что ныла, — помоги мне.       — Отлично! — Лило громко хлопнула в ладони и соскочила со стула, так и не допив остатки коктейля. Соскочила и чуть вовсе не повалилась с ног, благо, протезы считывали команды и не поддавались наличию спиртного в крови. Удобно, в какой-то степени. Лило даже не обернулась, махнула Оптимусу рукой и помчалась искать пути наверх. — Боже, как представлю мягкую кровать — сразу жить хочется. Пошли, чего сидишь?       Чего там так долго возились Мегатрон с Евой Лило не знала, да и не думала об это — им же лучше, будет время смыться.       Мегатрон же в это время в очередной раз клялся в своем искуплении (относительно автоботского мышления, разумеется). Действительно нацепил бы этот алый квадратный знак, лишь бы представление неадекватности закончилось, но все же помог Еве добраться до кабинки. Долго сверлил взглядом унитаз.       — Нет у нас пола, Ева, — уже предвкушал, что начнется лепет о ламинате или линолеуме. Впрочем — не важно. Кто-то вышел из соседней кабинки и странным взглядом обвел двух нарушителей спокойствия. Посетитель сразу удалился, стоило встретится с алой оптикой и приметить фиолетовый знак. — Давай поспешим. Кормой чувствую, что Лило с Праймом уже сбежали шлак знает куда, — и усадил ту на ободок унитаза?.. Не уверен, что это был именно он — все так же отличался по формам и размерам от земных. Выполнял основную функцию — это главное.       Оптимус пошёл за Лило, не выпуская ту из виду. Органика не привлекала чужого внимания, но это всё ещё был бар. В барах лучше было не оставаться одному. Рассказ Евы лишь подтверждал это.       — Лестница в другой стороне, — Прайм нагнал Лило, когда она пыталась проломиться сквозь стену, — вон там, — и указал в противоположную сторону, — скажу по секрету: я уже оплатил нам всем комнату на целую ночь, — и достал из подпространства ключ-карту.       Ева тем временем глупо смотрела по сторонам, не совсем понимая, чего именно от неё хотят. Писать уже не очень хотелось. Хотелось поговорить тет-а-тет.       — Слушай, а трусы-то снять можешь? Я как бы, ну, ещё не настолько пьяная, чтобы в них мочиться, — но подниматься с толчка Ева не спешила. Даже наоборот: упёрла локти в колени, тяжело вздохнула, — знаешь, я хочу перед тобой извиниться, — голос Евы звучал глухо, а слова были неразборчивы, — за Лило. За попытку её убийства. Вы все, наверное, думаете, что мне наплевать. Что себя убить, что другого… Думаете, что мне это легко даётся. Но я-то… Я не убийца. Мне же страшно. И себя убивать страшно, а других — это ещё страшнее. Особенно тех, кого любишь. Понимаешь, Мегатрон, я же просто не знаю, как по-другому решить этот вопрос. Я делаю то, что всегда делала. Я ничего больше не могу. Я… ничтожество. Не права я, короче. Я же даже вас с Оптимусом убивать не хочу… Ненавижу вас, конечно. Но не хочу убивать. И вообще, люблю. По-своему, конечно. Как умею. Может, и не умею вовсе, я не знаю!.. Короче, ты меня простишь? — Ева чувствовала, как слёзы текут по щекам. Да, она действительно совершила так много глупых ошибок… И главная смотрела на неё из зеркала. Ева сама воспитала себя так, как воспитала. Сама была во многом виновата. Потому что, в конечном итоге, ничтожество всегда само виновно в своих проблемах. И ненавидеть стоило лишь себя. — Я просто хочу, чтобы меня любили… — и вот теперь разрыдалась в голос.       — Что ты такое говоришь, Ева? — Мегатрон начало речи встретил скептически, а под конец уже смягчился и вовсе присел, пытаясь выловить замыленный взгляд. Ева совсем раскраснелась: было ли дело в её слезах или алкоголе, возможно, в совокупности. Он поддел её челюсть, направив лицо в свою сторону, — Ты создала много проблем, совершила много ошибок, но это не делает тебя ничтожеством, или паразитом, или животным. Не позволяй самой себе усомниться в собственной значимости, Ева. Ты гораздо больше, чем человек, — сегмент пальца продолжал втирать мягкие круги в кожу. Мегатрон подался вперёд, коснулся дермами её щеки, а затем лба. — … И тебя любят, Ева. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я даже не про себя или Оптимуса — это и без того ясно. Лило тебе в души не чает, она позволила тебе попытаться освободить её смертью. Да, в итоге, всё равно оступилась, но всё же… Доверилась, не так ли?       Он взъерошил её локоны, погладив по голове. Что только алкоголь не делал с органикой: Ева так вообще сейчас не была похожа на саму себя, но при этом всё ещё выглядела всё такой же беспомощно очаровательной органикой.       — И я тебя прощаю, конечно же, — опустил ладонь на её плечо, — Все допускают ошибки, главное — не повторять их.       В противовес тяжёлой обстановке в кабинке туалета, у Лило было настроение отменное. Отменное с заделом на жестко потрахаться, либо жестко поспать… Она, впрочем, могла и комбинировать.       — Открывай, — как они дошли до нужной двери Лило уже не помнила, кажется, её довёл Прайм под руку. Да и не важно! Сейчас она стояла в гордой позе, упирала руки в бока и ждала. Правда, шаталась немного… — Я в таком предвкушении!       — Правда? Ты мне это говоришь искренне? — Ева смотрела в чужие окуляры, стараясь прочитать в них эмоции. Не выходило, конечно. Ева читать по глазам не умела. — Я больше никогда не попытаюсь убить Лило. Я не хочу, чтобы она умерла. И сама тоже умирать не хочу. Она… Попросила у меня об обещании, — Ева моргнула, уводя взгляд в сторону, — она попросила, чтобы я не убивала себя. Я боюсь, что однажды опять не сдержусь. Это так страшно. Пожалуйста, Мегатрон, умоляю, — Ева протянула протезы вперёд, оглаживая чужой фейсплейт, шлем, плечи, — если я когда-нибудь попытаюсь нарушить это обещание, ты меня остановишь? — Ева подалась вперёд, оставляя короткий поцелуй на дермах меха. — Пожалуйста, останови меня.       Тем временем Оптимус силился справиться с ключ-картой. Дело было не в том, что он не мог её приложить к сканеру; скорее, сам сканер работал через раз. Но в конечном итоге всё получилось: автоматическая дверь открылась, и мех кивнул внутрь, галантно пропуская Лило первой.       — Я тоже в предвкушении, — Оптимус зашёл следом, тут же блокируя отсек. Когда — если — Мегатрон и Ева найдут их, то постучатся, — чем займёмся?       — Разумеется, — поддался вперёд, заключая Еву в объятья. Она совсем раскисла, видимо, потеряла всякий контроль над эмоциями — отдыхала от них, выгружала весь пережитый стресс и волнение. — Остановлю. Я пригляжу за тобой, Ева. За вами всеми, в конце концов, — слегла приспустил шлем, посмотрев органике в глаза, — и Лило, и Оптимус могут допустить серьёзные ошибки. Второй в особенности, — позволил себе тихо посмеяться, лёгкими движениями поглаживая спину. — Тебе нечего бояться, Ева. Теперь всё будет хорошо.       … Отчего-то Мегатрону, на краткий миг, показалось, что-то врал сам себе. Это наваждение прошло моментально, сменилось на запах волос, когда десептикон ткнул носом в шею.       Лило громко хлопнула в ладони, смахивая дымку перед глазами. Кинулась к кровати и плюхнулась с задорным весельем. Боже, какая она была мягкая! С такой даже вставать не хотелось. Лило пару раз покрутилась на поверхности, а затем ткнулась лицом в простыни.       — Боже, как хорошо! — благодарно провыла, обнимая подушку, — Какая мягкая… — и очнулась от мыслей, возвращаясь к диалогу. Бывает, отвлеклась немного, но ничего страшного. — Чем займёмся? Тем, что у нас выходит лучше всего. — покачнулась на поверхности и приняла первую развратную позу, что пришла ей на ум: приподняла таз выше, изогнувшись в спине дугой. — Поспим! Я так люблю спать… — потерялась щекой о подушку, а затем рассмеялась со своих же слов. Ага, спать, конечно. Этим она и потом займеться, а сейчас… — Иди сюда. Встал там, как неродной.       Ева ответила на объятья, наконец, перестав всхлипывать. Она лишь продолжала задумчиво водить по чужой спине, да шумно дышать. Глаза покалывало. Впервые в жизни Ева чувствовала себя так беззащитно и защищённо одновременно. Ненависть куда-то ушла из её сердца, оставив место лишь для печали. В конце концов никто из них не виноват в том, как распорядился Бог. И даже если он был несправедлив, он сделал то, что посчитал нужным, потому что Бог не даёт тех испытаний, которые человек не сможет пройти. Так считала Ева.       — Всё будет хорошо, — тихо повторила Ева за Мегатроном, — я понимаю, что, может, это совсем не то место, но… Можешь, пожалуйста, открыть свою Искру мне? — Ева попросила — и тут же испугалась. Чего — она сама не знала. — Мне нечего тебе в ответ показать. У меня и нет ничего.       Оптимус решительно шагнул вперёд, опускаясь коленом на кровать. Интерфейс-протоколы пытались запуститься, но каждый клик под натиском действия энджекса переставали. Впрочем, столь развратное поведение скромной по обыкновению Лило… Интриговало.       — Ты такая красивая, — Прайм оставил быстрый поцелуй сквозь одежду на чужой спине, — такая невероятная, — мех потянул за резинку штанов, желая снять их. Рвать отчего-то не хотелось… Ничего рвать не хотелось. Повода не было, — я должен извиниться перед тобой, Лило. Я был несправедлив по отношению к тебе… К вам всем.       — Покажу, — провёл кончиком носа вдоль ее щеки, снова прижался дермами к коже, а затем вовсе посмеялся. Тихо и добродушно, — Но давай не в туалете, хорошо? Вернёмся к двум пьяным идиотам, — хотя они, скорее всего, уже уединились, — Найдём комнату, и я раскрою перед тобой броню, хорошо?       Момента хватило, чтобы подхватить Еву под бёдра и поднять на манипуляторы, впрочем, секунду позднее Мегатрон сверил унитаз нечитаемым взглядом, а затем посмотрел на Еву. Та, вроде, пришла сюда именно за этим… Или это был предлог для уединенного диалога, кто знает?       — Так?..       Лило же повела плечами, почти мурлыкала от его слов.       — Ты прав, Оптимус, — не хотела она думать о прошлых событиях сейчас это не важно — хотелось другого. Просто забыться в удовольствии и уснуть. — Просто достань уже свой коннектор и, возможно, я подумаю, прощать тебя или нет, — хихиканье вырвалось само. Лило повела тазом, помогая стянуть с тебя лишнюю одежду.       — Да, надо бы в туалет сходить, — Ева тихо рассмеялась. Всё было, как в далёком прошлом: алкоголь, вечеринка, личные разговоры в уборной… В этом всегда была какая-то своя атмосфера, неведомая и странная. И всё же задерживаться не стоило: увидеть чужую Душу очень хотелось. Может, зря Ева не принимала Искру Оптимуса? Может, ей стоило только увидеть её и понять что-то?.. — Можешь всё же снять с меня трусы и усадить обратно? Я реально протезами не управляю, — голова Евы болталась из стороны в сторону. Опьянение ещё очень долго не пройдёт.       С тихим шипением коннектор Оптимуса вышел из-под паховой брони, упёрся Лило в протез. Мех навис над Лило, задумчиво осматривая её. И почему органика такая красивая?.. Может, не стоит киберформировать Еву? Фемм во вселенной много, а человека-Евы и человека-Лило всего лишь две.       — Постараюсь заслужить твоё прощение, — Прайм наклонился к Лило, утягивая ту в поцелуй. Весь свой вес перенёс на один из манипуляторов, другим провёл по впалому животу, лобку, тёплой и мокрой плоти, — будь погромче, хорошо? Тогда нас Ева с Мегатроном смогут услышать и отыскать.       — М-м, — Лило вяло отстранилась от поцелуя и приютилась головой на подушку… Веки были тяжёлыми, она ненадолго прикроет их, ничего страшного, не так ли?.. Всего лишь чуть-чуть. Сквозь полуднем продолжает, едва чувствуя своё присутствие в реальности. Благо, манипулятор между бёдер всё ещё держал её в относительном сознании. Лило томно выдохнула, позволяя бессвязным звукам вырываться. — Зависит только от тебя.       Мегатрону понадобилось некоторое время, чтобы задернуть платье и приспустить несчастный кусок ткани. Опустил Еву обратно, а затем припал к косяку кабинки, фокусируя оптику ровно на её лице.       — И часто ты выпивала до такого состояния? — предполагалось, что да. Вот только кому тогда приходилось за ней ухаживать? И не зажимали ли Еву сразу после этого сразу над унитазом? Отвратная мысль, думать о ней не было желания.       — Я не помню, — Ева прикрыла глаза, расслабляясь, — в этом ведь и смысл, Мегатрон. У тебя проблемы, ты не можешь их исправить и напиваешься до состояния свиньи. Но, знаешь, я была очень везучей. Самое страшное, что со мной случалось — это очень сильно больная голова на следующее утро. И всё, — Еву не смущал ни звук, ни положение, в котором они были. Больше того унижения, что они с Лило испытали, когда у них не было ни рук, ни ног, уже испытать было невозможно. Особенно под градусом, когда любое стеснение отрубало напрочь. — Я знаю, что мне нельзя пить… Извини, пожалуйста, за это представление. И спасибо, что помогаешь, Ты очень хороший, — Ева махнула протезом, показывая, что закончила. — Тебе было бы мерзко знать, что меня имели в таком состоянии? Ты бы испытывал ко мне отвращение?       Прайм же на слова Лило лишь тихо хмыкнул. Что же, заставлять органику кричать он умел. Лило об этом знала отлично. И Ева тоже. И Мегатрон. И все на Немезиде.       — Как скажешь, — мех всё же умудрился чмокнуть Лило в щёку, — не усни только. Во сне трудно получать удовольствие, — Оптимус толкнул сразу два пальца в Лило. Те вошли легко: та была полностью расслаблена.       — Скорее всего, — Мегатрон утвердительно цокнул, — но отвращение будет направлено точно не на тебя. Скорее на того, кто рискнул пойти на такой опрометчивый поступок, — на минуту десептикон вовсе замолчал, помогая Еве подняться и вернуть ткань одежды на место. Заведомо натянул резинку нижнего белья, отпустил и та шлепнула об кожу. — Впрочем, Прайм похож на того, кто мог бы такое совершить, разве нет?       И сам Мегатрон, впрочем, тоже. Все зависело от того, кто и до какой степени был пьян. Одно дело легкое опьянение, другое — мерзкое месиво из человека и его блевоты. Десептикон поморщился от подобной сцены и подхватил Еву на манипуляторы.       — Пошли, надо найти Прайму с Лило, — и направился к выходу.       Лило позволила расслабиться себе полностью, даже шире развела ноги, впрочем, она делала это уже будучи в полудреме. Слишком сложно отказать себе по сне на такой мягкой кровати, с приятным головокружением и не менее приятными движениями между ног.       — Мхм… — промычала сквозь пелену дрема. Не спала, но совершенно точно задремала. Каждое чувство казалось фантомным, Лило его регистрировала затылком, но точно не отдавала себе отчета, даже вяло задвигала тазом, глубже насаживаясь на пальцы. Кажется, это все вовсе было сном… Во сне не стоило о чем-то переживать, или контролировать стоны. Они в любом случае вырывались лишь довольным мычанием.       Ева тут же прижалась ближе к Мегатрону, положив голову ему на плечо и обняв за шею протезами. Было приятно чувствовать чужую силу на себе и не ощущать от неё угрозы. Тот инцидент в ванной точно не хотелось повторить.       — Я не думаю, что Оптимус стал бы кого-нибудь трахать в туалете. Он же у нас Прайм… Сам знаешь, ему этот статус дороже всех нас вместе взятых. Ну или хотя бы на уровне. Будь у этого статуса физическое воплощение, то он бы с ним Искрами и слился, — Ева беззлобно рассмеялась. Вокруг смотреть не хотелось. — Знаешь, а я даже рада, что встретила вас всех. Если бы не вы, то я бы спилась, сторчалась и в конечном итоге опять покончила жизнь самоубийством. А с вами лучше и приятнее. У меня есть смысл жизни и вы втроём его олицетворяете. Моё физическое воплощение того, почему я должна умереть, и почему я должна жить.       Оптимус поднял взгляд на Лило. Ты точно уже не бодрствовала, но и сном назвать этого было нельзя. Но если Лило раздвигает ноги и стонет, то почему бы и нет? Она явно не против и ей точно не больно. Хотя, конечно, стоило уточнить.       — Лило, можно я с тобой займусь сексом? — Прайм на всякий случай понизил громкость голоса, чтобы, если Лило всё же спит, не разбудить её.       — Я рад, что ты многое обдумала и поняла… — Мегатрон вышел в главный зал и, конечно же, никого там не обнаружил. Проанализировал всех посетителей — среди них не было знакомых силуэтов. Точно ушли. Пропустил тяжёлый выброс вентиляции и встал, обдумывая варианты: куда они могли уйти? — Ну, конечно… Куда без этого? — сфокусировал оптику на лице органики, — Думаю, они уже ушли к комнатам, — и направился к лестнице, ловко обходя каждого встречного.       Лило, тем временем, ничего внятного ответить не смогла. Привычно промычала, томно глотая воздух ртом. Дышать через нос не получалось — кислорода не хватало.       — П-пожа… — что-то всё же пыталась ответить, возможно вообще бормотала во сне, но отголоски сознания требовали довести дело до конца. Лило, как и её тело, просто требовали скорее ощутить в себе что-нибудь весомое. Что-нибудь, что в очередной раз натянет мышцы и заставит кричать. Лило не знала, почему он так медлит. И кто именно медлил? Неважно, перед глазами уже давно плыли не существующие пятна причудливых образов — хрупкий сон. — …ста.       — Сбежали, черти, — Ева всё же осмотрелась по сторонам, — как дети малые, ей Богу! Попросили же посидеть на месте пять минут… Хотя, нас не было тут точно больше пяти минут. А всё равно! Вот почему они нас не слушаются, Мегатрон? — голос Евы наполнился возмущением. — Их нужно отшлёпать. И в угол поставить. И сладкого лишить. И вообще, кто в доме хозяин?!       Оптимус тихо рассмеялся. Ну да, Ева не умела пить и вести себя, а Лило не умела сдерживать сон. Но если она так просит, то…       — Не за что, — Оптимус ещё шире развёл бёдра Лило, устраиваясь между ними, а после медленно скользнул внутрь. Лоно легко его принимало и это было по-настоящему удивительно: обычно столь подготовлена была только Ева, — шлак, Лило, как же ты хороша, — интерфейс-протоколы, наконец, развернулись в полную силу.       — Пьяному и море по колено, — с каких пор он начал выражаться земными фразами?.. Не суть важно, с кем поведёшься — от того и наберёшься. — Отшлепаешь Прайма, и Лило тоже. Помогу поставить в нужную позу, хочешь? — было забавно представлять подобную сцену. Забавно и… Соблазнительно, в некотором смысле.       Коридор с комнатками казался достаточно большим. До ужаса длинным. И как их тут найти? Нет бы отправил номер апартаментов, да даже сейчас Оптимус ему не отвечал — видимо хотел, чтобы Мегатрон сам их нашёл. Что за внезапные желания поиграть в догонялки? Мегатрон пропустил тяжёлый вздох.       Лило заскулила, даже нахмурилась, всё ещё пребывая в стадии дрёма. Тело само подалось вперёд, желая избежать столь дурманящего удовольствия и продлить сон чуть дольше. Не справлялось, потому и пыталась соскочить с коннектора вовсе, ещё немного поспать. Одновременно с этим слезать вовсе не хотелось, наоборот, так и бурлило желание прижаться ягодицами к сегментам паховой брони, но тогда она точно проснеться. Проснеться и ещё долго будет задыхаться от каждого толчка… Это звучало не так уж и плохо.       — Г-господи… — ладони крепче сжали подушку, тело задрожало в очередной попытке мягко улизнуть от дурмана приятных касаний.       — Хочу, — Ева и правда хотела. — Может, здесь и плётка найдётся? Или какой-нибудь слабый электрошокер? Или ошейник?.. Им бы это пошло. Кстати, я когда-нибудь говорила, что жуткая собственница, нет? Так вот, говорю: увижу вас троих с какой-нибудь блядью на стороне — убью. И вас, и блядь.       Ева осмотрелась вокруг, задумчиво обвела стройные ряды одинаковых дверей. И сколько здесь было комнат? Несколько десятков?       — Да, знатную свинью они нам подложили, — Ева скептично посмотрела на Мегатрона, — ну, с Богом. Надеюсь, мы их найдём где-то здесь, а не в полиэтиленовом пакете.       — Ну что ты, Лило. Я не Господь. Я Оптимус Прайм, — мех задал медленный, ленивым темп. Постоянно приходилось смахивать уведомления сообщений от Мегатрона. Ну вот ни капли невовремя! — Хватит, Лило. Не надо убегать от меня, хорошо? Всё было плохо, потому что вы всегда убегаете. Но мы же друг друга любим и больше не хотим уходить, да?       — Почему тогда Элита все еще живая? — на миг и в этом Мегатрон засомневался. Может, и не живая? То была вселенная Прайма, а не его. Что там с личной проституткой Оптимуса произошло было неизвестно. — Впрочем, не так важно. Мне твои слова знакомы, Ева, — подался к первой двери. Та сразу открылась и, к всеобщему сожалению, лицезрели они далеко не пустой отсек, а какую-то межвидовую оргию с булькающими протяжными звуками и щебечущим завыванием. Мегатрон сразу захлопнул дверь и еще некоторое время просто сверлил взглядом стену. Почему ее не заперли? Или это местная особенность, оставлять дверь открытой?       Десептикон решил не думать об этом. Просто направился к другим дверям, стуча в каждую. Когда-нибудь точно наткнуться на нужную.       — Оптимус… — Лило вываливалась из сна неохотно, но того требовал организм — игнорировать толчки, даже неторопливые, не удавалось. Органика поерзала в простынях, неуклюже переставляя ладони по скомканному одеялу. Невольно нахмурилась на влажный участок подушки — видимо, уснула с открытым ртом — слюни стекли на ткань. Вместе с потерянным сном росло раздражение. Телодвижений Прайма казалось мало, он снова издевался? Черт бы его побрал! — Хватит нежничать!.. — по началу и сама не узнала свой недовольный тон, да и бормотала в подушку. Но в самом деле? Все это время он даже стараться быть нежным не хотел, а сейчас, когда ей хотелось просто быть вдавленной в матрас, решил разыграть доброго любовника? Как же стремительно росло отчаяние, Лило не скрывала собственного вопля. — Черт побери тебя, Прайм. Жестче, пожалуста. Просто вбей меня в матрас, умоляю!       — А кто сказал, что эта шлюха жива? — Ева нахмурилась, не спеша комментировать то, что они с Мегатроном увидели в одном из номеров. Ну и мерзость!.. Интересно, а они вчетвером со стороны также гротескно смотрятся? — Я была знакома с её двумя версиями. Ни одна из них не погибла, но и жизнью назвать это нельзя. Поэтому они — они — не живы. Они существуют. Без свободы. Это куда страшнее смерти. Ты же не думал, что я не умею мстить?       Ева зажмурилась. Что-то её начинало клонить в сон. Приятно, когда тебя носят на руках.       Оптимус в ответ на слова Лило удивлённо приподнял надбровные дуги, а после громко расхохотался. Ну и ну, он так долго добивался схожей реакции от органики, а стоило лишь налить немного алкоголя? Чудеса, да и только.       — Если завтра не сможешь нормально ходить, то не вини меня, — Прайм взял Лило за бёдра, а после резко дёрнул к себе, насаживая до конца. И тут же задал темп, но уже другой: жёсткий, быстрый, глубокий. Такой, который мог бы порвать Лило, не будь она столь раскрыта перед ним, — хорошая органика. Ты, Лило. Такая хорошая. Продолжай в том же духе.       — Не засыпай, — Мегатрон мягко встряхнул органику на манипуляторах. Очередная дверь ответила на стук молчанием, полным игнорированием. Мех пошел дальше, а затем на клик задумался — а вдруг и Прайм с Лило просто не услышат стука? Кажется, его настроение стремительно падало — теперь действительно хотелось просто поставить их в угол. — Я не готов искать этих двоих в одиночку. Особенно в таком специфическом месте.       Впрочем, кажется, он шел в нужном направлении, стоило прислушаться к окружающим звукам. Звукоизоляция была достойная — Мегатрон это признал, но вот представить, насколько громко вопила Лило, раз ее было слышно даже сквозь стены — не мог. Да, до него звуки доходили тихими, но если выкрутить аудиосенсоры чуть мощнее…       Сама Лило смысла сказанного автоботом не уловила, да и ответить не смогла — сразу поперхнулась. Вовсе забыла, как дышать.       — Ч-черт! — невнятно выкрикнула, то ли ругалась на такое жестокое обращение с своим телом, то ли наоборот радовалась. Она и сама толком не могла разобрать, да и не хотела. Было до безумия хорошо, и органика боялась, что все действительно окажется просто сном. Ноги точно будут болеть, и не только от каждого рваного толчка в ее мышцы, но и от каждого шлепка, что издавала броня, встретившись с кожей на ягодицах. Плевать, просто плевать. Лило пыталась найти хоть какую-то опору руками, но даже это было тщетно, благо, Оптимус крепко держал ту за бедра — и даже с этого завтра проступят синяки. Завтра Лило просто будет одним сплошным плакатом, что расписал Прайм. Мегатрон будет завидовать, определенно. — О-опт…       И снова сорвалась на визг, даже на крик уже не хватало сил. Горло саднило от вырывающихся воплей. Окружение перед глазами вовсе поплыло от наворачивающихся слез, к слову, Лило — опять же — была только рада. Пусть все эти чувства выбьют из нее каждую негативную эмоцию. Может после этого ей наконец станет спокойнее.       Прозвучал стук в дверь, а затем и голос Мегатрона. Тот, кажется, требовал ее открыть. О, нет. Нет-нет! Как же не вовремя!.. Открыть дверь значило лишь одно, а прерываться не хотелось. Совершенно не хотелось, Лило уже хотела просто послать их в одно неприличное место: далеко и подальше, лишь бы не мешали.       — Я чёт не понимаю, — Ева проморгалась, отгоняя от себя сон. Нет, ночь ещё не закончилась. Если она уснёт, то опять проснётся в личном Аду. А сейчас она здесь — с любимыми, приятными людьми и не людьми, — он её там трахает или убивает? Знаешь, за время жизни с вами я уже успела научиться распознавать тональность криков. По моим подсчётам сейчас кого-то реально хорошо трахают и это даже не насилие, — к удивлению Евы, трахаться уже не хотелось. Хотелось заняться любовью. Это немного другое — так считала Ева. Или не считала. Было ли у неё хоть на что-то своё мнение?       Оптимус даже не повернул шлема в сторону стука: как бы ему не было грустно оставлять свою Искру и Бондмейта под дверью, как киберлис, но сейчас мех был занят куда более важными делами. Всё же это Мегатрон и Ева сами виноваты: могли сразу с ними пойти, а не сбегать в туалет или куда они там бегали?..       — Да, Лило. Громче. Там за дверью тоже хотят послушать, — мех дёрнул Лило наверх, заставляя оседлать себя. Новое положение принесло массу новых ощущений, — будь такой всегда, ясно? И будешь жить в удовольствии, — Оптимус умудрялся не сбивать темпа вообще. Лило кончит на нём и даже тогда он будет продолжать вбиваться в расслабленное тело. Она же хотела, чтобы он выбил из неё всю дурь?..       — Они реально там ебутся и даже дверь не открывают, — Ева медленно поглаживала меха по честплейту, — какие они… Смешные. Знаешь, я тут задумалась о том, что мы вчетвером так похожи. Правда подходим друг другу все. Это удивительно, но очень мило.       — Что же, — Мегатрон выдохнул, с странным коктейлем эмоций вслушиваясь в очередные звуки. Манипуляторы чуть приспустились, а затем вовсе поставили органику на пол. Мегатрон дождался момента, когда Ева плотнее привстанет к его корпусу, найдет себе опору. Она все еще стояла вяло, скорее, висела на нем. — Придется немного нанести ущерб данному заведению. Видит Праймус, я этого не хотел.       Сегменты пальцев вцепились в швы дверей. Десептикон дернул и с первого рывка пару соединений все же выломались. Потом придется оставить заведующему круглую сумму, но Мегатрон эту мысль сразу отложил. Подхватил Еву и быстрее зашел внутрь, с такой же силой сомкнув двери обратно. Те послушно закрылись, видимо, замкнулось последнее соединение, да и то держалось на Божьем слове.       Смешанные вопли в комнате были еще более громкими, чем сначала казалось. Мегатрон действительно прислушался к словам Евы — тут реально словно кого-то убивали, впрочем, все опасения в миг пропали, стоило моргнуть в сторону виновников этого громкого представления.       Лило взвыла громче, стоило ее положению смениться. Теперь всякая опора пропала и органике пришлось неуклюже повозиться, чтобы найти новую. Нашла, судорожно вцепившись в детали брони где-то позади себя. Лило захлебывалась в собственных стонах, даже криках, когда коннектор особо подлым образом долбился в укромные места. Даже всякий дискомфорт сейчас ощущался как дополнение к удовольствию. Лило и не заметила, что в комнате появился еще кто-то.       — П-пожалуйста, — конец слова смылся под очередным воплем. Она, конечно, надеялась, что Оптимус это слово разобрал. Прижалась ближе к корпусу, словно хотела вжиться в самое его существование. Прижалась и задрала голову с вполне очевидным намеком: лучше вряд ли станет, но если она сейчас ощутит давление на шее, то точно отправиться прямиком в космос. Там же и умрет. — Пр… — как же сложно было выдавливать из себя слова! — … души.       Прайм отреагировал на приказ сразу, даже не повернув шлема в сторону вошедших. Плевать. Они с Лило сейчас находятся почти что в Раю, а остальные двое могли к ним присоединиться или не мешать вовсе. ЭМ-поле Прайм не скрывал, наоборот, направил его к единственному, кто мог почувствовать это. К Мегатрону.       Манипулятор потянулся к тонкой человеческой шее. Оптимус не был уверен, что сможет точно рассчитывать силу давления. Энджекс ещё не скоро вымоется из внутренних систем. И всё же страх убить Лило не пересиливает желание, что взрывалось сверхновыми в честплейте: Прайм сжимает кулак на шее Лило, прекрасно зная, что завтра там будут чернеть страшные отметины. Вместе с тем мех стонет, когда горячая плоть ещё сильнее сжимается вокруг коннектора.       — Прекрасна, — Оптимус так любит, как и ненавидит. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и корпус начнёт натурально плавиться.       Ева моргает на открывшуюся картину. Как это было… Действительно прекрасно. Лило, выгибающаяся на Оптимусе; тот, душащий её… Они выглядели так хорошо. Так правильно, так по-домашнему, так по-родному. Ева бы многое отдала, чтобы так было всегда. Чтобы без крови и агонии, чтобы по взаимному согласию, любви и желанию.       Ева прижимается сильнее к Мегатрону, силой заставляя себя оторвать взгляд от открывшейся картины. Смотрит на чужой фейсплейт нечитаемым взглядом.       Долго ждать не пришлось. Лило, кажется, сейчас вовсе сама себе сломает позвоночник. Оргазм прошиб сильно, словно раскаленный метал ввели внутривенно и пустили по кровеносной системе. Крики теперь отдавали сплошными хрипами. Органика заерзала конечностями, чтобы сбавить темп или слезть с коннектора — действовала машинально, потому что с переизбытком чувств и эмоций справиться не могла. Одновременно с этим хотелось вернуться обратно, продолжать эту комбинацию липких звуков и заглатывать влагалищем коннектор до бесчувствия. Просто упасть в обморок, к чертовой матери.       — С-сба-авь… — да и сбавлять не хотелось. Где-то в глубине радовалась темная часть души, все это время желавшая просто послужить куклой для удовлетворения чужих желаний. Боль была, благо, смешивалась с удовольствием. Лило от нее не отмахивалась, скорее наоборот, пыталась в полной мере ощутить ее на себе. Было в этом что-то еще более прекрасное. Сейчас она даже самой себе напоминала животное в период течки.       Мегатрон все же отвел взгляд к Еве, нехотя — не до конца был уверен, что зрелище перед ним действительно обоюдное, а не очередной способ пыток. Ах да, Искра, точно. Осмотрелся и направился дальше по помещению, подальше от громких вскриков и шлепков. Впрочем, это не особо помогало.       Десептикон неторопливо сел на диван, позволяя Еве удобнее разместиться на его бедренных сочленениях. Удобно, что помещение было рассчитано и на мероприятие где участвуют более двух личностей… Мегатрон смахнул всплывшее перед оптикой изображение недавней оргии, что они с Евой застали.       — Не будем им мешать, — да и неловко было в это лезть. Потом придется иметь дело не с одним недовольным, а с двумя. Стыковочные швы едва расширились, сегменты отходили неторопливо, — Не самое лучшее место для такой сентиментальности, но… — но раз уж Ева хотела — почему нет? Внешняя броня отошла, за ней последовала и внутренняя, растягивая общую интригу. Мегатрон не торопился, спешить в такой момент не было смысла.       — Даже если сюда заявится сам Праймус, то им это не помешает, — Ева тихо рассмеялась, спрятав лицо в ладони протеза. Она чувствовала, насколько была красной. Из-за чего? Возбуждения, жары, смущения, алкоголя? Или всего вместе? — ты можешь мне ничего не открывать, Мегатрон, если не хочешь. Я не заставляю и не выклянчиваю. Просто, — Ева смотрела в темноту напротив. Ладони света не пропускали, — я хочу увидеть тебя настоящего. Если Праймус дал нам такую возможность. Может, тогда я пойму что-то, что не могла понять раньше?       Ева надеялась на это. В это хотелось верить. Отчего-то Мегатрон в душе Евы отзывался совсем по-другому, не как Прайм. В её представлении он был тихим океаном: безусловно, он мог стать смертоносным во время шторма, но не во время штиля. Оптимус же был извергающимся вулканом… А Лило тихим сибирским лесом. А кем была Ева для себя? Выжженной пустынью?..       Оптимус не замедлился, но позу поменял. На этот раз он лёг на кровать спиной, усаживая брыкающуюся Лило на себя. Перезагрузка грозила вот-вот обрушиться на него и Оптимус не хотел от этого отказываться. Мех всё ещё сжимал чужое горло, приблизил её лицо к своему, утянул в поцелуй. Свободным манипулятором продолжал приподнимать и опускать органику на себя.       Прайм хотел, чтобы этот момент не заканчивался никогда. И он сделает всё, чтобы это действительно никогда не закончилось.       — Если для тебя это важно, я более чем рад показать, Ева, — пластины всё же разошлись окончательно, открывая взору яркое сияние с камеры Искры. В ней всё ещё недоставало одного фрагмента. Было несколько тревожно, скорее даже — непривычно. Ему ещё никогда не приходилось открывать Искру перед кем-то… Кроме Оптимуса, разумеется, но там был другой случай. Совершенно. Мегатрон затяжно молчал — вспоминал реакцию Прайма на касания Лило к внутренним системам. Самому было интересно, как система будет считывать такое интимное вмешательство. — Я рад помочь тебе, ты это знаешь, — прядь органики с удивительной покорностью заправилась за ухо. Манипулятора от её головы Мегатрон не отвёл, наоборот, запустил пальцы в волосы аккуратным движениями.       В контраст к происходящему, отделении отсека, продолжались смешанные приглушённые вопли. Они, конечно, стали тише, потому что Лило теперь выражала все свои эмоции и ощущения в дермы Оптимуса. Пыталась отстраниться, чтобы глотнуть воздуха — окружение вовсе плыло пятнами, фокусировка каждый раз сбивалась от толчков. Мышцы — Господи! — как же они ныли от приложенной нагрузки. Лило вечно то расслаблялась, то в очередной раз напрягалась, плотнее сжимая коннектор. От переизбытка удовольствия хотелось сбежать, как жаль, что её не выпускали — проверяли на прочность, на выносливость и громкость.       — Оптимус… — когда отстраниться на доли сантиметра всё же вышло, Лило бессвязно промямлила, скорее прохрипела. — Оптимус! Боже… — не знала, куда себя деть, где найти себе место. Как бы не пыталась принять новое положение: ей то не позволял автобот, то оно вовсе было неудобным.       Ева всё же нерешительно отстранила ладони от лица, а после посмотрела в открытый честплейт Мегатрона, прямиком на Искру. И обомлела. Это было… Красиво? Пожалуй, да. Но вовсе не в физической красоте было дело. Ни в голубых отсветах, ни в сиянии, ни во внешнем великолепии. Ева прямо сейчас смотрела на чужую Душу. И это осознание сжирало что-то внутри Евы, убивало ненависть. Чужая личность, эмоции и желания — это всегда потёмки, но почему тогда Ева сейчас на это смотрит?       Внешний вид Мегатрона теперь теряет смысл, как и любое другое физическое проявление. Ева смотрит на то, что причинило ей много зла — и не может найти в себе сил для злобы. Разве можно ненавидеть того, кто открыл перед тобой Душу? Ева теряется в попытке найти ответ на этот вопрос.       Ева тянется к полам платья, а после одним движением снимает его с себя, заставляя Мегатрона убрать ладони с её головы. Хочется прикасаться к этому не через ткань, а кожа к коже… Металлу. Искре. Ева прижимается к честплейту Мегатрона, но не смеет прикоснуться к его Искре.       — Я рада увидеть тебя настоящего, — шепчет Ева, отчего-то вновь чувствуя жжение в глазах, — я так рада это видеть. Я не знаю, могу ли её коснуться, — и Ева понимает, что это вопрос не разрешения, — я не знаю, имею ли право.       — Лило! — Оптимус тоже не сдерживает крика — перезагрузка всё же обрушивается на него, настигает, как орбитальная бомбардировка. Искру жжёт пламенем, но уже не Плавильни, а Послеискрия. Прайм теряется в этом и ему кажется, что выхода из этого уже нет. Он и не хочет уходить. Ему не нужно уходить.       — Если хочешь — можешь, — Мегатрон пропустил тяжёлую вентиляцию, в предвкушении. — Ты имеешь на это полное право — знай это.       Хотелось, чтобы она коснулась, изучила лучше, обвела внутренние сегменты. Просто продолжала смотреть на Искру с обожанием — это было прекрасно. Просто прекрасно. Он провёл ладонью вдоль её рёбер, наклонился ближе, оставив очередной поцелуй на её лбу.       — Я люблю тебя. Вас всех. Разве этого недостаточно? — это уже произнёс шёпотом, в самое ухо, стараясь донести до самой сути Евы. В данный момент она казалась ещё прекраснее, чем до этого. — Ты такая красивая, Ева, — прижался дермами к раковине, — Неужели тебя это так смущает? Ты вся покраснела. Я думал, тебя смутить крайне сложно, но вот мы здесь.       Лило на заднем плане что-то отчаянно провыла, на неё Мегатрон внимания не обращал — веселились и ладно. Никто не умирал — уже хорошо. Лило взвыла по другой причине: один автобот пошёл на второй круг и, когда приятная дрожь от усталости, растяжения и грубого проникновения сменила боль, он вдруг перезагрузился! Черт бы его побрал, Лило только вошла во вкус, а её просто бросили над пропастью.       — Нет-нет! — продолжала насаживаться на коннектор, гонимая лишь чувством голого животного удовольствия. Даже влажное чавканье её больше не смущало, скорее наоборот. — Оптимус! Не смей останавливаться, пожалуйста!       Оптимус приходит в себя стремительно, хотя он едва ли может сказать, что находится в онлайне. Мир вокруг него сжимается ровно до одного человека, насаживающегося на его коннектор, как турболиса во время гона. Прайм слышит то, что говорит Лило, и видит Праймус: он и не планировал останавливаться.       Один штекер выскальзывает из честплейта, направляясь к Лило. Скрывается за ней, медленно скользит: от шеи, ниже по спине к впадинке копчика, и ещё ниже…       — Прогнись, — Прайм не говорит — он почти что рычит, — прогнись, шлак тебя дери, — Оптимус хочет ощутить ещё большую узость, и он её ощутит. Лило права: им не нужно останавливаться на достигнутом.       — Я тоже вас всех люблю. Тебя люблю, Мегатрон, — говорит Ева и понимает, что не врёт. Не лукавит. Не говорит, лишь бы сказать, — меня это смущает. Меня никогда не любили. Я никогда не любила, — Ева, наконец, решается. Тянет протезы вперёд, касаясь сразу самой Искры. Жалеет, что касается не родными руками, но любое сожаление тушится пониманием того, что она всё равно трогает чужую Душу, — открой паховую, Мегатрон. Я хочу быть ещё ближе, пожалуйста. Как можно ближе, как сейчас позволит тело.       Лило не скрывает собственной дрожи в теле. Было тяжело отвлечся от установленного ритма и выполнить приказ, но она себя заставила. Прижалась грудью к честплейту, послушно выгибая спину и без капли скромности задирая таз выше. Не знала, что он там собрался делать, но даже если к коннектору присоединиться кабель — вряд ли она будет против. При должной осмотрительности и аккуратности это было бы просто умопомрачительно… От одной мысли Лило судорожно простонала. Но, кажется, кабель направлялся не туда…       — Куда ты?.. — вопрос вырвался сам, чистым любопытством и очарованием. Лило прижалась щекой к краю честплейта, даже не контролируя собственный поток слюны, что стекал со рта. Замыленный взгляд пытался проследить за траекторией движения кабеля. Всё же, поняла, куда именно он метился, когда дрогнула от прикосновения, — Ох, Боже…       Не сопротивлялась, не хотела, да и не осмелилась — послушно схватилась пальцами за стыковочные швы, едва дрогнув тазом от оказанного давления аккурат в анальное отверстие.       Мегатрон хотел было глянуть и проверить, почему Прайм с Лило неожиданно притихли, но сейчас было дело гораздо важнее этого. Да, Оптимус не мухлевал — прикосновение к Искре действительно отдавали теплом по всему корпусу. Десептикон не сдержал дрожи в системах.       — Не торопись, Ева, — вцепился ладонью в её руку, позволяя себе откинуться на спинку и расслабиться, — просто… Давай посидим так немного дольше, — как же это было приятно. Просто до безумия хорошо, действительно получше интерфейса… Он и рядом не стоял. В какой-то момент стало интересно, как сильно его прошибет перезагрузка, если параллельно с коннектором Ева будет осыпать вниманием и саму его душу? От этой мысли уже хотелось перезагрузиться. Мегатрон неряшливо вкинул команду открыть паховые пластины, обе: и порта, и коннектора. Пусть сама выберет, что ей больше по душе.       Ева судорожно кивает. Не спешить?.. Она не хочет спешить! Она хочет, чтобы так было всегда. Чтобы этот момент растянулся на бесконечность лет. Чтобы вокруг гибли планеты и галактики, а вот это — не прекращалось. И одновременно с этим Ева хочет быть до жути жадной. Спешить, потому что чертовски боится опять умереть… Да, умирать действительно страшно, когда есть, что терять.       И зачем Ева раньше барахталась в этой бесконечной ненависти? Она так много теряла: потеряла столько подобных моментов. Ради чего? Свободы? Ева никогда себя не чувствовала настолько свободной, насколько была сейчас. Может, раньше Ева принимала свободу за что-то другое? Думала, что она где-то там — в другом мире, времени, месте. А она всё это время была рядом, совсем под боком. Имела три личины, но была же.       Ева чувствует, как коннектор прижимается к животу и бёдрам; кидает взгляд вниз… И порт тоже. Как странно: Ева не чувствует ни капли пошлости. Даже те звуки, что издают Лило и Оптимус, не кажутся ей вульгарными.       Ева убрала один протез от Искры Мегатрона, а после и второй. Если Мегатрон дал ей всё, то она использует всё. Ладонью Ева обхватила коннектор меха, сжала. Второй направилась к порту, обводя внешние мембраны… А сама наклонила лицо к чужой Искре, проходясь по ней языком. Как чудно. Как необычно. Как правильно.       Оптимус вздрогнул. Знакомое ощущение прошибло его честплейт; быстрый анализ помещения ничего не дал, но внутренне мех понял, что произошло. Как ни странно, ни разочарования, ни ревности не возникло. Искра Мегатрона принадлежала Еве также, как Лило или ему, Прайму.       Штекер медленно толкнулся в тугие стенки анального отверстия, раздвигая тугую плоть. Оптимус выключил оптику, сосредотачиваясь на ощущениях. Сенсоры сходили с ума, а процессор с ещё большим трудом справлялся с количеством уведомлений.       Соскочила. Лило одним рваным движением просто соскочила с кабеля — это было машинальное действие, гонимое лёгким испугом. Такого опыта у неё не было, а вот у Евы — вполне. Но разве это повод останавливаться? Лило не меняла положения, но всё же заерзала на броне, обеспечивая себе хотя бы малейшее трение, чтобы уталить зуд между ног.       — Оптимус… — было немного неловко просить, что странно. Всякий стыд и смущение уже не имели никакого права присутствовать в их компании. От них давно и следа не осталось, но возможно, это были и не они, а тот самый проблеск нерешительности. А, к чёрту, потом будет разбираться с последствиями. Сейчас, под пьяную голову, легче рискнуть на подобное, чем на трезвую. — Оптимус, ты мог бы добавить второй и к коннектору? — Лило не была уверена, как ей удалось звучать так отчаянно и обидчиво, но что сказано — то сказано. Теперь она сгорала он нетерпения, плотнее сжимая челюсти.       — Праймус, — а вот и Мегатрон присоединился к общей развратной идилии, в попытке смыть резво выплывающие окна о предупреждениях и экстренных температурах. Он сразу себя поправил, — Ева…       И даже не знал, на чем именно ему концентрировать внимание: всего казалось слишком много, предостаточно для ранней перезагрузки, даже слишком. Это не шло ни в какое сравнение, потому и десептикон решил не выражать доводы словами, а просто поддаться чувствам и расслабиться, вцепившись манипуляторами в органику. Мысли недолго прибывали в хаосе, Мегатрон выпускает пару кабелей и затягивает их на чужих бёдрах, направляет один к ткани трусов, прижимается к материалу. Намеренно не лезет в само нижнее бельё — торопиться, опять же, не было смысла.       Сперва Оптимус просто не верит этой просьбе. Ему кажется, что он окончательно сошёл с ума, или энджекс был с наркотическими присадками… Но факт был фактом. На нём сидела Лило и просила больше его внутрь себя. Разве можно сказать «нет»?       — Конечно, Лило, — Прайм отдаёт команду на выпуск ещё одного штекера — крупнее, чем предыдущего — и направляет его к лону органики, насаженному на коннектор. — А теперь не смей дёргаться.       Прайм обнимает Лило, крепко прижимая к себе. Два штекера двигаются внутрь синхронно и оба встречают сильное сопротивление плоти. Мех не останавливается, но следит за тем, чтобы натяжение не стало критическим.       Ева расслабляется в объятьях Мегатрона и тоже решает: спешить некуда. Ни ей, ни Мегатрону, ни Оптимусу, ни Лило. У них есть всё время мира. Поэтому спешить некуда. Поэтому надо наслаждаться каждой секундой происходящего.       Чужая душа на вкус странная. Это даже, вероятно, и не вкус вовсе, а нечто иное. Ева не знает, как описать. Ни в одном языке мира нет определения для этого.       — Я люблю тебя, — шепчет Ева одними губами, не отрывая взгляда от Искры Мегатрона.       — И я тебя, Ева. До невозможного, — Мегатрон притушил оптику, откидывая шлем назад, но говорить не прекращал, — Каждую клетку твоего организма и каждый твой поступок. Был он хорошим или плохим — это неважно. Это никак не мешает обожать всё твоё естество, твоё прошлое и будущее, какими бы они не были. Твоё настоящее — в особенности. Всё это, — провёл пальцами вдоль позвоночника, мысленно отсчитывая позвонки. Конец кабеля плотнее прижался к ткани в месте, где ощущались очертания клитора — да, даже такую мелочь кабели позволяли определять. Полезная функция. — Каждый дюйм твоей кожи и каждый волос на твоей милой голове; каждое слово, что слетает с твоих губ, будь это ненависть или обожание. Неважно.       Просто неважно. Эмоции кипели и откидывать их на задний план — значит проявить неуважение к органике, что спустя пару минут уже сводила все рабочие блоки с ума. Чем он мог ей отплатить? Разве что обожанием и верностью до скончания его дней. Благо, кибертронцы живут долго.       Лило пыталась — честно — не двигаться вовсе, но инстинктивно дрогнула, стоило мышцам неприятно натянуться. Жжение долго себя ждать не заставило, органика зашипела, скинув голову обратно к броне. Оно пройдёт, вскоре организм привыкнет и тогда — начнётся самое интересное. Надежда потерять сознание, будучи оттраханной во всех возможных смыслах, просто сводило с ума. На трезвую голову она о таком и подумать не могла — не позволила бы самой себе. Слишком сильно Лило ценила грань дозволенного и не позволяла её нарушать, но сейчас… Лило повела мыльным взглядом ровно к алой оптике, медленно заелозила головой, дабы повернуться к фейсплейту. Глупо, наверно, сейчас выглядело её лицо, но её это не волновало. Надо было немного отвлечься от жжения снизу.       — Глосса… — внятно собрать буквы в слова не вышло. Лило шумно сглотнула, подавив в себе очередной стон из самого нутра, — высунь глоссу, пожалуйста.       Ева вздрогнула: удовольствие прошибло её пах, но физическое удовлетворение ни за что не могло встать в один ряд с моральным. Да, Ева умерла. Но она попала вовсе не в Ад. Господь поместил её в Чистилище и, вот, она прошла долгий путь, чтобы оказаться в Раю. Стоило ли оно того?       Да.       И если Еве придётся пройти ещё тысячу таких Адов, то она пройдёт их для того, чтобы вновь оказаться на этом самом месте. Даже если нужно будет сдохнуть.       Ева опять плачет, и она надеется, что солёные слёзы не повредят ничего внутри честплейта Мегатрона. Особенно Искру. Ева продолжает целовать её, как будто это то, от чего зависит её жизнь. Но так и есть. Без неё — без них всех — жизни не будет. Будет жалкое существование.       — Если завтра я проснусь, и вновь буду говорить о ненависти, то прости меня и не верь в это. Пожалуйста, просто не верь и другим не дай поверить, — Ева теряется в собственных мыслях. И дело уже не в алкоголе. Вовсе не он пьянит.       Оптимус открывает энергоприёмник, высовывает длинную глоссу. Милым маленьким фетишам Лило стоило потакать.       И вместе с тем продолжать насаживать на себя. Глубже и глубже, пока один штекер не дойдёт до матки, а второй… Впрочем, всё в рамках разумного.       — Думаю, я помогу напомнить тебе, почему ты нас любишь, Ева, а не ненавидишь, — Мегатрон выдержал тихую усмешку, а затем вернулся к шумной вентиляции и тихим, гортанным стонам, лениво вытекающих из-под корпуса. Искра вовсе трепетала, её сияние мерцало в такт проносящимся мыслям и эмоциям. — Всё хорошо. Тебе нужно время, чтобы справиться с этим. Я готов подождать. Мы готовы.       Он едва повёл тазом, насаживаясь на пальцы чуть глубже. Интерфейс протоколы вынуждали разогнать выброс энергии на полную, но Мегатрон их сдерживал.       — П-подожди немного, — Лило едва заметно качнулась, с интересом всматриваясь в мягкий металл глоссы, даже сглотнула слюну в предвкушении. Человеческий язык был меньше, значительно. С глоссой будет куда приятнее, удобнее. — Дай время привыкнуть, — приникла губам к кончику мягкого метала и поддалась ниже, посасывая глоссу. Удовлетворенное мычание сорвалось, не могла она сдержать восторга от такого развратного занятия. Просто не могла, особенно, когда зуд от растяжения медленно сходил на нет. И всё же, стоило позволить организму адаптироваться.       Отстранилась на краткий миг, вытянув и свой язык — наблюдать за возникшей тонкой нитью слюны было обворожительно. Лило не смогла долго сдерживаться, покорно вернулась к сосанию, стараясь взять как можно больше длины.       — Я верю тебе, Мегатрон, — и Ева действительно верит. Верит каждому из этих троих. Не раздумывая Ева доверяет им всё: смерть, жизнь, свободу. Это больше не кажется странным или диким. О нет. Всё правильно. Всё хорошо. Всё так, как и должно быть, — я верю всем вам. И всё же прости меня, — целует Искру ещё раз, ведя губами по неясной материт, — прости за нелюбовь, за ненависть, за оскорбления. Ты не раб. Никто здесь не раб.       Ева сжимает пальцы в кулак вокруг коннектора меха ещё плотнее, медленно ведя вверх, а после вниз. Второй протез, что находится у порта Мегатрона, тоже задаёт медленный темп. Ева будто танцует.       Оптимус внемлет словам Лило: замирает, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям. Да и сам он тоже должен привыкнуть: всего было слишком много.       Особенно у глоссы. И почему они не додумались установить ещё больше сенсоров на эту часть корпуса?.. Прайм проталкивает глоссу глубже в рот Лило. Пусть примет его полностью. Без остатка.       — Давно тебя простил, — слова сбиваются. Моральная составляющая действительно важна, но и прикосновения к Искре играют решающую роль в перезагрузке. Она была близка и пододвигало её далеко не активная стимуляция датчиков. Сейчас это казалось лишь приятным дополнением. Всё внимание концентрировалось на кабеле — он всё же нырнул под влажную ткань трусов, вернулся к клитору и очертил уже более быстрые круги. Жадные и тугие, словно Ева могла сейчас от него сбежать. Не могла, да и вряд ли хотела.       Из-под брони вырвались ещё пару кабелей, сразу прижались к горячей коже, стягивались вокруг плоти, словно обнимали. Мегатрон так гасил горящую потребность в более плотном физическом контакте. Ладонь опустилась к груди, очертила мягкие полушария, пальцы едва ущипнули сосок.       — И ты прости, Ева, — Мегатрон рвано выдохнул, — за все мои ошибки и неподобающее отношение к вам. Вы всегда заслуживали большего.       Лило не слышала душевного диалога, что происходил в отдалении — внимала шуму систем Оптимуса. С ещё большей жадностью вслушивалась в собственное мычание и скольжение губ о глоссу. Кажется, она сейчас вовсе полезет в сам энергоприемник, лишь бы заглотить больше. Оптимусу, кажется, это тоже нравилось. Язык не был лишён действий — с каждым движением прижимался к металлу, обводил застенчивые полосы.       Спустя некоторое время ненасытного изучения, Лило едва двинула тазом, намекая на неторопливое возобновление темпа. Можно было начать двигаться — быстрее привыкнет. Главное сразу не переходить к стадии отбойного молотка.       О, как Ева жалела о том, что у неё нет Искры и возможности слиться в гештальт. Ева на грани того, чтобы согласиться на киберформирование. Потому что если кибертронский корпус позволит стать ещё ближе, то Ева готова.       И даже так — Мегатрона вокруг много. Всех их вокруг много. Они забрались Еве под кожу, в самую душу и поселились там. Ева всё же слукавила: она раба, но раба добровольная и у неё два хозяина и одна хозяйка. Вольную получать Ева не хочет.       Стон вырывается прямо в Искру Мегатрона. Ева не знает, что ещё может сделать, но она обязательно сделает. Сделает всё и даже больше.       — Я тоже тебя простила, — это правда. Ноги, руки — это дело наживное. Даже Земля — и та тоже. — Мы и так получили лучшее. Мы получили вас.       Оптимус слабо мерцает оптикой, смотря на лицо Лило. Так выглядела так развратно… Но отчего-то называть её шлюхой не хотелось. Шлюхи не были так честны в своей развращённости.       Мех толкается медленно, будто на пробу. Оптимус специально задаст несинхронный темп: пусть Лило ощутит каждый дюйм того, что сейчас находится в ней.       — Шлак, Ева, — Мегатрон подался вперёд, резко и неожиданно. Даже для самого себя. Обхватил ту манипуляторами, обнимая и прижав ещё ближе, обволакивая органику вовсе от всего внешнего мира. Ритм кабеля на миг сбился, но сразу вернулся к первоначальному темпу. — Поверить не могу, что ты действительно существуешь. С нами. — дёрнулся и тазом, сильнее вдавливаясь коннектором в кулак. — Это так опьяняет… Совершенство. Ты просто совершенство. Вся твоя личность, всё её негативные и положительные стороны, каждая чёрта характера — всё это ещё и в такой соблазнительной оболочке, Праймус, — Мегатрон выдавил из себя стон, не отвлекаясь ни от игры с чувствительным бугорком, ни от груди. Правда манипулятор теперь заменили кабели. — Я рад, так рад, что ты останешься с нами не только физически, но и ментально.       В отдалении снова вернулись звуки — это Лило тихо всхлипывала от дурмана удовольствия. Даже отпряла от глоссы, шумно дыша. Кислорода не хватало: не то дело в духоте, не то в крепких объятьях Прайма — она не знала, но прекращать этого не хотела.       — Оптимус, пожалуйста, — Лило пыталась подстроиться под его движения, но автобот не позволял этого сделать. Видимо, отдалял ее второй оргазм как можно дольше, тянул, чтобы довести органику до полного рыдающего месива. Лило не была против быть этим самым месивом. Вовсе нет. Но минуты хватило, чтобы она вовсе сошла с ума в попытках установить нужный ритм. — Я не могу… Не могу!       Голову на весу долго держать не вышло — она вернулась к броне, с каким-то замученным выражением наблюдая за глоссой. Да, хотелось к ней вернуться, но вряд ли у Лило получиться оказать ей должное внимание — мысли были не к месту. Вообще. Голова просто была пуста, всё занимало лишь с ума сводящее давление на внутренние органы. Интересно, не сдвинулось ли там ничего?.. Даже если так, с этой проблемой будет разбираться Шоквейв.       Ева, кажется, даже забыла, как дышать. Ну разве так можно? Разве такое может быть? Ева просто не в силах справиться с эмоциями — она не может. Никто бы на её месте не смог.       — Ты идеален, Мегатрон. Знаешь об этом? Я хотела бы… Хотела бы иметь хотя бы часть твоей смелости и ума. Хотела бы немного быть на тебя похожей. Ты тот, на кого я равняюсь, не задумываясь, — чувство тотальной защищённости окутывает Еву. Никто в мире больше нет места безопаснее, чем этот безымянный отсек на отшибе мира.       — Можешь, Лило. Ты можешь намного больше, — Оптимус звучит ультимативно. Он знает о пределах своей органики — и они даже к нему не подошли, — я люблю тебя, Лило. Ты продержишься ещё дольше ради меня?       Ещё один штекер выскальзывает из-под брони, обвивает шею Лило, заставляя держать ту голову прямо. Оптимус подаётся вперёд, а после облизывает губы органики. Щёки. Нос. Лило кажется ему самым вкусным деликатесом на свете.       — Я бы мог тебя научить всему, хочешь? — пальцы неторопливо игрались с кожей, с тем же темпом, что и кабель между органических ног. Мегатрон снова не смог удержаться от поцелуя в макушку, хотел вернуться к её лицу, оттого слегла оттеснил Еву от Искры — молчаливо спрашивал разрешения. — И ты могла бы стать гораздо лучше, чем я. Поверь мне. Я не говорю о боевых доблестях, я говорю о развитии личностных качеств.       Всё же решается забить на всё болт и прижаться дермами к губам — Мегатрону именно этого не хватало. Ева так упорно обучала его поцелуям, так почему бы не вернуть ей долг сполна ими же? Она любила целоваться и не скрывала этого, а десептикон был счастлив подарить ей ещё больше положительных эмоций. Пусть ликует, радуется, сотрясается от ощущений. Она того заслужила, даже если брать в расчет всё её ошибки — всё равно заслужила.       — Я не уверена, — бессвязная речь вырывалась дрожью. Лило действительно тряслась от переизбытка скопившихся ощущений — они давили на уставшее тело. Приятно, удушающе давили, органика захлебывалась в собственных рыданиях, в очередной раз сотрясаясь от давления, возможно, в самую шейку несчастной матки. Всякая боль граничила с удовольствием и от этого было ещё лучше. Она и позволяла держаться в сознании, а не упасть в обморок прям на коннекторе. — Как же… — Лило шумно сглотнула, стараясь собрать мысли воедино, по крупицам. Глаза закатывались, голова гудела — неприятно давило на виски, но ничего из этого не перебивало её экстаза. — Это хорошо. Я сейчас откинусь… Я не вынесу, — и снова её тело сотрясла дрожь. Оргазм подходил болезненно медленно. Все мышцы сводило в предвкушении, но желанная разрядка никак не наступала. — Я хочу вместе, Оптимус, пожалуйста! Просто… Просто кончи со мной вместе, умоляю. Ч-черт! — Лило сама начала доводить темп до более жёсткого, скорее нагоняя желанную кульминацию. Параллельно продолжала вопить неразборчивые слова, словно мантру. Кажется, умоляла не жалеть или же наоборот?..       Лило одинаково хотела лишь две вещи: чтобы этот дурман продолжался вечно, и чтобы он скорее закончился — дал ей отдышаться.       Ева целует Мегатрона жадно, отвечая с той же ненасытностью, с которой он его начал. Да, Мегатрон был удивительным учеником. Таким способным, таким… Таким. Таким мог быть только он. Уникальным.       — Хочу, Мегатрон. Очень хочу, — когда Мегатрон даёт Еве возможность отдышаться, та пылко отвечает ему, — хочу, чтобы мы все больше времени проводили вместе. По-настоящему. Так, как сейчас. Учили друг друга, узнавали друг друга, были по-настоящему друг с другом.       Вместе? Лило хотела уйти в перезагрузку вместе? Оптимус плотнее затянул кабель на шее Лило, а после задал всем штекерам единый темп. Если Лило хотела вместе, то будет вместе. Желание его Искры — это закон для Прайма.       — Шлак, Лило, — Оптимус сам не в состоянии справиться с собой. Ни с эмоциями, ни с даже корпусом. Ни с чем. Абсолютно. Это слишком — всё слишком.       — Как пожелаешь, — дермы прижались к уголку губ, терпеливо выжидая момента, когда Ева отдышится. Дождался и вернулся к поцелуям, выгибая Еву дугой. Автоматическое желание показать своё превосходство, или же так демонстрировал, с каким упорством он готов её защищать, впрочем, с этим следовало быть аккуратнее — падать на пол будет весьма травматичным опытом.       Больше терпеть он не мог: от каждого движения, каждого подёргивания пульса, шумного сглатывания, стимуляции датчиков и активного мерцания Искры хотелось расплавиться. Вентиляторы давно ревели на полную и даже этого не хватало, чтобы остудить корпус.       — Праймус, Ева, — системы взвыли в предупреждениях, — Как только твой организм придёт в норму, обещаю, я тебя не выпущу из манипуляторов, пока не удостоверюсь, что ты забыла, как ходить. Ты бы этого хотела, верно? — перезагрузка накатила волной, такой приятной и всеобъемлющей, что десептикон на момент вовсе в ней утонул. Кабель на клиторе дрогнул и в миг переключился с выверенного темпа на более интенсивный — росла потребность в стонах Евы и её судорожном подергивании от накатившего оргазма.       Лило выгнулась, плотнее прижимаясь бёдрами к паховым пластинам с каждым толчком. Челюсть болела оттого, насколько сильно она её сжимала, но даже это ни коем образом не сдерживало вскрики и вопли. Лицо давно было влажным и вовсе не после глоссы, а после собственных слез.       — Я близко… — даже провопить не успела, как всё тело напряглось от острых ощущений. Кричала, просто бессвязно что-то выкрикивала, чтобы облегчить накал опьяняющей смеси эмоций. Второй оргазм накрыл гораздо сильнее первого, Лило на миг показалось, что она и не выпустит из себя ни штекеры, ни коннектор — так и зажмет их мышцами в себе до самой смерти.       — Да! — Ева поймала себя на том, что она кричит. Пока что связно, но это лишь пока. — Чёрт, да! — Ева не могла понять, куда себя деть, а потом решила, что никуда не надо. Она была там, где ей самое место.       И не успела эта мысль сформироваться, как её накрыл оргазм. Такой сильный, что Ева, кажется, на несколько секунд потеряла сознание. Тело пробивало судорогой, выкручивало в бесконечном удовольствии.       И этого Ева хотела сама себя лишить? Нет, она точно была дурой. Глупой дурой. Как хорошо, что вокруг неё есть те, кто умеют думать.       Оптимус перезагрузился одновременно с Мегатроном, почувствовав через связь взрыв эмоций и ощущений. Это было невероятно, и Прайм получил пару уведомлений о критических температурах. Но это было неважно. Важно было лишь тело, что лежало на нём; и ещё два чуть поодаль.       Прайм перезагрузил оптику, вместе с тем выходя из Лило и убирая кабели прочь. Коннектор с громким и пошлым звуком выскользнул из лона Лило.       — Тск… — Лило слабо цокнула на пропажу коннектора и кабелей, но даже не двинулась с места — до смерти устала. Сюда отлично подошло бы и другое слово, но, кажется, она не могла его досконально вспомнить… Обмякла на броне, всё ещё стараясь отдышаться от пережитых физических и моральных нагрузок. Веки опустились сразу, двигаться не было сил. — Устала…       Так и уснула бы: в этом положении, с безобразным количеством влаги между ног и приятном опустошении. Лило сглотнула вязкую слюну, едва пододвинула руки ближе, положив на них голову. Да, поспать было прекрасным вариантом. Просто ошеломляющим и даже небольшие неудобство в виде корпуса под ней не мешало. Засопела она слишком быстро для того, кто ревел от экстаза минутами ранее. Впрочем, Лило задолго до этого хотела спать, а сейчас, после такого представления — подавно.       — Тише, я держу, — Мегатрон придержал Еву от возможного падения, мягко рисуя незамысловатые узоры по коже ползущими кабелями. Снова прижался к её лбу, кажется, за вечер он оставил на нём достаточно поцелуев, чтобы Ева и усомниться в его любви не смогла. Фейсплейт не долго маячил перед ее лицом, сразу после этого зарылся в шею и удовлетворённо провентилирова, выгоняя горячий воздух с систем. Всё же решил поинтересоваться, как органика себя чувствовала. Ева всегда была более выносливой, чем Лило. Быть может, она уже ждала продолжения? А может хотела просто уснуть в общей идиллии. Мегатрон мог предоставить ей любой из вариантов. — Как ты?..       Оптимус накинул на себя с Лило край одеяла. Ему это не было нужно, да и он не был уверен, что это было нужно Лило, но он помнил, что это был жест на Земле, означающий заботу. Оптимус Прайм о своих Искрах заботился, как мог. А мог он многое. Мех аккуратно обнял Лило за талию, прижимая к себе. Нестерпимо хотелось уйти в оффлайн вслед за ней.       Убедившись, что в отсеке до сих пор очень чётко читается сигнатура Мегатрона и слышится голос Евы, мех окончательно отключил оптику, убавил восприимчивость аудиосенсоров до минимума и ушёл в оффлайн. Не столько ради восполнения энергии или того, чтобы разобраться с файлами в процессоре, нет. Оффлайн должен был ускорить вывод энджекса из корпуса. Что-то внутри говорило о том, что стоило вернуть себе полный контроль над собой же. Хотя всё происходящее было очень и очень приятным. Может, стоило так делать чаще? В разумных количествах, конечно.       — Лучше, чем когда-либо, — голос Евы звучал хрипло, но отнюдь не слабо. Он будто приобрёл силу, которой в нём раньше не было. Ева аккуратно погладила Мегатрона по спине и шлему, улыбнулась, вспоминая про то, что находится под ним. — Какой ты красивый цветочек… — Ева стала покрывать шлем несильными поцелуями, желая поцеловать каждый миллиметр металла, — не хочу, чтобы это заканчивалось, — Ева поёрзала на Мегатроне, устраиваясь удобнее. И дело было вовсе не в возбуждении, хотя, и в нём, конечно, тоже, — полетаем как-нибудь вместе? Если в твоём альтмоде предусмотрена пассажирская кабина, конечно, — Ева склонила голову, прижимаясь к шлему Мегатрона ещё сильнее. — Люблю вас всех. Вы у меня такие… — Ева, как ни силилась, не смогла подобрать определения. Оно даже на языке не вертелось. Но они все — Оптимус, Лило, Мегатрон — были какими-то для Евы. И в этом определении, пожалуй, был ответ на все вопросы.       Еве отчего-то хотелось напоминать о своей любви как можно больше, будто… Будто ей осталось совсем немного. Будто ещё чуть-чуть, и она уйдёт туда, откуда пришла. Но Ева больше не хотела умирать. В смерти не было спасения — в ней теперь маячил вечный плен. Может, и права была Лило. Когда ты любишь и тебе предлагают вечную темноту, то это не предложение убежища. Это выбор между Раем и ничем. Ева не любила выбирать в пользу меньшего приза.       — Обижаешь, — от количества нежности хотелось раствориться. Приятно, что авантюра с алкоголем закончилась так, а не полным дебоширством. Мегатрон, удерживая Еву в ладонях, вовсе опустился на диван, параллельно с этим скрыл коннектор с портом под паховыми пластинами. Еву положил на свой корпус, что еще сохраняя мерцание Искры в темном помещении. — Разве я мог сменить альтмод и не подумать о вас двоих? Конечно, тут есть кабина на два места.       Кабели все так же продолжали лениво ползать по органике — не мог Мегатрон сейчас оставить ее тело без касаний. Они опьяняли гораздо сильнее алкоголя или сверхзаряженного.       — Конечно полетаем, — Мегатрон утвердительно кивнул, играя пальцами с прядью волос. Они всегда привлекали к себе чуть больше внимания — приятная особенность органики. У кибертронцев волос не было. — Можем и в космосе — кабина герметична. Можем и на органических планетах. Где вам захочется, не составить трудностей это организовать.       Где-то в отдалении прозвучало возмущенное мычание. Разве они не уснули? Мегатрон кинул взгляд в их сторону, но кроме раздражения сонной органики ничего не приметил. Кажется, Лило пыталась найти удобную позу… Или ей было жарко? Впрочем, она вскоре успокоилась, вернувшись к привычному сопению.       Ева едва выгибалась, подставляясь под все прикосновения Мегатрона. На миг Ева тоже кинула взгляд в сторону спящих, пытаясь понять, живы ли они оба. Вроде, были живы, довольны и никто ничьи головы не давил и башку об пол расквасить не желал. Почему так раньше-то было нельзя? Вот идиоты! Они все идиоты. Как малые дети, которые не смогли поделить одну игрушку. А тем временем в игрушку можно было играть и вчетвером.       — Мне всё равно, где летать. Главное, с кем, — Ева тихо рассмеялась, представив обиженного Оптимуса, оставшегося внизу, — наш великий Прайм будет расстроен… Думаю, он возьмёт шаттл и полетит с нами, — эта картина была очень комичной. Ева спрятала лицо в открытом честплейте, продолжая наблюдать за чужой Искрой. Подметила маленький отсутствующий элемент, и сердце кольнуло сочувствием, — это было не больно, Мегатрон? — Ева провела кончиком металлического пальца по Искре.       Мысль о том, что Ева могла бы попытаться убить Мегатрона даже не появилась. Вообще о смерти думать не хотелось. Ни своей, ни чужой. Зачем вообще кого-то убивать, когда можно этого не делать? Зачем плодить безумную жестокость, когда можно жить в мире и любви? Так много вопросов и нет ответов вообще.       — Его проблемы, что он все еще не сменил свой альтмод. Помниться, сам смеялся, что я оставил шахтерскую часть прошлого рядом с собой. Прошлое нельзя забывать, иначе будущее лишается всякого смысла. Его надо помнить, чтобы не допускать подобных ошибок, обдумывать варианты и приходить к выводам, — на манеру органики, Мегатрон запустил пальцы в ее волосы, гладко водил по коже головы. На миг он задумался, о чем именно Ева спрашивала. А, камера Искры, точно. Как же это было давно — в самом начале войны, даже чуть раньше. — Некоторые вещи гораздо страшнее боли, Ева. В этом есть свой смысл: ты полностью отдаешься борьбе за свои принципы и идеалы, за то, чтобы не быть расходным материалом в глазах окружающих, а представлять собой личность. Иметь право высказаться, получить помощь, оказать сопротивление. Быть значимым. Жить, а не существовать. Только настолько важная и близкая к душе составляющая кибертронца могла описать, насколько наша борьба была важна.       Системы продолжали расслабленно гудеть. От каждого прикосновения к самой сути почти хотелось петь. Жуткий дурман, почти как наркотик и Мегатрон опасался привыкнуть к этому чувству. Но в то же время до безумия этого хотел.       — Гораздо большее терять нечто очень важное, и даже не во время войны. Война всегда предполагает потери — к этому я был готов, — кажется, неприятные воспоминания кольнули сильнее. Мегатрон от них сразу отмахнулся, притушив оптику вовсе.       — Прошлое нельзя забывать, — завороженно повторила Ева. В груди колыхнулось знакомое чувство. Переплетение ярости, гнева, ненависти. Всё то, чем Ева питалась; всё то, от чего, как оказалось, Ева трусливо бежала. Колыхнулось — и пропало. Оно всё ещё сидело глубоко внутри, стало единым целым, почти как кровь, как кости и мышцы. И даже чуть существеннее, — знаешь, Оптимус однажды мне угрожал тем, что когда я получу кибертронский корпус, он пригласит мнемохирургов и… Перепишет меня? Он сказал какое-то слово, я не помню, что именно. Я, конечно, высказала всё, что об этом думаю: свобода, все дела. Память. Личность. Но где-то внутри готова была уже согласиться. Знаешь, это проще, да? Быть чей-то куклой или рабом. Но нет, конечно, это не то, что нужно. Это не спасение, но верная гибель.       Ева не хотела, чтобы её переписывали. Ева не хотела любить кого-то под градусом или под страхом несвободы. Ева хотела любить, будучи в своём уме и при своей памяти. Что принесёт завтрашний день? Она откроет глаза и вновь почувствует огонь Ада внутри себя? Плохо. Очень плохо. Или этого не будет? Ева всё вспомнит, осознает и честно признает, что она давно уже не так уж и ненавидит, как ей кажется?       — Твоя борьба — это именно то, что я — в том числе — безгранично уважаю. А потери, — Ева судорожно вздохнула, — разве можно прожить жизнь, ничего не потеряв? — Еве бы хотелось. Но увы, она уже потеряла слишком много. Как, впрочем, и приобрела. — Я не хочу вас потерять. Всех троих.       Мегатрона передернуло. Явственно, вот прям от всей души колыхнуло, да так, что собственную гидравлику свело от сказанного органикой. Подобрать нужных слов не получалось, Мегатрон просто выжигал взглядом дыру в потолке с той же привычной ненавистью, с которой начинал эту чертову войну.       — Шлаков Прайм, — повел шлемом, просто не мог избавиться от этой ужасающей мысли. Сам, однажды, чуть не был перезаписан, отформатирован мнемохирургом и знает Праймус, как он их ненавидел. — Я быстрее его в отработку спущу, чем позволю хотя бы одному мнемохирургу выпустить иглы на этом корабле, — даже рычания вокодера скрыть не удалось, кажется, он сейчас вовсе заскрипит дентопластинами. Искра неприятно мерцала, словно сбоила и переживала тяжелое прошлое вновь. — Однажды мне посчастливилось чуть ли не быть «вылеченным» таким образом. Врагу не пожелаешь.       Уж лучше умереть. Пережить сотню пыток, измывательств, очередное рабство, но совершенно точно не попасть под юркие иглы. После них ты теряешь все: саму свою суть, жизнь, воспоминания, мысли. После этого нет смерти — там действительно наступает Ад, со всеми вытекающими побочными последствиями после операции.       — Не злись на него, — Ева поспешила успокоить Мегатрона. Развивать очередной конфликт не хотелось. Зачем? Это ничего не исправит — что сделано, то сделано, — он просто не умеют по-другому. Оптимус своеобразный, да? Но между тем я не видела никого, кто был бы столь… Упорен в достижении своей цели любой ценой, — Ева не знала, ругала или делала комплемент. Скорее, и то, и то, — только не передавай ему эти слова. А-то он возгордиться ещё больше, чем сейчас.       Еве было бы интересно узнать реакцию Оптимуса на все те слова, что она сказала Мегатрону, а тот — ей. Как и реакцию Лило. Особенно на трезвую голову. Что-то подсказывало Еве, что ничего путного из этого не выйдет.       — … но я не могу оставить такое покушение на свою свободу без ответа, — Ева подмигнула Мегатрону, оставила ещё один поцелуй на Искре, — предлагаю решить это так, как решают на Земле, — чуть приподнялась, наклонилась к аудиосенсору Мегатрона, -… давай нарисуем ему на лбу пипиську, чтобы он перестал думать только ей? Главное сделать это несмываемым маркером и наделать побольше фоток.       — Иногда мне кажется, что мы думаем одинаково, — Мегатрон едва отстранил Еву от себя, чтобы ничего не защемило стыкованием сегментов на честплейте. Искра скрылась под слоями брони, теперь в помещении вовсе стало темно, только алая оптика мутно мерцала. Мегатрон вынул маркер из подпространства — да, изначально планировал что-нибудь вытворить, когда эти трое отключаться от реальности в пьяном угаре, но раз Ева не уснула — значит избежала участи послужить художественным холстом. — У меня есть.       С дивана поднимался неохотно: опустил Еву на мягкую поверхность, а затем встал на серво и еще раз кинул взгляд в сторону отдыхающих.       — Идём. Только тихо, — протянул органике манипулятор для опоры, чтобы та не повалилась на пол — грохоту будет… Параллельно с этим уже прикидывал, что еще можно накидать на Прайма, да и Лило тоже. Они, конечно, потом будут явно вне себя от такой подлости, но восторг от этой сцены затмит все их недовольство. Разве он мог отказаться?       — Ты взял маркер?! — Ева говорила шёпотом. — Да ты!.. Чёрт, люблю тебя, — Ева приняла чужую помощь, вставая на протезы. Мир вокруг качнулся, пошатнулся, но Ева крепко зажмурила глаза в ответ. Нужно было переждать момент карусели, — нам это в будущем припомнят, поэтому предлагаю спать попеременно всю оставшуюся жизнь.       Ева покралась в сторону кровати, боясь в потёмках напороться на что-нибудь. Нет, обламывать такое представление не хотелось. Месть будет совершена — и она будет страшная, видит Бог. Ева думала о том, что на одном лице и фейсплейте не остановиться. Зачем, когда здесь есть целое тело?.. Или его обрубки?       — Надеюсь, они спят крепко, — Ева подошла к кровати, нависнув над Оптимусом с Лило. Аккуратно стала стаскивать одеяло, внимательно следя за реакцией.       — Прошу, — Мегатрон протянул маркер Еве, позволяя первой начать это веселье. Лило едва нахмурилась, потерлась щекой о металл и вернулась к невозмутимому виду. Кажется, в ту секунду и Ева и Мегатрон на миг задержали дыхание. Второй, конечно, сбросил обороты вентиляции до полного минимума. Продолжил шепотом, когда Лило вернулась к спокойному сну, — Поспешим, а то сюрприз не удастся.       Стоило маркеру попасть к Еве, Мегатрон склонился сверху, наблюдая за вырисовыванием не самых приличных сюжетов. Впрочем, сейчас дело шло далеко не о красоте, а о веселье. Почему бы и нет?       — Нарисуй ему десептиконскую инсигнию на стекле, — на клик задумался, указав пальцем на автоботский честплейт, — и подпиши сверху «собственность».       Это точно будет смешно, главное не засмеяться прям над ними.       — Вообще-то он моя собственность тоже, — Ева придала шёпоту чуть больше возмущения, но просьбы Мегатрона выполнена. Схематично набросала десептиконскую инсигнию, подписала нужное слово… А после, рядом с инсигнией, добавила плюс и дописала своё имя. На кибертронском, — что? Не смотри на меня так удивлённо. Ты думаешь, я не знаю, как своё имя написать?       Ева не сдерживала ехидного хихиканья. Надеялась, что завтра — в каком бы настроении они все не проснулись — эта маленькая шалость подымет всем настроение. Особенно им с Мегатроном. Как отреагируют Прайм и Лило — это уже их проблемы. Они сами виноваты, нарушили золотое правило пьянки: не усни первым.       С Лило Ева, конечно, обходилась не так жестоко. Пририсовала под губами карикатурные усы, как в какой-нибудь третьесортной комедии. А почему нет? Лило и с усами очень даже ничего. Такая же красавица.       Лило поморщилась на явные касания к лицу. Отмахнулась, словно от мухи. Честно, ее мозг поначалу думал, что это действительно приставучие насекомые: та же муха или комар. Отмахнулась, повела головой и легла уже на спину, тяжело вздохнув. Немного поерзала от холода, но желания искать в потемках одеяла не было. Спустя миг вернулась досматривать сон.       Мегатрону пришлось прикрыть энергоприемник ладонью, чтобы лишний раз не усмехнуться. Молча кивнул в сторону фейсплейта Прайма. Да, остался еще один запланированный рисунок, а там уже Ева может рисовать все, что захочет. Было бы желание. Если, конечно, никто не проснётся…       Нет, надо было организовать все так, чтобы Прайм с этим художеством вышел в коридоры на Немезиде. Мегатрон все бы отдал, лишь бы посмотреть на фейсплейты десептиконов и их попытки не заржать над Оптимусом. У них не будет попыток — они засмеют его прямо в фейс.       Ева осмотрела свою работу. Как могла, конечно. В темноте реально почти ничего видно не было, хотя определённые очертания выглядывали сквозь черноту помещения. Выходило неплохо. Ева бы даже сказала, что отлично. И почему они раньше таким не занимались?..       Ева ещё сильнее наклонилась, нависнув над Оптимусом. Примерилась прямиком на чужой лоб. Да, она нарисует самый лучший схематичный член из всех, кто когда-либо нарисованных. Потому что Оптимус Прайм был меньшего недостоин. А ещё он спал, как убитый: даже вентиляция не ускорила обороты. И это при том, что Лило выпила больше и даже она ворочается.       — А теперь ты, — Ева разогнулась, ещё немного полюбовавшись получившийся картиной, — ты остался один неразрисованный. Давай-давай, поворачивайся, — Ева перебирала маркер металлическими пальцами, лукаво смотря на Мегатрона.       — Я? — веселье в миг смылось чистым удивлением. Мегатрон шагнул назад, но разворачиваться не спешил — ему скоро к десептиконам выходить, и сверкать очередных художеством на бампере было последним, что ему нужно. У многих и без того возникла куча вопросов, когда на фейсплейте лидера десептиконов появился шрам. Обычно, их сразу заделывали, но этот он вечно носил на себе. Ладно… В любом случае, у него было средство для смывания, а вот у Прайма с Лило — нет. Обернулся, упирая манипуляторы в бока. — Надеюсь это не будет фейсплейт Прайма. Я уверен, твоего воображения хватит на большее.       Ева отвечать не спешила. Задумчивым взглядом окинула могучую спину, примериваясь, где именно хочет написать то, что хочет. А после покачала головой, обходя Мегатрона, и вставая прямо перед ним.       — Нет, не хочу сзади. Хочу на честплейте, напротив Искры, — Ева подошла к Мегатрону вплотную, держа маркер наготове. Положила одну ладонь на честплейт, погладила, — это не рисунок. Стихотворение. Четверостишье, если быть точнее. Я, знаешь, не умею красиво писать, но в порыве вдохновения ко мне пришло… Просто пришло.       Ева медленно приблизила маркер к чужому честплейту, начав выводить на нём стройные ряды букв. В кириллице.       — Я польщён, — десептикон не двигался — боялся создать препятствие для нанесения ровных… Не совсем ровных, но букв. Да, пьяный мозг напрочь забывал о существовании каллиграфии, даже если бы Ева и была ею обучена. Была ли? Впрочем, не важно. Гораздно важнее было общее ощущение — возможно, вечер приятнее не станет. Просто никак.       Терпеливо ждал, когда Ева закончит вырисовывать строки, но лёгкое шебуршание позади сбило все мысли.       — Чего?.. — Лило выглядела сонной и раздраженной. Вцепилась мутным взглядом в их сторону, даже куда сквозь них. Повела головой и начала искать одеяло, параллельно бормоча что-то несвязное. — Эта кровать занята. Ищите другую, — поиски увенчались успехом, она обернулась в кокон и вернулась к броне, прикрыв глаза. Только заснуть не получалось… Вот по этой причине Лило аккуратничала с алкоголем — выпьет слегка, начнётся стадия любвеобильности, а каждая последующая доза спиртного кормила стадию бешеной нимфомании.       — Мы просто проверили, в порядке ли вы, — Мегатрон звучал как можно тише, чтобы не мешать возможному сну органики. Лило поерзала на месте, недовольно хмыкнула.       — Не ври. Вы хотели украсть одеяло… — нет, с таким зудом между ног спать просто невозможно. Лило повела взглядом по мутному силуэту Мегатрона, а затем Оптимуса. Тот спал, впрочем, проснётся — ему некуда деваться.       Ева с гордостью посмотрела на получившееся творение. Выглядело хорошо. Ева, конечно, в этом не была уверена, но по ощущениям так оно и было. Мегатрону шло быть исписанным ей. Всем им шло. И речь шла не только про маркер.       — О, наша спящая красавица проснулась, — Ева хихикнула, понимая, что Лило из того типа людей, которые пол ночи подшофе туда-сюда мотаются, всё уснуть не могут. — Что, проснулась, потому что принц долго не целовал?       — Можете вы помолчать хоть пять бриймов?.. — Оптимус не сказал бы, что вышел в онлайн. Он регистрировал вокруг себя повышенный шум, предполагая, кто его издаёт. Мех пошарил руками, находя на себе тёплое органическое тело. Что же, можно было спать дальше.       — Вы терроризировали весь отель своими криками, а молчать в итоге не можем мы? — Мегатрон встал в пол оборота, вцепившись взглядом в фейсплейт Прайма. Сразу отвернулся — нет, ещё раз посмотрит, точно засмеётся. Надо было уходить, пока их авантюру не спалили раньше времени. — Мы уже уходим. Не смеем беспокоить.       Лило с долей скепсиса смотрела то на Еву, то на Мегатрона, то на Оптимуса. Что-то недовольно пробормотала и полезла вниз, скрывшись под одеялом. И в очередной раз поиски увенчались успехом, как хорошо, что коннектор не скрылся под бронёй — Лило действительно была тронута, что её хотелками не пренебрегали. Правда, пришлось немного повозиться, чтобы устроиться удобнее и взять его в ладони. Без малейшего освещения это было тяжело, но органика не жаловалась. Так сохранялась какая-то изюминка, интрига.       — Лило, тебе больше не наливать, я понял, — Мегатрон шумно провентелировал на очертания органики под одеялом. Нет, он понятия не имел, что пьянка так на неё подействует. Разве она не засыпала стоя? Впрочем, теперь Мегатрон чувствовал себя лишним.       — И этот человек жаловаться, что у меня «большое либидо», — Ева всплеснула руками, — «Ева, не лезь мне между ног, я пытаюсь сходить в туалет», «Ева, не лезь мне в лицо, я мою голову», «Ева, не обязательно меня будить отлизом — у меня есть будильник», — копировать голос Лило не получалось, а вот уставший тон — вполне, — не прошло и года, как она сама домогается спящего. Чудеса, да и только. Пойдём на наш диван. Оставим этих кроликов… Господи, как хорошо, что у нас не может быть общих детей.       Оптимус тем временем испытывал нечто странное. С одной стороны он находился в оффлайне, как, впрочем, и большинство систем. Только почему-то интерфейс-протоколы не спешили сворачиваться, а совсем наоборот: вновь набирали былую силу. И какого шлака здесь происходит?.. Впрочем, чужие прикосновения не сильно мешали спать.       Манипулятор меха провёл по чему-то мягкому, что устроилась на его бедренных сочленениях и так изумительно ёрзало. То погладил, то надавил, то отбил неясный ритм кончиками когтей.       Лило от слов отмахнулась, да и не разобрала их — не хотела. Коннектор всё ещё был в остатках смазки и чего-то ещё… Да к чёрту, это ей не мешало. Не мешал и страх, что в прошлый раз чуть не задушил её очередным приступом. Сейчас телом двигало только желание — пососать глоссу должным образом у неё не удалось, значит она возьмется за что-нибудь другое.       Сомкнула губы на кончике и с приглушённый мычанием двинула головой ниже, стараясь осилить как можно больше длины. Манипулятор на коже только добавил дрожи от удовольствия. Лило на него отвлекалась не долго, полностью концентрируясь на движениях языка и шеи. Мышцы лица неприятно потягивало, завтра точно всё будет болеть. Опять же, к чёрту! Не может она сейчас противиться собственным желаниям.       — Я бы предположил, что ей что-то подсыпал бармен в напиток, но… — Мегатрон всё же сёл на диван, услужливо завлекая Еву обратно в объятья, — с тобой то всё хорошо. Забудем, — до завтрашнего пробуждения. Там уже забыть не получиться — недовольное лицо так и будет выражать мышечную боль после пережитого. Мегатрон вернулся мыслями к Еве, а затем и к строкам стихотворения, — Спасибо. Позже сделаю гравировку, — и уже знал, где именно.       Ева радостно улыбнулась словам Мегатрона. Гравировку?.. Гравировку! Как приятно: Мегатрон будет носить на себе аж две её метки. Хотелось верить, что всегда. Приятно было знать, что не ты принадлежишь кому-то, но и тебе безраздельно принадлежат. В этом было что-то… Романтичное.       — Если я завтра проснусь, — Ева оборвала себя, нахмурилась, — пардон, рефлекс. Когда я завтра проснусь, то буду вести себя, как конченная сука. Ну, имеется ввиду, что как всегда, — Ева посмотрела прямо в окуляры Мегатрона, улыбнулась, — знаю, что вы любители записывать всё, что мы говорим. Так вот, обращаюсь к себе из будущего. Ева, тебя никто не опаивал, не насиловал и даже не угрожал. Ты сегодня всю ночь говорила правду на пьяную голову и нет смысла бегать от неё на трезвую. Хватит… — задумалась, — просто хватит, — всё же отвела взгляд в сторону, — покажи мне эту запись… Когда-нибудь. Я найду себе и тебе и всем тысячу и одно оправдание, почему я врала сейчас, но мы-то все знаем, что врать я буду тогда.       Прайм вздрогнул всем корпусом, не совсем понимая, что происходит. Ощущения были очень яркими и чёткими, будто кто-то… Шлак, этот человеческий энергоприёмник спутать с чем-то другим было сложно. Оптимус расслабился, чуть подался бёдрами вперёд, насаживая органику на себя глубже. Мех не задумывался о том, сон ли это, или реальность.       — Конечно. Я записывал всё, начиная с самого первого твоего глотка, — не ожидал, конечно, что всё придёт к тусовке на органической планете. Жалеть нечего, наоборот, завтра раскрутиться целое представление стыда, смущения и раздражения. — Сделаю тебе подборку правды, буду включать тебе каждое утро, чтобы через месяц уже голова звенела, — шутил, конечно. С таким успехом Ева через месяц точно скинется, либо кинется с ножом на них, уже с более весомой мотивацией. — Разговор в туалете так вообще в отдельную категорию надо добавить, — ущипнул ту под бок, не сильно. Лишь ради забавной реакции, а не боли. — Впрочем, ты же хотела себе плеер — вот на нём и будешь слушать свои пьяные речи правды.       Лило тихо похлопала ладонью по бедренным сочленениям, а затем вовсе поднялась, шумно глотая воздух. С чем-то долго возилась — пыталась приноровиться. Вот у Евы же получалось заглотить коннектор? Хотя, Лило не совсем уверена — память сейчас её подводила. Но в любом случае, а чем она хуже Евы? Да, конечно, та была поспособнее… Но никто не мешал Лило научится так же, верно?       Вернулась к коннектору, скользнув языком по материалу. Не теряя времени снова упёрлась горлом в кончик, пыталась толкнуться глубже, давив в себе любой намёк на рвотный рефлекс. Получилось, правда, не с первого раза. И даже не с третьего. И даже не с пятого… Но получилось же! В этот момент Лило собой гордилась, параллельно настраивая нужный ритм.       — Надо будет отнести их на Немезиду, — кивнул в сторону двух «кроликов». — как только закончат. В очередной раз, — вернул внимание к Еве уже в более приподнятом настроении, — до того, как персонал схватится, что мы выломали им дверь.       — Какой ты, однако, коварный, Мегатрон. Свести с ума меня удумал? — Ева нежится на Мегатроне, продолжая ощущать нечто, чего никогда раннее не ощущала. — Учти, я тоже запомнила всё, что ты сказал. И с радостью тебе это припомню, когда придёт время, — Ева не была уверенна, что завтра вообще вспомнит хоть что-то, но это будет известно только завтра.       Оптимус открыто застонал, когда чувствительные сенсоры оказались ещё больше во власти влажного рта. Оптика зажглась нехотя и то не с первой попытки. Но Прайм хотел не только видеть, но и чувствовать, что происходит в районе его паховой.       Мех ленивым жестом сбросил ткань с фигуры, нависающей над ним. Взгляд мазнул по лицу, регистрируя знакомые очертания и… Усы? Стоп!       — Родимус?! Какого шлака, — Прайма выгнуло, когда некто — то ли действительно Родимус с этим идиотским апгрейдом усов, то ли разукрашенная Лило — сжал зубы.       Тогда Оптимус Прайм поклялся себе, что пить больше не будет никогда.       — Родимус?! — Ева повторила восклицание в схожей интонации. — Это что, очередная его шлюха, которая ему мерещится после выпитого?       — Чего блять? — Лило рвано подалась вверх. Нет, взял и подпортил всю атмосферу. И какой ещё Родимус? С кем он там её спутать успел, да и как посмел? Лило чувствовала себя оскорбленной. — Какой ещё к чёрту Родимус?.. Ау-у, это я, — и вытянула руку вперёд, щёлкнув пальцами. — Тебе не стыдно путать имена, Оптимус? Особенно в такой момент, — Кажется, Лило на короткий миг протрезвела, а следом — разозлилась. Опустила взгляд к коннектору и тяжело выдохнула, возвращаясь вниз. Что с них взять? Лучше просто вернуться к работе и не обращать внимания на бред, срывающийся с вокалайзера. Да пусть хоть сам Мегатрон, Лило больше волновали собственные ощущения, а не галлюцинации Прайма.       — Праймус! — терпение достигло предела, Мегатрон откровенно расхохотался, заблаговременно прижав ладони к органической спине — не хотел, чтобы Ева упала с трясущегося корпуса. — Кто же знал, что Оптимус такой интербот — всех вспомнил, пока коннектился. У десептикона сейчас вентиляция отключиться, а следом замкнет системы и сведёт гидравлику. — Лило была права, поверить не могу. И ты, Ева, тоже, — кивнул в сторону ошеломленного автобота, который, казалось, уже приходил в чувство, — ему понятие стыда не знакомо.       — А, Лило, это всего лишь ты, — Прайм перезагрузил вокалайзер, чтобы звучать чётче, — на кой шлак ты себе установила этот идиотский апгрейд с усами? Выглядишь, как один фиолетовый предатель.       Впрочем, Оптимусу в действительности было всё равно. Он любил бы Лило, установи она хоть сто сомнительных апгрейдов.       — Будь чуть поэнергичнее, — мех хотел сжать волосы органики в кулак, намотать их, но вовремя вспомнил, что не может, поэтому осталось лишь надавить на затылок.       — … а вдруг у него есть гарем на стороне, а мы в нём невольно состоим? — Еву эта ситуация не отпускала. В ней бурлила ревность, — как он может в такой момент, когда Лило сама к нему пришла, думать о ком-то стороннем? У него не просто стыда нет. У него нет совести!       Ева чуть привстала с колен Мегатрона, стягивая трусы. Слышать то, как Прайм стонет имена своих блядей не хотелось.       — Ты решила заткнуть его вокалайзер? — Мегатрое многозначительно смотрел на слетевшую в сторону ткань, а затем поднял внимание выше — к её лицу. — Нет у него гарема на стороне, Ева. Никто из десептиконов не согласиться в нем участвовать, — Мегатрон поперхнулся, в миг стало смешно с самого себя, — а его телепортации отслеживаются. Ничего подозрительного Оптимус не делает. Относительно нас, конечно.       Относительно автоботов или десептиконов этой вселенной Прайм был как занозой в корме, так и самым странным автоботом. Клоном? Или же настоящим? Никто, честно говоря, не верил, что он настоящий, пока не получали доказательства прямо в фейсплейт.       Лило поперхнулась от собственного раздражения: сначала он её с другими путает, а теперь ещё и требует что-то? Вот ведь наглый черт!       Она плотнее вцепилась пальцами в броню, царапая покрытие. Опора найдена, теперь можно было и расслабиться, поддаться движениям. Лило пыталась совладать с ритмом, что задавал манипулятор. Вышло это, конечно, не сразу, но спустя некоторое время удалось синхронизироваться. Спустя время раздражение ушло, позволяя органике и самой довольствоваться такому опыту. С каждым влажным чавканьем губ, с каждой тонкой струёй слюней терпение медленно иссякало — Лило пустила одну ладонь вниз, вцепилась пальцами в собственный клитор и удовлетворённо замычала.       — Ах так, да? Никого нет на стороне? Да он трахает всё, что движется. Ты даже представить себе не можешь, с каким самодовольством он мне рассказывал про Элиту-1, — Ева резко развернулась на пятках, направляясь к кровати, — сейчас я узнаю ответ. Оптимус!       Ева нависла прямиком над Праймом с Лило. Невольно взгляд упал на то, как Лило пыталась ещё глубже заглотить коннектор меха… Над техникой, конечно, стоило поработать.       — Лило, ну ради Бога, расслабь ты это чёртово горло. Это же у тебя оно завтра болеть будет, а не у нас. В конце концов ты сосёшь, а не принимаешь в себя отбойный молоток, — теперь Ева встретилась взглядом с алой оптикой. Склонилась над фейсплейтом, ловя слухом малейшее изменение вентиляции Прайма, — Оптимус, ответь мне честно. Я не обижусь на правду. Ты нам изменяешь, да?       Прайм на всяких случай в очередной раз перезагрузил оптику, а после и аудиосенсоры. Теперь над его лицевой нависала голая Ева и задавала какие-то странные вопросы. Вся умственная деятельность была сосредоточена в паховой, поэтому и вопрос до Прайма дошёл лишь частично.       — Кто? — Оптимус правда не до конца понял, к кому именно обращается Ева. Вроде, изначально к Лило, а, вроде, и к нему уже.       — Ты! — Ева даже ткнула металлическим пальцем в изрисованный честплейт. — Да или нет?       — Да. Я, — и Оптимус не сдержал целой серии стонов.       Ева медленно выпрямилась, а после вернулась к дивану. Опустилась на колени Мегатрона, но в его лицевую не смотрела. Отчего-то стало искренне горько на душе.       — Ну, впрочем, что и следовало доказать.       — Чт… — Лило извернулась из-под давления манипулятора, правда, пришлось постараться и хрустнуть позвонками. Выпрямилась, прочистив горло, — Ты нам изменяешь?! — Теперь точно можно было всё бросить и уйти. Уйти прочь с комнаты, с заведения, сразу в кровать на Немезиде. Отоспаться, встать с новыми силами и не обращать внимания на существование… Этого.       — Представь себе, Лило, — Мегатрон подхватил волну возмущения, но звучал более весёлым. Для него сейчас всё выглядело, как очередная игра. С кем там Прайм коннектится не сильно его волновало — слился он всё равно с ним. — Мы с Евой так обижены, — драматично приложил манипулятор к честплейту и громко цокнул. Другой ладонью очертив плоть бёдер.       — Как ты мог? — Лило вовсе подалась назад. Нет, всё, сосать чужой коннектор в её планы не входило. Пусть зовёт своих роботов-шлюх и отдыхает с ними. Прайм совсем оборзел, или он решил, что его титул позволяет ходить налево?! Чушь собачья. — Иди звони своим проституткам, я пошла.       — Так эту шлюху, Лило! — Ева поддержала Лило пуще прошлого. — Ебётся с кем-то на стороне, а потом идёт домой, как ни в чём не бывало. Потом ещё смеет трогать нас или Мегатрона. Мы тут себя не на помойке нашли. Измену не прощает, — Ева так резко дёрнула протезом, что почти что слетела; благо, Мегатрон удержал, — ты изменщик, Оптимус. И на кого ты нас променял? На эту розовую тёлку и парня с усами? Чем они лучше? Вот скажи, чем?       Процессор Прайма разрывался от количества уведомлений: аудиосенсоры регистрировали поток слов, который всё никак не хотел складываться во что-то разумное; да ещё и сенсоры коннектора вопили от того, что к ним перестали прикасаться. И… Какие тёлки?! Какие усы?!       — Праймус, замолчите, все! — Прайм рявкнул так, как обычно делал перед строем солдат. Резко поднялся, за протез таща Лило к себе и кидая на кровать. Мех позже разберётся с этим бедламом: сейчас главным было вернуть коннектору тёплую плоть вокруг.       Мех навалился на Лило сверху, терзая её губы поцелуем. С удовлетворением ощутил свой и чужой вкус… Из них выходило отличное сочетание.       — Лило, разрешаю применять физическую силу! — вряд ли она ей поможет, но Мегатрон решил, что дать разрешение лишним не будет.       Лило, правда, и без его слов хотела кого-нибудь ударить. И ведь полез целоваться! А вдруг он этими дермами чужой коннектор сосал?! Нет-нет! Не будет она касаться этой фиолетовой шлюхи, не для того она себя хранила.       — Не смей пихать этот коннектор в меня! А вдруг ты СПИД подхватил? — когда всё же удалось извернуться, чтобы вздохнуть и продолжить тираду, Лило громко хлопнула ладонями по корпусу, упираясь коленками в брюшную зону автобота. — И вообще, я дорого возьму. Очень. Меньше пары десятка тысяч долларов даже не рассчитывай, слышишь?       — Я ни сколько не жалею, что налил тебе водки, Ева, — Мегатрон потер переносицу, успокаиваясь от очередного смеха. Ради такого зрелища действительно стоило сделать это раньше. — Давай потом ему шины проткнем? Заслужил.       — Шины? Да ему нужно пояс верности повесить на коннектор и порт, чтобы неповадно было. Давай лишим его секса на месяц? Нет, на год! Пусть идёт к, не знаю, к Шоквейву! — Ева не знала, почему именно к этому десептикону, но пусть лучше туда. — Или к Рэтчету. Оба ему открутят проблемное место и дело с концом.       Прайм грязно выругался, стараясь совладать с истерикой Лило. И из-за чего это вообще произошло?! Из-за… Шлак побери Еву и её длинный язык! И Мегатрона в придачу: ну вот надо было ляпнуть такое прямо во время чудесного коннекта?       — Да не изменяю я вам, — Прайм всё же смог раздвинуть бёдра Лило, вдавливая ту в постель, — мне никто кроме вас троих не нужен, ясно? Только ты, Ева и Мегатрон. Я не коннекчусь с другими и тем более не желаю с ними жить или сливаться. Я люблю только вас. Праймус этого свидетель.       Лило затужно молчала, пожевывала губу и нахмурилась, вцепившись взглядом в алую оптику. Спокойствие вернулось быстро.       — Правда?.. Мамой клянешься? — невольно поерзала, высунув руку и указав пальцем ровно в честплейт. Параллельно с этим двинула тазом, стараясь как можно скорее на что-нибудь сесть. Ну, раз не изменял, то можно и продолжить. — Поклянись мамой и тогда поверю.       — Да, пусть посидит без коннектора годик другой, — Мегатрон удовлетворенно закивал, а после прижался дермами к щеке Евы. Почти ворковал. — Отличная идея. Так и сделаем, когда он отключиться. Ну вот где ты была раньше, м? Давно бы завалила меня идеями для наказания. Иногда у меня недостаток вдохновения, буду обращаться к тебе в следующий раз, хорошо?       — У меня нет мамы, — Оптимус порылся в памяти, отыскивая нужное земное определение, — я сирота. Но я клянусь своей Искрой, своим активом и Матрицей, что я люблю только вас. Моей вины, в том, в чём меня обвинила Ева, нет. Даже Эквитас бы это признал.       — То есть это я теперь виновата, ну и ну, — Ева повернула голову в сторону Мегатрона, лизнула того за дермы, — обращайся, Мегатрон. Моей фантазии хватит на миллионы лет вперёд. И говоря о фантазиях, — улыбнулась, прижимаясь носом к чужому носу, — ты мне кое-что задолжал, мой Мегатрон.       — Оу-у… — а вот Лило услышала кое-что другое и вцепилась в это слово, как в спасательный круг. Потянулась руками и обняла того через плечевые сегменты. — Я тоже сирота в своём роде. Не грусти, всё хорошо. Может мамы у тебя нет, но вместо неё я буду тебя любить. Хочешь? — кратко коснулась губами фейсплейта, затем опустилась к дермам.       — Что? Плеер, — и всё же Мегатрону хватило наглости скрестить манипуляторы у честплейта и принять максимально невозмутимый вид. Даже фейсплейт в сторону увёл, изображая задумчивость. — А-а, фикус. Помню. Можем, кстати, поискать на этой планете что-то похожее. — вопреки своим словам Мегатрон позволил паре кабелей показаться из-под брони. Направиться к Еве, но не касаться кожи. Так и зависнуть в воздухе.       — Я хочу этого уже очень и очень давно. Люби меня, — Оптимус согласно кивнул, позволяя Лило целовать себя. Ну-ну, кто бы мог подумать, что органику возбуждают мёртвые сородичи… Может, нужно было намного раньше раздавить голову Кассандры перед глазами Лило? Да не просто раздавить, а сделать это тогда, когда та была ещё жива. Если это представление — это цена любви Лило, то Прайм к её ногам кинет голову Кассандры из каждой Вселенной.       Кажется, Оптимус начал трезветь. Потому что мысли об том ужасе, которая испытывала Лило, когда он угрожал гибелью её подружки были… Интригующими. Жаль, что у Лило было так мало сторонних друзей.       — Ты ещё в этом списке дойди до свободы и оружия в протезах, шутник хренов. Я за эти дни кончила только один раз, да и тот был уже несколько десятков минут назад, — Ева заныла, заёрзала, — ну пожалуйста, Мегатрон. Я хочу тебя, — о да, Ева чертовски хотела. Особенно после того зрелища, которое устроили и продолжали устраивать Прайм с Лило. — Ты не можешь быть так жесток со мной. Ты же сказал, что любишь меня. А если любишь, то трахнешь, наконец.       — Оптимус… — Лило вернула того из мыслей, мягко протарабанив пальцами по антенне. Продолжать не стала — прижалась тазом к корпусу с надеждой, что тот сам всё поймёт.       Сейчас совсем не время о чём-то думать. Не знала, о чем таком интересном Прайм там размышлял, но пора бы вернуться в реальность, к ней и повисшей проблеме в образ подскочившего желания.       — Три недели, Ева, — Мегатрон выставил три пальца перед ее лицом, — тебе осталось ещё две. Увы, не смогу ничем услужить, — и развёл манипуляторы в стороны, — Я знаю, что ты не отстанешь, пока в твоё влагалище не попадёт что-нибудь весомое, но сейчас ему нельзя туда попадать. Ни кабелям, ни пальцам, ни — тем более — коннектору. Единственное, что остаётся, так это…       Задумался, постучав пальцем по нижней дерме.       — Да, к слову, послушаю твои идеи.       Оптимус действительно всё понял сам. А как не понимать столь яркие намёки Лило? Та весь вечер крутилась вокруг него и на нём… И будь настоящей феммой, то её ЭМ-поле фонило бы так, что чувствовалась бы аж на Немезиде! Впрочем, это неважно. Важно то, что сейчас мех опять вдавит эту наглую органику в кровать, и та сорвёт свой чудный голос.       — Да, Лило. Я здесь, — Прайм толкается вперёд, даже не пытаясь разработать Лило пальцами. Зачем, если совсем не так давно её лоно спокойно принимало не только коннектор, но и штекер? Очевидно, Лило училась у Евы не только плохому.       — А кто виноват-то, что три недели? — Ева взмахнула рукой. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но меня-то порвали намного раньше случая в ванной… И почему я из-за идиотизма нашего лучезарного должна страдать? — Ева захныкала. — Да отлижи ты мне уже. Ну в конце-то концов, чего ты ломаешься?       — У тебя слишком милое личико, чтобы не ломаться. Просто не могу себе в этом отказать, понимаешь? — и не только личико. Было в этой ситуации чувство приятной власти, Мегатрону оно нравилось и останавливаться раньше времени он не хотел. Кивнул на диван. — Так уж и быть, единоразовая акция, — она таковой не была и Мегатрон это знал, но кто остановит его желание побольше давить на кнопки чужой выдержки.       В этот же момент Лило взвыла, словно раненное животное, в очередной раз сдирая краску с корпуса и прижимаясь плотнее к автоботу. Кажется, она даже прикусила свой язык — во рту появился знакомый металлический привкус.       — Ч-чуть легче… Пожалуйста! — отдохнуть после прошлых громких заходов нормально не удалось, оттого всё нутро жутко ныло от очередных рваных ударов. Даже так — Лило вряд ли откажется снова довести себя до предела, снова окунуться в усталость и нехватку кислорода, потому что дышать при криках тяжело.       — Единоразовая? Не думала, что мы так быстро расстанемся, — Ева легла на диван, раздвинув бёдра. Чуть прикрыла глаза. Голова начинала болеть и мутнеть ещё сильнее. Опьянение уже действительно начинало уходить и совсем скоро её станет клонить ко сну, — слышала от Лило, что тебе подчинятся нравиться. Вот уж не подумала бы, но если тебе нужен кто-то, кто будет направлять, — лукавая ухмылочка появилась на лице Евы, — то будь добр: сними свой шлем и покажи те миленькие лепесточки. Я хочу на любовь погадать.       Оптимус в странные бормотания Лило вслушиваться не желал. Они все — и Лило, и Ева, и Мегатрон — просили полегче, а потом стонали, как последние шлюхи. Ну тут сам Праймус велел трактовать их отказы, как сигнал к более решительному действию. Прайм, конечно, не жаловался. Он вообще был очень рад, что его Искрами стали столь интересные личности. С другими было бы скучно и предсказуемо.       — Признай, тебе было невыносимо спать без моего коннектора внутри. Хочешь, предоставлю тебе копию моего коннектора отдельно? Будешь баловать себя, когда меня не будет.       — Д-да, — куда и с чем, и в каком смысле Лило соглашалась — не знала. Согласие вырвалось само от одного представления этой картины перед глазами. Сейчас спать с коннектором внутри казалось просто прекрасной идеей, такой заманчивой, что аж мышцы сжимались от предвкушения… И не только предвкушения, — Нет, Оптимус, притормози! — долго она не протянет, у организма просто не осталось сил и возможности сопротивляться. Она не сможет, уже выгибается в преддверии кульминации, — Я больше не выдержу.       — Погадать?.. — игнорировать громкие вскрики со стороны уже стало привычным занятием. Десептикон устроился у ног Евы, перебросил конечности через плечи, — Я не цветок, Ева, — выпустил уставший вздох, — и уж точно не буду подчиняться твоей жалкой пародией на приказ. Постарайся лучше. Я знаю, ты сможешь, — сфокусировал оптику ниже, медленно провёл пальцами вдоль складок, развёл, чтобы те не мешались. Только после этого опустился и прижался глоссой к клитору, очерчивая выверенные круги. Такие же медленные и неторопливые, как и его манера поведения за весь вечер.       — Выдержишь. Сама же только что сказала. Я всё записал, Лило. Попрошу у Шоквейва — будет тебе мой коннектор. Может, тебе нужна секс-кукла с моим фейсом? Обычно это вы нас обвиняете в подобных желаниях, но я уже не уверен в том, что вы просто не проецируете, — вопреки словам, темп Прайм всё же сбавил. Ну не хотел он, чтобы Лило так легко получила свою порцию удовольствия, — я бы на твоём месте не просил меня останавливаться сейчас. Завтра тебе точно не до этого будет, — как, впрочем, и ему. Боль в процессоре после полного вывода энджекса мех уже представлял.       Еву выгнуло от этой медленной, почти издевательской ласки. Вот чёрт! Вот стоило пытаться прикончить Лило, если после этого она кончить уже хрен знает сколько нормально не может?! Убивать себя и то выгоднее, чем вот это вот всё.       — Пожалуйста, Мегатрон, — Ева понимает, что на приказы у неё сил нет. Она своему телу чёткие команды отдать не может: дрожит и дрожит, — они у тебя такие… Милые. Такие красивые. У меня в детском саду, однажды на утреннике, был костюм цветочка. Так вот: ты так на меня похож!..       — Конечно, — и отвел глоссу, вовсе лишив Еву любой стимуляции. Она же попросила снять внешний шлем? Как он мог в таком отказать? Не мог, потому и потянулся манипулятором к металлу. Снял сразу после того, как прозвучал щелчок. Повёл сегментами, расслабляя натяжение — те привстали, всё ещё огибали голову, но точно не прижимались вплотную. — Полностью в твоей власти, — вжался пальцами в бёдра и вернулся к прошлому темпу, вынуждая Еву извиваться в желании получить больше. Ей будет полезно немного помучаться — это не боль, и не угроза её здоровью, да и её выражение с каждой секундой становилось всё более красным, глупым и отчаянным. Мегатрон не мог этим насытиться.       — Какой же ты… — Лило прошипела, вскинув голову куда-то назад — к ткани постельного белья. Прайм всё не мог замолкнуть: говорил и говорил, Лило всё равно не улавливала смысла его слов, каждая мысль была нацелена на то, чтобы сильнее прижаться бёдрами к металлу, чуть глубже, быстрее, хаотичнее. Голос подводил, Лило тихо хрипела — горло зудело не то от заглатывания, не то от криков, что вырывались ранее. — Болтливый!       До этого момента Оптимус был тише: не нёс какую-то несусветицу и чётко выполнял указанную работу. Неужели начал трезветь? Вот, черт! Сейчас опять начнёт свои безумные игры и тогда ей точно ничего не останеться, кроме как захлебнуться в собственных немых криках.       Ева вовсе не сразу потянулась к шлему Мегатрона, а, точнее, тому, что скрывалось под ним. Ева была признательна Лило: та научила Мегатрона отлизывать выше всяких похвал… Параллельно с этим надеялась, что Лило тоже признательна Еве за то, что научила его достойно целоваться. Если всё упрощать, то Мегатрон по всем фронтам был очень способным учеником.       — Мегатрон, — Ева тихо и невнятно стонала имя меха, пытаясь найти в себе силы дотянуться до лепестков металла. Нашла, в конечном итоге: протянула протезы рук, тут же хватаю сразу два. Сжимать сильно не пыталась, потому что боялась причинить боль. — Какой ты милый в таком положении. А ты шевелить ими можешь, как котик ушками?       — Я Прайм. Много говорить — это буквально моя работа, — Оптимус всё ещё держал ровный темп, стараясь не вестись на провокации Лило. Та слишком лихо пыталась на него насадиться, — хочешь, этот коннектор очутиться немного в другом отверстии?       — Немного… В другом? — потребовалось время, чтобы вопрос дошёл до оставшихся проблесков сознания. И даже так ответа Лило для себя не нашла: то ли не могла на такое решиться, то ли предполагала последствия, — Не думаю, что стоит…       Кабель меньше — с ним было спокойнее, но коннектор… Нет, задница в таком случае точно будет болеть. Хотя, тут уже всё тело будет болеть, не зависимо от того, что они ещё вытворят. Да и… Одного кабеля, заменить коннектор, точно не хватит — придётся вводить сразу два. Даже сейчас Лило не смогла сдержаться от судорожного подёргивания в извращенном предвкушении.       — Для меня ты — Оптимус, — а уже потом Прайм, автобот, их же лидер и прочие звания, что он себе присвоил. Иногда этот мех слишком зазнавался.       — Мхм, — Мегатрон утвердительно промычал прям в кожу, вовсе притушив оптику и полностью концентрируясь на ощущениях глоссой. Сегменты приподнялись выше, неторопливо выгнулись, а затем согнулись обратно, демонстрируя лёгкие движения. Глосса на миг отвлеклась от клитора, скользнула к лону, провела по самому краю и вернулась к первоначальной точке. Пришлось усилить хватку на ногах, чтобы Ева лишний раз не дёргалась.       Ева почти что запищала от восторга. Вот почему Мегатрон раньше скрывал от них эту красоту? Выходя из кварты он мог хоть в паранджу нарядиться, но с ними-то чего стеснялся? Ева этого понять не могла, да и не хотела. Хотя, у неё было предположение, что дело в отсутствии доверия. Мегатрон и Оптимус ведь так часто говорили о том, что окончательно его потеряли…       — Ты доверяешь мне? — вопрос срывается с губ где-то между бессвязными стонами и ленивыми поглаживаниями сегментов. Ева уже потрогала абсолютно каждый и, кажется, даже во всех местах.       — Стоит, — а вот Оптимус отказ Лило не принял. Говорить она могла что-угодно — слова органики вообще мало значили — а вот действия говорили за неё, — тебе завтра всё равно сидеть не нужно будет.       Оптимус подался назад, выскользнув из лона. Удержал Лило на месте, не давая ей насадиться обратно на коннектор. А после тут же направил его чуть ниже, в анальное отверстие. Будучи полностью покрытой своей и чужой смазкой, коннектор сперва относительно легко стал скользить внутрь. Что же, штекер Оптимуса постарался на славу.       — Я раскрыл тебе Искру, Ева. Ты действительно думаешь, что вопрос о доверии всё ещё уместен? — одобрительно промычав на каждое касание к сегментам, остановился вовсе. Снова оборвал каждой движение и впился взглядом в глаза органики, ожидая ответа. Разве могли остаться сомнения после всего, что произошло? У Мегатрона их точно не осталось. — Доверяю, — и лучше ей не ломать это доверие в очередной раз — потом не восстановишь.       Лило упёрлась коленями в корпус, почти в честплейт — лишь бы сбавить напор. Непривычно, странно да и жжение сразу вернулось, от него то и дело хотелось отмахнуться. Либо скорее довести дело до конца — Лило с этим уже не медлила.       — Я хочу… — скорее дойти до оргазма, да, но выговорить это не хватило дыхания. Она вернула свои пальцы к клитору, изогнулась насаживаясь чуть глубже. Задала пальцам безудержный темп и невнятно заскулила — скучала по своим родным пальцам. Они ощущались приятнее. — Ч-черт! — как же близко, уже у самого копчика стягивалось давление. Веки крепче сжались, стараясь отвлечь мозг от растяжения и вернуть все мысли в нужную степь.       — Ты мне доверяешь, а я доверяю тебе. Но знаешь, в чём беда? Я не доверяю себе, поэтому заранее извиняюсь за возможное предательство, — Ева всхлипнула: опять чёртовы слёзы!.. Она в жизни столько раз не плакала, сколько во время этого секса, — я не хочу, чтобы это прекращалось. Не хочу проснуться завтра и снова ненавидеть и бояться. Я не хочу этого, — Ева потянула Мегатрона за сегменты вперёд, намекая, чтобы тот не отвлекался от своей работы, — я так этого не хочу… — согласиться на вмешательство мнемохирургов уже не казалось столь страшной затеей.       — Кончить ты хочешь. Я вижу, — два оптокабеля быстро вылезли из-под честплейта, тут же отрывая протез Лило от клитора, — нет, Лило. Так не пойдёт. Будь терпеливее, — вопреки своим же словам, Оптимус не хотел, чтобы Лило была терпеливее. Он хотел, чтобы она была ненасытна, но не до своих же пальцев, а до его коннектора и штекеров.       Два кабеля тут же направились к лону Лило, а после толкнулись. Несинхронно: один вошёл глубже, чем второй. Прайм ощутил усилившееся давление на коннектор. Прекрасно. Просто прекрасно.       И снова Ева вернулась к рыданиям. Мегатрон, конечно, был тронут такому душевному откровению, но сейчас стоило ее отвлечь от душевных страданий, а не подпитывать их. Он не сказал ни слова, вместо этого предпочёл другую работу своей глоссе. Она не коннектор, сильного вреда, скорее всего, не будет. Можно было немного нарушить рекомендации.       Фейсплейт опустился ниже, совсем немного, нос прижался к теперь уже оставленному клитору, а вот глосса подалась внутрь. Мычания сдержать не удалось — слишком заманчиво мышцы Евы сжимались вокруг мягкого металла. Теперь поднималась другая задача — устоять самому и не согнуть органику в развратном положении в ближайшее время.       — Ну-у, — Лило обидчиво проныла, почти разревелась, но кабели задали новую надежду на скорейшее достижение экстаза. Лило сразу подалась глубже, шикнула, потому что параллельно насаживалась и на коннектор. — Быстрее, пожалуйста, — кабели просто обязаны были двигаться быстрее! Зачем устраивать эту пытку? Настоящую пытку — Лило вечно ворочалась из стороны в сторону, не зная, куда себя деть.       Ева задохнулась от неожиданности. Ей казалось, что её лоно вечность не принимало ничего… Ничего! Буквально! Даже одного грёбанного пальца, а здесь — целая глосса. Ева не кончила сразу только из-за того, что грусть немного испортила настрой. Впрочем, Мегатрон абсолютно точно знал, как его вернуть на законное место.       — Да трахни меня уже чем-нибудь, Мегатрон! — Ева этой пытки натурально не выдерживала. Если она умрёт, то вовсе не от разрывов влагалища и кровопотери, а из-за того, что сердце остановилось без удовольствия. Ева была уверена, что такое возможно.       — Вы с Евой синхронизировались? — Оптимус тихо рассмеялся, услышав слова Евы. — Шлак, какой же вы… Я установлю себе второй коннектор. Нет, установлю ещё два, — мех всё же ускорил движения оптокабелей, вместе с движением таза. Влажные звуки разлетались по всему отсеку. Кажется, они безвозвратно испортили и постельное бельё, и саму кровать… Плевать, Прайм заплатит за эти неудобства.       Мегатрон в ответ на вопли усмехнулся, прямо в горячую плоть, но не спешил выполнять просьбу, хоть и хотел. Нет, сам же пошатнул хрупкое здоровье органики и сейчас он точно не рискнёт нарушать его вновь. Глоссы пока что хватит, а если нет — выпустит кабель, но точно не сейчас. Сначала нужно убедиться, что Ева к этому полностью готова. Вопли одно, а вот состояние тканей и мышц, количество смазки — играли значимую роль. Ева потерпит, она справится, но для большего эффекта не хватало лишь одной детали — давлении на пучке нервов. Это кон и поспешил исправить.       — К-куда?.. — или как? И зачем три? Кажется, Лило слышала собственные крики в своей голове, а не ушами. Кричала что-то животное и бессвязное, просто вопила во всю глотку, пока каждая деталь окружения размывалась в маслянных пятнах, пока каждой движение отдавало током… Ток! Лило встрепыхнулась, вскинув голову и проверив разъёмы на ногах — в тот же миг их открыла. Вот, чего ещё не хватало, чтобы отключиться вовсе. Потерять сознание было соблазнительной идеей, Лило так и шла к ней всё это время, но не получалось. — Подключись! — требовала одарить вниманием и их.       — Чёрт, пропади оно всё пропадом! — Ева саданула кулаком по спинке дивана, а после сильнее сжала один из лепестков. Как ей показалось, даже очень сильно. — Мегатрон, я сейчас умру, — Ева действительно так себя чувствовала. Она читала истории о тех счастливцах, которые действительно погибали на пике. Ну разве можно было не завидовать такой смерти? Дыхание выровнять не получалось, а по подбородку потекли слюни.       Оптимус, как только услышал звук открывающихся разъёмов, сразу выпустил ещё несколько штекеров. Прайм ошибся. Лило не просто не сможет завтра сидеть — она вряд ли встанет. Впрочем, так даже лучше. Пусть органика тихо лежит и отходит от удовольствия. И запоминает, что только здесь и с ним она сможет его получить.       — Вот видишь, как может быть? — Оптимус подключается резко, тут же делая откат. Он не уверен, какой мощности: просто не следит за этим. — А ты всё сопротивлялась. И для чего всё это было? Хотя, конечности оторвать в любом случае стоило: иначе не было бы лишней зоны для стимуляции, да?       Лило отмахнулась от его слов — буквально неряшливо завозилась руками по ткани, разобрав знакомое чувство. Нет. Надо скорее слезть с кабелей и коннектора, пока она снова позорно не окончила этот акт. В любом случае она не успела — как только ток ошпарил разъёмы, свернул и напряг каждую мышцу в её теле, любой контроль над собой был потерят. В ушах зазвенел собственный визг, тело ошпарило и следить за физиологическими процессами элементарно не было возможным.       Ну вот почему это вечно происходило именно с Праймом? Она снова обмочилась, количество влаги преувеличилось и ей стало ещё более стыдно от одной мысли, во что прекратилось постельное бельё. Почему именно с этим шлаковым, черт его побрал, автоботом?!       — Не умрёшь, — и Мегатрон в своих словах был полностью уверен. Даже звучал спокойно и собранно, чем удивлял сам себя. Протоколы уже бились в процессоре, ревели и от высоких температур — было сложно блокировать желание паховых пластин разойтись вновь. — Я не позволю, — теперь Ева сжималась от полной опустошенности, возилась и что-то протяжно ныла — ну разве это не прекрасно? Просто изумительно, он мог бы вечность наблюдать за этим. — Поверить не могу, что органическая жизнь могла создать что-то такое восхитительное, — глосса заменила кабель лишь на миг, Мегатрон после вовсе перешёл к посасыванию. Ровно в тот момент, когда кабель подался внутрь. Аккуратно, с дотошной нежностью и выверенными движениями.       Ева закончилась.       Буквально. Она поняла это в один момент. В тот самый, когда почувствовала уже не глоссу, а целый, сука, кабель внутри себя. Мегатрон действительно был до тошноты нежным и аккуратным; и Ева понимала, почему. Внутренне она ждала боли, и она пришла. Неясная: не столько болезненная, сколь неприятная.       … но боль столь удачно сочеталась с удовольствием, что Ева не заметила подвоха. Потому что сейчас в районе паха Ева чувствовала себя хорошо, как никогда. И это хорошо росло в геометрической прогрессии, грозясь выплеснуться… Буквально.       Эта идея Еве нравилась. Она никогда не мочилась на Мегатрона и совершенно не понимала, почему так получилось. Надо было брать пример с Лило и исправляться.       — Как шумно и грязно, Лило, — Прайм попытался добавить в голос чуть больше строгости, но не вышло. Как можно ругать того, кто так прекрасно пометил его? — Шлак!..       Перезагрузка вышибает из онлайна и единственное, на что находятся силы у меха — так это свалиться не на Лило, а чуть в сторону. Убить органику пока что не хотелось.       Кабель с лона выскользнул сразу, как только судороги в мышцах прекратились, а вот глосса ещё с минуту после оргазма продолжала прижиматься к горячей коже, впрочем, скорее и здесь пришлось остановиться. Первым делом нужно проверить Еву: взгляд сразу вцепился в кабель, осмотрел на наличие алых помутнений, после этого оглядел и саму кожу, и лишь затем выдохнул, несколько поедившись от бардака, что творился на фейсплейте, бёдрах, материале дивана и, отчасти, даже на полу. Благо, акт не принёс новых травм, так что можно посчитать это успехом.       — Ты как? — алое мерцание оптики вернулось к лицу Евы, всматривалось в замыленные глаза, томное воздыхание и красные щеки. Ева, определённо, была в полном порядке. Даже лучше, но стоило уточнить — не всегда можно определить проблему взором. — Если вернулась боль — скажи, сразу вернёмся на Немезиду, — и Шоквейв ещё долго будет сверлить его взглядом с одним лишь невысказанным предупреждением: «Я же говорил».       К слову, им действительно пора бы вернуться на родной корабль. Кажется, Лило с Оптимусом тоже закончили — от того стало слишком тихо.       Лило вырубилась — в прямом смысле этого слова. Просто отключилась от реальности, вовсе уснула крепким сном, наконец позволив себе отдохнуть. Было холодно: влажная кожа остывала быстро, но сил потянуться за одеялом не было. Какой там, даже открыть глаза — непосильная задача. Потому она вовсе обо всём забылась.       — Ты ещё спрашиваешь, — Еву било крупная дрожь, а дыхание всё никак не могло прийти в норму, — ты был великолепен, Мегатрон, — комплемент прозвучал совершенно искренне. Разве мог этот мех выглядеть плохо, когда на нём всё сверху и донизу покрыто ей? — и, кажется, в конечном итоге ты остался один неудовлетворённым.       Ева слабо повернула голову в сторону кровати. Там, кажется, Лило видела уже десятый сон, как, впрочем, и Прайм.       Оптимус до сих пор не пришёл в онлайн. Нельзя было сказать, что он спал, но и сил на то, чтобы включить оптику, убрать коннектор и штекеры не было. И это с ним сделала органика!       — Отнюдь, — кон слабо улыбнулся, склонился к бедру и коснулся дермами кожи, не прерывая зрительного контакта. — Я более чем удовлетворён.       … Но нужно решать вопрос с беспорядком. Полным. И у них, и у Прайма с Лило. Мегатрон на клик задумался, а затем подготовил сообщение о необходимости телепорта в две точки: от комнаты сразу к жилому блоку.       — Я отнесу тебя с Лило в ванную. Сможешь её помыть? — для более удачного привлечения внимания пришлось похлопать ладонью по бедру: Еве нужно смотреть на него, а не в сторону Прайма. Тот уже своё внимание получил — ему хватит. — Я в это время донесу Прайма… — А нужно ли мыть его? Не маленький уже, и сам мог справиться.       Ева потянулась, слыша хруст костей. Кажется, тело немного затекло… Но это было неважно. Сейчас из самого важного были два вырубившихся пьянчуги на кровати. Было бы, конечно, оставить их здесь, чтобы они сами разбирались с владельцами отеля за испорченную мебель, но это было бы слишком жестоко. Но они вчетвером точно попадут в чёрный список заведения.       — Да, давай помоем этих грязнуль… Но маркер, чур, не трогать! Они должны проснуться и сами лицезреть это, — Ева аккуратно села, сдвигая ноги. Между них тянуло, но это было несмертельно. Ева осмотрелась в поисках одежды, а после махнула на это всё рукой: на Немезиде ей одежда не нужна. — Вот как только можно допиться до такого состояния? Загадка. Я вот никогда в жизни!.. Донесёшь? — голос Евы стал просящим. Вставать на протезы совсем не хотелось.       Конечно, Ева шутила. Ей было вовсе нетрудно поухаживать и за Лило, и за Праймом, и за Мегатроном. Да и за собой тоже. Частично.       — Лишь бы они вырываться в пьяном угаре не начали. А то подумают, что я опять их прибить пытаюсь. Не сегодня, отнюдь.       — Не думаю, что у них остались на это силы, — Мегатрон просьбу Евы выполнил, поднял ту на манипуляторы и направился за Лило. Параллельно с этим сбоку засияла воронка телепортации. Быстро, впрочем, как и всегда. — Лило, если проснётся, то точно не будет вырываться, скорее переключит на тебя все извращённые желания. Прайм же… — кон внимательно осмотрел упомянутого, — Может его так и оставим? Скинем на Немезиде, а дальше сам разберётся, — и потянул Лило к себе, преждевременно обернув ту кабелями — мало ли действительно рыпнется и упадёт.       Лило вообще не отреагировала на попытку прервать её сон. Или что они там хотели? Она спала, словно убитая, не издавая не звука. На момент действительно показалось, что умерла, но пульс сохранился, как и воздымание груди от дыхания.       Вскоре Мегатрон прошёл и через воронку, оказавшись в жилом блоке. Медлить не стал и спустя ещё пять минут обе органики уже сидели в горячей ванне.       — Я схожу за Праймом, — Мегатрон уловил голову Лило, что повалилась в горизонтальное положение — в воду. Уловил и опустил на бортик, — а ты пока займись ей.       Ева кивнула, а после хихикнула, всматриваясь в умиротворённое лицо Лило… И на эти шикарные усищи. Тогда Ева уже расхохоталась вслух, наслаждаясь своим художеством при ярком свете. Разбудить она Лило не боялась. Та, кажется, вместе с Праймом отрубились на долгие часы вперёд.       — Какая ты у меня чудная, — Ева потянулась к шампуню, — нашла себе приключений на задницу. Буквально. Господи, пожалуйста, сохрани моё настроение до завтрашнего утра — я хочу этим наслаждаться, — Ева вылила немного шампунь в ладонь, а после провела ей по коротким волосам Лило, намыливая той голову, — надо будет попросить Мегатрона тебе какую-нибудь мазь дать, да? — Ева не ждала ответа. Стала медленно смывать шампунь, внимательно следя за тем, чтобы мыльная вода не попала в нос или рот Лило.       Ухаживать за Лило было невероятно приятно. Весь вечер и ночь вообще можно было именно так и охарактеризовать. Ева надеялась, что это действительно не единичная акция.       Оптимус тем временем уже пребывал в очень глубокой подзарядке. Он заметил, что тёплое тело под боком куда-то делось, но найти в себе сил, чтобы хотя бы включить оптику, не нашёл. Пришлось оффлайнить с чувством смутного беспокойства.       Вскоре снаружи ванной послышались шаги. Они быстро стихли — Мегатрон думал о том, стоило ли смывать с Прайма доказательство культурной физической беседы, или действительно просто оставить его так. Ответ пришёл сам — если он проснётся с болью в процессоре, то точно будет недоволен — всё же стоило привести его в порядок.       — Ева, полей, — Мегатрон быстро нырнул в ванную, вытянул Оптимуса вперёд, придерживая за боковые части честплейта. Сейчас он напоминал позу из одного диснеевского мультфильма, либо выглядел так, словно отряхивал ковёр.       Была ещё одна причина — класть Прайма на диван или постель, полностью покрытого органическими жидкостями — значило испачкать тканевый материал.       Лило что-то болезненно проныла, свела брови. Мышцы начинали неприятно болеть, но сквозь сон она это чувствовала мутно.       — Ага. Чтобы вся эта грязь к нам в ванную полилась? — Ева тяжело вздохнула, но просьбу всё же выполнила, щедро окатив Оптимуса водой из шланга. Мочалку, правда, использовать не стала. — Ты его хоть на коврик положи сохнуть, чтобы он нам ни кровать, ни диван не испачкал. То, что в отеле — это государственное, а у нас-то частное! Порча имущества — это статья, между прочим.       Вопреки словам, Ева всё же попыталась Оптимуса более-менее прилично отмыть, параллельно удерживая Лило, чтобы та — не дай Боже — не ушла под воду. Даже чмокнула ту в губы, когда та стала подавать признаки пьяной жизнедеятельности.       — Всё хорошо, золотко. Спи дальше, спи, — Ева обращалась уже к двоим пьянчугам, потому что Прайм тоже стал ворочаться в манипуляторах Мегатрона, что-то непонятно бормоча на кибертронском, — нахуй, нас, наверное, посылает.       Лило лениво потянулась навстречу, когда давление с губ пропало. Сдалась она быстро — вернулась в прежнее положение, прерывисто вздохнула и сползла чуть ниже.       — Если так — будет спать в казармах рабочего класса, — Мегатрону лишние телодвижения Оптимуса тоже не нравились. Ему ещё себя в порядок приводить, да и Еве помочь следует. Возиться с возмущением автобота было последним, что ему нужно. Когда Ева закончила десептикон не нашёл ничего лучше, чем оставить Оптимуса в ванной — пусть стекает, словно настоящий ковёр. Так и посадил его на пол, наклонил спиной к стене и направился к органике.       Лило вернулась к полноценному сну только когда привалилась к Еве и потерлась щекой о её плечо. Тепло было таким родным и уютным, что сон накатил тут же. Она и обнялась бы, но сил и отголосков сознания на это не хватило.       — Когда Оптимус в следующий раз будет кичиться своим статусом, покажи ему видеозапись вот этого, — Ева откровенно любовалась открывшейся ей картиной, — а лучше распечатай и отдай физические копии каждому на это кораблю, чтобы они в любой момент могли напомнить ему, что он Прайм-то Прайм, но пьяный на полу с хуем на лбу он тоже спит!       Ева жалела, что Оптимус и Лило — или как минимум одна Лило — ещё не могут позволить себе наслаждаться собственным внешним видом. Но ничего, утро вечера мудренее. Завтра у них будет очень много поводов посмеяться над самими собой.       — Так, — Ева ещё раз чмокнула Лило в губы, а после не сдержала нежности и стала покрывать поцелуями всё её лицо. Даже маркерные усы, — надо что-то с этим делать.       Лило под поцелуи от Евы услужливо подставилась, даже немного улыбнулась — мысли в голове успокоились, а следом наладились и сны.       — Сейчас, — кон приподнял податливое тело над водой с тихим всплеском. В тот же миг потянулся за полотенцем и вложил его Еве. У неё в любом случае получиться вытереть Лило лучше и аккуратнее, — Уложим её в кровать, пока снова не проснулась и не начала очередное похождение, — но в это Мегатрон не верил. Она выглядела в край вымотанной и уставшей, скорее всего, Лило проспит так ещё достаточно времени. — Спасибо, Ева, за помощь.       — Я готова сделать ставку, что она проспит часов… Десять. Может, все двенадцать, — Ева тоже поднялась, и вода шумно скатилась с неё вниз. Впрочем, никто из спящих даже бровью не повёл, — согласись, у них обоих такие милые мордашки, когда они спят и не цапаются друг с другом?       Ева аккуратно вытирала Лило, своими движениями повторяя причудливый рисунок синяков, что оставил Оптимус. Ева просто надеялась, что Лило сегодня — хотя бы сегодня — было не больно. И что завтра всё это не обернётся огромным скандалом.       — Да не за что. Всегда рада вас споить, — Ева насухо вытерла волосы Лило. — Всё, можешь уносить.       Мегатрон тихо посмеялся, взлохматил волосы на голове Евы и понёс Лило к одеялу. Совсем скоро вернулся, когда закончил укладывать органику спать.       — Вот бы Оптимус чаще молчал — я с тобой согласен. Иногда проскальзывает мысль: откуда в нём зародилось столько глупой безумности… Подашь? — и протянул ладонь, ожидая лейки. С себя тоже стоило смыть остатки приятного времяпрепровождения, даже если это будет вода… Воду Мегатрон не любил, особенно в больших количествах. Иногда, смотря на океан с Немезиды, он вовсе пребывал в каком-то предостережение отчаяния. Однако, лучше смыть всё водой, чем переться за специальными химическими средствами для очистки — обычно кибертронцы ими и пользовались. — Насчёт Лило не согласен — даже когда она «цапается» — остаётся всё такой же милой. Как, впрочем, и ты тоже. Всё же это лучше, чем апатичная равнодушность.       Ева послушно протянула Мегатрону лейку, позволяя себе, наконец, полностью расслабиться в уже остывшей воде. Становилось холодно, а вместе и с холодом приходила и трезвость. Пока что лишь по-нему, совсем чу-чуть.       — Оптимус, кажется, всегда таким был. Немного сумасшедшим. В любом мире, — Еве думалось, что это правда. Слишком уж характерен был этот мех, — а вот тут я, Мегатрон, с тобой не соглашусь… Отчасти. Милая-то милая, но ненависть рискует каждый день взорваться вновь. Равнодушие хотя бы не выглядит так страшно.       Ева задержала дыхание, схватившись за бортики ванны, и, передёрнув плечами, полностью скрылась под водой.       — Тебе кажется, — Мегатрон неохотно смыл с себя все лишние жидкости и разводы, поморщился на ощущение воды текущей по корпусу. — Равнодушие может быть спящим вулканом. Если активный вулкан демонстрирует тебе возможность полного катаклизма, то вот со спящим не угадаешь, когда наступит хаос. Это напрягает, — мех вернул лейку на место, не совсем уверенный, что Ева его вовсе слышала. Дождался, когда та вынырнет и продолжил. — Я подожду тебя. Могу положить рядом с Лило, если хочешь, — обернулся к Оптимусу уже без намека на шутку, — Его оставим здесь — иначе лужа воды на течёт.       Махнул манипулятором в сторону автобота и начал вытирать себя.       — В этой жизни нас всех многое напрягает. Как бы не лопнуть, — Ева провела протезами по лицу, пытаясь убрать воду с глаз. Проморгалась, когда слух вернулся, — да, этого здесь оставим. Надеюсь, что он не испугается, как проснётся, и не начнёт шмалять в разные стороны. С него-то станется… Особенно когда он посмотрит в зеркало.       Ева поднялась, нащупала полотенце. Резкими движениями стала вытирать себя и кожа, где могла, покраснела. Боль отрезвила ещё больше.       — Пойдём, с нами сегодня ляжешь. — тон Евы можно было назвать как минимум ультимативным, — хотя, видит Бог, как я не хочу спать, — это была отчасти ложь. Спать Ева хотела, а вот засыпать — вовсе нет. Особенно зная, в каком настроении проснёшься.       — Позже подготовлю вам таблетки для уменьшения симптомов похмелья, — и будет оно, вероятно, сильным. Достаточным, чтобы Лило долго возилась в кровати с недовольным лицом, а Ева ворчала.       Не смог сдержаться от касаний — вернул ладонь к спине Евы, очертил позвоночник и снова прижался дермами к виску.       — Благодарю еще раз, Ева, — и за вечер, и за откровения, и за смирение и взаимную отдачу — за всё. Поначалу Мегатрон и представить не мог, что всё закончиться так хорошо. Слишком хорошо и, в какой-то степени, это угнетало тем, что вечно такие приятные чувства не протянут. Когда-нибудь они точно сменяться на негативные и колкие. Возможно, уже завтра.       Подхватил ту на манипуляторы и направился к кровати. Лило даже позы нк сменила — как уложили, так и лежала под одеялом. Мегатрон откинул его, чтобы разместить Еву рядом.       Ева благосклонно позволила Мегатрону прижаться дермами к виску, а после и вовсе сама поцеловала. Ладно, может быть — но только может быть! — Оптимус и Мегатрон были правы. Стреляться, конечно, было весело, но любить и быть любимым — как минимум очень приятно.       — Не за что, — Ева оторвалась от дерм Мегатрона только тогда, когда тот уложил её на кровать. Тут же пододвинулась к Лило, обнимая её и освобождая место Мегатрону, — и тебе спасибо, — Ева не спешила уточнять, за что. Знала, что Мегатрон поймёт её и без лишних слов.       Мегатрон уместился рядом, вскинул шлем к потолку и задал мысленную команду понизить яркость освещения. В темноте спать было приятнее, но в отсеке, так или иначе, никогда не было абсолютной тьмы. Подсветки переходили на тусклый ночной режим, не более.       — Сладких снов, Ева, — сегменты пальцев сначала игриво провели по волосам Лило, та в ответ что-то сдавленно промычала, как потом оказалось, из-за боли ноющих мышц. Мегатрон повел по голове Евы и вовсе притушил оптику, не сдержав усмешку с Прайма — тот так и остался в одиночестве в душевой кабине. Зато отмытый! Уже за это стоило поблагодарить.